Между Страхом И Кабинетом

Роман Савищев

Между Страхом И Кабинетом

Между страхом и кабинетом

Важная информация для читателя

Эта книга посвящена страху перед медицинской помощью, причинам, по которым люди откладывают обращение к врачу, и способам сделать заботу о здоровье более осознанной и спокойной. Книга носит информационно-просветительский характер и не заменяет медицинскую консультацию, обследование, диагностику или лечение. Автор не оказывает медицинских услуг в рамках этой книги. Приведённые объяснения, примеры, упражнения и рекомендации предназначены для общего ознакомления и не являются индивидуальными медицинскими назначениями. Они не позволяют самостоятельно установить диагноз, определить причину симптомов или выбрать лечение. Организм каждого человека индивидуален. Одинаковые симптомы могут иметь разные причины, а необходимый объём обследования и лечения зависит от конкретной ситуации. Не следует начинать, отменять или изменять приём лекарственных препаратов, отказываться от назначенного обследования либо откладывать обращение за медицинской помощью исключительно на основании прочитанного в этой книге. Если вас беспокоят новые, стойкие, повторяющиеся или усиливающиеся симптомы, обратитесь к квалифицированному медицинскому специалисту. При внезапном тяжёлом ухудшении состояния, признаках возможного инсульта, инфаркта, выраженном затруднении дыхания, сильном кровотечении или других признаках угрожающего жизни состояния незамедлительно обратитесь за экстренной медицинской помощью. Не откладывайте вызов экстренной службы ради чтения книги, выполнения упражнений или попыток самостоятельно определить причину происходящего.

Психологические приёмы и упражнения, описанные в книге, могут оказаться полезными не всем и не во всех обстоятельствах. Они не заменяют профессиональную психологическую или психотерапевтическую помощь, если тревога, страх или избегание существенно ограничивают повседневную жизнь. Сведения о правах пациента и организации медицинской помощи в основном относятся к Российской Федерации. Законодательство, порядок получения медицинских услуг и права пациентов могут различаться в зависимости от страны и изменяться со временем. Перед принятием юридически значимых решений следует проверять актуальные нормы и при необходимости обращаться за квалифицированной юридической консультацией. Истории, наблюдения и примеры отражают авторский опыт и взгляд на проблему. Они не должны восприниматься как описание всех пациентов, всех медицинских работников или всех возможных вариантов развития событий. Отдельный пример не позволяет делать выводы о диагнозе, качестве лечения или прогнозе для другого человека. Автор стремился изложить материал добросовестно и доступно, однако книга не может охватить все медицинские ситуации, исключения и изменения в профессиональных рекомендациях. Читателю следует оценивать информацию с учётом обстоятельств собственной жизни и обсуждать вопросы, связанные со здоровьем, с соответствующим специалистом. Главная цель этой книги – не убедить вас, что медицинская помощь всегда проходит идеально, и не научить справляться со всем самостоятельно. Она призвана помочь лучше понять собственный страх и сделать следующий шаг к получению необходимой помощи.

Предисловие

Эта книга выросла из разговоров, которые я вёл последние несколько лет – с однокурсниками, с соседями, с людьми в очереди, с самим собой. Почти каждый разговор начинался одинаково: человек говорил, что ему нужно к врачу, и тут же находил причину, по которой можно не идти. Причина всегда была уважительная. Работа, дети, ремонт, отпуск, или просто «сейчас не время». Но за уважительной причиной почти всегда стояло одно и то же – нежелание узнать, что с ним.

Я не врач. Я студент медицинского университета, и до того, как оказаться в кабинете по одну сторону стола, я много лет стоял в коридоре по другую. Я знаю, как выглядит поликлиника для человека, который пришёл сдавать анализы и не знает, куда идти. И я знаю, как она выглядит для человека, который в этой поликлинике работает. Разрыв между этими двумя взглядами оказался больше, чем я предполагал, и именно он стал главным предметом этой книги.

О чём эта книга

Она не о том, что здоровье – главная ценность. Это правда, но её бессмысленно повторять человеку, который и так знает, что должен пойти, и всё равно не идёт. Знание здесь ничего не решает. Если бы решало, то курильщики не курили бы, а люди с болью в спине ходили бы к врачу в первую неделю, а не в третий месяц.

Она не о том, что нужно «полюбить себя» и «начать заботиться». Забота о здоровье в России редко выглядит как забота – она выглядит как очередь в семь утра, как талон на определённое время, как разговор с человеком, у которого пятнадцать минут на вас и ещё двадцать человек за дверью. Требовать от человека, чтобы он полюбил этот опыт, – значит не понимать, о чём он.

Эта книга же о том, что происходит в голове и в теле между двумя моментами: когда человек понимает, что ему надо к врачу, и когда он действительно открывает дверь кабинета. Между этими двумя моментами могут пройти неделя, год или десять лет. И всё это время человек не бездействует – он работает. Он уговаривает себя, объясняет, откладывает, находит причины, прислушивается к телу, читает статьи, обещает начать с понедельника. Это огромная внутренняя работа, и она почти всегда заканчивается ничем, потому что направлена не туда.

Я хочу разобрать эту работу по частям. Не для того, чтобы обвинить читателя в бездействии, – а для того, чтобы он увидел устройство того, что с ним происходит. У механизма, который понятен, меньше власти. Это не метафора и не утешение: когда человек может назвать, что именно его останавливает, у него появляется выбор, которого до этого не было.

Три страха, а не один

Обычно говорят «боюсь врачей», и в этом коротком выражении смешаны три совершенно разные вещи. Первый страх – перед человеком и местом: перед белым халатом, запахом, очередью, необходимостью объяснять незнакомому человеку, что у тебя болит. Этот страх уменьшается знанием: когда понимаешь, как устроен приём, незнакомец превращается в специалиста с понятной работой.

Второй страх – перед тем, что скажут. Не «боюсь врача», а «боюсь услышать неприятные новости». Этот страх не уменьшается знанием, потому что знание – его предмет. Он уменьшается только фактом, и никак иначе. Третий страх – перед тем, что придётся изменить. Узнать – значит начать жить иначе: пить таблетки, ходить на процедуры, менять режим, говорить близким. Иногда этот страх сильнее первых двух, и человек, который спокойно переносит разговор о диагнозе, панически боится того, что последует за ним.

В книге эти три страха разведены по разным главам. Не потому, что они существуют отдельно друг от друга, – в жизни они переплетены, – а потому, что лечатся они по-разному, и путать их значит лечить не то.

Как устроена книга

Тридцать глав собраны в шесть частей. Первая – о том, почему мы не идём. Вторая – о пространстве между решением и дверью, где тревога растёт быстрее всего. Третья – о том, что происходит в кабинете на самом деле. Четвёртая – о разговоре: как рассказать, что спросить, на что имеешь право, что делать, если тебя не услышали. Пятая – о том, что начинается после: результаты, диагноз, жизнь с ним. Шестая – о том, как всё это превратить в систему, которая держится без героизма.

Главы можно читать подряд, а можно по одной – ту, которая нужна сейчас. В конце каждой есть несколько конкретных шагов. Я старался, чтобы они были выполнимы в тот же день и не требовали ни смелости, ни денег, ни особого настроения. Если шаг не сработал, об этом тоже написано: почти везде есть абзац о том, что делать, если не получилось, и абзац о том, когда со страхом работать не нужно, а нужно звонить врачу.

О статусе историй

В книге много историй. Я считаю важным сказать о них прямо, потому что иначе читатель будет гадать, а гадать он будет в худшую сторону. Часть историй – документальна: я был их свидетелем или участником, и они приведены так, как я их помню. Часть – реконструирована: я помню суть разговора и его поворот, но не помню дословно реплик, и тогда я восстанавливал их по смыслу. Часть – составная: в одном человеке соединены черты двух или трёх людей, которых я видел в похожих обстоятельствах. Это обычная практика в документальной прозе, и я не считаю нужным её скрывать.

Все имена изменены. Некоторые детали, по которым людей можно узнать, тоже изменены – профессия, возраст, город. Медицинские исходы я не менял: если в истории была анемия, в ней остаётся анемия, и я не подгонял финал под удобную мораль. Там, где я не знаю точного диагноза, я говорю об этом прямо, а не придумываю его ради стройности.

Это важно ещё и потому, что книга – не медицинский справочник. Я описываю, как устроен страх и как он мешает человеку дойти до кабинета. Я не ставлю диагнозов, не назначаю лечения и не оцениваю назначения других врачей. Всё, что касается вашего конкретного состояния, решает врач, который вас видит.

О границах

У этой книги есть граница, и я хочу обозначить её сразу, а не в конце. Есть состояния, при которых читать про страх бесполезно и опасно. Если у вас боль или давление в груди, если внезапно ослабла рука или перекосило лицо, если трудно дышать, если идёт кровь, если температура не сбивается, если человек потерял сознание – это не та ситуация, где нужно разбираться в себе. Это ситуация, где нужно звонить. Перечень таких состояний вынесен в приложение, и я прошу прочитать его до того, как читать всё остальное.

Вторая граница – психологическая. Эта книга написана для людей, которые боятся, но живут. Если страх перестал быть эпизодом и стал фоном, если вы избегаете не только врачей, но и метро, лифтов, собраний, если появляются мысли, от которых трудно отделаться, – это не «характер» и не «то, что нужно перерасти». Это состояние, которое лечится, и лечится не книгой. Хорошая новость в том, что лечится оно хорошо.

Третья граница – правовая. В главе о правах пациента я говорю о том, как устроены отношения человека и системы в России. В других странах принципы похожи, а процедуры другие. Если вы читаете эту книгу не в России, ищите эквиваленты в своём законодательстве; общая логика – согласие, информация, доступ к документам, второе мнение – работает почти везде.

И последнее. Я писал эту книгу не для того, чтобы убедить вас, что врач – это безопасно. Врач – не безопасность. Врач – это человек с инструментами и знаниями, который может помочь, а может ошибиться, может быть внимательным, а может быть уставшим до грубости. Обещать вам, что в кабинете всё будет хорошо, было бы враньём, а вранье в этой теме стоит дорого.

Я писал её для другого. Для того, чтобы между «мне надо к врачу» и «я записался» стало меньше расстояния. Не потому, что страх исчезнет, – он, скорее всего, не исчезнет. А потому, что вы будете знать, из чего он состоит, и сможете идти, несмотря на него. Три вещи, которые стоит знать до первой главы. Первая: эту книгу можно читать не по порядку. Если вам сейчас не до устройства механизма, а нужно понять, что говорить в кабинете, – начните с главы восемнадцатой и приложения второго. Если вы получили результат и не понимаете его – с главы двадцать второй и приложения четвёртого. Книга устроена так, что каждая глава имеет свою задачу и не требует предыдущих; отсылки есть, но они не обязательны.

Вторая: здесь не будет статистики. Ни процентов, ни «по данным исследований», ни ссылок на источники. Это решение, а не небрежность. Числа в медицинском тексте имеют силу только тогда, когда их можно проверить, а проверять каждую цифру в книге о страхе – значит написать другую книгу, справочник. Там, где число действительно важно, я называю его грубо и с оговоркой: гемоглобин восемьдесят четыре при норме от ста двадцати, пять процентов здоровых людей за границей нормы, двенадцать минут на приёме. Всё остальное – без цифр, потому что цифра, взятая на веру, работает как аргумент, а не как информация.

Третья: если вам станет тяжело читать – это нормально и это часть работы. Некоторые главы написаны так, чтобы человек узнал себя, а узнавание неприятно. Если на каком-то месте стало слишком, закройте книгу. Не через силу, не «надо дочитать». Эта книга не экзамен, и в ней нет страницы, до которой нужно дойти, чтобы что-то получить. Можно вернуться через месяц – она не обидится.

И ещё одно, о чём я думал, пока писал. Многие книги о страхе обещают, что после них человек изменится. Я не могу этого обещать и не буду. Всё, что здесь есть, – описание механизма и несколько конкретных действий. Механизм останется механизмом, а действия придётся делать самому, и это, к сожалению, не отменяется никаким чтением.

С этого и начнём.

Часть

I

. От откладывания к решению

Глава 1. Почему мы всё время откладываем визит

Телефон зазвонил в половине третьего, когда я уже почти убедил себя, что сегодня ничего не случится.

– Вы записаны на сегодня. Сможете подойти к трём?

В регистратуре говорили быстро и приветливо, как говорят люди, у которых на экране ещё двадцать фамилий. Я стоял у окна в коридоре университетского корпуса, смотрел на мартовскую грязь во дворе и чувствовал, как во мне поднимается странное, почти приятное чувство: сейчас откажусь, и всё закончится.

– Я занят, – сказал я. – Можно перенести?

Она перенесла на следующую неделю. Потом я перенёс ещё раз, потом перестал звонить, и запись отменилась сама. Про плечо я к тому моменту знал всё, что нужно знать человеку без медицинского образования: болит при движении, не проходит после сна, не даёт поднять руку выше головы. Я знал, что надо пойти. Я даже знал, куда идти. Мне было двадцать три, я учился на четвёртом курсе, и три месяца подряд каждый вечер я говорил себе одно и то же слово: завтра.

Началось это не со звонка. Началось оно в столовой на втором этаже, где пахло подгоревшим маслом и где мы с Дашей сидели за столом у окна. Даша размешивала остывший чай и объясняла, что спина пройдёт сама. Она неудачно спала, у неё такое уже было, у тёти Лены было точно так же, и тётя Лена походила к массажисту – и всё прошло.

– Три месяца? – спросил я.

– Ну и что. Не режет же.

Она была права в одном: не резало. Боль была тупая, ноющая, какая-то бытовая. С такой болью люди ходят на работу, водят машину, воспитывают детей и годами не считают её событием. Именно поэтому с ней ничего не происходит. Она не мешает жить настолько, чтобы жизнь остановилась. Она портит её по краям: неудобно спать, неудобно сидеть, неудобно нести сумку. А неудобство – это не повод.

Через полгода Даша всё-таки пошла. Ей сказали то, что говорят в таких случаях: ничего страшного, мышечное, надо двигаться, вот направление. Она вышла из кабинета с облегчением и с лёгким раздражением. Об этом раздражении она сказала мне фразу, которую я запомнил лучше, чем всё остальное:

– Самое обидное, что я боялась не боли. Я боялась, что меня будут ругать, что я пришла поздно.

Своё плечо я тянул по той же схеме, только аккуратнее. Сначала терпел. Потом начал спать на одном боку. Потом заметил, что надеваю куртку, поворачиваясь к ней спиной, – так меньше тянет. Потом перестал поднимать правую руку в автобусе, чтобы взяться за поручень, и держался левой. Каждое из этих маленьких приспособлений было решением. Просто решения принимались не в пользу врача, а в пользу ещё одного дня без врача.

Однажды вечером я поймал себя на том, что стою перед аптекой и не захожу. Внутри было светло, за стеклом женщина в белом халате объясняла что-то старику с рецептом. Мне нужно было зайти и спросить про мазь. Я постоял минуту и пошёл дальше. Это не страх перед аптекой. Это страх перед первым шагом, после которого начнётся цепочка: мазь, врач, снимок, «а что там на снимке». Пока цепочка не началась, её можно не думать. И вот что важно: окружающие почти никогда не мешают этой отсрочке. Наоборот, они её поддерживают, сами того не желая.

Мать спрашивает по телефону: «Ну что, был у врача?» – и, услышав «на следующей неделе», успокаивается. Ей тоже легче: значит, ничего срочного, значит, можно не волноваться. Коллега на работе говорит: «Да у меня то же самое, само пройдёт». Друг советует мазь, которую помогал ему брат. Все эти люди действуют из добрых побуждений, и все они участвуют в одном и том же: подтверждают, что можно подождать.

Так откладывание перестаёт быть личным делом и становится общим фоном. Через полгода уже никто не спрашивает про плечо, потому что все привыкли, что оно болит. Человек с болью становится частью пейзажа – и для других, и для себя. Вот здесь и происходит то, ради чего написана эта глава. Когда человек откладывает визит, он не принимает решение «не идти». Он принимает решение «не думать об этом сейчас». Разница кажется маленькой, но она принципиальная. «Не идти» – это выбор. У него есть цена, его можно взвесить, от него можно отказаться. «Не думать сейчас» – это не выбор, это отсрочка, и она почти ничего не стоит. Поэтому её так легко сделать.

А дальше вступает вторая часть механизма, и она важнее первой. В момент, когда ты откладываешь, тревога действительно падает. Не метафорически – физически. Опускаются плечи, выравнивается дыхание, в груди становится просторнее. Это не иллюзия и не слабость характера. Так работает обучение: поведение, после которого стало легче, повторяется. В психологии это называют отрицательным подкреплением – неудачный термин, потому что «отрицательное» здесь означает не «плохое», а «снятие». Ты снял неприятное – и тело запомнило, чем именно ты его снял.

Тело запомнило правильно. Оно запомнило, что откладывание работает. И оно будет предлагать его снова – быстро, автоматически, без спроса, как предлагает убрать руку от горячего. Ошибка не в теле. Ошибка в том, что облегчение было настоящим, а решения не было. Потому что облегчение от отложенного визита – это облегчение от отложенной мысли, а не от решённой проблемы. Плечо не стало лучше. Оно стало тише – на время, пока ты о нём не думаешь. А то, о чём не думают, не исчезает. Оно ждёт.

Я знаю, как это звучит со стороны: «просто сходи, что тут сложного». Сложного действительно нет, если смотреть на визит как на одно действие. Сложность в том, что визит – не одно действие, а цепочка, и в голове она вырастает до размеров события. Записаться. Отпроситься. Доехать. Найти кабинет. Объяснить, что не так. Услышать, что скажут. Потом анализы. Потом ещё раз прийти за результатами.

Каждый пункт по отдельности выносим. Вся цепочка целиком – нет. Поэтому мозг делает то, что умеет: откладывает не визит, а мысль о нём. Есть ещё одна вещь, о которой говорят редко, потому что она неудобна. Откладывание даёт не только облегчение. Оно даёт ощущение, что ты ещё не проиграл. Пока ты не пришёл, ответа нет. Пока ответа нет, может быть всё что угодно – в том числе «ничего страшного». Прийти – значит обменять неопределённость на факт. Факт может оказаться лучше, чем ты боялся, но он уже будет фактом, а неопределённость была твоей территорией.

Именно поэтому люди, которые годами не ходят к врачу, часто очень хорошо информированы. Они читают, они знают симптомы, они могут объяснить, чем отличается одно от другого. Они не невежественны. Они держат неопределённость при себе, потому что неопределённость, пока она твоя, не имеет над тобой власти. Есть в этом и ещё один слой, менее очевидный. Откладывая, человек сохраняет за собой право на жалость к себе. Пока он не был у врача, он может думать: «Вот схожу – и тогда начну разбираться». В этом «тогда» есть тихое разрешение не разбираться сейчас. И это разрешение нужно не потому, что человек ленив, а потому, что жить с нерешённой проблемой всё-таки легче, чем жить с решённой и плохой.

Я не хочу, чтобы это звучало как обвинение. Это описание. Люди не выбирают откладывать из злого умысла по отношению к себе. Они выбирают то, что в моменте приносит облегчение, – а облегчение в моменте всегда убедительнее, чем польза через полгода. Мой дед три года объяснял свою усталость возрастом. Он был не глуп и не беспечен. Он был из тех людей, которые всю жизнь решают проблемы сами и считают обращение за помощью признанием, что не справился. Когда его всё-таки привели, выяснилось, что часть его «возраста» лечится таблетками, которые стоят меньше, чем обед в кафе.

Он не был счастлив, когда узнал. Он был зол. На себя, за три года. Потом он сказал мне вещь, которую я много раз вспоминал в кабинетах и коридорах. Он сказал, что дело не в том, что он потерял три года здоровья. Здоровье он всё равно не вернул бы полностью, возраст есть возраст. Дело в том, что все эти три года он считал себя человеком, который «сдаёт». Он перестал ездить на рыбалку, потому что стало тяжело. Он перестал браться за работу на даче. Он объяснял это возрастом и понемногу сживался с мыслью, что жизнь сужается. А сужалась она не от возраста, а от того, что не было выяснено и не было исправлено.

Вот это и есть настоящая цена откладывания – не пропущенный диагноз, а вот это тихое сужение жизни, которое человек объясняет неправильной причиной. Он не знает, что часть ограничений можно снять. Он принимает их за норму и постепенно перестаёт замечать, что мог бы делать больше. Я не хочу заканчивать эту главу моралью, потому что мораль здесь бесполезна. Человек, который откладывает, знает мораль лучше всех: он слышал её от родителей, от врачей, от самого себя. Ему не нужен ещё один голос, который скажет, что здоровье важнее.

Ему нужно другое – уменьшить размер шага. Не «начать следить за здоровьем»: это слишком большая задача, её нельзя выполнить, её можно только провалить. Не «перестать бояться»: страх не выключается решением. Один визит. Одна жалоба. Одна дата. Шаг первый: назовите одну вещь. Не всё, что беспокоит, – одну. Если болит плечо и иногда болит голова, выберите плечо: оно болит чаще и мешает сильнее. Голова подождёт месяц, и за месяц с ней, скорее всего, ничего не случится, если нет тревожных признаков – о них ниже. Если выбрать всё сразу, задача становится неподъёмной, и вы отложите снова, уже по уважительной причине.

Шаг второй: назначьте дату, а не намерение. Не «на следующей неделе», а «в четверг, в половине третьего». Разница не в дисциплине. Разница в том, что «на следующей неделе» – это не дата, а настроение. У него нет ни дня, ни часа, и его нельзя пропустить. Дату можно пропустить, и это уже конкретное событие, с которым можно что-то делать.

Шаг третий: сформулируйте, зачем идёте. Не «узнать, что со мной» – это страшно. «Получить направление» или «спросить, надо ли это лечить» – конкретно и конечно. Первый визит – не приговор и не диагноз. Это разговор, в котором вы отдаёте врачу информацию и получаете следующий шаг. Шаг четвёртый: скажите вслух, что волнуетесь. Одной фразой, в начале: «Я давно не был у врача и немного нервничаю». Это не признание слабости, это экономия времени: врач перестаёт гадать, почему вы путаетесь в датах, и начинает спрашивать по делу.

Шаг пятый: после визита не требуйте от себя благодарности. Достаточно того, что вы пришли. Мозг запомнит не «было не страшно» – это неправда, могло быть страшно, – а «я дошёл, и ничего не рухнуло». Этого достаточно, чтобы в следующий раз порог был чуть ниже. Если не получилось – а с первого раза часто не получается – не делайте из этого вывод о себе. Посмотрите, что именно остановило. Дорога, разговор, страх результата, деньги, необходимость отпрашиваться. Найдите в этом списке самое мелкое и уберите его. Не «перестаньте бояться», а «выясните, где вход», «узнайте, сколько стоит приём», «возьмите с собой кого-то». Уберите одно звено – цепочка станет короче.

Я знал человека, который трижды записывался и трижды не доходил. На четвёртый раз он сделал не то, что советуют книги: он не стал «настраиваться». Он взял отгул на половину дня и поехал в поликлинику без записи, просто чтобы посмотреть, где находится кабинет. Вошёл, дошёл до двери, прочитал табличку, вышел. Через неделю он записался уже спокойно, потому что знал, куда идти и сколько это занимает.

Это кажется слишком мелким, чтобы работать. Работает именно потому, что мелко. Большие решения требуют больших сил, а больших сил у человека, который боится, обычно нет. Маленькие действия сил не требуют – они требуют только того, чтобы их сделали. Есть и другая причина, по которой люди не доходят. Иногда дело не в страхе, а в устройстве жизни: сменный график, ребёнок, за которым некому присмотреть, дорога в два часа. Тогда совет «возьми себя в руки» звучит как издевательство. В такой ситуации честнее признать, что препятствие реальное, и искать обход: записаться на первый утренний приём, взять больничный на день, попросить кого-то посидеть с ребёнком, найти филиал ближе. Это не про психологию, это про логистику, и решается она тоже по одному звену за раз.