Кричи, если хочешь

Бессонов заканчивает разговор и возвращается ко мне.

— Предварительно сто сорок тысяч. После осмотра скажут точно.

Я смотрю на него, не сразу понимая, что сумма относится ко мне. Вчера я почти час ждала полторы тысячи, которые мне всё равно не отдали. Сейчас Матвей называет сумму, ради которой придётся работать месяцами и тратить только на него.

— У меня нет такой суммы...

— Я знаю.

Он отвечает сразу, будто именно это и рассчитывал услышать. Я замечаю, что Кристина больше не смеётся. Она смотрит на Матвея с интересом, словно даже ей хочется понять, что он теперь сделает.

— Я могу переводить частями, — говорю я, хотя внутри всё сопротивляется этим словам. — Но я не виновата в том, что произошло!

Матвей чуть приближается. Я отступаю и упираюсь пяткой в край бордюра, поэтому дальше двигаться не могу. Он замечает это и останавливается на расстоянии, с которого мне приходится поднять подбородок.

— Чем ты собираешься расплачиваться?

— Я пытаюсь с тобой договориться…

Я ненавижу, что голос становится тише. Кирилл стоит рядом, и я понимаю, что он запомнит каждое слово, а потом перескажет так, как ему удобно. Алекс мог бы хотя бы спросить, что произошло, но его здесь нет, а номера у меня до сих пор не было причины просить.

Матвей закрывает ноутбук, придерживая повреждённую крышку.

— Я отдам это человеку, который посмотрит, можно ли восстановить.

— Я сама отнесу его в ремонт…

Он удерживает ноутбук, когда я тянусь к нему, и я останавливаю руку на полпути. Матвей смотрит на мои пальцы, потом снова на лицо.

— Ты можешь сама оплатить и ремонт машины, если предпочитаешь решать всё самостоятельно.

Я вспоминаю две купюры возле кровати, деньги на проезд и ближайшую выплату стипендии. Даже если собрать всё, я не смогу купить себе другой компьютер. Матвей знает это по моему молчанию и больше не ждёт согласия.

Он открывает заднюю дверь и кладёт ноутбук в машину. Я слежу за ним, чувствуя, что вместе с повреждённой техникой он забирает возможность спокойно уйти. Теперь мне придётся обращаться к нему хотя бы ради файлов.

— У меня завтра гости, — говорит он. — Ты будешь работать.

— Я не смогу заработать сто сорок тысяч за вечер…

— Мы обсудим расчёт, когда я решу, что ты отработала достаточно.

Я смотрю на закрытую дверь машины и понимаю, что он уже перестал говорить о конкретной сумме. Кристина стоит рядом с ним, а Кирилл терпеливо ждёт, когда я соглашусь. Я пытаюсь представить, как ухожу сейчас, оставляя ноутбук и разговор незаконченными, но следом думаю о заказчиках, учёбе и следующем сообщении Матвея.

— Во сколько? — спрашиваю я.

Бессонов смотрит на меня так, словно всё это время ждал именно этих слов.

— Я приеду за тобой завтра в шесть. Ты будешь ждать у общежития.

— Я могу приехать сама.

Он кладёт ладонь на крышу машины и слегка наклоняется ко мне. От него веет опасностью. Внутри все сжимается от того насколько он близко… Мне практически приходится дышать его запахом… У меня начинает кружиться голова, и крутится мысль, что я не помню, когда ела в последний раз…

— Дана, я уже и так слишком много тебе позволил. Ты видишь, чем это закончилось?

Глава 4. Бес

Дана пишет мне в девять утра, когда я смотрю фотографии её разбитого ноутбука. Экран придётся менять, корпус повело возле шарнира, но файлы уже удалось достать. Я открываю одну из папок и вижу расчёт того самого кафе, которое она защищала перед нашей группой.

«Я могу приехать после десяти. Сегодня у меня смена, которую некому закрыть».

Она опять пытается объяснить, почему я должен подвинуть свои планы ради её работы. Вчера я очень ясно дал понять, что возражения не принимаются, и я не собираюсь возвращаться к этому разговору только потому, что за ночь она нашла новый аргумент.

Я отвечаю, что приеду когда посчитаю нужным, и откладываю телефон. Через минуту экран снова загорается.

«Тогда скажи, сколько часов работы ты зачтёшь за вечер. Я должна понимать, сколько останется».

Я смотрю на сообщение дольше, чем требуется, чтобы прочитать. Она упорно пытается получить цифру, за которой можно спрятаться от следующей встречи. Дана готова отдавать деньги, тратить вечера и терпеть мою компанию, если знает, когда всё закончится.

Я пока не решил, когда мне надоест.

В папке с расчётом лежит несколько версий файла. Она сохранила исправления после защиты и добавила расходы, о которых я спрашивал. Я просматриваю таблицу, вспоминая, как она стояла перед экраном и пыталась говорить ровно. Тогда мне хватило одного вопроса, чтобы она начала смотреть на меня после каждого ответа преподше.

Я заметил её раньше, чем Кристина придумала историю с расписанием. Дана сидела возле окна и закончила задание первой, а потом отказалась отправить Кириллу готовый файл. Она объяснила ему, где взять исходные данные, и вернулась к своей работе. Сомов не привык, что девушка в потёртой куртке отказывает ему так спокойно, и весь оставшийся семинар цеплялся к ней по любому поводу.

Я наблюдал и не мешал. Она не такая, как все в моем окружении. Тем интереснее…

Через несколько дней я увидел её в кафе. Она обслуживала столик у окна, куда мы зашли после встречи, и делала вид, что не узнаёт никого. Администратор отчитывал её за опоздание в нескольких шагах от нашего стола. Дана стояла с блокнотом в руках и смотрела на его воротник, пока он объяснял, сколько удержит из оплаты.

Сомов потом смеялся, что она наверняка подбирала выражения, которыми наградит начальника за спиной. Я запомнил сумму и время, когда она вышла из подсобки. Вчера эти сведения пригодились.

Кирилл пишет и спрашивает, во сколько приезжать вечером. Я отвечаю, что жду его к восьми. Потом он ржет, будет ли наша новая уборщица, и добавляет фотографию Даны из той квартиры.

Я открываю снимок. Она стоит возле ведра с поджатыми губами и смотрит на разлитый кофе. На фотографии хорошо видно, что она поняла розыгрыш и уже решает, сколько ещё готова терпеть ради обещанной оплаты.

Кир не затыкается даже в переписке и спрашивает про ноутбук: не хочет ли она забрать его и заодно снова обвинить Кирилла в происшествии на парковке.

Я видел, как он шагнул к ней, а потом внезапно оказался слишком далеко от машины, чтобы случайно задеть её плечом. Сомов слишком быстро начал оправдываться. Я мог заставить его объяснить всё прямо там, но тогда Дана забрала бы свой ноутбук и ушла с уверенностью, что ещё одна неприятность закончилась. А мне это совершенно не нужно. Я только начал свою игру.

Теперь у неё есть причина приехать.

Я пишу Кириллу, чтобы он не лез к компьютеру, и закрываю переписку. Он отвечает почти сразу, что понял. Сомов обычно понимает быстро, когда разговор касается моих вещей.

Ближе к обеду звонит Алекс. Как раз привезли ноутбук Даны.

— Ты действительно собрался заставить её платить за стекло? — спрашивает он вместо приветствия.

— Я предложил ей работу.

— После того, как Кирилл её толкнул?

Я откидываюсь в кресле и смотрю на ноутбук, который привезли из мастерской. На крышке остался след удара, а рядом лежит отдельный накопитель с восстановленными файлами.

— Ты вчера был на парковке?

— Я знаю Кирилла. И я видел, как вы развлекались до этого.

— Тогда спроси с него, если тебе так интересно.

Алекс молчит несколько секунд. Я уже представляю, как он выбирает следующий довод, и начинаю раздражаться. В квартире ему хватило двух тысяч из чужого кошелька, чтобы Дана посмотрела на него с благодарностью, будто он один оказался способен прекратить всё происходящее.

— Ты можешь просто оставить её в покое, Матвей.

— Она сама попросила договориться.

— Ты хорошо знаешь, почему она попросила.

Я перевожу взгляд на часы.

— Я занят, Веймер. Ты приедешь к восьми, и мы поговорим, если у тебя останутся вопросы.

Я заканчиваю звонок, прежде чем он успевает снова произнести её имя. Его интерес к Дане выглядит слишком настойчивым для обычного желания помочь. Она ещё ничего не сделала, чтобы он тратил столько времени на её проблемы, однако вчера он вышел вслед за ней, а сегодня уже требует от меня объяснений.

Он может сначала объяснить самому себе, зачем ему понадобилась эта роль. Веймер мой друг с детства. Он единственный, кто может высказать мне все, что думает о моей персоне и не отхватить за это в табло. У нас сильно различаются взгляды на жизнь, но мы почему-то упорно продолжаем поддерживать дружбу. Дружба ли это? Не знаю. Но лучше иметь Веймера на своей стороне, чем против меня.

Перед отъездом я звоню управляющей, которая отвечает за порядок в доме, и предупреждаю, что привезу девушку для обслуживания гостей. Она уточняет, работала ли та раньше, и я отвечаю, что Дана справится с подносом. Затем прошу приготовить короткую форму и объяснить ей обязанности до приезда остальных.

Повреждённая машина стоит в сервисе, поэтому я беру другую. Дана может радоваться, что ей не придётся смотреть на разбитое стекло всю дорогу, если вообще успеет заметить разницу. Я выезжаю заранее и останавливаюсь возле общежития без десяти шесть.

Она появляется почти сразу.

Я вижу её через лобовое стекло: Дана быстро спускается по ступеням, поправляя сумку на плече. Из сумки торчит край чёрной рубашки, в которой она работает. Она направляется к остановке и замечает машину только после того, как я открываю дверь.

На секунду она останавливается. Потом подходит, потому что другого способа пройти мимо у неё нет.

— Я же написала тебе про смену, — говорит она.

— Я прочитал.

Она смотрит на пассажирскую дверь, затем на меня. Я замечаю, как её пальцы сжимают ремень сумки. Дана явно готовилась к этому разговору и сейчас пытается вспомнить, что именно собиралась сказать.

— У меня завтра нет работы. Я могу приехать утром и выполнить другую работу по дому.

— Мне нужна помощь сегодня, — забавно наблюдать, как она держит себя в руках.

— Ты можешь нанять человека на один вечер. Я переведу тебе то, что получила бы за смену…

Я закрываю водительскую дверь и подхожу ближе. Она перестаёт смотреть на машину и поднимает глаза на меня. В них уже появляется знакомая злость, которую вчера удалось заглушить разговором о деньгах.

— Ты собираешься отдать мне тысячу восемьсот и решить, что мы закончили?

— Я собираюсь сохранить работу. Ты знаешь, что меня могут убрать из графика!

— Тогда тебе стоило договориться с администратором заранее.

Её лицо меняется. Дана отступает на полшага, и я понимаю, что сейчас она попытается уйти, пока разговор не стал хуже. Я намеренно оставляю ей место, чтобы посмотреть, какое решение она примет.

— Я не поеду с тобой, — говорит она. — Я верну деньги частями, как предлагала вчера.

Она произносит это достаточно громко, чтобы услышали две девушки возле входа. Одна из них замолкает, держа телефон у уха. Дана замечает её внимание и делает ещё один шаг к ступеням.

— Мой ноутбук останется у тебя до расчёта. Ты можешь считать его залогом, — голос слегка дрожит, но меня этим не проймешь.

Я смотрю на её сумку. Она только что решила отдать мне вещь, которая нужна ей для учёбы и заработка, лишь бы сейчас уйти. Возможно, утром она всё равно напишет и начнёт просить файлы, но сегодняшний отказ останется между нами. Следующий дастся ей легче.

— Ты закончила объяснять? — спрашиваю я.

— Матвей, я хочу уйти!

Она опять оглядывается на вход, и я понимаю, чего ждёт. Кто-нибудь может спросить, всё ли в порядке, и тогда ей придётся пожаловаться. На меня. Дана пока только надеется, что присутствия людей будет достаточно.

— Кричи, если хочешь, — говорю я, подходя к ней. — Ты сможешь заодно объяснить, почему передумала платить за мою машину.

Она успевает отступить ещё на шаг, прежде чем я подхватываю её и забрасываю на плечо. Сумка соскальзывает вниз, и Дана судорожно удерживает ремень. Её возмущение вспыхивает сразу, без прежней осторожности.

— Поставь меня на землю! Ты не можешь так делать!

Она пытается вывернуться, ударяет ладонью по моей спине и снова требует отпустить. Я иду к машине, злясь на сопротивление и одновременно понимая, что теперь она говорит только со мной. Все ее внимание принадлежит только мне. И никому больше. Её смена, администратор и попытки уйти отступают перед необходимостью заставить меня остановиться.

Позади спрашивают, что происходит. Я не оборачиваюсь. Дана поворачивает голову к входу и отвечает, что я не отпускаю её, но никто не подходит достаточно близко, чтобы вмешаться.

Я ставлю её возле открытой пассажирской двери. Она прижимается спиной к машине, удерживая сумку перед собой, и смотрит на меня так, словно ждёт следующего движения. Вжимает голову в плечи, словно ждет удара. Я вижу, что она испугалась сильнее, чем собиралась показать.

— Ты сядешь сама, — говорю я.

— Я никуда с тобой не хочу!

— Мы уже обсудили, куда ты поедешь.

Она смотрит мимо меня на общежитие. Девушки всё ещё стоят возле входа, но одна уже отвернулась к своему телефону. Я остаюсь перед Даной и жду, пока она снова посмотрит на меня. Посмотри на меня!

Она садится, продолжая сжимать сумку.

Первые несколько минут дороги Дана молчит. Я выезжаю на проспект, а она достаёт телефон и долго смотрит на экран, прежде чем написать сообщение. Пальцы двигаются медленно. Она наверняка пытается объяснить администратору, почему сегодня не придёт, не упоминая человека за рулём.

— Что мне нужно будет делать? — спрашивает она, убирая телефон.

— Тебе объяснят в доме. Ты будешь обслуживать гостей.

— Там будут Кристина и Кирилл?

Я поворачиваю голову, и она сразу понимает ответ. Дана смотрит в окно, прижимая ладонь к ремню сумки.

— Ты знал, что вчера они не собирались платить мне за уборку?

— Ты получила деньги.

— Я получила часть. И они снимали меня, пока я пыталась забрать остальное!

Я вспоминаю, как она поблагодарила Алекса, и крепче сжимаю руль.

— Сегодня ты будешь работать у меня. Ты можешь обсуждать расчёт со мной. Я сам решу, как именно и когда ты рассчитаешься.

Она замолкает, а я позволяю тишине продлиться. Дана больше не пытается спорить о поездке, но я вижу, как внимательно она следит за дорогой. Когда мы сворачиваем с проспекта, она подаётся вперёд.

— Где твой дом?

— Мы скоро приедем.

— Во сколько я смогу уйти?

Я смотрю на неё и понимаю, что именно этот вопрос занимал её с того момента, как она села в машину. Дана может пережить встречу с Кристиной, работу перед компанией и необходимость снова просить оплату, если получит время, после которого я уже не смогу удерживать её разговором.

— Ты вернёшь мне ноутбук после вечера? — добавляет она, когда я не отвечаю.

Я снижаю скорость перед поворотом к дому.

— Ты получишь его после отработки, Дана.

Она поворачивается ко мне, и я наконец получаю тот самый взгляд, ради которого я все это затеял. И я говорю ей то, что вряд ли ей понравится.

— А время, когда закончится твоя отработка, определю я.

Ты никуда от меня не денешься, Дана.

Глава 5. Дана

Когда машина останавливается перед воротами, я смотрю на часы и понимаю, что моя смена уже начинается. Телефон лежит на коленях экраном вверх. Администратор прочитал сообщение, в котором я просила заменить меня, но пока не ответил. Я представляю, как он убирает моё имя из графика, и пальцы сами тянутся написать ещё одно объяснение.

Матвей опускает стекло, коротко разговаривает с человеком у въезда, и ворота открываются. За ними начинается широкая дорожка между ухоженными деревьями. Дом стоит достаточно далеко от улицы, чтобы отсюда не было видно людей, которые могут просто проходить мимо.

Я пытаюсь запомнить повороты, хотя не представляю, зачем мне это понадобится. Матвей замечает, как я оглядываюсь, но ничего не спрашивает.

В доме нас встречает женщина в тёмных брюках и светлой блузке. Она смотрит сначала на него, потом на меня, и я жду хотя бы вопроса о том, почему у меня такое лицо. Вместо этого она сообщает, что напитки привезли и стол почти готов.

— Нина Павловна покажет тебе, что делать, — говорит Матвей. — Ты переоденешься и вернёшься сюда.

Он уходит по коридору, оставляя меня возле входа. Женщина предлагает пройти за ней и открывает небольшую комнату рядом с кухней. На стуле лежат короткое чёрное платье и белый передник. Я смотрю на них, потом на свою сумку, из которой торчит рабочая рубашка.

— Я могу работать в своей одежде, — говорю я.

— Матвей попросил приготовить форму. Здесь есть шкаф, где ты оставишь вещи.

Нина Павловна произносит его имя без раздражения и без попытки оправдать. Она привыкла выполнять просьбы, которые в этом доме ничем не отличаются от распоряжений. Я понимаю, что объяснять ей свою историю бессмысленно, однако всё равно медлю, прежде чем взять платье.

Телефон вибрирует, когда я снимаю куртку.

«На сегодня нашли человека. По поводу следующих смен поговорим завтра».

Я перечитываю ответ администратора и пишу, что больше такого не будет. Затем стираю сообщение, потому что не могу этого обещать. Матвей ещё не сказал, сколько вечеров потребует, а я уже вынуждена договариваться о работе так, будто распоряжаюсь собственным временем.

Платье оказывается впору, но едва прикрывает попу. Это настолько ужасно, что я внутренне содрогаюсь при мысли, как на меня будут пялиться. Передник приходится завязать потуже, и я несколько раз поправляю узел, чтобы руки были заняты. В зеркале над раковиной отражается девушка, которая приехала в чужой дом обслуживать людей, смеявшихся над ней два дня подряд. Я отворачиваюсь прежде, чем успеваю заплакать.

Нина Павловна показывает кухню, подносы и посуду. Она объясняет, какие напитки приготовлены, куда складывать использованные бокалы и какие двери ведут в служебную часть. Я слушаю внимательно, цепляясь за понятные обязанности. В кафе я умею работать даже после тяжёлого дня; если здесь получится сосредоточиться на том же, вечер хотя бы не превратится в очередную запись в телефоне Кирилла.

Матвей появляется, когда я расставляю чистые бокалы. Он переоделся в тёмную рубашку и остановился у стола так близко, что я вынуждена повернуться к нему.

— Ты поняла, что нужно делать?

— Я работаю в кафе. Ты же знаешь...

Его взгляд задерживается на переднике, затем поднимается к моему лицу.

— Тогда у нас не должно быть проблем.

Я хочу спросить про ноутбук, но в холле раздаётся звонок. Матвей поворачивается к двери, а я поднимаю поднос. Пока он занят гостями, мне проще делать то, за чем я приехала.

Кристина замечает меня почти сразу. Она замирает рядом с Кириллом, потом смотрит на Матвея и улыбается. Я вижу, как быстро они понимают новое положение вещей, и стараюсь поставить бокалы на стол без звона.

— Ты всё-таки нашёл ей занятие, — говорит Кирилл. — Я думал, она сегодня опять будет спорить о расчёте.

Матвей принимает у одного из гостей пакет и не отвечает. Его молчания хватает, чтобы Сомов продолжил.

— Дана, ты можешь попробовать на нас своё меню. Ты же собираешься открывать кафе.

— Это был учебный проект, — отвечаю я.

— Я помню. Ты очень убедительно рассказывала, откуда возьмутся деньги.

Кристина протягивает мне свой бокал и просит заменить напиток. Я забираю его и возвращаюсь на кухню, понимая, что они будут использовать любую мою реплику.

Гости приезжают один за другим. В гостиной становится теснее, музыка громче, а мне приходится проходить между людьми, которые двигаются, не замечая подноса. Кто-то просит принести лёд, кто-то возвращает почти полный бокал, потому что передумал. Я собираю посуду и выполняю просьбы, стараясь не останавливаться рядом с компанией Кирилла.

Одна из девушек спрашивает, правда ли я разбила Матвею стекло. Я объясняю, что меня толкнули, и сразу замечаю, как она ищет глазами хозяина дома. Её интерес к моему ответу исчезает, когда он проходит мимо, даже не повернув головы.

Через час у меня начинает болеть плечо от подноса. Я ставлю его на кухонный стол и разминаю пальцы, пока Нина Павловна проверяет оставшиеся закуски. Она спрашивает, справляюсь ли я, и я отвечаю, что всё нормально. Матвей появляется прежде, чем я успеваю взять воду.

— Принеси ещё напитки в гостиную.

— Я сейчас вернусь.

Он смотрит на стакан, к которому я потянулась, и остаётся возле двери. Я понимаю, что он ждёт, пока я сама откажусь от короткой передышки. Я беру поднос, а воду оставляю на столе.

Матвей пропускает меня вперёд. Когда я прохожу мимо, он спрашивает достаточно тихо, чтобы услышала только я:

— Ты уже хочешь закончить?

Я продолжаю идти, потому что любое объяснение вернёт нас к разговору в машине. Он знает, что я устала, и всё равно хочет, чтобы я попросила.

Алекс стоит возле окна, когда я возвращаюсь в гостиную. Я замечаю его не сразу, а после того, как он обращается ко мне по имени. Он берёт с подноса воду, оглядывает форму, задерживает взгляд на моих ногах и переводит взгляд на моё лицо.

— Ты давно здесь?

— Матвей привёз меня около семи…

— Он сказал, когда отвезёт обратно?

Я качаю головой. Алекс смотрит через моё плечо на Бессонова, который разговаривает с гостями возле стола. Я боюсь, что сейчас он начнёт выяснять отношения при всех, однако он снова поворачивается ко мне.

— Я сегодня не пью. Когда закончишь, отвезу тебя в общежитие.

Я смотрю на него, пытаясь понять, насколько серьёзно он говорит. После машины и разговора об отработке возможность уехать с человеком, который сам назвал место назначения, кажется почти достаточной, чтобы выдержать остаток вечера.

— Ты не будешь спрашивать у него разрешения? — уточняю я.

Алекс слегка меняется в лице.

— Я предложил тебе дорогу домой, Дана. Ты можешь согласиться.

— Тогда я согласна.

Он протягивает телефон, чтобы я записала номер. Я ставлю поднос на соседний столик и называю свой, поскольку мой аппарат остался в комнате с вещами. Алекс набирает его и показывает завершённый вызов.

Матвей смотрит на нас от камина. Я замечаю его взгляд раньше, чем Алекс убирает телефон, и снова поднимаю поднос. Теперь у меня хотя бы будет номер человека, к которому можно обратиться, если обещанное окончание вечера так и не наступит.

Кристина зовёт меня, когда я собираю бокалы возле дивана. Она сидит рядом с двумя девушками и просит помочь с застёжкой браслета, которая зацепилась за тонкую ткань рукава.

— Я сейчас принесу тебе воду, — говорю я, потому что руки заняты посудой.

— Сначала ты поможешь мне с этим.

Я ставлю поднос на столик и осторожно освобождаю ткань. Металл холодит пальцы, а Кристина продолжает разговаривать с подругами, словно я перестала присутствовать в комнате. Она опускает руку, проверяет застёжку и просит ещё салфетки.

Я достаю их из кармана передника. Кристина берёт верхнюю, остальные скользят вниз. Я наклоняюсь за ними и слышу, как одна из девушек спрашивает, сколько стоит замена стекла у Матвея. Когда я выпрямляюсь, Кристина уже смотрит в другую сторону.

Я собираю бокалы и ухожу, радуясь хотя бы нескольким минутам на кухне.

Нина Павловна просит меня принести чистые салфетки из комнаты, где я переодевалась. Я оставляю поднос и быстро проверяю телефон. Никаких новых сообщений от администратора нет, зато в списке вызовов появился незнакомый номер. Я сохраняю его под именем Алекса и возвращаюсь в коридор с пачкой салфеток в руках.

Из гостиной доносится голос Кристины.

— Я положила его здесь. Ты точно не убирала со стола?

Я останавливаюсь на пороге. Она стоит возле дивана, а девушки рядом заглядывают под подушки. Кирилл держит телефон опущенным, но экран светится. Матвей выходит из-за стола и смотрит на Кристину.

— Что ты ищешь?

— Браслет! Я сняла его раньше и оставила рядом с бокалом!

Она поворачивается ко мне. Я успеваю вспомнить застёжку и её рукав, но Кристина уже указывает на столик.

— Ты забирала посуду отсюда?

— Я отнесла её на кухню.

— Вместе с браслетом?

Я прижимаю пачку салфеток к переднику и смотрю на Матвея. Он не задаёт ей вопросов о том, зачем снимать украшение и когда именно она это сделала. Он смотрит на меня, и ждет ответа.

— Я его не брала.

Кирилл приближается к столику.

— Она выходила в комнату, где лежит её сумка. Можно посмотреть там.

В гостиной становится тише. Кто-то убавляет музыку, и теперь я слышу, как Кристина говорит, что браслет дорогой и случайно потерять его невозможно. Я понимаю, что она уже предлагает всем готовое объяснение.

Алекс появляется рядом с Матвеем и спрашивает, проверили ли кухню. Кристина отвечает, что столик находился здесь и никто больше к нему не подходил. Я открываю рот, но Матвей делает шаг ко мне.