Предназначенные

Ева мчалась во всю прыть, чувствуя лишь, как ноги легко отталкивались от земли, словно пружинили, а деревья мелькали так быстро, как в кино при ускоренной съёмке. Затем девушка стала замедляться, но все же бежала, а спустя некоторое время и вовсе перешла на быстрый шаг. Оглянулась – никого, снова поражаясь своему организму – она даже не запыхалась, а бег был похож на полёт, другого сравнения в мыслях не было.

Ева замедлилась, уже двигалась не спеша, осматриваясь, помня о том, что в этом мире люди могут стать волками за секунды…и не только волками.

Да, сначала Ева отгоняла мысли, что она может, как Селира, принять облик зверя, а потом, остановилась, закрыла глаза и произнесла:

- Если ты есть внутри меня, приведи к брату Селиры, к Терину.

Ева успокоилась и уже шла, внимательно рассматривая летний прекрасный лес, не гоняя мысли туда-сюда, накручивая себя еще больше. В какой-то миг остановилась, прислушиваясь к своим ощущениям, затем стала разглядывать лес.

Девушка вдруг ощутила, что слух стал острее, а зрение - четче.

Ева стала видеть природу, именно - видеть, не просто быть в ней, а её наблюдать.

Девушка посмотрела на деревья. Солнце пробивалось сквозь листву не сплошным потоком, а тысячами золотых нитей, которые дрожали и падали на землю круглыми бликами. Ева стала замечать то, что не видела никогда, вернее - не обращала внимания. Лучи солнца танцевали на мху, на муравьиных тропах, на её руках — и кажется, будто сам свет стал живым, тёплым, почти осязаемым. Она замерла, жадно рассматривая яркую лесную зелень.

Девушка вдохнула лесной воздух медленно и глубоко, чувствуя негу и дыхание, будто внутри есть кто-то еще: белее чувствующий, более внимательный, более мудрый.

Ева подняла голову на кроны деревьев, они стояли ровно, величественно, как древние стражи, но в них не было суровой строгости. Девушка подошла к дереву, дотронулась, кора была нагрета солнцем так, словно деревенская печь, которую только что протопили.

Ева прислонилась к дереву животом и грудью, прижала щеку к теплой коре, неуверенно распростерла руки в стороны и обвила ими ствол, замерла. Она осознала, что за сорок пять лет лишь в детстве она могла обнимать деревья, говорить с цветами, и такое забытое теплое чувство разлилось в груди от нежных лучей, что грели плечи, от состояния покоя, что как-то неожиданно поселилось в теле, от понимания, что в этом непонятном чужом мире есть по крайней мере две женщины, которым она небезразлична, которые помогут ей скрыться от дракона.

Ева закрыла глаза - так глубже слышалось и чувствовалось. Лес шумел, но не как весной — с надрывом и ликованием, он пел сыто, спокойно, как человек, который наелся и отдыхал. Голоса птиц звучали вкрадчиво, переливчато, как серебряные колокольчики. Где-то вдалеке стучал дятел — мерно, деловито, будто отбивал такт. Кукушка принялась куковать.

- Один, два, три, четыре, - про себя машинально Ева начала отсчитывать годы.

Но тут же вспомнила рассказ Селиры - сколько живет местный король, да и все жители Дарии.

«Годы, кажется, в этом мире не имеют такого значения, как на Земле».

Ева притихла, глубже ушла в себя, слыша треск кузнечиков, жужжание шмелей, писк комаров, а где-то на вершине дерева уловила шум ветра.

Девушка втянула воздух, чувствуя смолу, которая пахла скипидаром и …детством. Трава, прогретая солнцем, отдавала горьковатым, пряным ароматом, в котором Ева уловила полынь, зверобой и мяту.

Солнце припекало, ей захотелось раздеться, погреться всем телом, ощутить лучи кожей.

Тёплый солнечный летний лес приютил землянку, и Ева почувствовала состояние, в котором душа распрямилась, как цветок. Она снова глубоко вдохнула, понимая, что может тут стоять бесконечно. В эти мгновения Ева сумела забыть о времени, о себе-вчерашней, о прошлом вообще.

Вдруг в бедро что-то толкнулось. Девушка резко встрепенулась, открыла глаза. Рядом с ней стоял черный волк и внимательно смотрел.

Ева тихо пискнула, потому что сил орать почему-то не стало вмиг, она медленно опустилась спиной по стволу, села в траву и закрыла лицо руками. Страх сковал горло.

- Ты кто? Как сюда попала? – приятный женский голос и толчок в плечо.

Ева раздвинула ладони, перед ней стояла женщина, лет сорока пяти, красивая, черноволосая, очень похожа на Селиру, но старше.

- Вы мама Селиры? – в надежде протараторила Ева.

Женщина молчала, внимательно всматриваясь в девушку с небесно-голубыми красивыми глазами и почему в летний погожий день с туго завязанным платком на голове.

- Меня к вам Селира и Рувима отправили, пожалуйста, приютите на день, они должны прийти за мной. Я вас не стесню. Прошу вас.

У волчицы подлетели брови от удивления, услышав имя шаманки стаи.

Ева поддела тонкую цепочку, на которой висел кулон - оберег Селиры – бронзовая круглая печать, как монета, с выбитой волчьей лапой по центру с какими-то надписями по кругу.

- Ваша дочь дала, чтобы вы поверили.

Селира охнула, зная, как её дочь дорожит отцовским подарком.

- Пошли в дом. Зовут тебя как, чужеземка?

- Как вы узнали?

- Другая ты, вижу я.

- Ева, мама и подруга звали «Эви», - почему-то именно сейчас Ева уточнила про имя, которое ей очень нравилось.

Ева шла рядом с мамой Селиры, отмечая удивительное сходство матери и дочери.

Вари своим внутренним волчьим чутьем понимала, что с появлением этой чужеземки с глазами, как у драконов, без запаха, начнутся перемены. Волчица пошевелила носом, словно ища в воздухе уже сейчас что-то новое, пытаясь ещё и ещё уловить запах чужеземки. Она не пахла. Вари несколько минут назад, доверившись своей волчице, прибежала на поляну, где увидела необычную картину: девушка обнимала дерево.

- Почему тебя надо спрятать у нас, расскажешь сыну. Он примет решение.

Ева кивнула. Пройдя некоторое время, женщины вышли на поляну. Еве предстал большой бревенчатый дом. У крыльца Ева увидела женщину в инвалидном деревянном кресле с устойчивыми крупными колесами. Женщина, склонив голову, быстро перебирала спицами, на коленях у неё лежал огромный разноцветный плед, который она довязывала. Женщина будто торопилась, руки быстро-быстро перебирали вязальными иглами.

Нари подняла взгляд, встречаясь глазами с Евой.

- Здравствуйте, я Ева, - девушка кивнула.

- Я Нари.

- Это жена Терина, - уточнила Вари.

Сердце Евы сжалось от неожиданности и жалости. Глаза Нари были невероятно ясные, добрые, приветливые.

- Это можно было не уточнять, Вари, - укоризненно произнесла Нари, неодобрительно посмотрев на волчицу.

Глава 12

Обе женщины резко повернули головы в сторону леса. Ева тоже устремила взор в том же направлении, но никого не увидела.

Через пару минут на поляну вышел огромный черный волк. Женщины приветливо улыбнулись зверю. Ева охнула, заходя за спину Вари. Волк был огромный, размером с коня, иссиня - черный как смоль.

Волк медленно шел, наступая мощными лапами, глядя желтыми глазами на женщин, от этого становилось еще страшнее Еве, ей казалось, что он готовится прыгнуть, выбирая добычу. Зверь подошел к Вари, Ева вцепилась в платье волчицы, крепко сжимая ткань в кулаки, пряча лицо в спину женщины, тяжело дыша, произнося про себя все заклинания и молитвы, что помнила.

«Спаси и сохрани…спаси и сохрани», - стучало в висках и мыслях.

- Ева, ты впервые видишь оборотня? – спросила тихо Нари.

Ева закивала быстро и часто, не меняя положения, так же прячась.

Волк убежал.

Вари развернулась, заглянула в глаза чужеземки:

- Ты расскажешь правду: откуда ты, почему бежишь, а самое главное – от кого.

Ева услышала шаги, подняла взгляд и …пропала.

- Сын, у нас гости.

Ева увидела самого красивого и мужественного мужчину одновременно. Высокий крепкий широкоплечий красавец смотрел на неё, лет тридцати пяти. Темные глаза, черные волосы, на щеке большой шрам, у глаз морщинки от солнца, острые скулы, твердый подбородок, легкая щетина, рубаха с открытым воротом и закатанными по локоть рукавами, подчеркивающая сильное мускулистое тело, предплечья в венах, через плечо и на поясе кожаные ремни – Ева не могла отвести от него глаз.

Она сглотнула и почувствовала во рту вкус абрикоса, спелого, медового, чуть терпкого, невероятно вкусного, Ева шумно глубоко вдохнула и замерла, ощущая в груди невероятное кружение, и весь мир будто закружился вместе с ней, и девушка ощутила странное покалывание в животе, и это тонкая внутренняя дрожь была такая желанная, такая необыкновенная, такая вот-вот впервые ощущаемая. Это было роскошью. Ева почувствовала маленькую теплую слезинку в слезном канале от ощущений в теле, от невыносимой нежности.

- Гхм, - Вари деликатно кашлянула.

Ева словно очнулась, виновато посмотрела на Нари, пряча стыдливо глаза.

«Почему его жена такая пожилая? Бог мой, она же болеет, а болезнь еще никого красивым и молодым не делала. Что со мной? Уставилась на женатого мужика, словно с роду не видела.»

Ева опять подняла взгляд на Нари, извинясь мысленно перед больной волчицей. А Нари - непонятно для Евы - выглядела неимоверно счастливой, улыбалась открыто, даже хихикнула в кулак, вонзая спицы в клубок, сворачивая своё рукоделие.

Вари видела своего сына впервые таким: молчаливым, обдумывающим, немного растерянным.

- Давайте все за стол, в ногах нет чести. Рассказывай, чужеземка.

Терин вскинул взор на мать.

Ева села, Нари стала суетно крутить колеса, Терин взял за ручки коляску, прикатил жену к столу, сел сам, Вари приземлилась рядом с сыном.

Ева, не глядя в глаза Терину, начала рассказ, ища поддержку в глазах его жены, как не странно, да.

- Меня зовут Ева. Я развелась с мужем, понимая, что мы не любим друг друга, мой сын женат на прекрасной девушке, они живут хорошо. Я много работала, не была в отпуске давно, купила путевку и улетела в другую страну. Там, откуда я, люди летают на самолетах, это большой корабль, который может летать в небе. Ночью вышла на балкон в отеле, выпив немного рома, увидела огромную красивую луну и загадала себе любовь.

Ева опустила глаза, уставилась на прожилки деревянного стола, продолжила, рассказывая, понимая, что она именно сейчас прощается с прошлым, пусть сумбурно и невпопад, но, как шло отсердца, да.

- Уснула, а когда очнулась, я оказалась у высоких ворот, позвонила...Я, честно сказать, думала, что сплю, и происходящее мне снится. На звонок вышел мужчина, принял меня за Ланию, он так меня назвал, пригрозился убить, схватился за шею, начал душить, я убежала от него. Добежала до таверны, меня приютила Селира, она дала свой родовой кулон – проводник в ваш дом, пришла Рувима, дала мне еще один кулон, скрывающий мой запах. Я не знаю ничего о вас и вашем мире, Рувима сказала, что к себе я не вернусь. Еще я стала моложе, словно жизнь дала мне второй шанс. Я взрослая в душе, Вари, у меня там, на Земле, взрослый сын.

Ева подняла глаза на Вари, встречаясь глазами прежде всего с матерью. Волчица сидела как вкопанная, слушая то, что и представить даже в фантазиях не могла.

- Я убегаю от этого дракона. Спутав с другой, он угрожал мне. Мне надо тут научиться жить, найти средство дохода, я умею многое. Можно у вас остаться? Пока Рувима не придёт.

Ева подняла глаза, посмотрела на всех. Она успокоилась, понимая, что правду говорить легко.

- Кто ты? – спросила Вари.

- Я обычная женщина, Вари. В моем мире нет оборотней, магов, драконов, о них мы читали только в сказках.

- Ты и Лания действительно похожи, - тихо сказала мать Терина.

Альфа уставился на мать, впервые произнося слова:

- Говори, мам, коль у нас тут стол признаний.

Голос низкий грудной обволакивающий вошел в тело Евы, она не подала вида, что реагирует на него так остро, чувствуя, что внутри, в районе живота полетели они, эти самые бабочки, зажили, закружили вокруг пупка, танцуя, будоража всё тело. Но бабочки были большие, крупные, словно кто-то живой внутри затанцевал.

- Рин, я хотела купить драконью пыль, эта магесса продавала, мне её рекомендовали, но цену она озвучила неподъёмную, я не купила.

- Откуда она интересно взяла? Не подумала? – Терин не грубо, но властно спросил мать.

Вари понимала, что сделала неправильно - не предупредила хозяина дома, явно совершая за спиной то, что сын не ободрил бы.

- Прости, я…

- Мам, я не обижен, я не ожидал. Это разное.

Вари кивнула.

Ева тихо сидела, наблюдая за реакцией членов одной семьи.

- Ева, что еще Рувима сказала тебе? – участливо спросила Нари.

- Что луна меня привела в ваш мир, что мне волосы прятать надо, что я отличаюсь, что я не такая.

Ева не сдержалась, слезы полились из глаз.

- Ну, ты чего? Мы тебя не бросим, милая, - Нари потянулась рукой к Еве, погладила по руке чужеземку, жалея.

Ева схватила руку волчицы, сжала, всхлипывая, кивая, вытирая кулаком слезы, давясь ими, совсем не желая выглядеть жалкой.

Терин еле держал волка, кадык мужчины опустился, шумно сглотнув, он незаметно глубоко вдохнул воздуха побольше и как можно спокойнее сказал:

- Ева, мы рады тебе, ты здесь в безопасности, оставайся у нас, располагайся, Вари – моя матушка, Нари – жена – тебе помогут.

Терин вышел из-за стола, держа волка, который хотел её пожалеть, покатать на себе, потереться о ноги чужеземки. Зверь не чуял её запаха, он каким-то особым чутьем понимал, что эту девушку он будет защищать всегда. Всегда!

- Ева, а с волосами что не так у тебя? – Нари не отставала.

- Я блондинка. А в Дарии, как я понимаю, все брюнеты.

Терин развернулся, не понимая значения слов, уставился на Еву.

Ева стала развязывать платок, Терин, как зачарованный смотрел за движениями девушки. Поток светлых, как само солнце, густых волос упал на плечи и спину девушки.

Терин зарычал утробно, неотрывно глядя на чудо.

Ева подняла на него удивлённый взор своих голубых как рай глаз, он развернулся и быстрым шагом пошел в сторону леса.

Только Терин скрылся из вида женщин, побежал. Мужчина бежал, не оборачиваясь в волка, словно убегая от чувств, что впервые так мощно захлестнули его.

Когда он увидел её у своего дома, мир не просто остановился, он перестал существовать.

Сначала мужчина почувствовал тишину своего зверя. Его волк притих, а потом сдался во власть незнакомки. А когда Терин увидел её, в нем тоже стало сначала внутри тихо-тихо, пропали все звуки, даже шум собственного дыхания. Осталась только она, её образ, который вошел в него быстрее, чем в голову пришла мысль: «какая красивая».

Он не думал — он чувствовал. В груди — резкий, как удар, толчок, будто кто-то изнутри выбил стопор, который держал его сердце годами. Оно начало биться в каком-то новом ритме, таком сильном, что кажется, вот-вот разорвёт рёбра. По телу пробежала дрожь — не от холода, а от разряда молнии, который вошел с её взглядом.

Взгляд. Это самое главное. Она ещё не сказала ни слова, она даже не знала, что он смотрел, но его глаза уже нашли её глаза. И в этом мгновении он услышал зверя: «Она. Моя».

В голову пришла мысль, что он ждал её всю жизнь, что каждый его день, каждая ночь, каждая победа и каждое поражение вели его к этой секунде, к этой встрече.

Он смотрел в её глаза летнего теплого неба, слушая историю, которую она прожила, и которая становилась и его сутью.

Она рассказывала невероятную историю своего появления здесь, и Терин знал – она не лжет, альфы чувствуют изменения в теле, когда говоривший врет. Мужчина разглядывал её, отмечая и запоминая навечно детали: изгиб её губ, тонкие запястья, нежные пальчики и невероятно полную грудь, что волнительными полушариями пряталась под тканью платья. Он запоминал это не умом — он впитывал это каждой клеткой.

В то же время в груди разгоралось острое, почти болезненное чувство: страх. Страх, что она уйдёт, что не примет его – изгоя с искалеченным лицом, что не выберет его – волка без стаи, что этот миг — единственный. И вместе со страхом — ощущение, что он готов умереть прямо сейчас, если это будет цена за то, чтобы сохранить этот образ и быть с ней.

Но зверь вселил мужчине уверенность: «Это Она. Точка».

Кузнец сжимал кулаки, слушая её, давя в себе желание протянуть руку, коснуться, убедиться, что она реальна, посадить на колени, обнять.

Терин понимал, слушая её, что жизнь его изменилась прямо сейчас, разделяя на до и после.

Пробежавшись, выпуская пар, он остановился у дерева и засмеялся громко, запрокидывая голову, осознавая, что не убежишь уже от этого, это уже внутри, понимая, что секунды назад он встретил свою настоящую и единственную любовь, о которой мечтал и просил Луну, от понимания этого с первого взгляда, осознавая, что он свернёт горы ради неё, а его волк готов лечь у её ног, да что там лечь, лизать её ноги и есть с её рук.

- Вари, она может быть истинной? – спросила шепотом Нари мать Терина.

Волчица пожала плечами, хмуря брови.

- Чего недовольная-то? Рин вон, еле зверя удержал.

Ева сидела между женщинами, слушая их.

- Это меня и пугает, Нари, теперь будет всё по-другому. А Терину надо в стаю вернуться, невовремя всё это.

- Всегда всё вовремя, ты сама это говорила. Не бойся, волчица, мать сильного альфы, и не пугай Еву. Не гневи Луну.

Ева не понимала Нари: жена Терина, на которого Ева пялилась как на последнего мужика всех миров, радовалась её появлению больше всех присутствующих.