Чёртово наследство - 2

Марина Север

Чёртово наследство - 2

Пролог

Сырой, промозглый мрак подземелья обволакивал Марину, пробирался под одежду, касаясь своими холодными пальцами голых плеч. Воздух здесь был тяжелым и старым: он пах вековой плесенью, прелой землей и странным запахом застоявшейся воды, который бывает только в глубоких склепах. Под ногами был влажный бетон — скользкий и холодный. Откуда-то тянуло леденящей стужей. Она пробиралась под кожу, водила невидимыми пальцами по телу до колючей дрожи.

Коридор казался бесконечным. Все пространство утопало в этой тьме. Марина казалось, что она шла сквозь него уже целую вечность. Редкие потолочные лампочки роняли скупой свет через каждые десять-пятнадцать шагов. Они напоминали тусклые глаза умирающего чудовища. Каждая вспыхивала вялым сиянием, выхватывая из темноты небольшое пятно пола, по которому она шла, кусок склизкой кирпичной кладки или скомканные пряди старой паутины, которая свисала с потолка и цеплялась за волосы, оставляя на лице клейкие противные нити.

Было так тихо, что Марина слышала лишь стук собственного сердца. Оно билось в такт ее шагам. Девушка ступала медленно, прислушиваясь к каждому шороху в этом странном незнакомом месте. Она пыталась считать шаги, чтобы сохранить рассудок, но цифры давно сбились, превратившись в полную кашу в голове.

Внезапно далеко впереди, там, где коридор делал плавный поворот, тусклое пятно света дрогнуло. Пространство исказилось, выплюнув из себя чужой силуэт. Это была тень. Она мелькала в свете тусклой лампочки, металась из стороны в сторону. Вряд ли это можно было назвать игрой воображения.

Страх ударил под дых, воздух в легких закончился, ноги стали ватными. Горло сжало спазмом. Инстинкт приказывал развернуться и бежать, спасаться от этой неизвестности. Но ноги сами шагали вперед, навстречу чужеродной тени. Каждый шаг давался с трудом, подошвы сандалий буквально прирастали к полу.

Чем ближе она подходила, тем отчетливее проступали очертания фигуры. Человек стоял спиной к ней, полностью перегородив узкий проход. На нем было длинное бесформенное одеяние из тяжелой ткани цвета воронова крыла. Казалось, что этот балахон был соткан из самой тьмы. Плечи незнакомца мелко подрагивали, а голова была так низко опущена к груди, что фигура выглядела неестественно сгорбленной. Лица не было видно. Угадывался только силуэт, по которому невозможно было понять, мужчина это или женщина. Все тело было скрыто под бесформенной темной накидкой. От человека веяло могильным холодом, пробивающимся сквозь одежду.

— Эй! — собственный голос показался Марине чужим, хриплым как у простуженного человека. Слово сорвалось с губ и тут же утонуло в узком коридоре возле небольшого помещения, где стоял неизвестный. — Кто вы?!

Фигура не шевельнулась. Ни единый мускул не дрогнул под черной тканью. Незнакомец продолжал стоять неподвижно. Где-то неподалеку капли воды монотонно отбивали свой жуткий ритм. Девушка сделала еще три неуверенных шага. Расстояние сократилось до нескольких метров. Теперь отчетливо была видна ткань балахона — черное грубое сукно, покрывающее тело человека до самого пола, и капюшон, который скрывал голову.

Сердце сжалось в тугой, пульсирующий комок. Оно больше не билось в грудной клетке, оно замерло, пойманное в стальные тиски животного ужаса. Кровь отхлынула от лица.

Марина протянула руку, чтобы коснуться спины незнакомца и заставить его обернуться. Ей отчаянно нужно было увидеть его лицо. Но рука остановилась на полпути. Девушке казалось, коснись она его — и он окажется тем, кто дал ей свою кровь. Тот, о ком она не вспоминала целый год.

Человек что-то делал на небольшом столе, где стояли черные свечи. От них и шел тусклый свет, отбрасывающий темные тени. Неожиданно незнакомец замер, будто почувствовав за спиной постороннего.

Наступила тишина. Ее нарушало лишь мерное капанье воды. Человек медленно поднял голову и втянул носом воздух. Марина почувствовала, как в венах забурлила кровь: огонь пробуждался. Девушка отступила назад. Она старалась не шуметь, но в тишине коридора отдавался каждый ее шаг. Еще один шажок — и в этот момент человек повернулся и уставился на нее. С обезображенного лица клочьями свисала кожа, из ран сочилась кровь.

В глазах Марины потемнело, и мир перевернулся.

Глава 1

День выдался жарким. Территория утопала в зелени. В середине июня сад утопал в цветах. Величественные гортензии, прекрасные ароматные розы, анютины глазки, растущие в кашпо и, конечно же, бархатцы вдоль дорожек.

С тех пор, как здесь вновь побывали сотрудники правоохранительных органов, прошло несколько дней. Старший был недоволен ранним вызовом, да и случай был странным. Ровно в шесть утра поступил звонок в дежурную часть. Женский голос кричал в трубку, что в озере на территории «Тихой Гавани» утопилась девушка. Узнав все детали, дежурный, парень по имени Константин, принялся звонить в кабинет, где сегодня оставался работать Максим.

— Слушаю, — охрипшим голосом сказал Максим.

— У нас вызов, — сообщил дежурный.

— Куда?

— В пансионат «Тихая Гавань», — осторожно ответил Константин.

— Черт! — выругался Максим и, нацепив кобуру, вышел из кабинета.

Внизу дежурный проводил его печальным взглядом. Весь отдел знал, что их новый опер проживает со своей женой в этом чёртовом пансионате. К тому же выяснилось, что именно его жена является полноправной владелицей этого спа-отеля.

На своей машине он за пятнадцать минут добрался до нужного места. На улице уже стоял охранник. Увидев машину Максима, он открыл калитку и впустил почти бегущего парня. По пути Максим пытался дозвониться жене, но та не брала трубку. Сердце заколотилось в бешеном ритме. Но подбежав к их домику, он увидел жену, сидящую на веранде. На плечи она накинула плед, но ее все равно бил озноб. Увидев Максима, Марина бросилась к мужу.

— Что случилось? Ты почему трубку не берешь?

Марина прижалась к теплому телу супруга и е плечи тихо подрагивали в плаче. Девушку трясло, хотя на улице было тепло. Солнце начало подниматься, освещая первыми лучами территорию пансионата.

— Инга, она… там…

— Где там? Объясни, что случилось? Ты вся дрожишь. На тебе лица нет.

В этот момент со стороны ворот через калитку забежала Ирина Андреевна, управляющая. На девушке была майка в обтяжку, спортивные короткие бриджи, волосы собраны в тугой хвост, а в ушах наушники. Она остановилась возле охранника, который что-то говорил и показывал в сторону их домика.

Девушка побежала в сторону домика. Добравшись до веранды, она с беспокойством оглядела мокрую Марину, накрытую пледом, с бледным лицом и трясущимися руками, нахмурилась и спросила:

— Что случилось?

— Инга, наша соседка по домику, она утонула…. Я пыталась ее спасти, ныряла, но не нашла.

Девушка вновь заплакала, а Максим, наконец поняв, что произошло, вызвал скорую и позвонил старшему оперу Илье Васильевичу. Нужно было вызывать водолазов и самим осмотреть все вокруг. И поговорить с Федоровым, тем мужчиной, с которым Инга приехала в пансионат.

Ирина Андреевна тоже куда-то звонила, а потом скрылась за дверями пансионата. Марина все так же сидела на веранде.

— Надо Федорову сказать, что Инга утонула, — тихо сказала Марина, когда супруг сунул ей в руки кружку с горячим чаем.

— Я схожу к нему потом, а сейчас дождусь, когда наши приедут. Ты же понимаешь, у себя на территории мне не разрешат вести никаких дел.

Марина вяло кивнула, а потом вновь посмотрела на Максима и тихо заплакала. Максим присел рядом и обнял девушку.

Через полчаса приехали два человека из отдела Максима и скорая помощь. Все ждали водолазов, чтобы исследовать озеро.

— Не приедут, — сказал водитель фельдшеру скорой помощи. — В это озеро никто не хочет входить. Местные боятся из-за легенды.

— Приедут, — ответил фельдшер. — Куда они денутся?

Марина покосилась на них, но ничего не сказала.

Илья Васильевич сдвинул брови и, достав из папки лист бумаги начал, опрашивать Марину, а Максим пошел к озеру. Он долго смотрел на это круглое блюдце с водой, сверкающей на солнце, и даже не заметил, как к нему подошла управляющая.

— Сейчас пансионат начнет просыпаться.

Максим от неожиданности вздрогнул и посмотрел на девушку. Она уже переоделась и стояла в черной юбке и белой блузке, как и положено сотруднице элитного заведения.

— Хорошо. Ждем. Не хочется пугать Федорова спозаранку плохими новостями.

Ирина Андреевна кивнула.

— Странно, — сказала девушка после недолгого молчания, — зачем она пошла на озеро?

— Марина сказала, что она была сама не своя. Не слышала ничего, просто шла. А потом вошла в воду и утонула. Странно…

Максим покосился на управляющую, которая смотрела на водную гладь.

— Ничего странного. Бывает.

Парень открыл было рот, чтобы ответить, но его позвал Илья Васильевич.

Старший оперуполномоченный с серьезным лицом постучал в дверь соседнего VIP-домика. Прошла пара минут, прежде чем послышались шаги, и громкий мужской голос с хрипотцой крикнул:

— Кто там еще? Дайте же нам поспать.

— Нам? — в удивлении поднял брови Илья Васильевич.

Он поднял было руку, чтобы вновь постучать, как дверь распахнулась, и они увидели, что прежде ними стоит…. Инга. Её узнал Максим, старший опер не знал, как выглядела девушка.

— Вы? — удивленно сказал Максим, и его нижняя челюсть слегка оттянулась вниз.

— Вы кто? — спросил Илья Васильевич.

— Что значит кто? Я Инга Николаевна. А вы кто и почему так рано ломитесь в нашу дверь? Я буду жаловаться управляющей.

В этот самый момент подошла Ирина Андреевна. Лицо девушки вытянулось в удивлении. Ей совсем недавно сказали, что их постоялица Инга утонула в озере, а она стоит в дверях своего VIP-домика с недовольным лицом. А самое главное — живая!

— Что происходит?

За спиной молодой девушки показался сам Федоров, обмотанный в шелковую простыню.

— Степан Петрович, — начала Ирина Андреевна, — прошу простить нас, но нам показалось, что ваша… ммм… дама ходила на озеро. И как показалось… ммм… не смогла выплыть.

Инга сложила руки на груди и в упор уставилась на управляющую. Федоров обескуражено смотрел то на свою даму, то на управляющую, то на полицейский.

— А это, по-вашему, кто? — наконец придя в себя, недовольно проговорил Степан Петрович.

— Это Инга Николаевна, — ответила управляющая.

— Я думаю, на этом все, господа. Моя дама сердца жива и здорова. Возможно, вы видели кого-то другого. Так что оставьте нас, чтобы мы смогли спокойно доспать. Еще так рано...

Он развернулся и ушел в домик, а Инга осталась стоять на веранде.

— Извините нас, — быстро ответила Ирина Андреевна и, развернувшись на своих каблучках, пошла в сторону пансионата, качая при этом головой.

— Прошу прощения за беспокойство, — сказал Илья Васильевич и направился в сторону соседнего домика, где сидела Марина.

Максим все еще не мог поверить, что жена так ошиблась. У нее бывают странные сны, но чтобы ей привиделась утопающая и она бросилась в озеро ее спасать — это уж слишком странно. К тому же мокрая одежда подтверждала: Марина действительно была в воде.

Максим сверлил взглядом Ингу, несостоявшуюся утопленницу, которая смотрела на него и насмешливо улыбалась. И вдруг ее бледная кожа будто подернулась рябью, как водная гладь под ветром. Это было едва заметно, и Максим сначала решил, что ему показалось. Девушка спохватилась и, войдя в дом, начала закрывать дверь. В этот момент Максим увидел: ее улыбка превратилась в зловещий оскал.

Дверь перед парнем захлопнулась, послышались шлепающие шаги. Максим постоял еще несколько секунд, собираясь с мыслями, и повернулся, чтобы вернуться к Марине, когда его взгляд зацепился за предмет, лежащий у входной двери. Он присел на корточки и протянул руку. Это был небольшой пучок водорослей, а рядом — небольшое мокрое пятно от воды, которое еще не успело высохнуть до конца. Максим поднял водоросли и завернул в платок.

На веранде домика сидела Марина, а напротив — Илья Васильевич. Мужчина был недоволен. Казалось, он готов был испепелить девушку взглядом. Ложный вызов — это вам не шутки. Когда Максим подошел, Илья Васильевич недовольно спросил:

— Давыдов, ты мне скажи, вот какого черта вы сюда приперлись? Ну что вам не жилось в своем городе? Стоило вам приехать, как здесь начались происшествия. Раньше мы сюда приезжали не чаще пары раз в год, а теперь — два раза в месяц, а то и три. Чем вы тут занимаетесь, мать твою?!

Последние слова Илья Васильевич буквально выплюнул в парня с такой злостью, что Марина вздрогнула. Ей уже сообщили, что постоялица, которую она якобы видела, сейчас находится у себя, жива и здорова. Нет и намека на то, что она тонула. У нее сухие волосы, но она была сонной и злилась, что ее разбудили так рано.

— Но я действительно видела ее, — начала оправдываться Марина.

— Так! — поднял руку вверх Илья Васильевич. — Хватит! Подняли ни свет ни заря. Ладно, хоть группа водолазов не приехала. Теперь придется писать отчет о ложном вызове.

Илья Васильевич поднялся с места и показал пальцем на Максима.

— Причем тебе, Давыдов. Поэтому поехали в отдел. И пока рапорт и отчет не напишешь, домой не уедешь. Я понятно говорю?

Он развернулся и, схватив черную папку со столика, припустил в сторону ворот, где стоял любопытный охранник.

Максим сел рядом с Мариной. Она все еще не понимала, как такое могло быть. Она видела, точно видела, как Инга вошла в озеро, и оно поглотило ее с головой. Девушка не пыталась выплыть наружу, поэтому Марина бросилась ей на помощь, но никого не нашла. Она еще тогда подумала, что девушку унесло дальше, поэтому прекратила свои бесполезные поиски и выплыла наружу.

— Максим, — сказала Марина, подняв глаза на супруга, в них блестели слезы, — я видела ее так же, как тебя сейчас.

Максим смотрел на жену, а потом, поцеловав ее, ответил:

— Верю. Ты отдыхай, а я поеду писать рапорт. Как закончу, вернусь.

Он улыбнулся, прижал супругу к себе, а потом, спустившись с веранды, пошел вслед за старшим оперуполномоченным Ильей Васильевичем. Парень понимал, его ждет взбучка.

Марина проводила взглядом мужа, а потом медленно повернула голову в сторону соседнего домика, где проживали Федоров и Инга. Шторка на окне легонько дернулась, показалась девушка. Она смотрела в упор, прямо на Марину. Ее лицо было бледным. Инга улыбнулась, и Марина могла поклясться, что за ее губами сверкнули острые мелкие зубки. Шторка еще раз колыхнулась и Инга исчезла из виду.

***

Марина работала в кабинете, когда услышала за дверью какую-то возню. Она подняла голову и прислушалась. Через несколько секунд послышался осторожный стук.

— Войдите, — сказала она и отложила ручку.

Дверь ее кабинета приоткрылась, показалась голова массажистки Оксаны. Она приезжала не каждый день: только тогда, когда набиралось определенное количество клиентов. Оксана не числилась в штате и не получала зарплату: постояльцы платили ей из собственного кармана. Ее услуги не входили в стоимость проживания.

— Добрый день, Марина Константиновна, — тихо сказала девушка, и голос ее странно дрогнул.

— Здравствуйте, Оксана Алексеевна, проходите.

Посетительница вошла в кабинет и присела на небольшой диванчик. Одета она была в рабочую форму, значит, сегодня у нее прием клиентов.

Оксана Алексеевна была женщиной тридцати семи лет. Среднего телосложения, высокая, с короткой стрижкой. Волосы всегда были уложены так, чтобы не мешали работе. Марина посмотрела на ее руки: ухоженные, с короткими аккуратными ногтями без покрытия. Марина слышала, что женщина была замужем, воспитывала ребенка.

— Оксана Алексеевна, вы что-то хотели? Судя по одежде, у вас сейчас прием? Женщина коротко кивнула.

— Был.

Голос ее дрогнул, и Марина поняла, что что-то не так. Либо с клиентом, либо с ней.

— Вы знаете, Инга хорошая девушка, правда, немного высокомерная, но это не мешает моей работе. Но в ней что-то изменилось.

— Что именно? — насторожилась Марина.

— Она стала злая, дерганая, постоянно просила, чтобы я подавала ей бутылку с водой.

— В каком смысле?

— Ну, она же лежит на животе, а я делаю массаж. И вот она каждый раз соскакивала и говорила, что у меня душно, что она хочет пить. Я удивилась. У меня включен кондиционер. Я всегда спрашиваю клиента, оставить его или выключить. Ведь кто-то просит массаж всего тела и лежит практически голым. У Инги массаж шейно-воротниковой зоны. Можно открыть тело до лопаток. Но девушка полностью разделась, хотя этого не требовалось, и просила включить кондиционер, хотя было прохладно. А потом начала дергаться, просить воды. Я ей раз принесла, два, потом налила в бутылку. Но сеанс у нас так и не закончился. Девушка соскочила, накричала на меня, сказала, что я криворукая, и вылетела из кабинета.

Марина слушала массажистку, руки которой подергивались. Женщина нервничала.

— Оксана Алексеевна, спасибо, что сообщили. Идите, я разберусь с этим.

Женщина кивнула головой и вышла из кабинета.

Марина после той ночи девушку видела только издалека. Им приносили еду в домик, поэтому парочку можно было увидеть только на прогулке по аллее или возле озера, где постояльцев каждый день возили на лодке на середину озера, и те купались в лечебной воде.

Марина не хотела думать о том, что в этом пансионате опять что-то происходит. Федоров со своей пассией поселились здесь на месяц. По словам Ирины Андреевны, этот пожилой мужчина приезжает к ним не первый год. В этот раз он привез с собой взбалмошную девицу. По словам управляющей, он пару раз был тут со своей супругой, а потом приезжал уже с новой пассией. Марине это не нравилось, но кто она такая, чтобы лезть в чужую жизнь?

Пансионат работал в обычном режиме. Никита Андреевич все так же ездил в деревню под странным названием Пустошь, где покупал молочную продукцию. Ирина Андреевна управляла пансионатом, иногда советуясь с Мариной по разным вопросам. Постояльцы выезжали и заезжали каждый день.

Максим получил нагоняй от начальства в тот день. Он писал рапорт о ложном вызове, указав, что его супруга видела человека, утонувшего в озере. Её попросили собрать списки всех работников и постояльцев, чтобы убедиться, что все на месте, и никто не утонул. Оказалось, что все в порядке.

Светлана Георгиевна, помощница Ирины Андреевны и по совместительству психолог, редко попадалась на глаза Марине. С чем это было связано, девушка не понимала. Может, боялась, или у нее какие-то предубеждения. Марина не расстраивалась по этому поводу.

Однажды, когда в пансионате наступил тихий час, Марина вновь решила спуститься в подвал, в хозяйственный блок. Горничные только что включили стиральные машинки и убежали наверх — у них был перерыв. В течение двенадцатичасового рабочего дня у работников пансионата было три перерыва по тридцать минут. В это время каждый мог заниматься своими делами. Ирина Андреевна считала, что этого было достаточно.

Воздух в хозблоке всегда казался Марине странным, пропитанным застарелой пылью, запахом картона, порошка и мыла. И еще откуда-то тянуло сладковатой гнилью. Еще в прошлый раз Марина просила Никиту Андреевича проверить, откуда запах, но завхоз ответил, что уже все осмотрел, нигде ничего нет. Горничные здесь тоже проводят уборку раз в месяц. Нет ни тараканов, ни крыс, ни мышей. За этим строго следили. Все-таки мыло и бумагу потом разносят по номерам постояльцев.

Лампы под высоким потолком монотонно гудели, роняя на бетонный пол яркий свет. Марина медленно обходила стеллажи, заставленные коробками с мягкой туалетной бумагой, вафельными полотенцами и мылом. Она бегло осмотрела стеллажи и вышла из помещения, пройдя туда, где в тени, в самом дальнем углу, была спрятана та самая дверь.

Шаг, еще один — и вот по ногам пробежал прохладный ветерок, которого тут не должно было быть. Ей казалось, что эту дверь нарочно так замаскировали. Никто из персонала сюда не ходит, эта часть крыла почти не просматривается. Персонал сюда не ходит — все необходимое находится в освещенной стороне подвального помещения.

Марина сделала еще несколько шагов. Впереди, в густой темноте, угадывалась та самая дверь. Старая, железная, вросшая в косяк, которая так заинтересовала девушку в прошлый раз.

От двери веяло холодом, который пробирал даже сквозь душный воздух подвала. Из неровной щели внизу пахло чем-то омерзительным: влажной землей и каким-то звериным запахом, от чего к горлу мгновенно подкатывал комок тошноты. Неужели никто этого до сих пор не замечал? Или люди просто боятся заходить в эту часть подвала?

Дверь выглядела чужеродным элементом в пансионате, где каждый гобелен, люстра, напольная плитка стоили целое состояние. На ней висела давнишняя паутина, которая превратилась в жесткий серый кокон, усыпанный высохшими насекомыми. Сбоку висел массивный амбарный замок черного цвета, покрытый толстым слоем рыжей ржавчины. Петли, черные от вековой копоти, казалось, навсегда приросли к проему. Марина замерла.

Разум подсказывал развернуться и уйти, но тело не слушалось. Что-то вопреки страху тянуло ее вперед. Она сделала шаг, потом еще один.

Ее ладонь легла на холодный металл. Кожу обожгло мертвенным морозом, идущим из самого сердца железа. Поверхность двери мелко вибрировала, пульсировала под пальцами. Марина задержала дыхание, прижалась ухом к шершавой поверхности, пытаясь уловить хоть какой-то звук из-за этой преграды.

Сначала было лишь глухое биение собственного сердца. А затем из глубины донесся шорох. Едва слышный, царапающий, будто кто-то невидимый медленно шаркал возле двери. Звук был вязким, тягучим, он просачивался сквозь толщу металла. Шорох оборвался, и на смену ему пришел тихий, змеиный шепот. Он звучал совершенно беззвучно, как будто это говорили не за дверью, а в самой голове девушки.

— Я тебя чувствую…

Голос не имел пола и возраста. Он состоял из шелеста опавших листьев, обволакивал сознание липкой паутиной, заполняя все пустоты в голове.

В позвоночнике возникли колючие мурашки, заставляя кожу съежиться от неприятного ощущения. Они стремительно побежали по спине, плечам, шее, поднимая дыбом каждый волосок на коже. Воздух в лёгких закончился. Сердце пропустило удар и сорвалось в панический галоп.

Марина резко отшатнулась. Подошва сандалии поскользнулась на плитке, она начала падать, но успела схватиться за стену. Выпрямившись, развернулась и бросилась прочь.

Она неслась мимо хозблока, мимо стеклянных перегородок прачечной, до самого выхода наверх. Легкие горели, в горле пересохло, но она не издала ни звука,

чтобы не привлекать внимание тех, кто сейчас ходил этажом выше.

Миновав коридор, освещаемый лампами, девушка наконец добралась до спасительных ступеней. Желание обернуться было велико, но Марина знала, что делать этого не стоит.

Лишь когда тяжелая дверь подвала с грохотом отсекла за спиной свет ламп и лестницу, Марина остановилась, жадно глотая воздух. Но мерзкий запах влажной земли и старой ржавчины никуда не исчез. Он как будто преследовал ее до самого первого этажа. Ледяной шепот подземелья до сих пор звучал в голове, сворачивая кровь.

— Я... тебя... чувствую.

Глава 2

Вечер клонился к закату, когда Виталий Георгиевич Сомов, мужчина шестидесяти лет, вышел из здания садика. Он передал свою смену коллеге, но задержался на работе по личным причинам. Заведующая была не против, мужчина часто так делал.

Жил Виталий Георгиевич один в однокомнатной квартире. Жена умерла, детей у них не было, поэтому домой он не торопился. Одинокий, свободный, куда ему спешить? После того, как ушла в иной мир его единственная и неповторимая, Виталий Георгиевич запил. Он и в браке любил приложиться к бутылке, а став вдовцом, и вовсе не просыхал.

Но там были строгие правила, и аморальных личностей не жаловали. Если бы он побрился, постригся, привёл себя в порядок — может, его и взяли бы. Заведующая была строгая, но жалостливая. А сидеть дома и спиваться — лучше уж сразу в могилу.

Виталию Георгиевичу эта мысль понравилась. Он вышел на пенсию, дома было скучно, а так хоть при деле. Заведующая приняла его на должность сторожа: им как раз срочно нужен был сотрудник. Через пару месяцев она поняла, что их новый сторож — любитель спиртного, что недопустимо в детском учреждении. Но замену было не найти, поэтому она пыталась его перевоспитывать. Но Виталий Георгиевич нет- нет, да и приходил с перегаром.

Закончилась смена у Виталия Георгиевича еще утром, но домой идти не хотелось. Он немного навел порядок во дворе: скамейку подлатал, песочницу поправил, да так до вечера и провозился.

Наконец мужчина вышел за ворота детского садика. Впереди выходной, а значит, можно пройти через магазин, купить себе горячительного. Хоть он и пообещал заведующей, что больше ни-ни, но душа просит, тем более в такую хорошую погоду.