Её свет в моих глазах

Её свет в моих глазах

Плейлист

A Life Divided — Feel

Баста, Полина Гагарина — Ангел верыТая — Влюбилась

ИСАЯ — Когда ты уйдёшь

Edgar Tuniyants — My Dreams

Баста — Моя Игра

Дмитрий Колдун — Фантом

Свои люди, lampa4ka, SowCon - Танцевали

HNZ — Королева

Chris Isaak — Wicked Game

DJ Artak, Sone Silver - Tell Me Tell Me Moonnight Remix

Dion Ora - Real Love

Junemix - Lily

Влад Соколовский — Ближе

VESNA305 — Землетрясение

Emil Sagitov - Reunion

ENZRO – Ты не бойся ночи

ENZRO – Тонули в тумане

СНЕР IKK – Мокрые облака

XOLIDAYBOY — Помни

Craig Armstrong, Elizabeth Fraser — This Love

Edva , Nova Mira – Ещё вдох

XOLIDAYBOY - NEVERDIE

OCEVIA MUSIC – Слои исчезновения

Анастасия Айрих — Тишина громче, чем крик

N Ю — Красота

Андрей Губин — Птица

Предисловие автора:

Это произведение — нить, вплетенная в ткань романа «Научи меня любить». Чтобы уловить все нюансы и избежать коварных спойлеров, я настоятельно рекомендую окунуться в этот мир именно после прочтения основной истории.

Желаю вам захватывающего путешествия по страницам!

Пролог

Сегодня тот день, когда следовало бы перевернуть страницу и начать всё сначала. Время, когда иллюзии растаяли, а розовые очки разбились вдребезги. Момент истины, когда нужно принять единственно верное решение и расставить все точки над «и». В конце концов, это день освобождения человека, который по-прежнему дорог моему сердцу. Вот только я совершенно не знаю, что чувствую. В голове роятся мысли, порождая леденящий душу страх. Честно говоря, я уже не понимаю, кто я на самом деле. Словно проживаю две параллельные жизни. В одной я – обычная девчонка, выросшая в стенах интерната, а в другой – эгоистичная стерва, которой я стала благодаря Егору. Хуже всего то, что, находясь в поисках себя, я причинила боль одному по-настоящему хорошему человеку. Я навсегда оттолкнула его. Теперь он меня точно никогда не простит. А ведь так хочется заслужить прощение и, быть может, хоть капельку понимания…

Но ему вовсе не следовало открывать мне одну печальную тайну. Тайну, в которой замешан Егор. Я просто не могу в это поверить. Ведь если окажется, что это правда, то брату грозит куда более суровый срок, чем тот, что он уже отбыл. Мне даже кажется, что его выпустили гораздо раньше положенного.

Боже, как же я запуталась… Хотя, признаться, я не раз выходила из самых безнадежных передряг. Я привыкла так жить, но, черт возьми, как же больно. Хотя, в сущности, я не должна испытывать боль. За то время, что я не виделась с Егором, столько всего произошло. Я изменилась. Преобразилась и внешне, и внутренне.

А теперь… Теперь я сама не знаю, что делаю здесь, ранним утром. Как назло, в унисон моим мыслям моросит этот мелкий, противный дождь. Подняв глаза к хмурому небу, я покрепче укуталась в тонкую куртку, что натянула впопыхах ещё в квартире моего уже бывшего парня, и которая совершенно не грела мое напряженное тело. Капюшон я накидывать и вовсе не стала. Пусть дождь намочит меня с ног до головы. Что теперь терять? В моей жизни и так всё далеко не сладко. Сама виновата. Куда ни посмотрю, чего ни коснусь – всё порчу. А ведь должна радоваться, что всё так просто разрешилось. Парень, к которому я прониклась чувствами, повернулся ко мне спиной. Из СИЗО скоро выйдет человек, которого я больше всего на свете ждала. Хм, да мне следовало бы радоваться, а не грустить. Вот только радости я не чувствую. Сердце мое разбито на множество осколков, и всё потому, что я, похоже, поспешила со своим решением приехать туда, где вовсе не должна быть.

Моё место совсем не здесь. Моё место рядом с Лёшей. Моим Лёшей. Черт возьми, почему я поняла это только сейчас? Тогда, когда наговорила ему столько всего, чего невозможно исправить. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь это сделать. А ведь всё так красиво начиналось…

Вздохнув, я перевела унылый взгляд на распахнутые ворота, в проеме которых показался тот, кто снова позвонил мне, но не для того, чтобы я пришла, а для того, чтобы дать шанс на отношения, что я когда-то с нетерпением ждала. Он сказал, что готов попробовать сделать меня счастливой. Но теперь всё изменилось. Теперь, стоя здесь, я готова навеки попрощаться с ним. Навеки отпустить его. Человека, которого я любила, как мне казалось, половину своей сознательной жизни. С тех самых пор, как еще девочкой увидела его. Или, быть может, это не была любовь? Теперь, во всех оттенках сполна познав это чувство, я не могу сказать, что действительно любила своего сводного брата – вовсе не сестринской любовью.

Егор вышел за ворота колонии совершенно другим человеком. Хоть ему и было около двадцати шести, он выглядел лет на пять старше. Следы стресса и тяжелых условий жизни отчетливо проступали на его лице. Бледная кожа с нездоровым оттенком говорила о том, что Егор видел очень мало дневного света. Волосы, коротко стриженные, на затылке – татуировка в виде каких-то непонятных мне иероглифов. Взгляд настороженный и даже немного озлобленный. Глаза потускневшие. На лице щетина, которая, как мне показалось, вполне ему шла. Одет просто – в черную толстовку и такого же цвета штаны. В таком виде предстал передо мной некогда горячо любимый брат, а теперь – совсем чужой человек. Похоже, тюрьма действительно меняет людей до неузнаваемости. Вот только он просидел там совсем недолго. Егору неожиданно смягчили срок. Вместо пяти лет дали два, но он не собирался даже столько сидеть. Не знаю, что послужило причиной, как брат смог выйти через год заключения, но могу с уверенностью сказать, что деньги сыграли здесь не последнюю роль. И, честно говоря, я очень жалела, что всё так неожиданно обрушилось на меня, не дав как следует подумать, стоит ли вообще приезжать к Егору. Я действовала машинально, и это мое поспешное решение стоило разрыва отношений с парнем, которого я смогла полюбить.

К Егору же и вовсе не осталось никаких чувств, кроме жалости. Да, во мне зрела невыносимая жалость к этому человеку. Но что касается любви? Нет, я больше не любила его. Мое сердце переполнялось чувствами к другому. Вот только я так и не сказала ему, что люблю, о чем пожалела только сейчас.

Егор остановился, на секунду глубоко вдохнул и невольно зажмурился от непривычного ощущения. Мой брат крепко сжимал в руке потрепанную спортивную сумку. Ветер трепал мои волосы, пахло дождем и осенней листвой, что кружилась над нами, срываясь с одиноко стоявших неподалеку деревьев. Егор сделал шаг вперед, потом еще один, медленно, будто пробуя землю на прочность.

— Ну вот и всё, — пробормотал он себе под нос. — Свобода.

Слово прозвучало чуждо, почти насмешливо. Он оглянулся на серые стены, на вышку охраны, на колючую проволоку наверху. Где-то внутри меня шевельнулась грусть оттого, что ему вообще пришлось находиться в этом мрачном месте. Я ведь знала, что такому, как он, будет очень тяжело привыкнуть к обстановке, которая царила в его камере. Но нутром я понимала, что по-другому было нельзя. Егор совершил немыслимый проступок: похитил человека и насильно удерживал его в подвале. За что и понес заключение под стражу. Конечно, это еще не весь список его злодеяний. В квартире моего брата обнаружили целый сейф с различными запрещенными препаратами, которые, один Бог знает, для каких таких целей ему были нужны. И я теперь очень надеюсь, что, выйдя наконец на свободу, он встанет на правильный путь и начнет жизнь с чистого листа. А иначе зачем тогда выходить?

Егор закинул сумку на плечо и зашагал в мою сторону.

Шаги сначала были неуверенными, потом – всё более твердыми. Он не знал, что ждет его дальше, но впервые за то время, пока он находился за решеткой, у него был выбор. И это одновременно пугало и вдохновляло.

Остановившись напротив, брат улыбнулся, а я, наоборот, еще плотнее поджала обведенные розовым блеском губы.

— А ты изменилась. Снова перекрасилась? — заметил он вдруг, срываясь с места и подходя еще ближе ко мне.

Я сначала и вовсе не поняла, о чем он говорит. Продолжая улыбаться, Егор довольно резко коснулся моих каштановых, отросших до плеч, волос, отчего мне захотелось немедленно оттолкнуть его. Но, опешив настолько, что не смогла сделать и шага, я так и застыла на месте, позволяя ему касаться себя.

— Впрочем, мне нравится. Тебе идет, — наконец, прекратив нагло водить своей прохладной ладонью по моей голове, Егор вернулся туда, где стоял ранее.

— Спасибо, — только промямлила я, сжимая и разжимая кулаки. «Дура, и зачем только ты приехала сюда?» — подумалось мне, но я сразу отбросила эту мысль. В первую очередь я приехала из чувства жалости. Ведь, как ни крути, Егор – мой брат, пусть и сводный. И потом, у него, кроме меня, никого нет. Мать так и осталась проживать за границей, и я не знаю, знает ли она, что ее сын находился в тюрьме. Думаю, что вряд ли. Ведь она, за всё время, как еще в детстве покинула его, так ни разу и не связалась с ним. А отец? Наш отец после заключения Егора под стражу внезапно сменил обстановку. Он встал на путь праведный, уйдя в монастырь. Я до сих пор не знаю, что побудило его на этот поступок. Возможно, он чувствовал вину за то, что у него такие дети, а может, просто не смирился с тем, что обанкротился. Да, мы теперь не были столь богаты, как раньше. Имущество после разорения отца пришлось продать, а на вырученные деньги я погасила долги и немного дала Егору, о чем теперь жалею. Если бы знала, что брат пустит средства на свое досрочное освобождение, то ни под каким предлогом не передала бы ему их. Но что сделано, то сделано. Теперь ничего нельзя изменить.

Уйдя от Алекса я собиралась снова вернуться на съемную квартиру, которую хоть и жила в другом месте продолжала оплачивала на вырученные средства с галереи, где всё еще работала благодаря Лине. Она оказалась вполне хорошим человеком и не уволила меня после того, что я провернула за ее спиной. Ведь именно я сообщила тогда Егору, что их с Ангелиной обнаружили и Микаэль вскоре окажется там, где, собственно, и прятался мой брат.

В общем, как-то так. Теперь у Егора есть только я, и мне даже подумать страшно, что ему придется первое время проживать в моей квартире. Так уж получилось, что брату больше идти некуда, а я просто не могу бросить его на произвол судьбы.

— Одно не понимаю: зачем нужно было краситься, когда у тебя такой красивый, насыщенный цвет волос. Они же каштановые, правильно я понимаю? — спросил Егор, снова позволяя себе наглость дотронуться до моей головы. Но только теперь я не стояла истуканом. С помощью силы воли я оттолкнула его.

— Наверное, мне всё равно. А то, почему я стала вдруг блондинкой, ты и без меня должен знать, — довольно грубо выдала я. Мне надоело смотреть на то, как Егор делает вид, будто не в курсе моей болезненной любви к нему. А еще захотелось закончить наш дурацкий разговор и поехать домой, где я смогу спрятаться в своей комнате и не выходить оттуда ровно до того момента, как Егор не уйдет куда-нибудь или не ляжет спать.

И словно в знак одобрения, или, может, нет, в кармане серой куртки раздался протяжный звонок моего сотового. Сейчас я была этому как никогда благодарна.

— Да! — вяло ответила я.

— Лиля? — всхлипнула на том конце провода моя начальница, с которой подружиться мне никак не удавалось. А всё потому, что она была безумной одержимостью Егора еще со школьных времён.

— Что случилось? — безразлично ответила я, переводя взгляд на стоявшего рядом брата.

— Не знаю, как сказать тебе… В общем, Ал уезжает за границу. Он просил передать, что сильно сожалеет о всех тех днях, которые вы провели вместе. Не знаю, что ты с ним сделала, но он сломлен… В общем, решать, конечно, тебе, но вам лучше бы увидеться. Он мой друг, понимаешь, и мне горько видеть, как…

Дальше я не слушала. Телефон просто выскользнул из ослабевших пальцев, оставив на дисплее уродливую царапину. Холод пробрал до костей, хотя внутри разгорался адский пожар.

— Ты чего? — Егор материализовался передо мной, опустился на корточки и поднял мой телефон. — Держи, пострадал немного, но это некритично, думаю, работать будет. Хотя… — он задумался, — хочешь, куплю новый? — Он заботливо накинул поверх моей взмокшей куртки свою толстовку, оставаясь при этом в вязанном свитере, и принялся растирать мои озябшие руки.

— Это лишнее. Поехали домой, я устала, — с трудом выдавила я, высвобождая руки из его теплых ладоней.

— Не думай, у меня есть деньги, и теперь я буду о тебе заботиться! — Егор довольно яростно смахивал капли дождя с лица. Да уж, он всё понял не так. Как всегда, ошибочно. Он воспринял мое состояние как отчаяние от того, что мы теперь — обычные смертные. Это осознание разозлило меня. «И где же ты был, когда мне так не хватало тепла и заботы?» — сжала я губы, вяло понимая, где ему еще быть, как не в тюрьме.

— И откуда, если не секрет, они у тебя? — сквозь зубы процедила я. — Почему-то ты не удосужился обмолвиться о них, когда я присылала тебе последние гроши.

— А зачем? Я же не просил тебя печься обо мне, — Егор уколол меня в ответ, и находиться рядом стало невыносимо. — Еще будучи на свободе, я положил средства под депозит в одну из ячеек банка. Думаю, за год там должна была набраться внушительная сумма, позволяющая нам безбедно существовать всю оставшуюся жизнь.

— А полиция? — удивилась я, решив ни в коем случае не прикасаться к этим ворованным деньгам. — Мне казалось, они проверили всё, что только можно.

Егор вдруг разразился противным, заливистым смехом.

— Какая же ты у меня дура, Лиля! Неужели, прожив столько лет под одной крышей, ты так и не узнала меня? — перестав смеяться, спросил он.

Конечно, я знала. Знала, какой он человек, и при этом продолжала слепо любить его как мужчину.

— Я всё досконально продумал еще тогда, когда работал в компании нашего отца. Открыв счет на твое имя, я раз в месяц перечислял небольшую сумму, кладя под проценты. Видимо, уже тогда предчувствовал, что однажды мы останемся ни с чем. Так что, Лиля, теперь ты богата и вправе делать с деньгами всё, что захочешь. Но знай одно: без меня их не снять. — Егор хохотнул, словно я вообще собиралась так поступить. — Только я знаю код, который нужно ввести в ячейку.

— Мне не нужны твои ворованные деньги. А теперь поехали домой! — Я натянула капюшон толстовки на голову.

— Успокойся, если я сказал, что позабочусь о тебе, то так оно и будет, — злобно проговорил Егор, ласково обнимая меня за плечи и глядя в глаза с щемящей мягкостью. Не выдержав такого проявления чувств, я в очередной раз отстранилась.

Эта нежность со стороны Егора казалась мне чем-то новым. Насколько я знала, он никогда раньше так со мной не обращался. Ему всегда, грубо говоря, было наплевать. А тут он вдруг стал беспокоиться. Брат, разумеется, не мог не заметить мою отстраненность и холодность. Примерно так я никогда не вела себя.

— Мы обязательно поедем домой, только сначала ты расскажешь, что, черт возьми, случилось. Кто звонил? И надеюсь, я не имею к твоему состоянию никакого отношения? — произнес Красавин, как всегда, видя меня насквозь.

— Я же говорю, устала! Ты здесь ни при чем, — сказала я. О случившемся я пока не могла ему рассказать. Сначала доедем домой, а там, в спокойной обстановке, я все объясню, а заодно спрошу его о том, что поведал мне Лёша.

— Просто ты в последние время реже стала приходить ко мне, и я подумал…

— И что ты подумал?

— Ну… может, у тебя кто-нибудь появился после этого неудачника? И ты решила забить на меня, — нахмурился Егор. А мне захотелось устроить ему настоящую взбучку и донести наконец, что именно он год назад смеялся над моими чувствами и даже толкнул один раз, когда я вынесла вердикт о его нездоровых отношениях с Линой. Надеюсь, теперь брат оставит Ангелину в покое. Ведь она, как-никак, замужняя женщина и недавно подарила жизнь двум чудесным дочерям, — промелькнула слабая мысль, прежде чем мир поплыл перед глазами.

— Что за бред, я просто работала. Эти голубки, оставив детей на попечение няни, умотали на юг с очередными гастролями, а мне пришлось остаться за главную, — соврала я, чувствуя резкий, острый спазм в теле, отчего схватилась за живот.

Егор тут же, бросив сумку, оказался рядом. Подхватив мое горячее тело на руки, он отчаянно стал звонить в скорую. Я же уже не могла совладать с болью. Глаза сами собой закрылись, и я провалилась в темноту, где вновь увидела Лешу, дарившего свою обворожительную улыбку только мне одной.

Глава 1

Лиля

10 лет назад

Сжавшись в тугой комок, я, тихо всхлипывая, продолжала сидеть на пустыре, раскинувшемся прямо за углом ненавистного интерната. Дождь лил как из ведра, отчего намочил мои и без того мокрые волосы.

Этот день, как и все предыдущие, не предвещал абсолютно никакой беды. Кое-как отсидев урок этики, который мне совсем не нравился, я направилась в свою комнату, что делила ещё с тремя девочками-сиротками, но подружиться смогла только с одной.

Конечно, в тот день, как и во многие другие, я до комнаты так и не дошла. Дело в том, что урок этики, который вела набожная Элеонора Леопольдовна, находился в соседнем здании, и мне, чтобы попасть в нужный корпус, следовало пересечь улицу и идти вдоль растущих в ряд берёз. Летом там было совсем ничего не видно, а зимой – как на ладони. Вообще, я всегда боялась ходить по той дороге, так как мои одноклассники частенько в конце пути поджидали меня. Затем тащили на безлюдный пустырь и делали там всё, что заблагорассудится. Тогда, ещё будучи маленькой, я совершенно не понимала, почему они меня вдруг так невзлюбили. Но теперь догадываюсь: я была совершенно не такой, как дети богатых родителей, которые отбывали здесь наказание за какие-нибудь грубые проделки. А я, с виду очень даже хорошенькая, с каштановыми, длинными волосами, шоколадно-карими глазами и смуглой кожей, мгновенно бросалась в глаза. К тому же, была одета так, как никто никогда не одевался в этой элитной школе. Моя довольно растянутая от долгой носки вязаная кофта в первый же день моего пребывания вызвала смех у всего класса, а изрядно потрепанный портфель подтолкнул одного мальчика слегка поиздеваться надо мной, подставив на лестнице подножку. Но я старалась не переживать по этому поводу. Воспитываясь с рождения в интернате, я привыкла к выживанию и рассчитыванию лишь на собственные силы. Итак, десятилетняя девочка, которую внезапно перевели в закрытую школу, стала игрушкой для битья.

Вот и сейчас меня жестоко избили, да не просто избили, а ещё и вылили целое ведро грязной проточной воды прямо на голову. Но на этот раз я не стала возвращаться в комнату. Ведь и там меня ничего хорошего не ждало, а здесь, под холодными струями дождя, я хоть немного побыла наедине с собственными мыслями.

Подняв голову к небу, я то и дело задавала один единственный вопрос: «Почему?» Почему я попала сюда? Ведь там, где жила изначально, чувствовала себя вполне счастливой. И пусть то был интернат для бедных осиротевших детей, но там мне было хорошо. Там относились ко мне как к равной, а не как к отбросу общества.

Всё изменилось год назад. Не вдаваясь в подробности, меня просто взяли и перевели в другое учреждение, находившееся в Подмосковье. В место, которое и домом я назвать не могла. В место, где за любую провинность готовы наказать так, словно ты совершил нечто ужасное.

Понимая, что разбушевавшееся небо так и не даст ответа на мучивший меня вопрос, я встала. Что ж, пора возвращаться, а иначе меня хватятся, и это очень не понравится заведующей этой противной Тамаре Борисовне, которую за глаза окрестили «Борькой».

Вымокшая до нитки, но при этом совершенно не чувствуя холода, я не торопясь засеменила в сторону общежития.

Войдя в холл, я осторожно, стараясь при этом не наследить, собиралась прошмыгнуть на второй этаж, где находилась моя комната. Правда, в этот день сделать этого мне было не суждено.

— Лилечка, Боже, где ты была всё это время? — окликнула меня наша техничка. Это была преклонного возраста женщина с добрыми голубыми глазами и всегда строго заплетёнными в массивную тёмную косу волосами. Звали её Варвара Александровна. Она была единственная в своём роде, кто относился ко мне с теплотой и состраданием.

— Извините, Варвара Александровна, я просто не успела добежать до своего корпуса. Начался дождь, который мигом намочил меня. Ещё раз простите, я всё уберу, — сказала я, виновато потупив взгляд в пол, где образовалась уже приличная лужа.

Спустившись с лестницы, где до этого всё время стояла Варвара Александровна, подошла ко мне.

— Ладно, что уж там, сама вымою, а ты иди и переоденься во что-нибудь более сносное, а затем отправляйся в кабинет заведующей. Там, кажется, по твою душу пришли.

От таких слов я тут же опешила. Уже целый год я находилась здесь, и за это время никто не наведывался ко мне. Я уже давно смирилась с чувством одиночества и ненужности, а тут такое… Кто наконец вспомнил обо мне и неожиданно захотел навестить?

Я не раз догадывалась, что не спроста нахожусь в этом месте. У меня точно был благодетель, ведь здесь никто не жил просто так. Содержание в элитной школе стоило немалых денег, которых у меня просто не было. Значит, за меня кто-то платил, и этот кто-то сейчас находился в кабинете Тамары Борисовны. В свои десять лет я была вполне смышлёной девочкой и уже тогда с лёгкостью могла сложить некоторые факты между собой.

— А вы случайно не знаете, кто мог приехать ко мне? — спросила я, прежде чем уйти. Мне нужно было знать, к чему стоит быть готовой, а что может сильно взволновать меня.

— Эх, деточка, если бы я только знала, разве бы заставила мучиться тебя, — пожимая плечами, сказала техничка. — Могу сказать только одно: это он платил за тебя всё то время, что ты находишься здесь. Сама лично подслушала, как наша Тамара Борисовна спрашивала, когда этот человек может снова внести необходимую плату. Но ты не задерживайся, если позвали, быть может, хотят забрать тебя, — сделала свои нелепые предположения Варвара Александровна.

— Хорошо, спасибо! — кивнула я, направляясь к лестнице.

— Не за что, удачи тебе, деточка, — сказала она в ответ, улыбнувшись.

Добравшись до своей комнаты и взяв всё необходимое, я побежала в душ, надеясь, что там в это время никого нет, а иначе мне пришлось бы довольно долго ждать, пока вымоются другие, чего я вовсе не хотела.

Мне повезло. В душевой, как и в комнате, никого не оказалось. В это время все находились в столовой, а это значит, что я смогу избежать нового всплеска негатива, направленного лишь в мою сторону. Единственный человек, которого мне сейчас не хватало, оказалась Юлька. Моя лучшая подруга, а также рассудительная девочка с миленькими рыжими кудряшками. Она могла дать нужный совет в любой ситуации. Жаль, что сейчас мне не у кого спросить, как следует поступить. Чего ждать от разговора и что говорить, если спросят…

«Ладно, поговорю с ней позже», — бросила я, в последний раз оглядев комнату. Эх, знала бы я, что такой возможности больше не представится никогда…

Остановившись у нужной двери и одёрнув свою всё ту же растянутую кофту, надетую поверх розового лёгкого сарафана, я тяжело вздохнула. Сейчас я сильно нервничала, чего не делала ещё никогда, а всё потому, что меня сковал страх. Я боялась увидеть того, кто стоит по ту сторону двери и чего-то хочет от меня. А вдруг он окажется одним из тех десятков людей, которые поднимают руку на ребёнка? Или, того хуже, продаст меня на органы? «Брось, Лилька, это ж надо такое придумать! Быть может, он просто не захочет тебя брать с собой, или переведёт ещё в какое-нибудь дорогущее заведение, а ты себя уже накрутила», — одёрнула я себя. И надо же было такому случиться, в этот самый момент передо мной открылась та самая дверь, а перед глазами возникла противная, злобная физиономия «Борьки», которая буравила меня недовольным взглядом голубых, словно воды океана, глаз.