Невеста последнего палача

Вера посмотрела на перчатку, затем на него.

— Вы предлагаете мне прикоснуться к мёртвому принцу?

— Я предлагаю вам не прикасаться к нему голой рукой.

— Почему?

— Потому что его смерть не похожа на обычную.

— А ваша, как я понимаю, совершенно обыкновенная?

— Нет.

— Тогда хотя бы в чём-то мы с вами разобрались.

Она надела перчатку.

Кожа была мягкой, почти тёплой. На внутренней стороне сохранился слабый запах дыма и железа.

— Вы носите перчатки не только для того, чтобы скрывать знак? — спросила Вера.

— Нет.

— Тогда зачем?

Каэл посмотрел на тело принца.

— Чтобы не прикасаться к живым.

Вера не стала задавать следующий вопрос.

Она уже знала, что прикосновение к Каэлу возвращало ему способность чувствовать. Но теперь впервые задумалась о другом: что происходило с ним, когда он касался остальных?

Возможно, он боялся не того, что мог причинить им боль.

Возможно, он боялся того, что мог почувствовать сам.

Вера осторожно коснулась запястья Адриана.

И мир раскололся.

Сначала она услышала музыку.

Тихую, едва различимую мелодию, которую кто-то играл на фортепиано в соседней комнате. Затем — смех. Звон бокалов. Шелест дорогих тканей.

Адриан стоял у высокого окна в просторном зале, залитом золотистым светом.

Он был жив.

На нём был тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой, а на губах играла улыбка человека, который привык получать всё, чего пожелает. В руке он держал бокал, но почти не пил. Его взгляд был устремлён на дверь.

— Ты опоздал, — сказал принц.

— Я пришёл вовремя.

Вера вздрогнула.

Голос принадлежал незнакомцу в чёрном.

Она не видела его лица. Воспоминание словно намеренно скрывало его, оставляя лишь силуэт, тёмную одежду и длинные пальцы, украшенные серебряными кольцами.

— Для меня ты всегда опаздываешь, — ответил Адриан.

— Тогда, возможно, тебе стоит научиться ждать.

Принц усмехнулся.

— Я не привык ждать.

— Я заметил.

Незнакомец прошёл к столу и положил на него маленькую шкатулку.

Адриан перестал улыбаться.

— Ты принёс её?

— Ты просил.

— Открой.

Мужчина не двинулся.

— Сначала скажи, зачем она тебе.

— Это не твоё дело.

— Тогда не стоило звать меня во дворец.

Адриан поставил бокал на стол.

— Ты забываешься.

— Нет, ваше высочество. Я прекрасно помню, кто вы такой. Именно поэтому и пришёл.

Принц помолчал, затем открыл шкатулку сам.

Внутри лежало маленькое человеческое сердце.

Оно было чёрным, будто обугленным, и опутанным тонкими серебряными нитями. Несмотря на свой вид, оно билось.

Вера почувствовала, как её собственное сердце ускорило ритм.

— Оно настоящее? — спросил Адриан.

— Да.

— И оно принадлежало…

— Не произносите это имя.

Принц усмехнулся.

— Ты боишься её?

— Я боюсь не её.

— Тогда чего?

Незнакомец наклонился к шкатулке.

— Того, что произойдёт, когда она проснётся.

Адриан закрыл крышку.

— Она не проснётся. Ты сам говорил, что она мертва.

— Я говорил, что её тело мертво.

— Какая разница?

— В этой разнице и заключается всё.

Принц отвернулся к окну.

— Мне нужно вернуть отца.

Вера почувствовала, как холодеют пальцы.

— Король Эдмунд? — прошептала она, хотя понимала, что её никто не слышит.

Нет. Воспоминание было старше. Адриан говорил о ком-то другом.

О короле, который умер до рождения принца.

О том, чьё имя запретили произносить при дворе.

Незнакомец тихо рассмеялся.

— Ты хочешь вернуть мёртвого короля, чтобы он сел на трон и снова правил королевством?

— Я хочу вернуть справедливость.

— Справедливость? — переспросил мужчина. — Какое удобное слово для человека, который готов украсть чужое сердце.

Адриан резко обернулся.

— Ты обещал помочь мне.

— Я обещал показать путь.

— Это одно и то же.

— Нет.

Принц с силой ударил ладонью по столу.

— Ты не понимаешь! Мой отец был единственным человеком, который мог остановить то, что происходит в этом королевстве. Нынешний король боится собственной тени. Канцлер торгует жизнями людей. А палач…

Он замолчал.

Незнакомец приподнял голову.

— Что палач?

— Он должен был умереть сто семьдесят лет назад.

Вера перестала дышать.

— Но он всё ещё жив, — продолжил Адриан. — И пока он жив, договор не может быть завершён.

— Ты знаешь, что произойдёт, если он умрёт?

— Да.

— Тогда ты знаешь и цену.

Принц посмотрел на шкатулку.

— Одно сердце.

— Нет, Адриан. Не одно сердце.

Незнакомец приблизился к нему.

— Чтобы вернуть мёртвого короля, тебе понадобится сердце, которое принадлежит живому, душа, которая помнит смерть, и кровь последнего наследника.

Адриан побледнел.

— Ты сказал, что мне понадобится только сердце.

— Я сказал, что сердце откроет дверь.

— Ты солгал!

— Я позволил тебе услышать то, что ты хотел.

Принц отступил.

— Убирайся.

— С удовольствием.

Мужчина направился к выходу, но у двери остановился.

— И ещё, ваше высочество. Если вы увидите девушку в сером платье, не пытайтесь с ней заговорить.

Адриан застыл.

— Почему?

Незнакомец медленно повернул голову.

— Потому что она не помнит, кто её убил.

Он исчез за дверью.

Адриан остался один.

Несколько секунд он смотрел на шкатулку, затем открыл её и вынул сердце.

Оно билось на его ладони.

Раз.

Другой.

Третий.

Принц поднёс его к груди.

И сердце исчезло.

Не провалилось внутрь. Не растворилось в воздухе. Оно словно вспомнило, где должно находиться, и вернулось туда, откуда его когда-то вырвали.

Адриан резко вдохнул.

Его глаза почернели.

А за окном на мгновение появилось лицо девушки в сером платье.

Она улыбалась.

— Наконец-то, — прошептала она.

Вера отдёрнула руку.

Её качнуло, и она едва не упала. Каэл успел подхватить её за локоть.

— Что вы увидели?

Она тяжело дышала.

— Сердце…

— Какое сердце?

— Оно было в шкатулке. Чёрное, опутанное серебряными нитями. Адриан забрал его и вложил себе в грудь.

Каэл побледнел ещё сильнее.

— Вы уверены?

— Я видела это собственными глазами!

— Что ещё?

Вера закрыла глаза, пытаясь восстановить последовательность событий.

— Адриан хотел вернуть мёртвого короля. Того, который умер до его рождения. Он говорил, что пока вы живы, договор не может быть завершён.

Каэл медленно выпрямился.

— Кто ещё был в комнате?

— Мужчина в чёрном. Тот самый, которого я слышала в воспоминаниях Эдгара. Я не видела его лица, но голос узнала.

— Он назвал своё имя?

— Нет. И ещё… он сказал Адриану, что для возвращения короля понадобятся три вещи: сердце живого, душа, которая помнит смерть, и кровь последнего наследника.

Каэл посмотрел на принца.

— Последний наследник…

— Что?

— Адриан был единственным ребёнком короля.

Вера медленно повернула голову.

— Вы хотите сказать, что он собирался пожертвовать собой?

— Возможно.

— Но зачем ему было отдавать собственную жизнь ради возвращения какого-то мёртвого короля?

— Потому что этот король был его отцом.

— Но его отец — Эдмунд!

— Не тот отец, о котором он говорил.

Каэл замолчал, словно сам не был уверен, стоит ли продолжать.

Вера почувствовала, как в голове складывается чудовищная картина.

— Кто умер сто семьдесят лет назад?

— Король Эдвард Второй.

— Тот, который приказал казнить всех носителей запретной магии?

— Да.

— И вы были его палачом.

— Да.

— Тогда зачем Адриану понадобилось возвращать человека, который устроил эти казни?

Каэл посмотрел на неё.

— Потому что Эдвард не просто казнил носителей запретной магии. Он пытался уничтожить саму память о них.

Вера вспомнила слова из книги.

Её кровь была запечатана. Её память — разделена.

— Лиора была одной из них?

— Да.

— И вы её убили.

— Да.

Она отвернулась.

Ей хотелось ударить его. Не потому, что она считала его единственным виновником всех бед, а потому, что каждый новый ответ делал его всё более непостижимым. Он признавался в убийстве так же спокойно, как другой человек признался бы в том, что забыл закрыть окно.

— Почему вы это сделали? — спросила она.

Каэл долго молчал.

— Потому что думал, что спасаю её.

— От чего?

— От короля. От казни. От самой смерти.

Вера невесело усмехнулась.

— И в итоге убили.

— Да.

— Вы ужасно справляетесь со спасением людей.

— Я знаю.

Он не стал оправдываться.

И это снова разозлило её.

— Перестаньте!

Каэл посмотрел на неё.

— Что?

— Перестаньте соглашаться со всем, что я говорю! Вы совершили ошибку, и я хочу знать, почему. Вы не можете просто признать, что виноваты, и надеяться, что на этом разговор закончится.

— Я ничего не надеюсь.

— Тогда чего вы хотите?

Он открыл рот, но не ответил.

Вера вдруг поняла, что Каэл не знает.

За сто семьдесят лет он научился исполнять приговоры, терпеть боль, скрывать чувства и не задавать лишних вопросов. Но когда его спросили, чего он хочет сам, у него не нашлось ответа.

И почему-то это оказалось страшнее его признания.

— Вы хотите умереть? — спросила она.

Каэл посмотрел на неё.

— Да.

— Почему?

— Потому что я устал жить.

— Нет. Это не ответ.

Он молчал.

Вера сделала шаг ближе.

— Вы хотите умереть, потому что считаете себя чудовищем? Или потому, что надеетесь снова увидеть Лиору?

Впервые за всё время Каэл отступил от неё.

— Не задавайте этот вопрос.

— Почему?

— Потому что я не знаю, какой ответ будет правдой.

Вера не успела ничего сказать.

Двери часовни распахнулись.

На пороге стоял король Эдмунд. За его спиной теснились канцлер Освальд, придворные лекари и стражники.

Лицо короля было серым от ярости.

— Что вы сделали? — спросил он.

Каэл поклонился.

— Ваше Величество.

— Я приказал найти вас, а не позволял устраивать тайные представления над телом моего сына!

— Я не трогал принца.

— Тогда почему он изменился?

Вера посмотрела на Адриана.

Она не заметила ничего нового. Его тело по-прежнему лежало на каменном столе, руки были сложены вдоль туловища.

Но теперь на груди, под тканью рубашки, проступал слабый красный свет.

Сердце билось.

Вера слышала его.

И, судя по выражению лица короля, он тоже.

— Что это? — прошептал Эдмунд.

Каэл заслонил собой Веру.

— Всем отойти от тела.

— Я король этого государства!

— А я знаю, что произойдёт, если вы останетесь здесь.

Освальд выступил вперёд.

— Вы не имеете права приказывать королю!

Каэл повернул голову.

— Тогда отойдите сами, канцлер.

— Я требую объяснений!

— Вы их не получите.

Освальд побагровел.

— Ваше Величество, вы слышите? Этот человек открыто бросает вызов короне!

Король не ответил.

Он смотрел на тело сына.

Красный свет под тканью становился ярче.

Раз.

Два.

Три удара.

Вера почувствовала, как кольцо в её кармане нагревается. Серебряная нить, которой оно было перевязано, словно ожила и начала медленно затягиваться вокруг её пальцев.

А затем Адриан открыл глаза.

Они были совершенно чёрными.

— Отец, — произнёс принц.

Король сделал шаг вперёд.

— Адриан?

— Не подходи.

Голос принца был тихим, но в нём звучали сразу два голоса: молодой и старческий, человеческий и нечеловеческий.

Эдмунд застыл.

— Сын мой…

— Я сказал, не подходи!

Каменный стол треснул.

Стражники выхватили мечи. Один из лекарей упал на колени, бормоча молитву. Освальд отступил за спину короля.

А Каэл смотрел на Адриана так, словно перед ним стоял не наследный принц, а приговор, которого он боялся больше всех остальных.

— Что ты сделал? — спросил палач.

Адриан повернул голову.

Его чёрные глаза остановились на Каэле.

И принц улыбнулся.

— То, на что у тебя не хватило смелости.

Вера услышала тихий треск.