Ярый. Моей будешь, детка

Сердце замирает, потом с огромной скорость ухает вниз, и откуда-то из желудка начинает стучать быстро-быстро.

Снова звонок. Короткий, настойчивый.

И сразу всплывают его слова: никому не открывай. Даже если доставка. Даже если охрана. Даже если кто угодно.

Хватаюсь за спинку стула и стою, не дыша. За дверью сначала тихо, потом какой-то шорох, будто что-то ставят на пол. После — шаги. Я всё равно не двигаюсь ещё долго. Потом всё-таки подхожу к двери, на цыпочках, смотрю в глазок.

Никого.

На полу стоят пакеты.

Я быстро открываю дверь, затаскиваю их внутрь и сразу запираю обратно. Потом ещё раз проверяю замок. И ещё. Только после этого могу отойти.

Дотаскиваю сумки до кухни и начинаю разбирать. Там целая куча всякой всячины: вода, йогурты, фрукты, хлеб, сыр, контейнеры с готовой едой, овощи, чай, кофе, мёд. Я перебираю всё это и чувствую благодарность. Простую, человеческую, он правда об этом подумал. Не на словах — по-настоящему.

В следующем пакете ведро мороженого. Застываю от неожиданности. Большое, шоколадное, с орешками и мягкой карамелью, и в добавок коробка эклеров. Боже, ты правда существуешь? Это твоя маленькая компенсация за то, что со мной твориться?

Я быстро убираю в холодильник всё остальное и оставляю на столе только эти сокровища. Нахожу ложку, сажусь за стол и открываю пластиковое ведёрко. Первая ложка холодная до ломоты в зубах. Но я всё равно ем.

Потом ещё. И ещё. Тянусь к эклеру, крем вылезает сбоку, пачкает пальцы. Я машинально облизываю их и вдруг понимаю, что меня немного отпускает. Совсем немного, но всё же. Перестаёт так сильно трясти.

И тут до меня доходит, насколько я голодная и насколько устала.

Я ем слишком быстро, потом сама себя останавливаю, потому что желудок начинает скручивать спазмами. Пью воду маленькими глотками. Сижу и смотрю в окно, где отражаюсь сама — бледная, с мокрыми волосами, в чужой футболке.

Меня чуть не увезли чёрт знает куда, а легче мне стало от шоколадного мороженого и эклеров. Мысленно ещё раз благодарю этого мужчину.

Я его боюсь, и это никуда не делось. Что бы он ни сделал этой ночью, каким бы спокойным ни был, это всё равно человек, рядом с которым хочется быть очень осторожной.

Но он меня не тронул. Даже не посмотрел так, как мог бы посмотреть другой на его месте.

Меня передёргивает от одной этой мысли. Я ведь вообще не знаю, какие правила у таких как он, и есть ли они вообще.

По сути, он спокойно мог бы остаться здесь, просто не уезжать. Закрыть дверь, и всё. Я бы ничего не смогла с этим сделать. Но он уехал.

Убираю мороженое в морозилку, эклеры ставлю в холодильник, вытираю столешницу салфеткой, хотя там почти чисто. Просто руки надо чем-то занять. Мою ложку в раковине. Проверяю замок ещё раз, на всякий случай, чтобы точно быть уверенной. Беру кнопочный телефон и иду в спальню.

Комната такая же, как вся квартира: большая кровать, тёмное бельё, приглушённый свет, ничего лишнего. А мне сейчас вообще по барабану красивая она или нет. Мне нужно только лечь.

Выключаю свет и забираюсь под одеяло.

Тело тяжёлое, глаза словно в них песка насыпали, я устала так, что должна отключиться как только коснусь головой подушки, но стоит закрыть глаза, как внутри снова страх. Вздрагиваю от каждого звука: от гула трубы, от шума подъезжающей машины за окном. Мне отсюда даже лифт на площадке слышно.

Господи.

Телефон лежит рядом с подушкой. Глупость, конечно, но без него почему-то страшнее. А так есть хотя бы ощущение, что если что-то случится, я смогу позвонить. Позвоню, и он приедет. Не знаю, почему вообще в это верю. Может, потому что больше верить особо не во что.

Переворачиваюсь на бок, натягиваю одеяло почти до подбородка. Лежу в темноте, не двигаясь, и слышу у себя в голове.

«Эту не трогать. За неё отдельно заплатили».

Похоже сна у меня сегодня не будет...

Глава 8

Ярослав

Из лифта выхожу уже на ходу набирая Костю с поста.

— Слушай сюда внимательно, — говорю без всяких приветствий. — Девчонка остаётся у меня. Дверь под контроль. Если попробует свалить — сразу звонишь мне. Сразу, Кость, это не фигура речи. С территории её не выпускать.

— Понял.

— Без самодеятельности. Руки не распускать, не пугать, в разговоры не лезть. Просто чтобы была внутри, пока я не приеду.

— Сделаем.

— И по камерам поглядывай. Если начнёт носиться по этажу, ломиться не туда или истерить — тоже набираешь.

— Принял.

Сбрасываю вызов и убираю телефон в карман.

За охрану я спокоен. Эта услуга оплачена не за красивые глаза. Пост работает чётко, камеры висят где надо, въезд и выход с закрытой территории под контролем. Люди на смене не мальчики с улицы, а те, кто понимает, где заканчивается вежливость и начинается работа. Если девчонка сдуру решит рвануть, далеко не уйдёт. А если и дойдёт до ворот, оттуда её уже никто не выпустит без моей команды.

С Кристиной пока всё закрыто.

И это сейчас главное. Не потому что мне больше заняться нечем, а потому что после такой ночи от неё можно ждать чего угодно. Сидит тихо — хорошо. Начнёт ломиться наружу — будет хуже всем. Ей в первую очередь. За пределами моей территории она сейчас лёгкая добыча, а второй раз вытаскивать её из чужих рук я не собираюсь.

Теперь надо решать вопрос с Сахарой.

Телефон вибрирует почти сразу, смотрю на экран.

Сахара.

Усмехаюсь без радости (лёгок на помине) и принимаю вызов.

— Говори.

— Ярый, ты кажется берега попутал. Я в твои дела не лезу, — голос у него недовольный, но пока ещё ровный. — Как у тебя что происходит и через кого, меня не интересует. Но и ты в мои дела нос не суй. Ты хоть понимаешь, какой заказ сорвал? Люди серьёзные. Залог перечислен. Так, как ты сделал, дела не делаются.

Молчу пару секунд.

Не потому что думаю. Просто даю этому барыге выговориться и самому же поглубже влезть в свою наглость. У него всегда так. Сначала заходит с претензии, будто он тут правила устанавливает, потом щупает, можно ли продавить, а уже потом вспоминает, с кем именно разговаривает.

— Ты закончил? — спрашиваю наконец.

— А тебе смешно, что ли?

— Нет, не смешно. Теперь слушай ты. Из списка людей, с которыми я работаю, ты вычеркнут. Из членов клуба «Аурум» тоже. И советую уже сейчас искать себе другого логиста. Мои порты твои контейнеры больше не грузят.

На том конце повисает пауза.

Я даже представляю его рожу в этот момент. Недоверие, злость и судорожный пересчёт в голове, сколько он сейчас теряет. Не только по деньгам. По маршрутам, по людям, по возможностям. Такие, как Сахара, сильны не сами по себе. Они сильны, пока вокруг есть те, кто тащит за них грязную работу и держит им коридор.

— Погоди, Ярый. Ты, наверное, что-то путаешь. Ты сейчас не с моим Быком разговариваешь, поэтому брось вот это всё. Взрослые дела по-взрослому решать надо.

Останавливаюсь у машины, открываю дверь, но садиться не спешу.

— Сахара, я никогда ничего не путаю. А вот ты, видимо, решил моих спецов запутать, накачав девчонку снотворным. Ты подставил меня. Специально или не нарочно — мне похуй. Ты посчитал, что я глупее тебя. Что ж, твоё право. Только я с тобой больше не работаю.

— Ярослав, погоди...

И вот тут голос у старого сутенёра уже заметно меняется. Борзота из него выходит быстро. Почуял, шакал, что продавить меня не получится, и сразу даёт заднюю.

— Ярослав, давай нормально поговорим, встретимся, обсудим...

— На хуй иди со своим «обсудим», — перебиваю спокойно. — Я тебе не тёлочка, чтобы меня окучивать. Просрал доверие — живи дальше. Но уже без меня. Усек?

Он замолкает.

Слишком надолго для человека, который пару минут назад качал права. Значит, считает. Ищет, где можно ещё пролезть. Как зайти с другой стороны.

— Сколько ты хочешь? Я могу заплатить, компенсировать, Ярослав?

Усмехаюсь.

Вот теперь всё встаёт на свои места. Не поговорить он хочет. Не прояснить. Купить обратно удобный маршрут, привычную крышу и мои руки, которые до этого решали ему половину проблем. Для таких, как он, всё на свете вопрос цены. Даже там, где давно уже не про деньги.

— Тебе по буквам повторить? Всё. Отбой.

Отключаюсь и тут же блокирую номер.

На этом разговор закончен.

И не только разговор.

Сахара сам себя вычёркивает. Из работы. Из «Аурума». Из круга, где с ним ещё готовы иметь дело. Старый козёл слишком долго думает, что ему всё сходит с рук. Что можно крутить людьми, как товаром, и никто не встанет поперёк. Ошибается. Рано или поздно такие всегда зарываются.

Сажусь в машину, захлопываю дверь и несколько секунд просто смотрю перед собой.

Теперь порт.

Вот там нужно думать хорошо. Сахара из тех мразей, которые в лицо улыбаются, а потом от обиды устраивают подлянку. Не потому что смелые. Потому что гнилые. А такие как раз опаснее — у них фантазии больше, чем у нормальных людей. Они не идут в лоб, если можно исподтишка. Не воюют открыто, если можно нагадить через третьи руки.

Значит, периметр надо усилить.

Нужно проверить охрану на складах. Поднять людей на ночные смены. Отдельно дать команду, чтобы внимательнее смотрели всё, что идёт через мои площадки. Любая левая коробка, любой новый водитель, любая внезапная заминка на погрузке — сразу наверх. И по сменам тоже пройтись. Если кто-то из новых появился недавно и не внушает доверия, пусть пока постоит в стороне. Мне сюрпризы не нужны.

И со стволами вопрос надо порешать.

Тут лучше через Кота. Он подсобит без шума и без лишних разговоров. Я не люблю дёргаться раньше времени, но и ждать, пока старый сутенёр начнёт чудить, тоже не собираюсь. Лучше пусть лежит и не понадобится, чем потом бегать, когда уже поздно.

Потом надо будет заехать к Гризли. Пусть поднимет на Сахару всё, что можно. Старые долги, тёмные сделки, косяки по людям, по деньгам, по клубам — неважно. Если этот старый сыч ещё раз попробует быковать, у меня должен быть не только ответ, но и поводок покороче. Такие не понимают по-хорошему, пока им не покажешь, где именно их можно переломить.

Завожу двигатель и выезжаю с парковки.

Ночь уже давит в виски. Усталость наваливается медленно, но плотно. Сутки выходят дерьмовые, и это ещё мягко сказано. В голове шумит не от злости даже, а от перегруза. Слишком много всего за один день. Слишком быстро. И каждый вопрос надо не просто закрыть, а закрыть так, чтобы потом не возвращаться.

Машина мягко катится по пустой дороге, фонари тянутся мимо ровной жёлтой полосой. Город в такое время выглядит почти прилично. Тихий, собранный, будто вся грязь, которая в нём творится, сейчас тоже спит. Только я слишком давно здесь живу, чтобы вестись на эту картинку.

До дома добираюсь без проблем. В коттеджном посёлке, где я купил себе дом с участком, хотя бы можно выдохнуть. Закрытая территория, свои люди, тишина. Отоспаться, привести голову в порядок и с утра пройтись по всему спокойно, по порядку. Кот. Гризли. Охрана. Порт. А потом уже всё остальное.

С Кристиной до утра ничего не случится.

А вот у Сахары, похоже, начинаются плохие времен