Твой, без отчества.

Рабочий день закончился полчаса назад. Когда я уже собиралась уходить, дверь в кабинет открылась с мягким щелчком. Решив, что это кто-то из сотрудников вернулся забыв что-то, я даже не стала оборачиваться, сосредоточенно копаясь в сумке в поисках ключей.

— Вы ещё не ушли? — раздался голос Марка Алексеевича прямо за спиной.

Я вздрогнула так сильно, что ключи выпали из рук и звякнули о плитку.

— С-собираюсь уже уходить, — пролепетала я, наклоняясь за ними. Пальцы предательски дрожали.

Он стоял в дверях, заполняя собой весь проём. В полумраке пустого офиса он казался ещё массивнее.

— Хочу пригласить вас на ужин, — его голос звучал ровно, но от этого становилось только страшнее. — Мне необходимо обсудить с вами ещё кое-что, но уже в неформальной обстановке.

— Да, конечно, — сердце тут же затрепетало от этого предложения, пропуская удары и переходя в какой-то рваный ритм.

Он дождался, пока я судорожно сгребу вещи со стола, и мы направились на выход. Было очень неловко идти с ним так близко по пустеющему коридору. Его энергетика просто сшибала с ног, заставляя меня спотыкаться на ровном месте. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела, и запах того самого терпкого парфюма. Хотелось вжаться в стену, чтобы пропустить его вперёд, но я заставляла себя идти рядом, стараясь попадать в такт его широким шагам.

Дойдя до его машины — массивного чёрного внедорожника, — он открыл передо мной дверь. Мне стоило огромного, почти титанического труда сесть в салон как можно грациознее. Ноги просто одеревенели от волнения, став непослушными. Я садилась, как столетняя старуха, боясь показать бельё если платье поползёт вверх.

Пока мы ехали, я смотрела в окно, но не видела огней вечерней Москвы. Мысли метались в голове испуганными птицами. Что подумает его жена, если увидит нас вместе? Или если кто-то из офиса заметит, как генеральный директор подвозит практикантку? Будет страшный, унизительный скандал. Я бы точно так же его устроила, будь я на её месте. Разорвала бы обоих. А может, это у них в порядке вещей? У таких крупных бизнесменов. Свободные отношения, фиктивные браки по контракту... Что за бред у меня в голове?

Как я и думала, мы приехали в дорогой ресторан в центре города. Стекло, тёмное дерево, приглушённый свет. Одета я вполне прилично, поэтому мне не придётся краснеть за свой внешний вид. Как же мне повезло, что именно сегодня я решила надеть то самое платье-футляр глубокого изумрудного цвета и туфли на каблуке — мы с ним вполне гармонично смотрелись на фоне этого шика. Он — тёмная, опасная бездна, я — яркий всполох в этой темноте.

Марк галантно открыл тяжёлую дубовую дверь, пропуская меня вперёд. В нос ударил аромат дорогой обстановки, стейков и чего-то неуловимо цветочного.

— Добрый вечер, Марк Алексеевич, — тут же подскочил к нам администратор, кланяясь. — Ваш столик готов.

Нас провели через весь зал. Я шла под прицелом десятков любопытных глаз — ещё бы, такая пара — и чувствовала, как горят мои щёки. Марк же двигался абсолютно невозмутимо, словно не замечая всеобщего внимания, и лишь его ладонь на моей пояснице, направляющая меня, была тяжёлой и горячей даже сквозь тонкую ткань платья.

Нас проводили к столику у окна, откуда открывался завораживающий вид на ночной город. Мягкий свет бра падал на белоснежную скатерть, бросая причудливые тени. Марк отодвинул для меня стул, и я опустилась на самый краешек сиденья, напряжённая как струна. Тяжёлая папка, которую я всё ещё сжимала в руках, казалась сейчас спасательным кругом — чем-то материальным, за что можно было ухватиться в этом нереальном вечере.

Официант подошёл неслышно, положив перед нами кожаные меню. Я смотрела на строчки с названиями блюд, но буквы плыли перед глазами. Мой желудок завязался в тугой, болезненный узел, и я физически не смогла бы проглотить ни кусочка, даже если бы мне предложили любимую пиццу Миланки.

— Здесь отличная кухня, — его голос, глубокий, с той самой бархатной хрипотцой, прозвучал совсем рядом, заставив меня вздрогнуть. — Позволите мне сделать заказ за вас? Я знаю, что выбрать.

— Да, конечно, — слишком быстро и слишком громко ответила я. Щёки тут же опалило румянцем. Господи, Карина, ты ведёшь себя как дурочка. Соберись.

Марк сделал заказ, даже не заглядывая в меню, и официант, поклонившись, удалился. Мы остались одни. Тишина, повисшая между нами, стала густой, осязаемой, её, казалось, можно было резать ножом. Я чувствовала на себе его взгляд, но боялась поднять глаза. Мне казалось, что если я посмотрю на него, он увидит всё: и мои фантазии, и то, как сильно бьётся моё сердце, и то, что я вообще не понимаю, что делаю за одним столом с владельцем корпорации.

— Карина, — он чуть подался вперёд, опираясь локтями на стол. — Посмотрите на меня.

Я заставила себя поднять голову. В полумраке его глаза казались почти чёрными, бездонными. Он смотрел не как начальник на подчинённую. В его взгляде было что-то изучающее, тёплое, от чего внизу живота разлился обжигающий, совершенно незнакомый мне жар.

— Вы напряжены, — мягко произнёс он. — Расслабьтесь. Это просто ужин. Я не кусаюсь.

От его тихого, низкого смешка по моей спине пробежали мурашки. Просто ужин. Да. Конечно. Именно поэтому у меня дрожат пальцы так, что я не могу даже салфетку нормально взять.

— Простите, — я сцепила руки в замок на коленях под столом, чтобы он не видел, как они трясутся. — Я просто... не привыкла к такому. К ресторанам, к... ко всему этому.

— Я заметил, — он не издевался, в его голосе слышалась лишь какая-то бережная, покровительственная нежность. — Вы сегодня прекрасно выглядите, кстати. Это платье вам очень идёт.

От комплимента меня бросило в жар, а потом в ледяной холод. Платье. Он смотрит на моё платье. А я смотрю на его губы. На то, как двигается его кадык, когда он говорит. Если бы его жена видела нас сейчас... Мысль об Алле ледяным душем отрезвила меня. Я лезу в его семью. Я пытаюсь впечатлить женатого мужчину. Где я, а где он?

— Спасибо, — выдавила я, снова опуская взгляд на свои колени.

— В вас есть сталь. Я это понял ещё тогда, в коридоре, когда вы не побоялись сказать про Ольгу, ведь она угрожала вам.

— Я просто сказала правду... — начала я, но он снова перебил.

— Многие знают правду, но боятся её озвучить. Вы — нет. И это подкупает.

Официант начал подавать закуски. Я смотрела на красиво разложенные листья салата, на капли бальзамического крема, но аппетит, который, казалось, пропал навсегда, так и не вернулся. Я чувствовала себя актрисой в чужом кино. Вот сейчас выключат свет, скажут «Снято», и я снова окажусь в своей квартире с тётей Леной.

— Попробуйте, — Марк кивнул на мою тарелку. — Это действительно вкусно.

Я взяла вилку. Пальцы всё ещё дрожали, и металл тихо звякнул о фарфор. Я отрезала крошечный кусочек, положила в рот, но не почувствовала вкуса. Ничего. Только то, как он смотрит на меня, пока я жую. Это было самое пристальное, самое интимное внимание в моей жизни. Казалось, он видит меня насквозь — каждую мысль, каждый страх.

— О чём вы думаете сейчас? — вдруг спросил он, наклонив голову. — У вас такое лицо... Будто вы решаете в уме сложнейшую математическую задачу.

Я поперхнулась воздухом и закашлялась. Он тут же пододвинул мне бокал с водой.

— Я... — я сделала глоток, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я думаю о том, что это всё неправильно. Мы... вы мой босс. Вы женаты. — совсем запуталась я. — Я не должна здесь находиться. Это всё... это всё закончится плохо. Ваша жена этого не одобрит. Я бы не одобрила. Это всё неправильно.

Марк долго молчал, медленно вращая в длинных пальцах ножку своего бокала.

— Брак — это просто запись в реестре, Карина. Бумага. А то, что между людьми — это химия. Либо она есть, либо её нет. У нас её не было.

Его прямота оглушила. Воздух в зале вдруг стал густым и тяжёлым, стало нечем дышать.

— Я... мне нужно в уборную, — резко поднялась я, чуть не опрокинув стул.

— Конечно, — спокойно кивнул он. — Прямо по коридору налево.

Я шла на ватных ногах, чувствуя, как горит лицо. В зеркале дамской комнаты на меня смотрела бледная, растрёпанная девушка с безумными глазами. Что ты творишь? Очнись. Я плеснула в лицо ледяной водой, пытаясь смыть это наваждение, этот запах его парфюма, который, казалось, пропитал меня насквозь. Но это не помогало. Я хотела его. До дрожи в коленях, до боли в груди. И от этого осознания становилось ещё страшнее.

Я вернулась за столик и, опустившись на стул, заставила себя сделать глубокий вдох. Хватит. Возьми себя в руки, Карина. Ты ведёшь себя как истеричка. Я сжала колени под столом, пытаясь унять предательскую дрожь.

Нужно успокоиться. Ведь он не давал ровным счётом ни единого повода думать о том, что заинтересован во мне как в женщине. Это я сама себе всё надумала, насмотрелась романтических фильмов. Он же сам, предельно чётко, сказал, что хотел обсудить рабочие вопросы в неформальной обстановке. Просто бизнес. Просто ужин с талантливой сотрудницей.

— Всё нормально? — его голос прозвучал совсем рядом. Он смотрел на меня с лёгким, едва заметным беспокойством.

— Да. Всё хорошо, — слишком быстро и слишком бодро ответила я, заставляя себя выдавить улыбку. — Просто немного душно здесь.

— Вам нужно выпить немного вина, оно поможет вам расслабиться. Позвольте?

Не дожидаясь ответа, он потянулся к моему бокалу. Его пальцы — длинные, сильные, с ухоженными ногтями — оказались в опасной близости от моих. Он наполнил мой бокал до половины тёмно-рубиновой жидкостью.

— Попробуйте, — мягко настоял он. — Это действительно хорошее вино.

Я послушно взяла бокал. Я сделала крошечный глоток. Терпкая, бархатная прохлада прокатилась по горлу, немного обжигая, но алкоголь не принёс облегчения. Наоборот — голова закружилась лишь сильнее, а по телу разлилось приятное, но пугающее тепло. Он просто пытается меня расслабить, чтобы я лучше соображала. Не фантазируй.

Я бросила быстрый взгляд на его руку и не увидела на нём обручального кольца. Но я совсем не помню, носил ли он его раньше? И это тоже мне ничего не даёт, возможно он просто не хотел носить кольца. Зачем я вообще что-то рассматриваю.

Марк

Сам не знаю, для чего я позвал её в ресторан. В тот момент я вообще перестал себя контролировать. Это было чистое, первобытное безумие, помноженное на стресс последних дней. Я просто вышел из кабинета, ноги сами понесли меня по коридору, и вот я уже стою на пороге отдела маркетинга.

Внутри кто-то был, и я на секунду испугался, что Карина уже ушла, а я наткнусь на кого-то из сотрудников. Но нет — открыв дверь, я увидел именно её.

Слова вырвались сами, минуя мозг: что-то про «неформальную обстановку» и «обсуждение моментов». Какие именно моменты? Я в своей голове даже не придумал. Всё, что мне было нужно по работе, я уже выяснил. Я просто физически не мог отпустить её сейчас.

Я хотел чувствовать, как воздух между нами сгущается и начинает искрить. Это было похоже на ломку. Мне физически необходимо было оказаться с ней рядом, в пространстве, где нет никого лишнего.

Всю дорогу до ресторана мы провели в плотной, звенящей тишине, которая, казалось, вот-вот оглушит меня. Я сидел, вцепившись обеими руками в руль, и смотрел только вперёд, на дорогу, чувствуя её присутствие на пассажирском сиденье каждой клеткой кожи. Я не знал, как себя вести. О чём говорить с девушкой, которая не пытается мне ни угодить, ни продать свои услуги, ни затащить в постель ради карьеры. Это было впервые в жизни. Я, Марк Алексеевич, человек, который подписывает миллиардные контракты, ломает конкурентов, чувствовал себя тринадцатилетним, прыщавым мальчишкой. Внутри всё переворачивалось. Я буквально пускал слюни на понравившуюся девочку и совершенно не понимал, как с ней заговорить, чтобы не показаться идиотом. Мой мозг, обычно работающий как швейцарские часы, выдавал только белый шум.

В какой-то момент я попытался включить привычный режим «хозяина жизни». «Соберись, тряпка. Сделай морду кирпичом, — орал я на себя мысленно. — У тебя преимущество. Ты босс, начальник, безжалостный хищник. Она — практикантка. Она должна трепетать. Веди себя соответственно». Я даже расправил плечи, пытаясь задавить её своей энергетикой. Но это работало из рук вон плохо. Мой внутренний «хищник» почему-то отказывался показывать клыки. Ему хотелось лечь у её ног и позволить себя гладить. Ему просто нравилось на неё смотреть.

В ресторана, когда услужливый официант, наконец, оставил нас одних, я смог немного сбросить это оцепенение и выдохнуть. Тяжесть в груди чуть ослабла. Я позволил себе рассмотреть её внимательнее, и от увиденного меня пробил холодный пот раскаяния. Я понял, что Карина тоже слишком сильно нервничала. Это была не просто зажатость. Это был страх. Слишком прямая, деревянная спина, словно она проглотила лом. Пальцы, которыми она судорожно, до побелевших костяшек, вцепилась в колени, чтобы они не тряслись. Она смотрела в кожаное меню, но её зрачки бегали по строчкам, не складываясь в слова. Она была в панике. Она переживала на счёт моей жены, не зная, что я уже в разводе и всю нашу с Аллой историю.

А когда она резко, почти вскочив, пробормотала что-то про уборную и буквально вылетела из-за стола, я сам немного сполз по кожаной спинке кресла и наконец-то позволил себе на секунду снять маску. Закрыл глаза. Руки, лежащие на столе, мелко дрожали. Господи, что я наделал? Я притащил сюда загнанную в угол, перепуганную девчонку. Она, наверное, думает, что я сейчас её уволю. Или хуже.

Нужно дать ей выпить вина. Срочно. Алкоголь поможет немного расслабить сведённые от напряжения мышцы и развяжет ей язык. Не о работе, нет. О чём-нибудь другом. О чём угодно. Мне просто физически необходимо было услышать звук её голоса — нормального, без этого испуганного придыхания и дрожи. Мне нужно было увидеть, как расслабится линия её плеч, если она перестанет ждать от меня удара. Я налил вино в её бокал, стараясь, чтобы рука не дрогнула, и замер в ожидании. Словно от того, сделает ли она глоток, зависела моя собственная жизнь.

— Карина, расскажите немного о себе, — я старался, чтобы мой голос звучал ровно и мягко, но внутри всё сжалось от собственной неуклюжести. — О своей семье. Это поможет вам немного расслабиться, а мне — собрать нужную информацию для вашего будущего резюме в качестве начальника.

Что я несу? Какое резюме? Я мысленно отвесил себе затрещину. Я и так знаю о ней всё. Служба безопасности нарыла всё, а я прочитал её досье до дыр. Я знаю, где она родилась, кто её родители и какую оценку она получила за выпускное сочинение.

— У меня есть сестра, ей тринадцать лет, — она сделала глоток вина, и только её слишком плотно сжатые пальцы на ножке бокала выдавали напряжение. — Родителей давно нет. Опекала нас моя тётя, она и сейчас опекун моей сестры. Как только я официально выйду на работу и получу диплом, то сразу смогу оформить опеку над ней сама. Очень этого жду.

Она замолчала, снова пряча взгляд в бокале.

Про сестру я знаю, но сейчас меня резануло другое. Почему она так стремится забрать сестру? С тётей не очень хорошие отношения? Я знаю, что её отец владел серьёзным бизнесом, потом умер из-за болезни сердца, и всё наследство утонуло в судах. Мать пропала без вести в самый разгар этой грызни. Думаю, что в живых её давно нет. За такие деньги, за обороты фирмы её мужа, боролся всякий сброд — братки из девяностых, которые сейчас стали «честными бизнесменами» и владельцами торговых центров. Именно они в итоге и забрали бизнес есбе.

— У вас с тётей... натянутые отношения? — осторожно спросил я.

— Да, — она криво, вымученно улыбнулась. — Она своеобразная женщина. В особенности её муж. Сидит дома и не работает. Он намного её младше, и моя тётя просто боготворит его, непонятно за что.

По этой сломанной, неестественной улыбке я всё понял. Отношения в её семье не просто натянутые — там гниль, там настоящий ад. Боготворит... Какое отвратительное, унизительное слово в данном контексте.

— Намного моложе? Это на сколько? — мой голос неуловимо похолодел.

— Тёте сорок три, а ему тридцать два.

— С ним у вас тоже... напряжённые отношения?

— Я его просто ненавижу, — выпалила она. В её голосе звенела такая чистая, концентрированная ярость, что мне стало не по себе.

Мне крайне не понравилась её реакция. Слишком острая. Она — красивая, беззащитная молодая девушка, а он — молодой, холёный альфонс. Он вполне мог приставать к ней. Мог отравлять ей жизнь не только своим присутствием, но и прикосновениями.

Я с силой сжал кулаки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Мышцы свело от желания подняться прямо сейчас, найти этого ублюдку и придушить. Голыми руками. Спокойно, Марк. Ты в ресторане. На тебя смотрят. Не лезь пока никуда. Всё это может быть просто моей буйной фантазией.

— Карина, — я заставил себя разжать пальцы и положил руки на стол. — Если у вас будут какие-нибудь проблемы... любые проблемы... вы смело обращайтесь ко мне. В любое время. Даже если это совершенно не относится к рабочим моментам.

Я тут же почувствовал, что фраза повисла в воздухе слишком тяжело, слишком лично. Пришлось срочно спасать положение, пока она не решила, что я её клею. Я сам ещё ничего не понял.

— Спокойствие моих сотрудников — важная часть хорошей работы, — немного помолчав, добавил я, возвращая голосу привычные деловые интонации.

— Хорошо, спасибо, — она наконец-то посмотрела мне прямо в глаза, и на секунду мне показалось, что в изумрудной зелени мелькнуло что-то похожее на благодарность. — Но я со всем справляюсь.

Мне нужно срочно придумать, зачем я вообще её позвал. Как назло, в голове — абсолютная пустота, звенящая тишина. Спрашивать по сто раз одно и то же про отчёты — не вариант, это будет выглядеть жалко и неубедительно.

И тут в голову пришла мысль, которая в тот момент показалась мне просто гениальной.

— Карина, — я чуть подался вперёд, ловя её взгляд. — На самом деле... всё это была проверка.

Я сделал небольшую паузу, давая ей осознать сказанное. Она смотрела на меня широко распахнутыми, изумрудными глазами, в которых смешались испуг и полное непонимание.

— Проверка на стрессоустойчивость, — уверенно продолжил я, чувствуя, как ложь сама собой складывается в почти правдоподобную картину. — Оказаться в таком положении: наедине с начальником, в дорогом ресторане... и не запаниковать. Не сломаться. Я поздравляю вас. Вы идеально со всем справились.

Это, конечно, абсолютный бред. Самая нелепая отмазка, которую только можно придумать. Но глядя на то, как она медленно выдыхает, как с её лица сходит густая краска, а напряжённые плечи опускаются на пару сантиметров, я понимаю — это работает. Это правдоподобный бред. Проверка сотрудника на стрессоустойчивость — классика корпоративного жанра. Она должна в это поверить. И она, кажется, поверила. На её лице проступило явное облегчение, смешанное с гордостью. Она выпрямила спину, принимая похвалу. Гениально. Я только что купил её доверие ценой одной лживой фразы.

— Надеюсь, я не перегнул палку? — мне жизненно необходим её честный ответ. Я должен знать, насколько нелепо выглядел.

— Думаю, что нет, — она тихо рассмеялась, и этот звук показался мне самой прекрасной музыкой.

Готово. Она расслабилась. Пальцы перестали мять салфетку. Это именно то, что мне нужно. Проблема в том, что я сейчас сам не знаю, что делать дальше. Она очень сильно нравится мне. Настолько, что я, кажется, становлюсь одержим ею. Мне совершенно не понятно её отношение. Я не хочу выглядеть полным идиотом, если она мне в чём-то откажет или отвергнет мои ухаживания. Нужно действовать предельно осторожно и медленно. Я должен полностью убедиться в том, что смогу понравиться ей именно как мужчина, а не как спаситель или босс.

Мы продолжили ужин под непринуждённый разговор, перескакивая с темы на тему. Так я узнавал её и понемногу открывал ей частичку себя. Хочу, чтобы она не боялась меня, чтобы видела во мне обычного мужчину, а не властного босса.

— Я отвезу вас домой, — мягко, но твёрдо сказал я, когда официант принёс счёт. — Без возражений! — добавил я. Я знаю, что она попытается уехать сама на метро. Я хочу ещё немного времени провести с ней.

В этот раз мы ехали не молча и без напряжения. Я довёз её до дома и проводил прямо до дверей лифта, чувствуя, как не хочется отпускать её.

Всю дорогу домой я принюхивался к запаху, витающему в салоне машины. К её запаху — сладкому, фруктовому. Мне было безумно хорошо и одновременно безумно мало её общества. Она должна быть со мной, она должна быть моей. Она манит меня, притягивает как магнит...

Дома я всё хорошо обдумал и решил взять паузу в несколько дней. Вообще не трогать её, чтобы она не была напугана моим навязчивым вниманием.

В квартире стало совсем тихо после того, как Алла съехала. Непривычно, но теперь всё на своих местах. Алла под присмотром Жени, а я могу спокойно строить свою жизнь.

А вот и она — звонит мне.

— Марк, приветик! — радостно поздоровалась Алла.

— Привет. Как у тебя дела?

— О, Марк! У меня такая новость. Я беременна! — взвизгнула она мне в ухо так, что динамик телефона зашипел.

— Поздравляю, — сказал я, как только она перестала радостно верещать.

— Я так давно этого хотела! Мне ведь уже тридцать, давно пора становиться мамой! Очень хочу девочку, доченьку, малышку... — не переставала радостно щебетать она.

— Уверен, что у тебя и эта мечта исполнится, — рассмеялся я.

— Я хочу завтра зайти к тебе на работу, можно?

— Что за вопросы? Ты можешь заходить когда захочешь, не спрашивай больше такой ерунды.

— Я ещё не сказала об этом Женьке, хочу сделать сюрприз, а мне просто крайне необходимо мнение мужчины, как лучше всё это сообщить. Ты же поможешь мне в этом?

— Я в этом вообще не спец, но помогу чем смогу, — пообещал я своей бывшей жене. Она пообещала заехать ко мне завтра утром.

Как и ожидалось, Алла появилась почти одновременно со мной. Я давно не видел её такой счастливой. Она буквально излучала какое-то тёплое, золотистое сияние. Мне понравилось то, как она преобразилась. Алла всегда была добродушной и простой женщиной, а сейчас она была похожа на яркий солнечный лучик.

Мы с ней прошли в мой кабинет.

— Ох, у меня начался токсикоз, и именно так я поняла, что беременна. И вот сейчас меня сильно тошнит, если я убегу, ничего не сказав, не переживай, — с улыбкой сказала она.

Спустя не более десяти минут её щебетания она и правда сорвалась с места и помчалась в туалет. Далеко бежать не пришлось — всё находится в моём кабинете: и душ, и уборная. Очень удобно освежиться перед важной встречей, не заезжая домой.

— Всё нормально? — спросил я её через закрытую дверь.

— Да. Всё нормально. Дай мне десять минут, всё сейчас пройдёт, и продолжим, — глухо ответила Алла.

— Марк Алексеевич, к вам Ольга из маркетингового отдела, — раздался сухой голос Веры из селектора. Ольгу она очень не любила.

— Пусть заходит. — интересно, что ей надо?

Дверь открылась, и вошла Ольга. Она шла ко мне, отчаянно виляя бёдрами. Она выглядела смешно, когда пыталась строить из себя роковую женщину. С её внешностью это смотрелось нелепо. В ней не было ничего утончённого: угловатая фигура с полностью отсутствующей талией, слишком худые ноги и совершенно плоская задница. Не то что Карина. В Карине было всё, что может привлекать мужчину. Утончённая и нежная, стройная и безумно красивая девушка. Опять я вернулся к Карине. Пора прекращать.

— Добрый день, Марк Алексеевич, — томным голосом поздоровалась Ольга. Как ей кажется — томным, но на мой слух это звучит просто смешно и наигранно.

— Добрый день, Ольга. Садитесь. Я вас слушаю, — указав ей на кресло для посетителей, я тоже сел на своё место.

— Я хочу пожаловаться на практикантку, — начала она, закидывая ногу на ногу. — У нас давно сложился хороший коллектив, но с появлением этой особы всё сильно изменилось. Она вносит смуту и мешает нормально работать.

Очень интересно.

— И в чём же это проявляется? – спокойно спросил я.

— Она совершенно ничего не умеет и постоянно отвлекает всех своими бесконечными расспросами. За всё время своей практики она должна была выучить базу, а она плавает даже в примитивных заданиях. Огрызается, если ей сделать замечание, и мне постоянно приходится всё за ней переделывать. Из-за этого я многое не успеваю и вынуждена перекладывать на других сотрудников свою работу, а они возмущаются. И я даже не удивилась тому, что кто-то так ей напакостил с чернилами. Достала, — она поджала губы.

Интересно, что она задумала? Судя по тому, как Карина чётко составила отчёт и отвечала на все мои вопросы, Ольга гнусно наговаривает на неё.

— А кто именно провернул всё это с чернилами? — поинтересовался я.

— Да кто угодно, — она пожала плечами. — Я не видела. Но она всем очень не нравится.