Родился в рубашке

Вячеслав Шульман

Родился в рубашке

Глава I. Рыбалка. Глава II. Вынужденная посадка. Глава III. Свободная жизнь. Глава IV. Мечты сбываются. Глава V. Свадебный рейс. Глава VI. "Железное" алиби. Глава VII. Двойная эстафета с купанием. Глава VIII. Прерванный полёт стрижа. Глава IХ. АХР(Авиационно-химические работы). Глава Х. Праздник Нептуна. Глава ХI. Отказ двигателя. Глава ХII. Трудовая колония с лётным уклоном. Глава ХIII. Курильская экспедиция.

Родился в Рубашке

Воспоминания, словно кадры старого кино, все чаще всплывали перед глазами. Пришло осознание, что пора придать им письменную форму, пока я в состоянии оживить наиболее запомнившиеся эпизоды прожитых лет.

Начался 1950 год. Советская Социалистическая Республика Беларусь, в составе Советского Союза, все ещё «зализывала» послевоенные раны. Мой отец, боевой офицер, вернувшись с Войны, продолжил военную службу в Советской Армии. Женившись на скромной Одесситке, моей матери, не выпуская из рук «тревожный чемоданчик», сумел произвести своего первенца, т.е. меня.

Новый год. Красная шапочка и Серый волк так весело скакали вокруг ёлки, встречая вторую половину двадцатого века, что я, находясь в чреве Красной шапочки, начал проситься, чтобы меня выпустили на белый свет…

Как я родился, я не помню. Однако, по рассказам моей любимой мамочки, я вылетел из её чрева на «белый свет», как пробка из бутылки с шампанским, да ещё и завёрнутый в «рубашку» - плаценту. Акушерка, едва поймавшая меня, так и сказала: «Да, отец артиллерист, а мальчик ваш лётчиком будет», и она не ошиблась.

Глава I. Рыбалка.

Мои воспоминания прервал голос диспетчера.

– 431-й, погода в Южно – Сахалинске ухудшается, сообщите остаток топлива и запасной аэродром.

– Остаток на 2 часа, запасной Хабаровск, – ответил диспетчеру второй пилот.

– Принято, следите за фактической погодой и доложите о начале снижения, – закончил диспетчер контроля.

– Да уж, рыбалка может и сорваться, – пробурчал бортинженер Экипаж приступил к предпосадочной подготовке…

Посадка в сложных метеоусловиях (СМУ) или IMC (по международным стандартам ICAO), прошла в штатном режиме, несмотря на октябрьский утренний туман. После короткого послеполётного разбора экипаж отправился на отдых в гостиницу. Длительный ночной перелёт с пересечением шести часовых поясов давали о себе знать. Расположившись в номере, я присел в кресло у окна и задремал. Моё сознание помимо моей воли приоткрыло дверь воспоминаний в моё детство, и я увидел…

Вот мы вместе с отцом по чертежам строим воздушного змея из деревянных реек и папиросной бумаги. Потом с восторгом запускаем его на Воробьевых горах в Москве, куда переехали в связи с поступлением отца в военно-инженерную Академию. Затем аналогично собираем планер, а следом самолёт с резиновым мотором. И во всех случаях, когда эти модели взмывали в необъятную синеву с плывущими белыми шапками облаков, мысленно я поднимался над Землёй вместе с ними. Моей мечтой было потрогать облака руками…

Когда стал старше, посещая авиамодельный кружок, я строил и кордовые модели, и модели – копии самолётов с компрессионными двигателями, работающими на этиловом эфире, а также модели ракет. Они успешно устремлялись ввысь и возвращались на землю на парашютах. После полёта в космос первого в мире человека, Юрия Гагарина, многие мальчишки мечтали стать космонавтами.

Меня разбудил стук в дверь гостиничного номера и голос второго пилота - Командир, нас приглашают на праздничный обед по поводу 30-летия бригадира бортпроводников. Она накрыла «поляну» прямо в номере, сбор через 30 минут. О подарке от экипажа я уже позаботился, купил 30 алых роз в цветочном ларьке в аэропорту, благо он рядом. Я посмотрел на часы: дома 6 часов утра, прибавим 6, значит здесь 12. Умывшись и критично оценив себя в зеркале, я отправился в указанный номер.

Это был 4-местный просторный номер, по-праздничному украшенный воздушными, надутыми гелием, разноцветными шарами. Посередине стоял стол, накрытый всякими яствами, сочетающими продукты из неиспользованного бортового питания бизнес класса и продуктами из аэропортового ларька. На стульях и придвинутых к столу кроватях уже расположились все члены экипажа: бригада бортпроводников, состоящая из двух молодых людей и трёх девчат, второго пилота, штурмана и бортинженера. Мне предложили почётное место у окна, напротив двери, которое я тут же уступил имениннице. Шампанское, пенясь в подотчётных «аэрофлотовских» чашках, издавало лёгкое шипение в наступившей тишине, в ожидании первого тоста.

Неожиданный стук в дверь заставил всех встрепенуться. В дверях стоял инспектор, проверяющий лётной службы авиакомпании. Картина из «Ревизора»: «Не ждали», все сидящие замерли, так как уже держали наполненные шампанским чашки.

– А! Что вы делаете здесь, я вас застал врасплох? Где здесь Юбилярша? Поздравляю дорогая жёнушка! Принимай подарки, – воскликнул он и передал большой праздничный торт и букет хризантем.

Все облегчённо вздохнули и дружно выпили. Оказалось, что инспектор является мужем нашей бригадирши бортпроводников, но об этом никто из нас не знал. Он прилетел с экипажем, который мы сменили, проводил проверку техники пилотирования командира экипажа. Им была запланирована еще одна проверка: нашему второму пилоту, которая совпала по срокам, поэтому он и остался в Южно-Сахалинске, чтобы сделать это во время нашего обратного рейса домой.

Весёлое застолье продолжилось до последнего кусочка торта, после чего все дружно разошлись по своим номерам, договорившись завтра разделиться на две команды, одна отправиться утром в Долинск на нерестовую «рыбалку», а другая на городской рынок. У лосося время нереста, а у нас еще 2 свободных дня эстафеты. Приняв душ, в хорошем настроении, я нырнул в гостиничную кровать и расслабился. Подушка притянула мою голову и включила прервавшуюся киноленту воспоминаний…

Мы с мамой в гостях у бабушки с дедушкой. В воздухе стоит смешанный волшебный букет запахов цветущих: сирени, каштана, акации и жасмина. Весенний вишневый сад, будто в снегу был осыпан белым цветом. Своим медовым ароматом он привлек не только рабочих пчел, но и огромного Майского жука, который с тяжелым жужжанием приземлился рядом с благоухающим цветком табака. «Интересно, как они летают? Почему я так не могу?» – задумался я. За домом в тени был натянут гамак. Я забрался в него, устремил взгляд в небо и, мерно покачиваясь, наблюдал за изменением причудливых форм белых, кучевых облаков. Они меняли свою форму и становились похожими на разных животных. Мои наблюдения прервал голос моей доброй седой бабушки: «Эй, юный натуралист, беги в хату быстрее, будем завтракать, а потом братика твоего будем встречать». Через некоторое время появилась мама. Она присела передо мной и открыла кружевную вуаль на большом свертке, перевязанным синей лентой. На меня смотрели выпученные глаза крошечного человечка.

– Знакомься, это твой братик, смотри какой он маленький, ты должен его беречь, – сказала мама. Вдруг малыш подмигнул мне одним глазом и широко улыбнулся. Теперь мне будет с кем играть, подумал я…

После окончания военной инженерной Академии мой отец получил назначение на Дальний Восток для строительства стратегического ракетного щита нашей Родины. Это был гарнизон в Амурской области. Школа находилась в селе в полутора километрах. Она представляла собой длинное деревянное строение с небольшими окошками. Классы с черными партами с откидными половинками, столешницы с углублениями для перьевых ручек и чернильниц-непроливашек, которые мы приносили с собой из дома в тряпичных мешочках. Классы были соединены единым подвалом. На уроке, с задней парты можно было спрятаться за финской круглой печкой и нырнуть в подвал, через который имелась возможность попасть в любой класс, где в данный момент был урок физкультуры. Учителя были старые, вынесшие на своих плечах тяготы войны люди, многие с инвалидностью, плохо слышащие и плохо видящие. Мы, пользуясь этим обстоятельством, исчезали иногда незаметно с урока, чтобы поиграть в футбол.

Как-то, посреди учебного года появился в нашем классе новенький, у которого была книга с цветными иллюстрациями и обозначениями всех частей самолета. Он сразу стал моим лучшим другом и единомышленником, который так же, как и я мечтал о небе. Мы досконально изучили названия всех элементов самолета, перечитали все книги об авиации и о летчиках, героях войны, летчиках испытателях, продолжали строить модели. Он стал моим соседом по парте и примером верности мечте. Это был очень волевой и целеустремленный парнишка, старался хорошо учиться.

Однажды я побывал у него дома и понял, что плохо знаю своего соседа по парте. Его звали Сергей. То, что я увидел, меня потрясло. Он проживал вместе с сестрой и теткой в землянке размером 10 кв. метров. Вдоль стен на земляном полу стояли самодельные двухъярусные кровати, две солдатские тумбочки, старый фанерный шкаф, небольшой стол и табурет, на котором стоял примус. На стене висело круглое зеркало. Его сестра была старше на 3 года и была в школе круглой отличницей. Как я узнал позднее, их отец, полный кавалер орденов Славы, прошел всю войну и, незадолго до окончания, потерял одну ногу и одну руку. Мать работала учительницей младших классов. Отец сумел произвести на свет двух детей, но стал злоупотреблять алкоголем и умер. Мать не выдержав, стала искать опору, но, как говорят: «пошла по рукам», и затем сама на себя наложила руки. Дети остались одни, приехала на помощь тетка, сестра матери. Когда я был у них в землянке, они угощали меня гренками из черного хлеба, поджаренными на маргарине с тушеной квашеной капустой и чаем на травах. Это было очень вкусно, но очень горько на душе. Придя домой, я все рассказал матери. Она тут же собрала целый узел вещей для них, и впоследствии добилась бесплатного школьного питания. Просила, чтобы я чаще приглашал его в гости и, провожая, давала ему с собой крупу или макароны, конфеты.

Моя мама сама рано стала сиротой. Она лишилась своей матери уже в пятилетнем возрасте, отца арестовали по ложному доносу в 1937 году и больше она его не видела. Приехала тетка, сестра матери с которой они стали жить. Началась Война. В первый же день войны дом разбомбили фашисты. Их приютили знакомые, но ненадолго. Оккупационные войска загнали их в еврейское гетто в Одессе. Тетку расстреляли вместе со всеми узниками гетто. Мама чудом осталась жива, сумев сбежать и скрыться в толпе по дороге на расстрел. Скрывалась у школьной подруги, но попала по доносу в тюрьму. Её спас от расстрела, на свой страх и риск, румынский следователь, у которого дома остались две дочери такого же возраста. Он устроил девушку на работу в столовую…

Утром меня разбудил шум в фойе гостиницы. Это мой экипаж готовился к рыбалке. Я поднялся и присоединился к сборам. Накануне штурман договорился с местным водителем Уазика - буханки, что тот довезет нас до Долинска и познакомит с рыбаками. Как и договорились накануне, женский контингент во главе с инспектором остался и поехал на «рыбалку» на городской рынок, где во время нереста рыбно-икорная продукция значительно падает в цене. Мужская половина, в количестве 6 человек, отправилась на промысел.

Погода выдалась замечательная, теплая и солнечная. Дорога до Долинска 50 км прошла незаметно за разговорами и рассказами, как лучше делать заготовку рыбы и икры. Эта тема не была для меня в новинку, и я задремал, вновь оживляя свои воспоминания…

Мой отец получил новое назначение, и мы срочно переехали на его новое место службы. Я потерял связь с Сергеем, но никогда его не забывал. Мы дали друг другу клятву, что станем летчиками. Эта клятва вела меня по жизни к моей заветной цели. Впоследствии я часто вспоминал о своем друге детства, искал его, но безуспешно…

Проехали Долинск и припарковались у пирса промысловой Артели, которая только что вытряхнула сети со свежим уловом, блестящим на солнце своей радужной чешуей живого лосося. Договорившись о цене 50 копеек за кило, мы начали отбирать рыбу в большие баулы и рюкзаки, которые привезли с собой. Наметанным взглядом мы сортировали трех, пяти килограммовых “мамочек” с икрой и более крупных “папочек” в привезенную с собой тару. Взвесив улов и расплатившись, мы на том же Уазике вернулись в поселок Хомутово к небольшой речушке возле аэропорта. Освободив «мамочек» от икры и тщательно вымыв, сложили обратно в сумки, чтобы отдать поварам в ресторан. Икру высыпали в заранее подготовленные трехлитровые банки. «Папочек» разделали на филе для засолки и, сложив в сумки, отправились в гостиницу, которая находилась неподалёку. Предстояла дальнейшая работа по засолке икры и рыбы уже в гостинице. Там мы провозились до вечера.

Усталые, но довольные уловом и своей работой, отправились на ужин в ресторан, где благодарные нашим подаркам повара приготовили рыбу на гриле под секретным китайским соусом всему нашему экипажу. Ребята вернулись из города тоже с хорошим «уловом»: балыком, икрой и морепродуктами, купленными на рынке для себя и друзей из наземных служб, ожидающих возвращения нашего рейса на базе. За ужином они рассказали об ассортименте, рыночных ценах и поделились своими впечатлениями. Договорившись о предполётной подготовке на следующий день и встрече с прибывающим сменным экипажем, мы разошлись по своим номерам для полноценного отдыха перед предстоящим рейсом домой. Прогулка, «рыбалка» и морской воздух словно опьянили, и я еле держался на ногах. Приняв контрастный душ, я упал в кровать и уснул, как ребёнок. Однако, под утро воспоминания вновь посетили меня…

Я вспомнил, как в процессе взросления мой брат, как хвостик, никогда от меня не отставал. Мы никогда не ссорились и по-братски любили друг – друга. Впоследствии он сыграл основополагающую роль в осуществлении моей мечты стать пилотом…

Утром теплый воздух с залива Анива слегка испортил настроение. Туман сгущался, и мы боялись, что наш самолет уйдет на запасной аэродром и будет задержка рейса. Однако, опасения наши были напрасны. Наша смена тоже спешила на «рыбалку», и экипаж произвел посадку по минимуму аэродрома Южно-Сахалинска строго по расписанию.

За завтраком шеф-повар пожелал нам счастливого полёта и вручил каждому в дорогу по пакету бутербродов с рыбкой вчерашнего секретного «семужного» посола. Мы попрощались до следующего прилета, который теперь может состояться не так скоро, как хотелось. Ведь в авиакомпании длинная очередь для полёта на «рыбалку».

В назначенное время мы приступили к предполётной подготовке. Врач предполётного медицинского осмотра внимательно вглядывалась в глаза каждого и принюхивалась, работая грушей тонометра. При этом она вкрадчиво спрашивала, как отдохнул экипаж за эти три дня эстафеты. Успешно пройдя медицинский контроль, экипаж приступил к своим обязанностям. Мы встретились с прибывшим нам на замену экипажем и обменялись информацией. С их стороны: о работоспособности силовых установок и систем корабля, погоды по трассе, новостях в авиакомпании; с нашей стороны: об особенностях «рыбалки» и лучших продавцах на рынке. Пожелав друг другу удачи, мы разошлись. Бортинженер с бортпроводниками отправились со всем нашим «уловом» на экипажном автобусе к самолету, чтобы загрузить весь наш скарб и подготовить воздушное судно к полёту. Второй пилот со штурманом отправились в штурманскую комнату для проверки плана полёта и полётной документации. Затем второй пилот отправился в отдел перевозок, чтобы уточнить загрузку: количество пассажиров, багажа, груза и почты и проверить центровочный график. Штурман пошел в самолет программировать навигационную систему на полёт по маршруту. Мы с инспектором зашли для консультации в метеослужбу, чтобы изучить погодные условия аэродрома посадки, запасных аэродромов, облачность и ветер по трассе, струйные течения по высотам. Это было необходимо, чтобы выбрать наиболее экономичный эшелон полёта, указав его при принятии решения на вылет. Далее второй пилот отправился на самолет контролировать загрузку самолета и посадку пассажиров. Нас уже ждали в АДП и мы, приняв решение на вылет, отправились на стоянку к самолету. После внешнего осмотра и проверки систем и органов управления нашей «Большой Тушки» мы стали ожидать посадки пассажиров.

Я уступил свое командирское кресло инспектору, а сам устроился в салоне, наблюдая за работой бортпроводников. Ребята руководили загрузкой и креплением багажа и почты. Девчата принимали и раскладывали на свои места бортовое питание и напитки, готовили самолет к приему пассажиров. Бригадирша бортпроводников предложила мне свежие газеты и журналы. Я выбрал журнал «Огонек» в атласной обложке. Это был свежий 40-й номер журнала за октябрь с фото спасенной трехлетней девочки по имени Расса из Литвы. Просматривая страницы журнала, я дошел до статьи про уникальную операцию по спасению девочки с именами и фамилиями непосредственных участников. Девочке косилкой отрезало обе ступни ног, но благодаря быстрым действиям и участием многих людей, девочке сохранили ноги и возможность дальнейшей нормальной жизни. Среди этих людей, не веря своим глазам, я увидел знакомое имя и фамилию офицера - дежурного по части, который организовал быструю доставку девочки в Москву из Литвы на самолете. Это была фамилия и имя моего друга детства, с которым мы клялись в верности авиации, след которого был мной утерян с незапамятных времен. Это давало мне возможность разыскать Сергея, и я принял решение обратиться в редакцию журнала.

Посадили пассажиров, бригадирша бортпроводников доложила о фактической загрузке, закрытии дверей и люков и готовности к полёту, экипаж приступил к запуску двигателей. После взлета самолет быстро набрал высоту и, перейдя в горизонтальный полёт на заданном эшелоне, взял курс на запад. Я перебрался на свободное место в бизнес-классе, моё сознание вновь погрузило меня в парадигму воспоминан

ий…

Название города Свободный связано с людьми, которые, отбыв срок в лагерях строгого режима, окружавших это удалённое от цивилизации место, селились здесь, наконец, обретя свободу. Это была уже четвертая по счету школа моего среднего образования. Здесь были свои нравы. Утром завуч как математичка стала читать условия контрольной по вариантам. Сзади меня ткнули ручкой в спину. Я оглянулся и услышал шёпот: «Шаришь в арифметике новенький? Скинь решения». Через несколько минут промокашка с решениями была уже у соседа сзади. «Молоток новенький, так держать». Уроки в этот день тянулись очень долго. И вот долгожданный заключительный звонок. Нужно быстрее вернуться домой и помочь маме разбирать вещи после очередного переезда. Я обещал ей после школы собрать наши с братом кровати с панцирными сетками. Отец сутками был на службе и появлялся только в воскресенье.

Группа подростков уже дожидалась меня за железными прутьями забора школы. Многие из них курили, скрывая дымящиеся папиросы в кулаке. Их было семь человек, взявших меня в кольцо, как только я поравнялся с ними. Ко мне вплотную подошел самый низкорослый из всех.

– Мелочь есть? – спросил он небрежно.

– Нет, – ответил я.

– Ну-ка, попрыгай, проверим, вдруг зазвенит, – потребовал он

– Может, ещё и станцевать? – ответил я вопросом на вопрос.

– Да ты борзый «новенький», – сказал он и плюнул мне в лицо.

Я размахнулся портфелем, который держал в руке, чтобы нанести удар обидчику. Неожиданно он толкнул меня в плечо, и я почувствовал, как лечу назад, запнувшись за что-то мягкое. «Это подстава», – понял я, когда удары ногами посыпались с разных сторон. Я не мог подняться, меня тут же снова сбивали с ног. Я не чувствовал боли ударов, только чувствовал чувство обиды от беспомощности. Вдруг я услышал голос: «Эй, «Пугач» стоп!». Нападение внезапно остановилось. Видно было, что этот голос был для них авторитетом. Я узнал в нем своего одноклассника второгодника Виноградова по кличке «Виноград», которому на уроке математики передал решение контрольной. Он был на пару лет старше, выше ростом и физически сильнее. Как стало известно позже, это был местный хулиган, которого все боялись, так как ему все сходило с рук, потому что его отец был начальником местного отделения милиции.

– Запомните все, теперь это мой «кореш», кто его тронет, будет иметь дело со мной. Ну-ка «Помазок» и «Окурок», быстренько проводите моего «кореша» до дому, чтобы ни одна муха на него не села, – скомандовал он.

Это был хороший урок, после которого я записался в секцию бокса, занимался там 4 года, достиг третьего взрослого разряда…

Глава II. Вынужденная посадка

Я посмотрел на часы. По времени мы должны готовиться к плановой промежуточной посадке на дозаправку и обмену транзитными пассажирами в аэропорту Иркутска.

– Пойду в кабину и поддержу своим присутствием проверяемого второго пилота» – решил я. – Ему предстоит совершить сложную посадку. Из-за особенности посадки с северо-западным курсом на этом аэродроме было немало лётных происшествий. Овраг перед торцом ВПП способствует завихрениям и нисходящим потокам. Перед приземлением возможна просадка самолета из-за сдвига ветра, нужно иметь запас скорости. После предпосадочной подготовки экипаж доложил диспетчеру о начале снижения. Второй пилот отключил автопилот и перешел на ручное управление.

– 431, Ваше удаление 20, переходите на связь с Иркутск-круг на 133,5, – раздался из динамиков голос диспетчера.

– 431 понял, работать с кругом 133,5, – ответил инспектор, который вел связь с «землей» на этапе захода на посадку.

Он переключил радио на новую частоту:

– Иркутск «круг», 431, высота 600, информация «Танго », заход ILS , контроль RSP .

– 431, Иркутск «круг», ваше удаление 16, продолжайте заход с этим курсом.

– Выпустить шасси! – последовала команда второго пилота.

Инспектор сдвинул рычаг выпуска шасси вниз, на выпуск. Замигали красные лампы открытия створок и замигали зеленые лампы открытия замков выпущенного положения шасси.

– Шасси выпускаются, красные погасли, зеленые горят только справа, левая продолжает мигать… Левая стойка не встала на замок, – продублировал бортинженер. Инспектор переглянулся со вторым пилотом, и повернули головы в мою сторону.

– Попробуйте повторить, – посоветовал я.

– Убрать шасси! – скомандовал второй пилот, – Шасси убираются, красные мигают. Шасси убраны красные горят.

– 431, подходите к глиссаде, на посадочном курсе, работайте с Иркутск посадкой 133,3, – раздался голос диспетчера.

– 431, с посадкой 133,3, – подтвердил инспектор.

– Доложите диспетчеру посадки ситуацию и попросите проход над вышкой, для визуального контроля положения левой стойки шасси с уходом на повторный заход, – продолжил я.

Инспектор доложил, и диспетчер попросил держаться ближе к вышке и пройти на минимальной скорости.

– Повторно выпустить шасси! – скомандовал второй пилот.

Все повторилось, зеленая лампа левой стойки предательски мигала своим зеленым глазом.

– Скорость 360, - диктовал штурман,

– Выпустить закрылки 15 градусов, - продолжал командовать второй пилот.

– Гасим скорость, скорость 320, - продолжал штурман.

– Закрылки выпустить на 30 градусов,

– Держим скорость 270, снижаемся до 50 метров, вышка слева, – проинформировал инспектор по внутренней связи.

– 431 вы на курсе и глиссаде левее 10, разрешаю проход над стартом, аварийные службы готовятся, – дополнил диспетчер посадки.

Погода, как говорят пилоты, «миллион на миллион», отличная видимость. ВПП, как нарядная новогодняя елка, блистала всеми своими разноцветными огнями, вышка хорошо просматривалась. Бригадирша бортпроводников, почувствовав нештатную ситуацию, постучав условным стуком, вошла в кабину.

– Что скажете господа командиры? – спросила она взволновано.

– Побудь с нами любимая, ты сейчас сама все поймешь, – оглянувшись, подмигнул инспектор жене.

Зазвенел короткими сигналами звонок пролета ближнего привода, находящегося на расстоянии 1 км от торца полосы.

– Пролет ближнего привода левее 30, высота 60, – прозвучал голос диспетчера.