Невеста последнего палача

— Теперь я чувствую собственное тело.

— После того, как я коснулась вас?

— Да.

— Значит, я могу вернуть вам жизнь?

— Возможно.

— А могу отнять её?

— Возможно.

Вера вздохнула.

— Вы когда-нибудь отвечали на вопрос словом, которое не означает «возможно»?

— Да.

— И каким же?

— «Нет».

Она закатила глаза.

— Не понимаю, почему король вообще доверяет вам казни.

— Потому что я всегда исполняю приговор.

— Даже если человек невиновен?

Каэл посмотрел на неё долгим взглядом.

— Раньше я не задавал таких вопросов.

— А теперь?

— Теперь я пытаюсь понять, почему вы задаёте их так, словно уже знаете ответ.

Вера отвернулась.

Ей не хотелось признавать, что она действительно кое-что понимала. Она видела достаточно мёртвых, чтобы знать: иногда человек способен совершить чудовищный поступок не потому, что любит зло, а потому, что слишком сильно любит что-то другое.

Но это не делало поступок менее чудовищным.

И не означало, что его можно простить.

— Вот книга, — сказал Каэл.

Он вытащил с нижней полки толстый том в чёрном переплёте. На обложке не было названия, только круглый знак, похожий на закрытый глаз.

Когда он положил книгу на стол, все свечи в библиотеке погасли.

Вера вздрогнула.

— Это у вас обычная реакция книг на читателей?

— Только у этой.

— Разумеется.

Каэл открыл том.

Первые страницы были пустыми. Затем, прямо у них на глазах, на пожелтевшей бумаге проступили строки.

Вера наклонилась ближе.

В год Чёрного солнца король Эдвард Второй приказал казнить всех носителей запретной магии.

Она прочла следующую строку.

Последним палачом стал Каэл Вейр, сын безымянной женщины и королевского солдата.

Вера удивлённо посмотрела на него.

— Вы были простолюдином?

— Я был сыном женщины, которая умерла при родах, и солдата, который не знал о моём существовании.

— И король доверил вам казни?

— Я был хорош в своём деле.

— Какое скромное признание.

Каэл не отреагировал.

Вера продолжила читать.

В первый год казней палач исполнил сто двенадцать приговоров. Во второй — сто сорок семь. На третий год он отказался от награды короля и попросил руки дочери придворного лекаря.

Вера подняла глаза.

— Вы были женаты?

— Нет.

— Но просили руки девушки.

— Да.

— И что случилось?

Каэл закрыл книгу.

— Мы пришли не за этим.

Вера положила ладонь на обложку, не позволяя ему убрать том.

— Вы ведь понимаете, что теперь я не отстану?

— Понимаю.

— Тогда расскажите.

Он долго смотрел на её руку, лежавшую поверх книги.

— Я любил её, — сказал он наконец. — Но она не стала моей женой.

— Почему?

— Потому что я был палачом.

— Это не ответ.

— Для неё — был.

Вера убрала руку.

Она не знала, что сказать. Впервые Каэл не отталкивал её загадкой, а просто показывал часть своей жизни — маленькую, болезненную, не предназначенную для чужих глаз.

И, возможно, именно поэтому ей хотелось узнать больше.

— Как её звали? — спросила Вера.

Каэл посмотрел на закрытую книгу.

— Лиора.

Имя прозвучало тихо, почти бережно.

Вера почувствовала неожиданную укол ревности и тут же разозлилась на себя за эту нелепость. Она едва знала Каэла. Он был опасен, лжив и, вероятно, виновен в преступлении, которое не могла себе даже представить. У неё не было ни единой причины ревновать его к мёртвой девушке.

Тем более к девушке, которую он сам убил.

— Она обладала запретной магией? — спросила Вера.

Каэл поднял голову.

— Почему вы так решили?

— Потому что вы говорите о ней так, будто её смерть до сих пор имеет над вами власть.

Он ничего не ответил.

Но книга раскрылась сама.

Страницы быстро перелистнулись, остановившись на середине тома.

Там была иллюстрация.

Девушка в сером платье стояла посреди каменного круга, окружённая чёрными корнями. Её лицо было скрыто тенью, но на запястье виднелась красная нить, завязанная тремя узлами.

Вера почувствовала, как похолодели пальцы.

Та самая нить.

Та самая, которую она видела в воспоминании.

Под рисунком было написано:

ЛИОРА ЭСТЕЛЬ. НОСИТЕЛЬНИЦА ПАМЯТИ. ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ ДОМА, КОТОРЫЙ ПОМНИТ СМЕРТЬ.

Вера перечитала надпись.

Потом ещё раз.

— Эстель, — произнесла она.

Каэл молчал.

— Моя фамилия — Эстель.

— Я умею читать.

— Тогда объясните, почему моя фамилия написана рядом с именем девушки, которую вы убили сто семьдесят лет назад.

— Я пока не знаю.

Вера посмотрела на него.

— Вы лжёте.

— Возможно.

— Каэл!

— Я сказал, что пока не знаю. Это не значит, что у меня нет подозрений.

— И какие же?

Он медленно перевернул страницу.

На следующей было написано всего несколько строк.

Дом Эстель был уничтожен после казни Лиоры. Все его представители признаны мёртвыми. Единственная выжившая девочка исчезла в ночь, когда остановилось сердце последнего палача.

Вера почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.

— Нет, — прошептала она.

Она читала дальше, но слова расплывались перед глазами.

Имя девочки не сохранилось. Её кровь была запечатана. Её память — разделена.

Вера резко закрыла книгу.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что я родилась в нижнем городе. Моя мать умерла, когда мне было семь. Отец исчез ещё раньше. Я не принадлежу никакому древнему дому, и уж точно не являюсь потомком девушки, которую вы убили сто семьдесят лет назад.

— В книге не сказано, что вы её потомок.

— Тогда что означает «её кровь была запечатана»?

Каэл посмотрел на неё с таким выражением, что Вера впервые пожалела о своём вопросе.

— Я не знаю.

— Хватит!

Её голос разнёсся по библиотеке.

Где-то наверху хлопнула дверь. В бронзовых статуях разом открылись глаза.

Вера отступила от стола.

— Вы знали, что я связана с ней.

— Я подозревал.

— И всё равно привезли меня сюда?

— Да.

— Почему?

Каэл не ответил сразу.

— Потому что вы единственная, кто может помочь мне разобраться в договоре.

Вера почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость.

— Значит, всё это время вы использовали меня.

— Я использовал возможность.

— Какая тонкая разница.

— Вера…

— Нет. Не надо. Вы не можете одновременно спасать меня и считать инструментом.

— Я не считаю вас инструментом.

— Тогда почему не сказали правду?

Он посмотрел на неё.

— Потому что боялся, что вы сбежите.

Вера замерла.

Это было первое по-настоящему честное признание, которое она услышала от него.

И оно оказалось хуже любой лжи.

— Вы боялись, что я сбегу, — медленно повторила она. — Значит, вы действительно считаете, что я могу вам помочь.

— Да.

— И что именно я должна сделать?

Каэл не успел ответить.

Книга захлопнулась с таким грохотом, что со стола посыпалась пыль.

Затем в глубине библиотеки раздался голос.

Мужской.

Спокойный.

Знакомый.

Тот самый голос, который Вера слышала в последних воспоминаниях Эдгара Молла.

— Каэл Вейр. Как давно мы не виделись.

Палач мгновенно заслонил Веру собой.

— Не двигайтесь, — приказал он.

— Вы уже говорили это, — прошептала она.

— И вы ни разу не послушались.

— У меня есть причины.

— Я заметил.

Из-за книжных стеллажей вышел мужчина в тёмном костюме.

Его лицо по-прежнему скрывала тень, хотя ни одна свеча в библиотеке не горела. Он двигался легко и бесшумно, словно не шёл по полу, а скользил над ним.

Вера узнала его голос.

Тот, кто убил Эдгара.

Тот, кто приходил к её двери.

Тот, кто знал о Лиоре.

— Вы, — произнесла она.

Мужчина слегка наклонил голову.

— Рад, что вы меня помните.

— Я помню ваш голос. Лица я так и не видела.

— Лица часто обманывают.

— А голоса, разумеется, никогда.

Незнакомец тихо рассмеялся.

— Вы умнее, чем я ожидал.

— А вы менее оригинальны, чем я надеялась.

Каэл шагнул вперёд.

— Зачем ты пришёл?

— Предупредить тебя.

— О чём?

— О том, что ты совершил ошибку.

— Я совершаю их уже сто семьдесят лет. Придётся уточнить.

Мужчина повернул голову к Вере.

— Ты позволил ей прикоснуться к тебе.

Каэл не ответил.

— Она увидела Лиору, — продолжил незнакомец. — Значит, память начала возвращаться.

Вера почувствовала, как сжалось горло.

— Что значит «возвращаться»?

Мужчина не обратил на неё внимания.

— Если ты проведёшь обряд на рассвете, король получит не того, кого ждёт. Ты прекрасно это знаешь.

— Я не собираюсь проводить обряд.

— Ты уже отказался однажды. И посмотри, чем всё закончилось.

Каэл медленно сжал кулаки.

— Уходи.

— Ты не можешь заставить меня.

— Могу попытаться.

— И снова потерять её?

В библиотеке стало холодно.

Вера увидела, как изменилось лицо Каэла. Не страх, не гнев — нечто более страшное. Боль, которая перестала быть воспоминанием и снова стала настоящей.

Незнакомец повернулся к Вере.

— Вы хотите знать, кто убил наследного принца?

— Да.

— Тогда спросите палача, почему его имя появилось на колоколе рядом с именем Адриана.

Каэл резко двинулся вперёд, но мужчина уже отступал в тень.

— И ещё кое-что, Вера Эстель, — произнёс он. — Если хотите дожить до седьмого дня, не позволяйте Каэлу Вейру снова полюбить вас.

— Почему?

Незнакомец остановился.

На мгновение Вера увидела край его лица: бледную щёку и тонкий шрам, уходящий от виска к подбородку.

— Потому что в прошлый раз он уничтожил не только женщину, которую любил.

Тень сомкнулась вокруг него.

— Он уничтожил целый род.

Мужчина исчез.

В библиотеке снова зажглись свечи.

Вера стояла неподвижно, пытаясь осмыслить услышанное.

Лиора Эстель.

Дом, уничтоженный после её казни.

Выжившая девочка, чья память была разделена.

И Каэл, который боялся, что она сбежит, потому что нуждался в её помощи.

Она медленно повернулась к нему.

— Вы собирались рассказать мне обо всём этом?

— Да.

— Когда?

— Когда буду уверен, что это правда.

— А если бы я не увидела книгу?

Каэл молчал.

— Вы бы продолжали использовать меня, ничего не объясняя?

— Я бы постарался вас защитить.

Вера невесело усмехнулась.

— Вы всё время путаете эти вещи.

Она направилась к выходу.

Каэл не остановил её.

И почему-то именно это причинило ей больше боли, чем если бы он схватил её за руку.

У самой двери Вера обернулась.

— Ещё один вопрос.

— Какой?

— Когда вы убили Лиору, она знала, что вы её любите?

Каэл долго смотрел на неё.

— Да.

— И всё равно не простила?

Он опустил глаза.

— Она не успела.

Вера вышла из библиотеки, оставив его наедине с книгой, которая хранила слишком много мёртвых имён.

К полудню солнце так и не поднялось.

Дворец постепенно возвращался к жизни, но делал это неохотно. Стражники избегали смотреть друг другу в глаза. Слуги шептались у дверей. На лестницах пахло ладаном, а у входа в тронный зал кто-то поставил чашу с солью — старинный способ защититься от духов, в который королевские советники якобы не верили.

Вера шла по коридору одна.

Каэл не последовал за ней.

Она не знала, радоваться этому или беспокоиться.

У поворота её остановил мальчик лет двенадцати в ливрее дворцового слуги. Он был бледен, худ и так сильно сжимал в руках маленький свёрток, что костяшки пальцев побелели.

— Госпожа Эстель?

Вера насторожилась.

— Что тебе нужно?

— Мне велели передать это вам.

Он протянул свёрток.

— Кто велел?

— Не знаю. Он оставил его на кухне.

— Кто?

Мальчик испуганно посмотрел по сторонам.

— Мужчина. В чёрном. Он сказал, что вы поймёте.

Вера не стала брать свёрток сразу.

— Как он выглядел?

— Я не видел его лица.

— Конечно, — пробормотала она. — Было бы слишком просто.

Она забрала свёрток. Мальчик тут же отступил и почти бегом исчез за углом.

Внутри лежал небольшой деревянный футляр, перевязанный красной нитью.

Тремя узлами.

Вера долго смотрела на неё, прежде чем развязать.

В футляре лежало серебряное кольцо с тёмным камнем. На внутренней стороне были выгравированы две буквы.

Л. Э.

Под кольцом находилась сложенная записка.

Вера развернула её.

Почерк был мелким, аккуратным, почти девичьим.

«Если ты читаешь это, значит, он снова начал чувствовать.

Не верь ему, когда он скажет, что хочет умереть.

Не верь ему, когда он скажет, что хочет жить.

И никогда не отдавай ему сердце.

Потому что однажды он уже забрал моё».

Вера перечитала записку.

Потом перевернула её.

На обратной стороне стояла всего одна строка:

СПРОСИ У НЕГО, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С СЕРДЦЕМ АДРИАНА.

Вера медленно опустила руку.

Где-то далеко, в восточной части дворца, раздался крик.

Затем — звон разбитого стекла.

И наконец голос короля Эдмунда, гремевший по коридорам:

— Найдите палача! Немедленно!

Вера спрятала кольцо и записку в карман.

Она ещё не знала, что произошло с наследным принцем. Не знала, почему её фамилия оказалась связана с именем девушки, убитой сто семьдесят лет назад. Не знала, кто был незнакомец и почему так настойчиво пытался заставить её усомниться в Каэле.

Но теперь у неё был вопрос, на который палач обязан был ответить.

Что случилось с сердцем Адриана?

И почему в тот самый миг, когда Вера решила найти Каэла, её собственное сердце ударило в груди трижды — так же, как колокол памяти?

На третьем ударе серебряное кольцо в её кармане стало горячим.

А в глубине дворца кто-то прошептал:

— Наконец-то ты вспомнила, Вера.

Глава 6. Сердце наследника

Серебряное кольцо прожигало карман.

Вера вытащила его и едва не выронила. Тёмный камень, ещё минуту назад холодный и непрозрачный, теперь светился изнутри тусклым красным светом. Три выгравированные буквы проступили на его поверхности, словно их выжигали невидимым пером.

Л. Э.

Вера сжала кольцо в ладони.

— Если ты собираешься взорваться, — прошептала она, — предупреждаю: я не в настроении.

Кольцо ответило ударом.

Не звоном, не вспышкой — коротким толчком, от которого у Веры занемела рука.

А затем из глубины дворца донёсся голос короля:

— Найдите Каэла Вейра! Закрыть все выходы! Никого не выпускать!

За ним последовали быстрые шаги, лязг оружия и шум множества голосов.

Вера сунула кольцо обратно в карман и направилась к восточному крылу.

Если король искал Каэла, значит, палач либо снова совершил что-то ужасное, либо оказался единственным человеком, которого можно было в этом обвинить. Судя по тому, как складывались последние события, оба варианта казались одинаково вероятными.

Она свернула за угол и столкнулась с двумя стражниками.

— Стоять!

Вера остановилась.

Один из них, широкоплечий мужчина с седыми усами, узнал её и тут же потянулся к мечу.

— Вы не имеете права покидать отведённые вам покои.

— А вы не имеете права хватать меня за руку без разрешения. Видите, как много интересного мы оба узнали?

— Именем короля…

— Да-да, именем короля мне запрещено дышать, ходить и, вероятно, думать без письменного разрешения. Я уже слышала.

Второй стражник нахмурился.

— Нас предупредили, что вы опасны.

— Кто именно?

— Канцлер Освальд.

— Тогда передайте канцлеру, что я польщена. Обычно опасными считают людей, у которых есть власть, деньги или хотя бы приличный нож. У меня нет ничего из перечисленного.

— Отойдите от неё, — раздался голос позади.

Стражники вытянулись.

Каэл стоял в нескольких шагах от них. На нём был тот же чёрный костюм, но ворот рубашки расстёгнут, а на лице появилась странная бледность, которой Вера раньше не замечала.

Он выглядел так, словно не спал несколько ночей.

Хотя, если вспомнить, он вообще не мог спать.

— Господин Вейр, — произнёс старший стражник. — Приказ короля…

— Я знаю приказ короля.

— Тогда вы должны немедленно явиться в тронный зал.

— Должен?

В голосе Каэла не было угрозы. И всё же оба стражника отступили.

— Да, господин.

— Передайте королю, что я приду, когда закончу.

— Но…

Каэл посмотрел на него.

— Хотите объяснить мне, как исполнять приказы?

Стражник побледнел.

— Нет, господин.

— Прекрасно. Тогда займитесь чем-нибудь полезным.

Оба мужчины поспешили скрыться за поворотом.

Вера проводила их взглядом.

— Вы всегда так разговариваете с подчинёнными?

— У меня нет подчинённых.

— А как же стражники?

— Они подчиняются королю.

— А вы?

Каэл посмотрел на неё.

— Я подчиняюсь приговору.

Вера хотела спросить, что это значит, но передумала. У неё было слишком много вопросов, и каждый новый ответ, казалось, порождал ещё три.

Она достала из кармана кольцо.

— Это вам знакомо?

Каэл мгновенно изменился в лице.

Он не попытался взять кольцо. Не спросил, откуда оно у неё. Только уставился на тёмный камень так, словно тот мог укусить.

— Где вы его нашли?

— Мне передали.

— Кто?

— Мужчина в чёрном. Разумеется, без лица.

Каэл медленно поднял на неё глаза.

— Что ещё он передал?

Вера вынула записку.

Каэл прочитал её молча.

С каждым словом его лицо становилось всё более неподвижным. Когда он дошёл до последней строки, пальцы на бумаге побелели.

— Что случилось с сердцем Адриана? — спросила Вера.

Каэл сложил записку.

— Нам нужно идти.

— Нет. Вы уже второй раз за утро пытаетесь увести меня от ответа. Боюсь, если это продолжится, я начну подозревать, что вы что-то скрываете.

— Я скрываю многое.

— Неужели? А я-то думала, что вы просто не умеете разговаривать.

Он не улыбнулся.

— Вера, послушайте меня внимательно. Что бы вы ни услышали в ближайшие несколько минут, не повторяйте это вслух.

— Почему?

— Потому что кольцо принадлежало Лиоре.

Вера посмотрела на серебряное украшение.

— Вы сказали, что она умерла сто семьдесят лет назад.

— Она умерла.

— Тогда почему её кольцо появилось здесь?

Каэл перевёл взгляд на записку.

— Потому что кто-то хочет, чтобы вы вспомнили.

— Что именно?

— То, что произошло до вашего рождения.

Вера почувствовала, как по коже пробежал холодок.

— Вы сами слышите, насколько безумно это звучит?

— Да.

— И всё равно продолжаете?

— Я не умею лгать достаточно хорошо, чтобы сделать это правдоподобным.

— Вот в этом я с вами согласна.

Она спрятала кольцо, но записку оставила в руке.

— Значит, вы знаете, что случилось с сердцем Адриана.

— Я знаю, что оно исчезло.

— Когда?

— В ночь его смерти.

— А кто его забрал?

Каэл посмотрел в сторону восточного крыла.

— Вот это мы и должны выяснить.

Тело наследного принца находилось в старой часовне, которую много лет не использовали для богослужений.

Вера почувствовала запах смерти ещё до того, как они подошли к двери.

Он был знакомым: холодная сырость, железо и слабый аромат горьких трав, которыми придворные лекари пытались скрыть неизбежное. Но здесь к ним примешивалось нечто другое — сладковатый запах цветов, пролежавших слишком долго в закрытой комнате.

У входа стояли четверо стражников.

Увидев Каэла, они расступились без единого слова.

Внутри часовни царил полумрак. Цветные стёкла высоких окон давно потемнели, и солнечный свет, так и не сумевший пробиться сквозь облака, оставлял на каменном полу лишь тусклые пятна. В центре помещения стоял каменный стол, накрытый белой тканью.

Под ней лежал Адриан Эйрвенский.

Вера остановилась.

Она видела много мёртвых людей. Стариков с высохшими лицами, детей с разбитыми лбами, солдат, чьи тела приносили с поля боя, преступников, которых казнили на площади.

Но наследный принц выглядел иначе.

Его кожа была слишком бледной, почти прозрачной. Губы приобрели сероватый оттенок. На груди не было ран, на шее — следов удушения. Если бы не неподвижность тела, можно было бы подумать, что Адриан просто спит.

— Когда его нашли? — спросила Вера.

— На рассвете, — ответил Каэл.

— Кто обнаружил тело?

— Его личный слуга.

— И где он сейчас?

— В темнице.

Вера повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что он утверждает, будто видел, как принц разговаривал с мёртвым человеком.

— И вы решили, что лучший способ проверить его слова — запереть его?

— Это решение короля.

— Удивительно, как часто в этом дворце самые глупые решения оказываются решениями короля.

Каэл промолчал.

Вера подошла к каменному столу и осторожно откинула ткань.

Адриан был молод. На вид ему едва исполнилось двадцать пять. Тёмные волосы лежали на лбу, одна рука была согнута у груди, а другая вытянута вдоль тела. На пальце правой руки темнело широкое золотое кольцо с гербом Эйрвенов.

Вера наклонилась ближе.

— Вы сказали, что у него исчезло сердце. Но грудь не вскрыта.

— Именно.

— Тогда как оно могло исчезнуть?

— Я надеялся, что вы мне это объясните.

Она посмотрела на Каэла.

— Вы привели меня сюда, чтобы я использовала свой дар?

— Да.

— А если я увижу что-то, что вам не понравится?

— Я выслушаю вас.

— И не станете отрезать мне язык?

— Не стану.

— Какое облегчение. Король, вероятно, будет разочарован.

Каэл снял перчатку и протянул ей.

— Вам понадобится это.