А что, если моя девушка – янки?

Врать о своих чувствах легко, если не испытываешь особой привязанности к человеку. Соне я бы не смог с таким невозмутимым видом утверждать, что не зол на нее. Она все равно бы меня раскусила.

Тем временем янки достала из сумки какой-то розовый блокнот и что-то в нем записала. Я впервые подметил, что у нее на сумке анимешные герои, как и на ее тетрадях. Довольно забавно, что я обратил на это внимание только сейчас: я сидел с ней за партой уже две недели.

— Вот мой номер! Позвони мне после инглиша! — с этими словами янки всучила мне розовый листок и полетела в свой кабинет: мы в разных группах по англу.

Я скомкал бумажку и с раздражением пихнул в карман. Умеет же эта янки так повернуть историю, что это я должен за ней бегать!

Конечно, звонить я не стал. Подождав немного у раздевалки, я медленно пошел к выходу. В этот момент меня и догнала янки. Мой расчет был точен: она испугалась, что я передумаю, и прибежала сама.

Мы опять шли в сторону железки. Я был неразговорчив, а вот Ляля выпытывала из меня подробности предстоящего рандеву.

— Твои друзья, наверное, и парни, и девушки?

— Так.

— Ты давно с ними?

— Не так чтобы...

— Где вы обычно встречаетесь?

— Сейчас увидишь.

Ее звонкий голосок начинал действовать на нервы. Еще бы, ведь я сосредоточенно репетировал встречу с «друзьями». Мне, сугубо интровертному персу с двумя друзьями из детства, Соней и Владом, предстояло почти невозможное. Я должен был сунуться в логово нефоров, в считанные минуты расположить к себе их лидера и сойти за своего, чтобы янки поверила, что я с ними тусуюсь. А потом надо было заставить нефоров продемонстрировать себя во всей красе, чтобы повергнуть янки в ужас. Я видел, что на деле она такая же, как клуши: не любит сомнительных типов, шокирующие выходки.

Когда мы прыгали через ржавые развороченные рельсы (еще одна визитная каточка Логвино), я против воли удивился ловкости Ляли. На ней были черные говнодавы, а не сапожки на шпильке, как у большинства девиц из гимназии, ловивших каждый писк моды.

— Вот мы и на месте, — оттягивая время нашего выхода на сцену, произнес я.

У янки было время как следует изучить локацию. Это были развалины медучилища: уцелели лишь стены и лестничные проемы. Большая часть комнат обрушилась, словно тут было землетрясение как в Японии. Крыши у здания тоже не было.

Посреди двора была натянута мятая простыня, вокруг которой возились чудики в бесформенных черных балахонах. На фоне звучал даунский заунывный рэп. Терпеть не могу треки, в которых ноль динамики!

Вот они, мои «друзья». Дрейнеры[3] Логвино. Их предводителя зовут Легас. Стремный тип с отпущенными до плеч черными патлами. Воображает себя музыкантом, хотя треки его тошнотворны: на них голос солиста звучит как из туалета.

Влад однажды пригласил Легаса с его страшной телкой, Витой, кажется, на свою тусу. Этот болван полчаса парил всем мозг про свой глубокомысленный трек. Влад внимал с серьезной рожей, а потом предложил врубить его. Какое ж это было говно! Мы переглядывались, не понимая, зачем Сандрыч льстит этому депрессивному чмошнику, утверждая, что звук интересный, ведь это откровенная ложь!

Легас заметил наше вторжение и степенно выполз на встречу. Сегодня на нем были огромная серебристая куртка, узкие темные очки и блестящий брелок на поясе. Очки он не снимал, хотя солнце уже почти село. Рядом возилась девица в выцветшей толстовке, которая раскладывала на плитке бусины и маленькие пластиковые звезды, видимо, реквизит.

— Шуман? Ты же говорил, что больше сюда не придешь.

Отличное начало… Я покосился на янки. Еще один такой факт, и весь мой план полетит в тартарары.

— Передумал. Знакомься, это Ляля.

— Легас, — представился он. — А это Вита, Сева и человек, который опять удалил нужный файл.

— Я его переименовал! — отозвался парень у колонки.

В каком месте надо было посмеяться, я так и не понял. А янки уже лезла на рожон, пытаясь познакомиться поближе с этими додиками.

— Это фон для клипа? — спросила она, с недоумением глядя на простыню.

— Для тизера, — ответила Вита. — Только он мнется.

— Если закрепить снизу, не будет.

Вита тут же вручила ей свободный край. Замечательно! Я привел ее полюбоваться моим сомнительным кругом общения, а она устроилась в нем быстрее меня.

— Включайте что-нибудь, — сказал я. — Ляля же в первый раз у вас.

Сева подключил телефон к колонке. Над двором поплыл высокий синтезаторный звук, потом вступил мягкий, неровный бит. Легас спел несколько слов почти шепотом. Вита одобрительно кивнула. На припеве они вдвоем повторили короткую фразу; второй голос запаздывал на долю секунды.

Я ждал, что Ляля засмеется. Или хотя бы спросит, почему они называют это пением. А она слушала серьезно.

— Бит ваш? — спросила янки, когда трек закончился.

— Севин.

— Пространство классное. А голос, по-моему, слишком спрятали.

Легас медленно снял очки.

— Спрятали?

— Я хочу услышать, что ты поешь. В припеве уже получается, — с невинным видом сообщила Ляля.

Я усмехнулся. Ляля даже не подозревала, как сильно долбанула этих убогих. Еще немного, и Легас расплачется, а я смогу утверждать, что из-за янки потерял друзей и не желаю ее больше видеть.

— Ляля у нас эксперт, — сообщил я. — Она из Америки. Кому как не ей отчитывать вас за нелепые треки и темы, которым сто лет в обед.

Теперь все смотрели на Лялю и ждали, что скажет она.

— И что? — спросила Вита.

— Ничего. Просто там эта тема давно прошла свой круг, — нехотя продолжал я: Ляля молчала. — Может, расскажет, какой сезон вы сейчас косплеите.

Я рассчитывал на смех, но получилось даже лучше: Легас выпрямился.

— Мы никого не косплеим.

— Я этого не говорила, — спокойно ответила Ляля.

— Андрей сказал за тебя.

Вита отпустила край простыни. Та сразу пошла складками.

— Я, кстати, слушала Ecco2k, — сказала Ляля. — И Bladee тоже. Но мне больше интересно, что ВЫ делаете. Зачем вам повторять чей-то старый звук?

Сева коротко усмехнулся. Легас надел очки обратно.

— У нас свой звук.

— Тогда дай ей дослушать версию без твоего фильтра, — предложил Сева.

Вот тут Легас посмотрел на меня. Кажется, он наконец понял, зачем я привел Лялю. Приятного в этом взгляде было мало.

— Шуман, ты мог просто сказать, что тебе не нравится трек, — произнес он.

— Мне-то нравится, — соврал я. — Это янки у нас музыкальный критик.

Ляля повернулась ко мне.

— Ты сам попросил их включить музыку.

— А ты сама решила всех учить.

Подружка Легаса забрала у янки простыню.

— Она нормально сказала, — заметила она. — Мы для того и показываем черновик, чтобы услышать мнение.

Некоторое время я смотрел, как Сева ищет другую версию файла. Потом понял, что я здесь лишний. В моем спектакле никто не захотел играть назначенную роль. Даже Легас.

— Нам пора, — сказал я.

Ляля могла бы остаться. Это было видно по тому, как она глянула на Севин телефон. Но она отдала Вите прищепку и пошла за мной.

За рельсами она догнала меня.

— Они, правда, твои друзья?

— А что не так? Куртка недостаточно дорогая?

— Андрей, я не про куртку. Ты привел меня туда, чтобы я над ними посмеялась?

Я сунул руки в карманы. Планировался совсем другой разговор. Она должна была спрашивать, зачем я общаюсь с такими людьми, а я – загадочно пожимать плечами и выглядеть безнадежным типом.

— Не льсти себе. Я не подбираю компанию под твои вкусы.

— Значит, чтобы они посмеялись надо мной?

На это у меня тоже не нашлось ответа. Я ускорил шаг, надеясь, что она отстанет. Янки шла рядом.

Глава 5. Есть чем гордиться

— Сандрыч, эта янки полная жесть! Сколько можно дрюкаться, чтобы эта бестолочь, наконец, отвалила! И говорил ей, и игнорил, и пиндосы всякие устраивал. А с ней это все равно, что рыбу ловить в унитазе!.. Врубаешь?

Страшно хотелось, чтобы Влад, в отличие от матери и чуваков с волейбола, встал на мою сторону. Почему все они сначала сочувствуют, а потом, увидев янки, выставляют так, что для меня внимание этой мартышки превеликое благо?! Думают, что мне неплохо бы приобрести опыт, статус и все такое. Парень с девушкой, да еще и из Пендостана, – это же круть! А если мне, лично мне, это не нужно?! Если я НЕ хочу?!

Сандрыч молча курил, глядя в темноту. До этого он помирал от смеха, слушая мой рассказ о приключениях янки в России. А сейчас, когда вник во всю историю, даже он подзавис.

Мы сидели на полянке у леска. Раньше, до разводов и прочего треша, здесь тусовались наши родаки: дом был недалеко, его отделяли от леска лишь две полоски рельсов. Кто бы ни поганил полянку своим присутствием, она все равно была наша. Помню, как мы играли в мушкетеров и пиратов: лесок служил базой, а основные бои разворачивались на открытой местности. Соня была единственной девчонкой, которую мы принимали в свои игры, а Влад – вечным капитаном.

— Поясни-ка, бро, твоя цель – просто избавиться от нее или показать ей, что так нельзя, поставить на место, словом? — произнес Влад, отбросив окурок.

Я немного поморщился: сухая трава и окурок – идеальная пара для лесного пожара. Когда я затоптал его, друг рассмеялся.

— Знаешь, в чем твоя беда с этой малышкой? — спросил он с улыбкой.

Я замер в ожидании его вердикта.

— Она поймала тебя на вранье.

— Что?! — Меня передернуло от такого предположения.

Влад ткнул на окурок.

— Я забил, а ты – нет. Когда ты играешь перед этой девчонкой мега-неприятного типа с асоциальными друзьями, она тебе не верит, — заключил Сандрыч. — Сам же говорил: янки сидит вокруг тебя круглый день. Вот и она и догнала, что в притоне Легаса ты такой же пассажир, как и она.

Я пнул сучок и, глядя себе под ноги, пробормотал:

— И что из этого?

— А то, — начал Влад, — что ей нравишься настоящий ты, а не жалкая картинка, которую ты ей впариваешь.

Я готов был взвыть от безысходности.

— А что делать, если она мне не нравится?!

Влад встал с лежащего дерева, на котором до этого сидел в позе Раптора-философа, и подошел ко мне. Он выглядел каким-то усталым и потрепанным. С детства я мечтал быть таким же крутым как Влад, глава нашего братства. А теперь мне вдруг показалось, что друг тоже играет.

— Подумай, как ты реально к ней относишься. Ты говоришь: «бесит». А что значит «бесит»? Видишь, что она не такая, как все? Переживаешь, что ее не примут, если ты будешь с ней? Или от того, что она ухватилась за реального тебя?

— Но я люблю Соню! — отчаянно прокричал я в ночь.

— Жосе! — присвистнул Влад. — Катрин протащится! Она всегда топила за ваш замут.

Катрин – девушка Сандрыча и подружка Сони. Влад как-то говорил, что эти двое напоминают ему Маленькую разбойницу и Герду. Причем, в роли разбойницы он видел свою девушку.

Слова Влада заставили меня крепко задуматься. Я перебрал аргументы «за» или «против» отношений с Лялей и со страхом понял, что во всем, кроме одного, поставил бы «за». Ляля была реально красивой. Бэкгранд с Пендостаном интересный: она могла многое рассказать о жизни за океаном. Ляля не обижалась на каждое слово как большинство клуш. Она была умна: от матери я узнал, что ее уровень IQ 125. Да я и сам не мог не видеть, что она читает Гюго в оригинале и как орешки щелкает олимпиадные задачки, которые я осиливаю не без труда. А еще Ляля крута в волике. Она вызывает восхищение парней. Тимур уже откровенно пускает на нее слюни.

Был лишь один аргумент не в пользу Ляли: мы не знакомы с ней с детства. Она для меня темная лошадка, в отличие от Сони, с которой мы лежали в соседних колясках. Если честно, вся эта история с пламенной симпатией янки виделась мне мистификацией. Казалось, она специально пытается убедить меня в своих чувствах, чтобы потом поржать над русским дурачком с Самантой и своими амерскими подружками по видеосвязи.

— Сандрыч, вы с Катрин поможете мне отшить ее? — выдал я после долгой паузы.

— Уверен? — Влад недоверчиво поднял бровь.

— На все сто, — отчеканил я, не чувствуя и десятой доли уверенности.

— Ништяк! Тогда давайте затусим завтра. Шоу будет первоклассное: Катрин обеспечит!

На следующий день Ляля выглядела возбужденной. Она пристала ко мне с самого утра, требуя, чтобы мы еще раз пошли к дрейнерам.

— Ты что, больная что ли? Они нас не инвайтили! Думаешь, с ними просто? У них что ни день – творческий кризис, — простонал я.

Никогда бы не подумал, что моя собственная выходка так обернется. Казалось, после вчерашнего янки забудет путь туда. Алес, конечно!

— Ты не понимаешь, мне нужно сказать Вите, Легасу, что я, ну... не обвиняла я их в плагиате! Просто посоветовать хотела, — верещала Ляля. — Чтобы ты знал, меня на две недели исключили за одиночный пикет! А все из-за музыки: K-pop!

Я посмотрел на янки со скепсисом. Она может придумывать про свою прошлую жизнь все, что хочет. Все равно никто не проверит.

Ляля словно прочитала мои мысли. В ее голубых глазах заплясали азартные огоньки: так она хотела доказать мне и свою правоту неведомо в чем. Она порылась в своем айфоне и торжествующе показала мне фотку, на которой девица с длинной челкой, похожая на Соню, стояла среди толпы странно одетых чмошников с картонной табличкой “Love K-pop? Reserve a ticket— skip the rally!”[4]

Я усмехнулся. В каком-то смысле янки делала мою жизнь интереснее. Все время хотелось ее поддеть. Вот и сейчас я не спешил принимать на веру ее фотку.

— Откуда мне знать, что это ты, а не кто-то еще, — усмехнулся я, повергнув бедную правозащитницу в уныние.

Выступала против Трампа, значит… Своей наглостью и упорством янки не уступала известной в наших краях Анжеле Дэвис[5]. Соня фанатела от сильных женщин и пересказывала мне их истории, даже если я этого не просил. А я, как вы заметили, обладаю неплохой памятью на факты и прекрасно воспроизвожу их в подходящих ситуациях.

Наш спор был прерван звонком, пришлось идти в класс.

После уроков я окликнул янки и предложил вместо очередного сеанса нудни Легаса и ко встретиться с Владом и его девушкой.

— Легас не раз понимал его вчера. Думаю, тебе тоже стоит узнать Влада, — заметил я.

Ляля не стала упорствовать и согласилась. Да и куда ей было деваться?

— А кто для тебя Влад? — спросила она, пытаясь поспеть за мной.

— Друг детства, а еще лидер. Он держит местных отморозков в узде, — отвечал я.

Если для нее авторитетно мнение такого слизняка как Легас, Влада она и подавно убоится.

— Отморозков? — не поняла Ляля.

— Так мы называем всяких мутных типов: нациков, некромантов или... Как их там?.. вайперов.

Мы подошли к дому в частном секторе, где условились встретиться с Владом. Это был симпатичный зеленый домик с мезонином, облупившийся и заросший в лопухах и крапиве. Когда-то нам нравилось сидеть здесь на веранде и пить чай с конфетами, а потом бегать в поле с воздушным змеем. Сейчас этот дом никому не нужен: мать Влада давно отгрохала шикарный особняк с бассейном.

Но вернемся к истории с янки. Не буду подробно описывать тот Хэллоуин, что устроили мои друзья. Мне не нравится об этом вспоминать. Мы сидели при свечах в куртках (в пригороде не было электричества) и пили сомнительную бурду. Я так и не понял, что это – перебродивший компот или неудавшаяся настойка.

— Тебе нравится Андрей, да? Хочешь его?

— Катрин, брось...

— Ой, да что ты стесняешься! Кто сказал, что быть приличным – весело?!

— Может не будем об этом? Андрей не хочет...

— Дичь! Влад, зацени: как напряглись! По ходу я угадала!

Ляля пыталась вывести разговор хоть в какое-то русло, но Влад с Катрин не давали ей этого сделать. Были лишь отрывки фраз, дикий хохот, словом, унылое говно. Все, за что я не люблю тусы и вечерухи.

Катрин была в ударе. Она натуральная блондинка и из-за почти прозрачных бровей и ресниц и так злоупотребляет макияжем. Но в этот раз у Катрин был даже не макияж, а какой-то устрашающий грим. Она напомнила мне Хелену Бонем Картер в роли Беатрисы Лестрейндж. Казалось, еще немного и она завопит испуганной янки: «Я не ем детей! Я не ем детей!»

Апогей всего этого ужаса настал, когда Ляля сказала:

— На самом деле, я выступаю против войн и ястребов! Они лоббируют интересы военных концернов...

И тут понеслось: Катрин отвернулась и что есть силы блеванула в какое-то корыто. Мы с Владом выругались и вскочили. Ляля бросилась к Катрин, чтобы помочь. Воспользовавшись этим, мы с Владом выбежали на свежий воздух.

— Небеса, что она творит! — простонал Влад.

Казалось, его самого сейчас вывернет.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что борясь за Сонечку, она сама вызвала рвоту!

Я очумел, хотел что-то сказать, но тут на крыльцо вышла янки. Видок у нее был неважный.

— Мне кажется, у нее отравление. Есть что-то в аптечке? — с сильным акцентом спросила Ляля, жадно вдыхая воздух, как это делали мы пару минут назад.

Влад поворчал и поперся в дом искать. Конечно, ничего, кроме просроченного активированного угля, они не нашли. Тогда янки достала из рюкзачка какой-то импортный препарат и стала впаривать его Владу.

— В прошлом году на мой бёздей Джессика напилась, и ей стало плохо. Лонерамид помог.

— С какой стати я должен верить тебе?! Тут знаки какие-то гребучие! Кто вообще производит эту химию?!

— Мой отец.

От ее ответа мы с Владом чуть не сели. Вот уж не подумал бы, что ее отец производитель лекарств! Интересно, что он забыл в Логвино?

— Если не берешь препарат, лучше вызвать скорую, — спокойно сказала янки и скрылась в доме.

Скорую вызывать никто не собирался, особенно Влад, знавший, где тут собака зарыта. В целом выглядело довольно странно, что одной Ляле небезразлично состояние Катрин.

Мы по-прежнему стояли на крыльце. Влад достал сигарету, затянулся и вдруг уставился на меня, словно в первый раз увидел.

— Пока еще не все сломано, задумайся, бро. Она ничего, эта янки, — с этими словами он скрылся в доме.

Я остался во дворе один. Накрапывал дождь, становилось холодно. Или это меня знобило от всей этой ситуации. Мои друзья как лепрозорий на выезде, а янки опять на коне.

На следующее утро я проснулся со жгучим желанием избавиться от янки. Влад спрашивал, чем же она так бесит меня. Теперь я знал ответ. Сама того не понимая, янки рушила мой привычный мир. Я не находил в себе прежней любви к Соне, не мог больше презирать дрейнеров и надсмехаться над жителями бараков как раньше. Самое страшное, что я не находил в себе прежнего восхищения Владом. Вчера, когда Катрин переиграла с рвотой, он стоял рядом со мной как жалкий дурак. Беспомощно наблюдал, как Ляля откачивает его дурацкую подружку и убирает ее блевоту?

Пытаясь что-то с этим сделать, я скрылся от янки и набрал Соне.

— Чего тебе? — раздался в трубке недовольный Сонин голос.

— Могла бы сказать «привет», — пробубнил я.

— Тебе могу сказать только «до свидания»! — неожиданно ядовито произнесла Софья.

Сказать, что я офигел от такого поворота событий, значит, ничего не сказать. В последний раз мы виделись на мой дэ эр, и это был замечательный день. Мы ели дешевую пиццу из пекарни и гуляли у реки. Соня подарила мне Dying Light 2: Stay Human[6], в которую я могу играть только у Влада.

— Соня, постой! Ты вообще за что меня посылаешь?!

От обиды у меня спутались мысли. Неужели Соне что-то нашептали или донесли? Наверняка, все эта Катрин, будь она неладна!

— С такого, что я все знаю.

Что и требовалось доказать. И все-таки я решил поупорствовать.

— И что же именно, позволь уточнить, ты знаешь?

— Все... — со слезами в голосе сказала Соня.

Она молчала. Молчал и я и не вешал трубку.

— Терпеть ее не могу! И тебя, кстати, тоже...

Первую фразу она произнесла с ненавистью, вторую, скорее, прорыдала и бросила трубку. Я стоял как истукан, по-прежнему держа телефон у уха, словно прерванный разговор можно было продолжить и все исправить.

Позже парни донесли, что видели черноглазую, т. е. Соню, у школы. Никакой Катрин и подруг-сплетниц. Все просто: она увидела меня с янки. Словами не передать, как мне было паршиво…

Моя бдительная соседка, разумеется, заметила эти перемены.

— Что-то с твоими друзьями? — спросила она, видимо, намекая на Влада и Катрин.

— Да, — еле слышно произнес я.

Янки ждала, что я продолжу, а я молчал. В этот момент у нее были удивительно глубокие глаза, почти синие. Это было опасное наблюдение, и я готов был вмазать себе за него. Вместо этого я таял как свечка. Этому пора положить конец!

— Дело в том, что я кое-кого люблю, — произнес я холодно, не отрывая взгляда от задачи: это была перемена перед уроком матери. — И она видела меня с тобой.

Ляля смотрела на меня своим магнетическим взглядом, пока я не подчинился и тоже не посмотрел на нее.

— Ее зовут Соня. Верно?

Я обомлел. Я был уверен, что ни я, ни Влад с Катрин не произносили при янки это имя.

— Откуда...

— Я слышала твой разговор с мамой в первый день.

— Тогда почему?

Янки мило улыбнулась и пожала плечами.

— Просто ты мне очень понравился. — Словами и взглядом она продолжала гипнотизировать меня. — Я наблюдала за тобой, но не видела рядом с тобой эту девушку. Вот я и решила, что у меня есть шанс!

Я не мог дождаться конца уроков, чтобы вырваться на улицу. Мне было душно и страшно. Хотелось уйти от той, что преследовала меня и, судя по реакции моего организма, была близка к цели. Я реально не понимал, что со мной происходит. Факт, что мне нравится Соня, казался аксиомой. В него безусловно верили и моя мать, и Сонины родаки (им это не нравилось), и Влад с Катрин. Тогда почему в тот момент, когда я должен тосковать по своей заветной любви, я думаю о том, как выглядит янки без формы?

Глава 6. Дела семейные

— Да, да... Поняла, Юленька!.. Успокойся, не переживай! Я поговорю с Андреем и все ему выскажу... Да, даже не думай!.. Да что ты!

Разговоры с младшей сестрой всегда были для меня пыткой. А теперь Дрюш дал ей такой прекрасный повод меня шантажировать! Не сможем мы ухаживать за мамой вместо нее: я до девяти репетиторствую, а у Дрюша нет таланта медбрата. Да и мозги, судя по дури, у него на место еще не встали!

Я набрала сыну.

— Андрей, зайди ко мне! Поговорить надо.

— Но я ушел...

— Мне плевать, где ты там шляешься! Чтобы через полчаса был в моем кабинете!

Дрюш промычал что-то между «нет» и «да». На его языке это означало согласие. Минут через двадцать он загремел дверью кабинета.

— Закрой на ключ, — приказала я, не отрывая взгляда от тетради Егора, пустоголового сына директрисы. Он должен был прийти в семь.

Опять приходится включать режим следователя и допрашивать сына. И почему эти дети не растут сами по себе?!

— Какого черта вы с Лялей делали у нас дома? — я старалась говорить хладнокровно, хотя внутри все кипело от бешенства.

Дрюш смотрел до боли знакомым бараньим взглядом, словно я изъясняюсь на малагасийском.

— Что вы там делали? Зачем потревожили больного человека?!

И тишина... Этот ребенок до преступления меня доведет своим молчанием!

— Ты что оглох?! Отвечай! — закричала я, теряя контроль.

Дрюш с трудом вышел из астрала. Он впадал в него всякий раз, когда на него начинали давить.

— Сама хотела, чтобы я был с ней. Все равно она рано или поздно поймет, кто мы такие и как живем. Вот я и решил показать ей...

Я почувствовала сильный спазм. Теперь надо дышать: четыре, семь, четыре! Может, обойдусь без ингалятора? Мне еще приступа не хватало в преддверии занятия с Егорчиком! Этот жирный увалень будет тупить как паровоз, а я – вытягивать его на каждой задаче.