Предназначенные

Оля с Сашей родили еще Андрюшку. Крепкого, здорового парня. Сколько им пришлось вынести – это не высказать.

Ева помолилась за Олю в очередной раз и попросила прощения у мужа. Два месяца назад, после того, что увидела на странице в его ноутбуке, она подошла к Славе и просто сказала, что подала на развод. Даже поговорить не пыталась, понимая, что это была та самая последняя капля.

Они уже мало, о чем говорили в последние годы, каждый жил сам по себе. Еве было даже не интересно, есть ли у мужа любовница. Славе, похоже, тоже. Его увлекали велосипедные гонки, он пропадал неделями в турах, Ева не разделяла его спорт. Конечно, одни титьки попробуй прокати, еще и на скорость. Она предпочитала пилатес, кулинарию, рукоделие, чтение, мечтала о путешествиях.

А еще в последнее время Ева замечала за собой повышенное либидо, ей хотелось секса, всегда. Она видела мужчин и разглядывала их фигуры, сильные спины, перетекающие в узкий таз, представляя их пенисы и как с ней занимаются любовью. Часто мастурбировала под фантазии свои, где она под сильным крепким мужиком, кончая бурно. С мужем было все не то…

Слава был в шоке от того, что тихая Ева подала на развод, обвинил её в предательстве, подставе и унижении.

Ева вспомнила, что сын ей сказал тогда:

- Мам, вы еще молоды, жить надо в кайф, если не тянет друг к другу, то и..

- Не тянет, сынок, прости, что перебила, не тянет, лошадь сдохла, чего тащить-то…знаешь, с годами либо люди прорастают друг в друга корнями и становятся одним целым, либо отдаляются и становятся чужими. У нас второй вариант.

- Ну, тогда и правильно всё сделали.

Через месяц Слава уже ходил в кино с какой-то барышней, их встретили знакомые общие и Еве типа случайно донесли.

Ева достала из чемодана красивое вечернее шелковое платье-комбинацию кремового цвета, оно ей очень шло, вытащила гладильную доску, а вот утюга в номере не обнаружила. Накинула отельный халат, направилась к ресепшену, у лифта случайно подслушила разговор. Взрослая женщина стояла спиной к Еве, рассматривая какие-то незамысловатые картины на стенах и очень трогательно и душевно говорила по мобильному телефону.

- Мила, да разве можно по такому лить слезы? Он не стоит того, девочка моя. Лучше сходи на фотосессию, я тебе переведу, нет - дед, у меня что-то с интернетом. Милочка моя, люби свою жизнь до безумия, слышишь? Свою. А этот Денчик пусть идёт лесом, не достоин он тебя. Заведи новые знакомства, сделай то, что хотела давно. Ты же хотела блог начать вести, самое время. И если кто-то чего-то скажет или посмеются, пусть. Главное, чтобы жизнь твоя была яркой, живой. Да, пожалуйста, моя любовь. Звони. Устроились, всё хорошо, вот за утюгом поехала. Лифт жду. Тут лестницы нет, мы с дедушкой аж на двадцать втором.

Ева хмыкнула, хихикнув, женщина обернулась. Дамы зашли в лифт.

- Я тоже за утюгом, вам сегодня на ужин от отеля?

- Да, вот прилетели с мужем, хочу выгулять новое платье.

- Хорошие вы слова сказали.

- Дааа. Внучка моя страдает по очередному раздолбаю. Ей шестнадцать. Я вот поздно поняла, даже ощутила физически, что жизнь так быстро пролетела, вот с мужем уволились в один день и живем, как хотим, благо пенсии неплохие. В конце концов мы все уйдем, поэтому только в наших руках сделать свою жизнь самой красивой историей в этом непростом мире. Вы очень красивая.

- Спасибо, вы тоже, хорошего вам отдыха.

- Благодарю, мы с мужем уже третий раз сюда прилетаем.

Ева вышла, пропуская женщину, сама пошла прогуляться по холлу. На вид попутчице в лифте было около семидесяти, Ева подглядывала за ней, осматривая осанку и прическу, чувствуя рой мурашей по телу. Этот спонтанный диалог получился как притча, как напутствие, отзываясь в теле мурашками и учащенным сердцебиением.

Ева накрасилась, наклеила пэстисына соски, чтобы не выделялись под шелком, надела открытое платье. Ужин был превосходный. Музыка красивая, вкусные блюда, оригинальная подача, взгляды мужчин, оценивающие и с восхищением пробегающие по фигуре. Приятно, но в номер Ева пришла одна, а мужчины, как бы они восхищенно не смотрели, со своими женами в свои номера.

Ева приняла душ, надела снова халат отельный, вышла на балкон. Прямо на неё светила луна на черном бархатном небе. Ни одной звезды, лишь луна.

- Мать моя женщина, ты словно на меня смотришь! Огромная какая! Ох!

Ева поразилась размерами ночной красавицы, усаживаясь в плетеное кресло.

Глава 5

Волк Терин вывез Нари на коляске во двор дома к круглому деревянному столу, укрыл её ноги пледом, поставил на стол кружку с ягодным напитком, сам нетерпеливо обернулся и побежал в лес. Луна его словно приглашала, звала, даже не так – манила к себе сегодня. Он хотел побыть с ней...

Дракон Нимарион вышел на крыльцо своего замка, мужчине не спалось. Он проговорил объявление о найме двум гонцам, что разносили весть по всем людным местам: рынку, тавернам, лавкам.

Кто придет в его обитель? Либо нужда приведет, либо смелость. Нимарион не хотел видеть в доме женщин, но его замок приходил в упадок. От отвращения к женщинам, дракон стал жестоким. Это он понимал и сам, но меняться не хотел.

Нимарион поднял голову в небо и охнул, выдыхая шумно. Такую яркую и огромную луну он видел впервые, хотя полнолуний лицезрел уже много-много раз.

Ева глотнула манговый ром со льдом, уставившись на ночное светило. Она долго и неотрывно смотрела на яркий круг. И ей стали видеться сначала какие-то точки на этом прекрасном единственном естественном спутнике Земли, потом пустоты, потом морды, разглядела пенис мужской красивый эрегированный, с ярко очерченной головкой. Захохотала.

- А ты проказница, Луна!

Еве захотелось секса, остро, мужчину горячего, властного и неуёмного. Да так захотелось, что она сжала бедра, чувствуя тянущую тяжесть в промежности и покалывание в сосках.

Нимарион смотрел в черное небо, прищурив глаза, любовался Луной, ощущая боль в сердце от пустоты – он скучал по зверю, по небу, полету, по себе прежнему, по своему делу, где каждый камень отзывался, рассказывая свою историю. Дракон недавно нашел редкую диковину, на ровном месте – по тропе, где ходил не раз - ему попался редкий камень дюмортьерит, он принес его в мастерскую, еще не зная, что сделать из этого синего красавца. Приходил и любовался прожилками и цветом этого минерала, держал в ладони, чувствуя, как камень, вбирая тепло руки, становился живым.

Дракон никогда не реагировал на Луну, а сейчас мужчина встал на крыльцо, поднял голову в небо, глядя в самое сердце светила и произнёс вслух:

- Луна, ты прекрасна! Знаешь, я перестал видеть смысл камней, помоги мне вернуть зверя, небесная красавица. Да, что там камней, я перестал видеть смыслы вообще…Я хочу с кем-нибудь делить своё время. Его так много, оно давит, я хочу разделить его с тем, кто услышит моего дракона, разбудит. Если есть в мирах такая сила, помоги найти её. Помоги! Я с удовольствием отдам половину своей жизни. Я устал…я хочу вдохнуть эту жизнь, обрести смыслы происходящего. Помоги. Прошу.

Сердце бешено заколотилось в груди, он замер на миг, ощущая себя закаменевшим, будто время остановилось на несколько минут. Он не просил любви, но в глубине души мечтал, чтобы его дракона разбудила не магия, а женщина.

Потом выдохнул резко, чувствуя в теле дрожь. Постоял еще несколько минут, низко поклонился Луне, удивляясь такому жесту от себя и пошел в свой холодный пустой замок.

Терин забежал в глубь леса к маленькому озерцу и завыл протяжно на луну, принял облик человека, встал у берега, поднял голову, и сердце защемило от красоты. Состояние восторга, поклонения, и тотальной честности вошло в тело оборотня.

- Луна, спасибо тебе за жизнь, за дело жизни - за огонь и железо, за женщин, что рядом, за дом, за…

Терин осекся, понимая, что слова эти прекрасные шли от головы, словно так надо сказать, сжал кулаки, заглянул внутрь себя, отдался сердцу, душе и зверю, посмотрел на Луну и крикнул:

- Подари мне истинную пару, Луна. Прошу, пожалуйста…

Он не стал описывать, не стал обещать чего-то взамен, просить власти и силы, победы в бою с Ворклифом – в этом он был уверен, он просто сел на колени, прося любви.

Сильный смелый альфа, что был уверен в своем деле, в своем звере, в своих поступках попросил Любви у Луны.

Отсмеявшись, Ева вмиг стала серьезной. За плечами годы прожитой жизни, несовершенная фигура, дряблый животик, морщинки, цистит, сеточки на бедрах варикозные, детство с отцом-алкашом. Маму стало вмиг жалко Еве, вспомнила ту женщину ухоженную у лифта отеля.

«Они же с мамой ровесницы, а мама уже как бабушка, да, а та – женщина, и бабулькой не назовешь её. Так хочется быть любимой, желанной, счастья женского хочется, мужика заботливого, крепкого, настоящего, не нытика и хлюпика, что родителей и правительство обвиняет, а делает сам, решает…».

Ева не хотела жалеть себя, сидя в одиночестве на балконе отеля, наблюдая за гуляющими семьями и парочками разных возрастов, она поверила, что всё ещё возможно. Всё! И жизнь можно сделать, как там сказала та пожилая дама – самой красивой историей! Здорово сказала же!

Ева вспомнила, что давно не мечтала - с самого детства, а ведь она так любила ложиться спать, чтобы именно помечтать, нафантазировать себе самую красивую сказку и себя в главной роли, конечно, любила свои мечты-фантазии.

- Красотка, закрути мою жизнь так, чтобы я полюбила всем сердцем, встретила своего мужчину, чтобы он любил меня. Тебе ж не жалко! Ты можешь, я знаю! Подари мне любовь! Я уже себя знаю, самоутверждаться мне уже не надо, да и не хочется. Тепла хочу, заботы, внимания, любви, ласки…Очень!

Ева почувствовала в теле вибрацию, передернулась, как от озноба, встала, подошла к перилам и замерла, повторяя свои слова ещё раз, глядя в самое сердце Светила. Потом словно провалилась в Луну, как в молоко и вынырнула. Выдохнула.

- Так, видно алкоголь, который я не пью, а сегодня зачем-то выпила, даёт о себе знать и усталость от перелета… что только в голову не зайдет и не померещится, - сказала сама себе женщина, чувствуя странные потряхивания в теле, объясняя это сильным утомлением.

Плюхнулась прямо в халате на кровать с белоснежными простынями и уснула мгновенно, вдыхая запах вкусного цветочного ненавязчивого кондиционера. Ева забыла выключить пауэрбанк, он взорвался и загорелся, сработала мгновенно сигнализация, дверь открыли быстро, но женщине хватило нескольких минут, чтобы задохнуться.

Глава 6

Дария.

Ева Викторовна Кушнярова открыла глаза. Она стояла ночью у огромных кованых черных ворот, чувствуя теплый летний воздух. Огляделась – темнота кромешная, какие-то звуки разносились отовсюду: гуканье гулкое, шорохи. Страшно. Непонятно.

«Я во Вьетнаме. Зачем я вышла из отеля!? Я сплю. Это не похоже на отель, лес будто рядом…».

Перед носом женщина увидела колокольчик, который освещался единственным фонарем. Она позвонила в него. Через несколько минут ворота открыл мужчина. Высокий, глаза голубые, брови недовольно сведены у переносицы, борода длинная черная бесформенная, но видно, что не старый, подтянутый, спортивный. Перекрестил руки на груди, свел брови еще глубже, недовольно оглядывая девушку.

- Только подал объявление, так не терпелось, что ночью прибежала? Летела что ли?

Нимарион усмехнулся своей шутке надменно, зная, что летают лишь драконы, да и те не все, да.

- Так работать хочется у дракона? Деньгами не обижу, лишь бы привела особняк в порядок.

«Я – уборщица? Дракон…Ну и клички. Что за странный сон? Мужик, зачем тебе борода такая? Понимаю, все бороды отрастили - модно, но такую длинную и бесформенную зачем? Может, священник? А злой такой почему?»

Ева подняла голову, вглядываясь в здоровяка, посмотрела за его плечо, на масштабы работы, и тут этот бородач схватил её лицо рукой, стискивая щеки до боли, хмуря брови, кривя в злобе лицо.

- Ты? Тыы? Как посмела ты, тварь, явиться сюда? Я же тебя сейчас придушу одной рукой, Лания. Мерзкая лгунья, усыпила моего зверя, воровка грязная! Паршивая магичка! Живой не уйдешь отсюда, даже закапывать не буду, будешь гнить тут, а вороны клевать твою тушку.

Ева схватилась цепко за руку мужика, затрясла головой по сторонам в ужасе.

- Я не Лания, вы ошиблись! Отпустите меня! Больно! Больнооо мне! Пожалуйста! Отпустите! Я не Лания…

Нимарион не понимал: голос другой, говорит, что не Лания, но очень-очень похожа на магессу. Глаза. Он сначала не поверил, а потом крепче схватился за лицо Евы, поднял высоко её голову за подбородок, направляя на свет от фонаря, грубо хватая, рыкнул зло:

- В глаза смотри мне, магичка!

Ева открыла глаза, полные страха и слез.

Синь озер увидел дракон.

- Как? Кто ты? Лания? Что ты задумала? Магию какую использовала? Твааарь! Что придумала?

Нимарион переместил руку на шею девушки, сжимая.

- Я Ева, Кушнярова Ева, не Лания, вы ошиба…- хрипела Ева, сватаясь на запястье мужика, еле удерживаясь на носочках.

«Скорее бы проснуться, больно и страшно, как наяву всё», - твердила себе Ева мысленно, цепляясь за руки неадеквата, удерживая своё тело почти на весу.

Вдруг бородач резко и громко выдохнул, будто ему со всего маху врезали под дых, он вмиг разжал руку, выпуская девушку, падая на колени.

Ева рванула прочь в темноту немедля ни секунды, не зная цели, лишь бы подальше от этого места.

Нимарион упал от вздоха зверя внутри. Дракон его вздохнул, пошевелился. Да так резко и сильно, что боль прошибла тело, как при первом обороте.

Нимарион, стоя на коленях, держась за грудь, прослезился от остроты ощущений, поднял голову, вглядываясь, но только и увидел, как капюшон слетел с головы незнакомки, и светлые пряди волос разлетелись от бега.

Он часто моргал, не веря своим глазам. Белокурых женщин в Дарии не было вообще, отродясь. Никогда.

- Стой! – прохрипел дракон. – Стой! Ты принятааа…

Но девушка бежала как ветер: быстро, очень быстро. Невероятно быстро она скрылась в темноте леса и гор.

«Я бегу так быстро! Сон! Только во сне такая скорость! Ног не чувствую, несусь как ветер. Надо проснуться! Ну! Ну! Почему я не могу проснуться? Я думаю во сне? Лес… я вижу в темноте! Деревья мелькают очень быстро, будто я мчусь на машине».

Ева бежала по ночному лесу с одним желанием: убраться подальше от маньяка и найти кого-нибудь человечного, в смысле душевного человека, доброго, нормального, да.

Густой лес стал редеть, затем лишь единичные деревья стали мелькать, и Ева вдалеке увидела огоньки.

Не сбавляя скорости, она бежала на огни, не чувствуя усталости, наоборот, тело ликовало от бега, мышцы испытывали эйфорию от физической нагрузки, словно соскучились по спорту.

«Наверное, дом, да, надо к нему, во сне я как марафонец, даже титьки не мешают, еще и платье на мне длинное и накидка какая-то с капюшоном».

Ева вспомнила, как ей, семикласснице, тринадцатилетней девочке, тренер по художественной гимнастике тихо шепнула на тренировке:

- Евочка, детка, ты гибкая, красивая, но вот грудь тяжеловата, парни так и пялятся, завязывай, на тренировки можешь ходить для души, на сборы не едешь.

Ева тогда не сильно и расстроилась, ей уже самой не нравились адские нагрузки, тело не получало кайфа от спорта, менструация началась, лень появилась, победы так не вдохновляли, она и «для души» не стала ходить.

Огни были всё ближе и ближе. Ева подошла к двухэтажному деревянному дому, что было одно освещено во всей округе, в одном окне на первом этаже и в одном на втором - горел свет.

Женщина оглянулась, выдохнула, вспоминая, как её встретили недавно и постучалась в дверь, решилась на вторую попытку.

Дверь открыл паренёк лет четырнадцати, удивленно уставился на девушку.

- Здравствуйте, мне нужен ночлег, пожалуйста.

Он закрыл дверь перед носом говорившей, не говоря ни слова, исчез.

«Гостеприимные тут все, аж слов нет».

Ева похлопала по карманам, ища телефон, посмотрела только сейчас на одежду. На ней было длинное темное платье из тонкой шерсти, накидка с капюшоном, высунула мысок из-под подола, туфли кожаные на шнуровке с широким устойчивым каблучком.

«Я будто в средние века попала. Не смешно уже, проснусь я или нет в конце концов?»

Женщина вздрогнула от открывшейся двери, на пороге стояла стройная, черноволосая симпатичная девушка в одежде средневековья, так же, как и парнишка, удивленно рассматривая незнакомку.

- Здравствуйте, – начала опять Ева, - мне нужен кров. Я могу делать любую работу, пустите меня, пожалуйста, хотя бы до утра. Денег у меня нет, но я могу отработать: убраться, приготовить ужин.

«Там я проснусь, да…да, никуда не денусь».

- Заходи, ты откуда? – всматриваясь за плечи незнакомки вдаль, тихо, почти шепотом, проговорила брюнетка.

- Я не знаю, вернее я откуда – я знаю, но не знаю, как я очутилась в ваших краях. Я очнулась у ворот замка, открыл бородатый мужик, ему вроде как уборщица нужна, он перепутал меня с какой-то Ланией. Я едва удрала от него.

- Когда? Когда это было? Он вроде вот-вот гонцов прислал.

- Что когда?

- Ты попала к Нимариону когда?

- Вот только что с ним говорила. Еле удрала от него.

- Ты прибежала от него сегодня? Ночью?

- Да.

- От драконьих гор взрослый сильный волк за сутки без отдыха может лишь прибежать, а его замок высоко в горах.

Ева пожала плечами.

- Я быстро бежала.

- Кто ты?

- Меня Ева зовут. Я отдыхаю сейчас в Нячанге. Как я здесь очутилась, сама не знаю. Жесть.

Ева села на деревянную скамью, опуская понуро плечи, понимая, что она в каком-то очень аутентичном кафе, сделанном под старину, вздохнула, почесала лоб.

Девушка рванула к двери, закрывая её на засов.

- Гавик, пасть на замок! Понял? - парень, кивая, глазел на Еву.

- Ева, ты кто? Откуда ты?

- С Земли я, и как сюда попала я не знаю, я уснула, сейчас во сне. Это же сон?

Девушка покачала отрицательно головой.

Ева открыла рот, на глаза набежали слезы отчаяния.

- Как не сон? Не может такого быть, я прилетела отдыхать, у меня дома семья, почти семья, господи. Где я?

- Я волчица Селира, это моя таверна.

Ева забыла, как дышать:

- Почему волчица?

- Ну, родилась я волчицей, - попыталась засмеяться девушка.

- Это что - прикол такой?

- А вот ты кто?

- Да я обычная женщина, самая обычная.

- Да уж нет. Так, ладно, что-то с тобой делать надо. Пошли.

Она встала, Ева поплелась за ней на второй этаж.

Селира открыла дверь:

- Это моя спальня, ляжешь со мной, а утром думать будем. Полнолуние сегодня, я только с охоты, таверна не работает до утра.

Ева скинула капюшон, начала развязывать плащ.

- Луна моя, да кто же ты? Я таких волос отроду не видела, и глаза у тебя, как у драконов.

Она открыла рот, а потом зажала его ладонью.

- Грудь большая, такая у волчиц лишь при кормлении может быть, магессы все худощавые тоже. Ты вся плавная, как Луна. Ты драконица?

Селира вопрос задала так тихо, почти одними губами шевеля, словно догадалась о великой тайне Вселенной.

- Я ничего не знаю, Селира. Я в какой-то жопе. Как проснуться? Как отсюда выбраться? Как я вообще очутилась тут? Почему я понимаю другой язык, свободно на нем говорю? Где я вообще?

Еву стало накрывать осознанием чего-то непоправимого, непонятного, чужого, тело зачесалось всё мгновенно, платье мешать стало, сердце забилось в тревоге.

Селира закрыла шторы.

- Так, ложись, не высовывайся из комнаты, мне подумать надо. Я отлучусь.

- Не оставляй меня, прошу тебя, я боюсь этого бородатого здоровяка.

- Это дракон Нимарион, он одинокий, его редко, кто видит, он живет себе в горах, в насилии не замечен. Подал объявление вчера, что ему служанка нужна.

- Почему дракон? – Ева уже боялась спрашивать, понимая, что чем дальше в лес, как говорится, тем больше загадок.

- Ну, потому что он дракон. Ева, не бойся, тебя Луна сегодня ко мне привела, особенная она сегодня, ты вон - тоже особенная, я сейчас вернусь.

- Так! Луна! Особенная! Я же говорила с ней. Может, она посодействовала. Так, мозги потекут сейчас от всего…

Ева решила успокоиться и действовать по ситуации, по крайней мере Селира ей внушала доверие, особенно в сравнении с недавней встречей с бородатым здоровяком, шея до сих пор помнит хватку, да еще этот взгляд ненависти.

Женщина повесила накидку на спинку стула, прошлась медленно по комнате, осматривая простое скромное убранство, трогая мебель, пытаясь выровнять дыхание и хоть как-то адекватно мыслить в сложившихся реалиях. Шкаф добротный деревянный двустворчатый, кровать двуспальная, столик круглый, стул и кресло – все сделано из дерева. Мебель основательная, красивая, прочная. На стене у входа висело круглое зеркало, Ева подошла к нему, встала, всматриваясь в отражение, теряя окончательно все здравые умозаключения. Из отражения смотрела она, Ева, но не сорока пяти лет, а лет девятнадцати. Такой Ева себя помнила, но лицо миловиднее что ли, глаза миндалевидные, ресницы густые черные, глаза голубые и яркие, будто линзы, губки больше и пухлее, кожа гладкая. Волосы, ебт, таких густых и длинных она не представляла даже. Женщина прошлась взглядом по фигуре, грудь полная, живота нет, подняла платье, глянула на ноги – красивые упругие полные бедра в серых колготах.

- Что блядь происходит? Мамочка ты родная…делать-то что? Что за преображение? Луна, ты что ли мне подсуропила?

Ева смотрелась в отражение, мысли-догадки прыгали в голове, и казались женщине одна нелепей другой. Она трогала своё лицо, всматриваясь в зеркало, утыкаясь в него носом, щипала себя, проверяя и доказывая сама себе, что не спит она, что стала молодой и очень красивой, что всё кругом не похоже на то, как жила она еще вчера, и что она может не вернуться уже домой…

«Так, что я там мечтала на особенную? Так…так…мужика себе…может для меня он только тут и найдется…смешно…ё-мое…так, Ева, спокойно…ну, в той жизни я главное сделала – сына воспитала. Женила…Ма-ма до-ро-га-я….»

Ева начала дышать глубоко и медленно, приводя мысли и чувства хоть в какой-то порядок, постояла немного, подошла к окну, чуть отодвинула штору – темнота, нет – чернота бархатом расстилалась кругом.

Дверь отворилась, Селира вернулась. Ева обрадовалась, ей не хотелось оставаться тут одной, да и новая знакомая вроде прониклась её ситуацией, выглядела доброй и сочувствующей.

- Давай спать, Ева, хоть пару часов. Завтра новый день, с самого раннего уже придут на завтрак, много работы предстоит.

- Я могу помочь, Селира.

- Хорошо.

Несколько минут назад волчица Селира попросила помощника Гавида:

- Гавик, беги в стаю, незаметно, как летучая мышь, сегодня все заняты, ты сможешь проскочить, Рувиму найди, сюда пусть бежит шаманка. Ничего не говори, скажи, что Селира срочно вызывает, нет - незамедлительно. Понял?

Оборотень кивнул, вышел из таверны, обернулся и скрылся в темноте ночи.

Глава 7

Нимарион, отдышавшись, подскочил на ноги, ухватился за грудь, словно желая рукой потрогать своего дракона, что шевельнулся впервые за долгие годы сна. Нимарион понимал, что зверь вдохнул впервые полной грудью, выходя из спячки, но еще слаб, и пробудился он благодаря чему-то, что произошло этой ночью, а точнее – сейчас, а еще точнее – рядом с ней.

Он почему-то отгонял мысли о белокурой девушке, твердя себе, что это Луна поспособствовала, но внутри непривычно остро отзывалось всё: тело, душа – на мысли о незнакомке…

- Я хочу её найти, - говорил сам с собой дракон, вглядываясь в черное небо.

- Зачем? – сам себя спрашивал мужчина.

- Да, кто бы знал, не знаю, но я хочу её найти…Я хочу!

Нимарион резко развернулся и направился решительным шагом в свой особняк. Зайдя в холл, он стал раскидывать вещи, выискивая зеркало.

- Тааак, вот оно, - схватился за основание зеркала и вгляделся в отражение, тут же свел челюсти, отложил, направляясь за столовым ножом.

Раньше он ходил всегда с гладко выбритым лицом, убирая щетину легко и просто – своим огнём. С того дня, как зверь уснул, Нимарион ни разу не брился.

- Я похож на гругача, - разглядывал себя мужчина в отражении, вспоминая самое лохматое существо из сказок, о котором рассказывала мама-драконица в детстве.

Как смог коротко отрезал бороду ножом, волосы просто взял в хвост у основания шеи и отсёк лезвием.

- Гручач и есть, - смотрел на себя Нимарион, видя в зеркале мужчину с неаккуратной короткой бородой, - надо узнать у Сторга, у какого цирюльника он бреется, наведатся.

Нимарион накинул черный плащ с капюшоном и пошел в город магов до дома, где жила Лания.

Десять лет назад, очнувшись после отравления, поняв, что его внутренний зверь - его сильный огненный дракон спит, взяв на себя весь яд драконьей пыли, Нимарион первым делом направился к магессе – убить её.