Невеста последнего палача

Голос девушки в сером платье.

— Кто ты? — спросила Вера.

За стеной послышался тихий смех.

— Ты уже знаешь.

— Нет, не знаю.

— Знаешь. Просто боишься вспомнить.

Вера отступила на шаг.

— Что ты хочешь?

На мгновение воцарилась тишина.

Затем голос произнёс:

— Не позволяй ему провести обряд.

Вера почувствовала, как сердце ударилось о рёбра.

— Какой обряд?

— Тот, что вернёт мёртвого короля.

Вера медленно посмотрела на дверь.

Эдмунд Эйрвенский был жив. Она видела его, разговаривала с ним и слышала его голос.

Но девушка за стеной говорила так, словно король уже умер.

Или словно настоящий король давно лежал в могиле, а человек, сидевший за столом, был кем-то другим.

— Кто ты? — повторила Вера.

Голос стал тише.

— Я та, кем ты станешь, если он полюбит тебя.

А потом за стеной раздался глухой удар.

Вера отшатнулась.

И в ту же секунду кто-то постучал в дверь.

Трижды.

На этот раз снаружи.

— Вера Эстель? — раздался мужской голос. — Откройте.

Она узнала его не сразу.

Голос был молодым, приятным, почти мягким.

Но когда мужчина произнёс её имя во второй раз, Вера почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Это был голос убийцы из воспоминаний Эдгара Молла.

Того самого человека, чьего лица она так и не смогла увидеть.

— Я знаю, что вы там, — продолжил незнакомец. — И знаю, что вы слышали.

Вера медленно достала из-за пояса костяной нож.

— Кто вы?

За дверью тихо рассмеялись.

— Человек, который собирается помочь вам.

— Мне не нужна помощь.

— Все так говорят перед тем, как умереть.

Вера крепче сжала нож.

— Если вы пришли меня убить, почему просто не войдёте?

— Потому что дверь заперта.

— Тогда мы оба можем считать этот разговор законченным.

Мужчина вздохнул.

— Вы удивительно похожи на неё.

Вера перестала дышать.

— На кого?

— На девушку, которую Каэл Вейр убил сто семьдесят лет назад.

Она услышала, как незнакомец приблизился к двери.

— Спросите его об этом, Вера. Спросите, почему он до сих пор не может умереть. Спросите, почему король боится собственного палача. И главное…

Голос понизился до шёпота.

— Спросите, чьё сердце он носит в своей груди.

Вера посмотрела на стену.

За ней было тихо.

Никакого дыхания, никакого шороха.

Только холодный камень.

— Что вы знаете об обряде? — спросила она.

Мужчина не ответил.

Вместо этого послышались шаги.

Он уходил.

Вера бросилась к двери и ударила по ней ладонью.

— Подождите! Вы не можете просто…

— Могу, — отозвался незнакомец из коридора. — Поверьте, я умею оставлять людей с вопросами.

Шаги затихли.

Вера осталась одна.

Она долго стояла посреди комнаты, сжимая костяной нож, и пыталась собрать воедино всё, что узнала за последние часы.

Король хотел провести обряд.

Каэл отказался.

Кто-то из мёртвых предупреждал её, что обряд вернёт умершего короля.

А убийца Эдгара Молла утверждал, что сто семьдесят лет назад Каэл убил девушку, похожую на Веру.

Всё это могло быть ложью.

Но слишком многое совпадало.

Вера подошла к столу и ещё раз посмотрела на лист бумаги.

Её имя.

Дата рождения.

И дата, которая наступит через семь дней.

Она перевернула лист.

На обороте стояла короткая фраза.

«Если палач полюбит тебя, ты умрёшь вместо него».

Вера почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Затем скомкала бумагу и бросила её в огонь.

Лист вспыхнул мгновенно.

Пламя на секунду стало чёрным.

А потом из камина донёсся голос Каэла.

— Вера.

Она резко обернулась.

В комнате никого не было.

Но голос прозвучал снова — на этот раз прямо за её спиной.

— Что бы вы ни услышали сегодня ночью, не открывайте дверь.

Вера медленно повернулась к стене.

— Вы следите за мной?

— Я пытаюсь вас защитить.

— От кого?

За стеной послышался тяжёлый вздох.

— От того, кем я становлюсь.

И в этот момент Вера услышала, как в глубине дворца ударил колокол.

Один раз.

Второй.

Третий.

Она подошла к окну.

Над чёрными башнями дворца не было ни единого облака, но небо потемнело так, словно наступила ночь. На внутреннем дворе стражники бросали оружие и падали на колени. Слуги выбегали из дверей, закрывая уши.

Колокол продолжал звонить.

Вера не знала, что он возвещает.

Но внезапно поняла, что все имена, вырезанные на его поверхности, появились там не просто так.

Каждое принадлежало человеку, чья смерть однажды изменила судьбу королевства.

И среди них было имя Каэла Вейра.

Последний палач был жив.

Но колокол уже оплакивал его смерть.

Когда последний удар затих, Вера услышала, как за стеной кто-то заплакал.

Тихо, безутешно, словно плачущий ждал этого момента сто семьдесят лет.

А потом голос девушки произнёс:

— Он уже выбрал тебя.

Вера прижала ладонь к холодному стеклу.

— Кто?

Ответ пришёл не сразу.

— Тот, кто убил меня.

Вера закрыла глаза.

И впервые за весь день ей стало по-настоящему страшно.

Потому что голос за стеной был её собственным.

Глава 4. Сердце под замком

Первое, что Вера поняла после третьего удара колокола, — дворец больше не принадлежал живым.

Второе — никто, кроме неё, этого не замечал.

За стеной стихли шаги. Где-то внизу раздался испуганный крик, тут же оборвавшийся на полуслове. По коридору прокатился шелест платьев и тяжёлых плащей: придворные спешили к окнам, стражники перекликались, а слуги, забыв о приличиях, выбегали из своих комнат.

Но никто не произносил вслух того, что Вера видела собственными глазами.

На двери её комнаты, поверх защитных знаков, проступила тонкая чёрная трещина.

Она росла медленно, словно невидимая рука выводила на дереве письмена.

Вера отступила на шаг.

— Ну конечно, — пробормотала она. — Было бы странно, если бы ночь закончилась без попытки меня убить.

Трещина изогнулась.

На мгновение Вере показалось, что она складывается в буквы. Но прежде, чем та успела разобрать их, раздался стук.

Три коротких удара.

— Не открывайте, — произнёс за дверью знакомый мужской голос.

Каэл.

Вера едва не рассмеялась.

— Вы удивительно вовремя вспомнили о собственном совете.

— Вера.

Впервые за всё время их знакомства он произнёс её имя без насмешки, без холодного раздражения и без той отстранённой учтивости, которой прикрывалась его жестокость.

Просто Вера.

И почему-то от этого стало страшнее.

— Отойдите от двери, — велел он.

— А вы собираетесь объяснить, почему колокол оплакивает человека, который стоит за моей дверью и раздаёт распоряжения?

— Нет.

— Какое разочарование. Я уже приготовилась услышать что-нибудь убедительное.

— Отойдите.

Вера посмотрела на чёрную трещину.

— С удовольствием. Но сначала скажите: это вы?

За дверью повисла тишина.

— Что именно?

— То, что пытается прорваться в мою комнату.

— Нет.

— Тогда почему оно появилось сразу после того, как вы ушли?

— Потому что я ушёл.

Ответ прозвучал настолько мрачно, что Вера перестала улыбаться.

Она сделала два шага назад.

Трещина на двери перестала расти.

— Что это значит? — спросила она.

— Пока я нахожусь рядом, оно держится на расстоянии.

— А когда вы уходите?

— Оно вспоминает, что вы существуете.

Вера медленно выдохнула.

— Знаете, для человека, который хочет меня защитить, вы крайне неудачно выбираете объяснения.

— Я не обещал, что вам понравится правда.

— А вы уверены, что говорите именно правду?

— Нет.

Это признание застало её врасплох.

Вера ожидала привычной холодной отповеди, очередной загадки или приказа замолчать. Но Каэл ответил так просто, словно действительно не знал, чему верить.

Она подошла к двери ещё на шаг.

— Тогда чего вы от меня хотите?

— Чтобы вы дожили до рассвета.

— А после?

— После мы выясним, почему смерть вашего наследного принца оказалась связана с моей.

— Вы ведь не умерли.

— Вы тоже так считаете?

Он произнёс это тихо.

Слишком тихо.

Вера посмотрела на дверь, за которой стоял человек, чьё имя появилось на колоколе памяти рядом с именем погибшего принца. Человек, который сто семьдесят лет забирал чужие смерти, но, кажется, так и не научился понимать собственную.

— Каэл, — сказала она. — Что случилось с вами после третьего удара?

— Ничего.

— Вы лжёте.

— Да.

Она моргнула.

— Вы могли бы хотя бы притвориться, что спорите.

— Мог бы.

— Невыносимый человек.

— Мне говорили.

— И вы не исправились?

— Было некогда.

Вера невольно улыбнулась. Всего на мгновение, почти против воли. За дверью послышался тихий звук, похожий на выдох, и ей показалось, что Каэл тоже едва заметно усмехнулся.

Но затем он произнёс:

— Не открывайте дверь, что бы ни случилось. Даже если услышите мой голос.

Улыбка исчезла с её лица.

— А если это действительно будете вы?

— Особенно если это буду я.

В коридоре что-то скользнуло по полу.

Не шаги. Не шорох ткани.

Звук напоминал, как по камню тянут длинную цепь.

Каэл выругался.

Вера никогда прежде не слышала, чтобы он ругался. По какой-то причине это показалось ей более тревожным, чем все предыдущие угрозы.

— Уходите от двери, — сказал он.

— Что там?

— Вера, сейчас же!

Она отступила.

И услышала собственный голос.

— Каэл, открой. Пожалуйста.

Голос звучал из коридора, совсем рядом. В нём не было ничего необычного: та же хрипотца после долгого дня, та же мягкая интонация, которой Вера пользовалась, когда хотела добиться своего.

Только говорила она не из комнаты.

— Я замёрзла, — продолжил её голос. — Ты обещал, что больше не оставишь меня одну.

Вера перестала дышать.

За дверью не ответили.

— Каэл?

Тихий смешок.

— Ты ведь помнишь, что сделал со мной?

Вера прижала ладонь ко рту.

Это была не она. Не совсем она.

Голос звучал знакомо, но в нём сквозило что-то чужое — бездонная усталость, пережившая столько лет, что превратилась в ненависть.

— Ты ведь помнишь, как я просила тебя остановиться?

— Молчи, — произнёс Каэл.

На этот раз его голос прозвучал не за дверью.

Он раздался прямо у Веры в голове.

А затем чужой голос ответил:

— Заставь меня.

Дверь содрогнулась.

Защитные знаки вспыхнули тусклым серебром, и чёрная трещина на мгновение исчезла. Но дерево выгнулось внутрь, словно с другой стороны на него навалилось нечто огромное.

Вера отшатнулась.

— Каэл!

— Не отвечайте ему!

— Я вообще-то вам кричу!

— Не мне!

Вера замолчала.

За дверью послышался звук, от которого у неё свело зубы: сухой, хрустящий, будто кто-то медленно ломал собственные пальцы.

Потом заговорила девушка.

— Ты обещал мне сердце, Каэл.

На этот раз голос звучал почти ласково.

— Ты сказал, что отдашь его, если я попрошу.

Вера услышала, как мужчина за дверью тяжело выдохнул.

— Я отдал, — произнёс он.

— Нет. Ты отдал только то, что осталось после тебя.

Раздался удар.

Дверь выгнулась ещё сильнее.

Вера бросилась к столу, схватила лежавший там лист со своим именем и датой рождения. Бумага была холодной, как снег. Она перевернула её, надеясь найти хоть какую-нибудь подсказку, но на обороте проступили новые слова.

НЕ ПОЗВОЛЯЙ ЕМУ ВСПОМНИТЬ ТЕБЯ.

Чернила медленно расползались по бумаге, словно их писали изнутри.

Вера уставилась на надпись.

— Да что же вы все от меня хотите? — прошептала она.

— Чтобы ты вспомнила, — ответила девушка за дверью.

Вера резко обернулась.

— Я с тобой не разговариваю.

— Уже разговариваешь.

— Кто ты?

— Ты знаешь.

— Нет, не знаю.

— Знаешь. Просто тебе ещё не позволили это вспомнить.

Вера сжала лист так, что бумага хрустнула в пальцах.

— Если ты действительно я, то должна понимать, как сильно меня раздражают люди, которые отвечают загадками.

— А если я не ты?

— Тогда у тебя ещё меньше оснований рассчитывать на моё терпение.

На несколько секунд всё стихло.

Затем девушка засмеялась.

В этом смехе не было веселья. Только горечь.

— Вот теперь я тебя узнаю.

Дверь резко затряслась.

— Вера! — крикнул Каэл.

Она отступила ещё на шаг.

— Что?

— Посмотрите на стену слева от себя.

Вера повернула голову.

На каменной кладке, возле высокого шкафа, проступил узкий дверной проём. Ещё секунду назад там была сплошная стена. Теперь по её поверхности бежали тонкие серебристые линии, складываясь в изображение раскрытого глаза.

— Это ещё что?

— Старый проход.

— Куда?

— В безопасное место.

— В вашем дворце вообще есть безопасные места?

— Одно или два.

— Как щедро.

— Вера!

— Иду, иду!

Она схватила со стола свечу и поспешила к проёму. Камень под её пальцами оказался неожиданно тёплым. Стоило ей коснуться глаза, как стена разошлась бесшумно, открывая узкую лестницу, уходившую вниз.

Из темноты пахнуло сыростью, пеплом и чем-то сладковатым, напоминавшим цветы, оставленные слишком долго на могиле.

Вера оглянулась на дверь.

Чёрная трещина снова появилась на дереве.

На этот раз она складывалась в слова.

ОН УЖЕ ВСПОМНИЛ.

— Каэл, — прошептала Вера.

— В проход. Сейчас!

Она шагнула на первую ступень.

Позади раздался треск.

Дверь комнаты распахнулась.

Вера не увидела, что вошло внутрь. Она успела заметить лишь длинную тень, которая падала в сторону, противоположную свету, и бледную руку с почерневшими ногтями.

Затем Каэл произнёс какое-то слово на языке, от которого у неё заболели уши.

Коридор наполнился запахом горелого железа.

— Беги! — крикнул он.

Вера побежала.

Лестница уходила глубже под дворец, чем позволяли его размеры.

Вера знала это совершенно точно: она успела изучить достаточно старых зданий, чтобы понимать, где заканчиваются фундаменты и начинаются подвалы. Но ступени всё продолжались, а стены становились всё более древними. Камень сменился чёрным кирпичом, затем — гладкими плитами, на которых были вырезаны человеческие лица.

Некоторые плакали.

Другие кричали.

Третьи смотрели на Веру с таким выражением, словно она опоздала на собственные похороны.

— Прекрасно, — пробормотала она, спускаясь ниже. — Тайная лестница, ожившие стены и человек, которого оплакивает колокол. Я всегда мечтала о дворце с характером.

Свеча дрогнула.

Внизу показалась дверь.

Она была сделана из тёмного металла, покрытого мелкими вмятинами. На её поверхности не было ни ручки, ни замка. Только изображение сердца, оплетённого корнями.

Того самого сердца, которое Вера видела в книге на столе короля.

Она остановилась.

— Нет, — сказала она двери. — Даже не надейся.

— Разумное решение.

Каэл стоял на несколько ступеней выше.

Вера вздрогнула так сильно, что едва не выронила свечу.

— Вы всегда подкрадываетесь к людям, которые убегают от чудовищ?

— Только к тем, кто разговаривает с дверями.

— Она первая начала.

Он спустился на ступень ниже. На его чёрной рубашке темнело пятно крови. Не слишком большое, но вполне настоящее.

Вера посмотрела на него, затем на его лицо.

— Вы ранены.

— Нет.

— У вас кровь.

— Наблюдательность — опасный дар.

— А упрямство — опасный способ умереть. Хотя, судя по вашим обстоятельствам, вы решили обойтись без него.

Каэл не ответил.

Он выглядел иначе.

Прежде его лицо напоминало маску, созданную для того, чтобы пережить бесконечное количество казней, не выдавая ни одной мысли. Теперь в этой маске появилась трещина. Не физическая — едва уловимая перемена в выражении глаз, напряжение в уголках губ, словно ему приходилось удерживать внутри нечто, что давно перестало подчиняться приказам.

Вера вдруг поняла, что он боится.

Не за себя.

За неё.

Это открытие оказалось настолько неожиданным, что она поспешила отвернуться.

— Что было за дверью? — спросила она.

— То, что не должно было найти вас.

— А нашло.

— Да.

— Потому что вы привели меня во дворец?

— Потому что вы родились.

Вера медленно повернулась к нему.

— Я бы попросила вас объясниться, но боюсь, что вы опять скажете что-нибудь отвратительно загадочное.

— Вы начинаете меня понимать.

— Это меня и беспокоит.

Каэл подошёл к металлической двери. На мгновение задержал ладонь возле изображения сердца, но не коснулся его.

— Вы должны были оставаться в нижнем городе.

— Как мило. А я-то думала, что меня арестовали за убийство наследного принца.

— Вас действительно арестовали за убийство наследного принца.

— И?

— И теперь я не уверен, что это обвинение было ошибкой.

Вера застыла.

— Вы считаете, что я убила Адриана?

— Я считаю, что кто-то очень хотел, чтобы вы оказались здесь. И этот кто-то знал, что я не позволю вам умереть.

— Вы меня едва знаете.

— Этого достаточно.

— Для чего?

Каэл посмотрел на неё.

— Чтобы понять, что вы не виновны в том преступлении, в котором вас обвиняют.

Вера почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Она не доверяла ему. Не могла доверять человеку, который сто семьдесят лет исполнял королевские приговоры и называл это необходимостью. Но впервые за весь вечер кто-то произнёс слова, которых она ждала с момента ареста.

Не «докажи».

Не «признайся».

Не «помолись».

Просто: ты не виновна.

— Тогда почему вы сомневаетесь? — спросила она тише.

Каэл отвернулся к двери.

— Потому что я видел, как умирает человек, которого вы ещё не убили.

Вера молчала.

— Вы говорите об Адриане?

— Я говорю о том, что смерть не всегда приходит после жизни.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

— Вы всегда так разговариваете с людьми, которым нужна помощь?

— Нет.

— А как?

— Обычно они уже мертвы.

Вера посмотрела на него с искренним возмущением.

— Вы отвратительны.

— Мне тоже не нравится этот разговор.

— Тогда начните другой. Например, объясните, почему на колоколе появилось ваше имя.

Каэл долго молчал.

Затем снял перчатку.

На его ладони темнела рана. Кровь стекала по запястью тонкой дорожкой, но не капала на камень. Она словно удерживалась на коже невидимой силой.

Вера увидела чёрную отметину.

Она исчезла почти полностью, оставив после себя тонкий ободок, похожий на ожог.

— Когда вы коснулись меня в нижнем городе, — сказала она, — ваш знак исчез.

— Да.

— А теперь вернулся?

— Нет.

— Тогда что это?

Каэл сжал пальцы.

— Напоминание.

— О чём?

— О том, что я должен был умереть сто семьдесят лет назад.

Вера почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— И почему не умерли?

Он посмотрел на металлическую дверь.

— Потому что попросил нечто, чему не следовало отвечать.

— Вы заключили договор с существом из мира мёртвых.

— Вы слушали под дверью?

— Я была в комнате. А вы говорили достаточно громко, чтобы услышали даже мёртвые.

— Возможно, они и услышали.

Он произнёс это без улыбки.

Вера приблизилась к нему, рассматривая рану. Кровь была тёмной, почти чёрной, но в глубине её мерцали крошечные серебряные искры.

— Можно посмотреть?

— Нет.

— Я не собираюсь откусывать вам руку.

— Это утешает.

— Тогда дайте её.

Каэл посмотрел на неё с выражением человека, которому впервые в жизни предложили добровольно прыгнуть в пропасть.

— Вы не знаете, что делаете.

— А вы знаете?

Он не ответил.

Вера протянула руку и коснулась его запястья.

Мир исчез.

Она стояла посреди заснеженного двора.

Небо было чёрным, без единой звезды. Снег лежал на каменных плитах, но не таял там, где на него падала кровь.

Вера посмотрела на свои руки.

Они были не её.

Тонкие пальцы, длинные ногти, серебряное кольцо на безымянном. На запястье — красная нить, завязанная тремя узлами.

Впереди стоял Каэл.

Молодой.

Не таким, каким она знала его сейчас: без вечной усталости в глазах, без неподвижности человека, который давно забыл, каково это — ждать завтрашнего дня. Он выглядел почти живым. На его лице была кровь, а в руках он держал меч.

У его ног лежала девушка в сером платье.

Вера узнала её сразу.

Собственное лицо.

Те же глаза, тот же изгиб губ, та же маленькая родинка под левым глазом. Только девушка казалась старше — не годами, а тем, что успела пережить слишком многое.

Она смотрела на Каэла и улыбалась.

— Ты обещал, — сказала девушка.

Молодой Каэл опустился перед ней на колени.

— Я знаю.

— Ты обещал, что не позволишь мне умереть.

— Я пытался.

— Нет, — тихо сказала она. — Ты пытался не остаться один.

Каэл закрыл глаза.

Вера почувствовала его боль так, словно та была её собственной. Не физическую — что-то куда более глубокое, почти невыносимое. Боль человека, который понял, что совершил непоправимое, но всё ещё надеялся найти способ назвать это любовью.

Девушка подняла руку и коснулась его щеки.

— Посмотри на меня.

Он посмотрел.

— Ты всё ещё можешь остановиться, — сказала она.

— Уже нет.

— Тогда запомни моё лицо.

Каэл прижал её ладонь к своей щеке.

— Я никогда тебя не забуду.

Девушка улыбнулась печально.

— Вот этого я и боюсь.

Она повернула голову.

И посмотрела прямо на Веру.

— Не позволяй ему полюбить тебя.