Кричи, если хочешь

Моргана Редж

Кричи, если хочешь

Глава 1. Дана

Я понимаю, что меня обманули, ещё до того, как преподавательница поворачивается к двери. В аудитории слишком тихо, на экране светится знакомая таблица, а Кристина сидит на своём обычном месте, хотя двадцать минут назад написала, что застряла в пробке.

Она первой замечает меня и опускает глаза к телефону. Улыбка остаётся у неё на губах.

— Дана, вы решили присоединиться к нам под конец? — спрашивает Ирина Сергеевна.

Я придерживаю дверь и смотрю на часы над доской. Они показывают десять двадцать. В сообщении, которое я перечитала в автобусе, занятие начинается через десять минут.

— Кристина прислала перенос. Я думала, что мы начинаем в половине одиннадцатого.

В третьем ряду кто-то тихо смеётся. Я узнаю этот смех раньше, чем нахожу глазами его обладателя, и уже понимаю, что оправдание только ухудшило положение.

Кристина поворачивается ко мне с таким искренним удивлением, что на секунду я сомневаюсь в собственном зрении.

— Я отправляла расписание консультаций. Ты разве не прочитала заголовок?

Достаю телефон, но пальцы почему-то не попадают на нужную переписку. Фотография расписания пришла в восемь шестнадцать, когда я уже одевалась. Под ней Кристина написала: «Первую пару перенесли, приходи к десяти тридцати». Я поблагодарила её и осталась в общежитии, чтобы закончить оплаченный заказ.

Теперь эта благодарность выглядит особенно жалко…

— Здесь написано про первую пару, — говорю я и поднимаю экран.

— Дана, я не буду разбирать вашу переписку, — отвечает преподша. — У нас сегодня защита, которую мы обсуждали на прошлой неделе. Вы подготовили расчёт?

На финансовом менеджменте мы защищаем проекты небольшого бизнеса, и я выбрала открытие кафе. В таблице я рассчитала аренду, оборудование, закупку продуктов и зарплаты, а затем определила, сколько посетителей нужно обслуживать ежедневно, чтобы покрывать расходы. На втором листе я уменьшила предполагаемую выручку и повысила цены поставщиков, чтобы проверить, выдержит ли проект ухудшение условий. Я несколько вечеров сверяла расчёты и могла объяснить каждую цифру, если бы сейчас передо мной не сидели люди, ожидающие моей ошибки.

Я киваю, чувствуя, как горит лицо. Я проверяла формулы до двух часов ночи, пока соседка спала, отвернувшись к стене. Сейчас половина аудитории смотрит на меня с ожиданием.

— Тогда выходите. У вас осталось семь минут.

Я прохожу между рядами, стараясь никого не задеть сумкой. Кристина убирает ногу с прохода только после того, как я останавливаюсь. На соседней парте лежит телефон с включённой камерой, и его хозяин даже не пытается перевернуть экран.

Матвей Бессонов сидит через проход от них.

Он старше большинства нашей группы и появляется на совместном практикуме тогда, когда считает нужным. Преподаватели узнают его сразу, а студенты освобождают место ещё до того, как он подходит. Я ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь попросил его подождать.

Он смотрит, как я ставлю ноутбук на стол. У него красивое лицо, но спокойная усмешка делает его неприятным. Я отворачиваюсь, прежде чем он замечает мой взгляд.

Переходник цепляется за подкладку сумки. Я вытаскиваю его вместе с чеком из продуктового, и чек падает на пол. Кто-то комментирует, что бюджет дошёл до защиты лично. Я наклоняюсь за бумажкой, хотя могла бы оставить её до конца, и слышу новый смешок.

Ирина Сергеевна просит аудиторию соблюдать тишину. Кристина прикрывает рот ладонью, а Матвей продолжает смотреть на меня.

Я открываю файл и вывожу таблицу на экран. Парень с телефоном меняет ракурс, чтобы снять моё лицо, и я теряю нужную строку.

— Ты рассматриваешь только базовый сценарий? — спрашивает Матвей.

Я поворачиваюсь к нему.

— Второй сценарий находится на следующем листе.

— Тогда покажи его. Мы же должны понять, за что государство оплачивает твоё обучение.

Кристина смеётся уже открыто. Преподавательница хмурится, но Бессонов смотрит на экран с таким деловым интересом, что его слова можно принять за неудачную шутку. Я переключаю лист и начинаю объяснять чувствительность модели, чувствуя, как каждое предложение становится длиннее, чем нужно. Я знаю расчёт, однако теперь думаю о том, что моё лицо останется у них в телефоне.

— Дана, вы уходите от вопроса, — перебивает Ирина Сергеевна.

Я возвращаюсь к первой таблице и отвечаю ещё раз. Матвей молчит, а я всё время жду, когда он снова вмешается.

— А если посетителей будет на треть меньше, через сколько окупится твоё кафе? — спрашивает Матвей, переводя взгляд с таблицы на меня. — Ты рассчитала, сколько месяцев сможешь платить аренду и зарплаты, пока выручки не хватает?

Он откидывается на спинку стула, давая мне время открыть второй лист, но продолжает раньше, чем я успеваю ответить:

— И откуда ты возьмёшь деньги на эти месяцы, Дана? Ты собираешься покрывать убытки из стипендии?

Преподша делает пометку в списке и назначает мне доработку. Я сохраняю файл, отключаю переходник и ухожу к свободному месту под негромкий разговор за спиной. Кристина уже показывает кому-то экран своего телефона.

Опускаю глаза на сумку и провожу пальцем по потёртому шву. Если защита пройдёт на следующей неделе, мне придётся поменяться сменами. Администратор и так недоволен, что я отказываюсь выходить утром, когда у меня занятия. Он может найти человека с более удобным расписанием, а я останусь с деньгами на проезд и половиной неоплаченного заказа.

Стипендия не покрывает обычных расходов. Квартиру, которую мне должны выдать как сироте, я пока вижу только в документах, а общежитие остаётся единственным местом, куда я могу вернуться, не договариваясь о цене.

Кристина знала, что я ей поверю. Она иногда присылает изменения из учебной части, и я никогда не спрашивала, почему сегодня она решила написать лично.

Когда занятие заканчивается, я жду, пока преподша выйдет, и подхожу к парте Кристины.

— Ты специально прислала мне неправильное время?

Кристина поднимает глаза и улыбается без прежнего удивления.

— Ты сама решила, что можешь поспать подольше.

— Я работала.

— Ты можешь пожаловаться, если тебе так обидно.

Она говорит это при Матвее и смотрит на него, ожидая реакции. Бессонов закрывает ноутбук и неторопливо встаёт. Его взгляд останавливается на моём лице, словно я продолжаю защиту и снова отвечаю недостаточно хорошо.

Я успею на работу, если сейчас выйду из аудитории, однако вместо этого слышу собственный голос:

— Тебе нравится смотреть, как она это делает?

Господи, зачем я нарываюсь? Заткнись, Дана!

Кристина перестаёт улыбаться. Парень рядом с ней опускает телефон, и это движение почему-то окончательно убеждает меня, что вопрос я задала опасный.

Матвей обходит парту и останавливается передо мной. Он оставляет достаточно места, чтобы я могла отступить, но я не двигаюсь, потому что теперь все смотрят именно на нас.

— Ты спрашиваешь меня, Дана?

Я поворачиваюсь, но смотрю поверх его плеча…

— Ты смеялся вместе с ними. Я спрашиваю, потому что ты знаешь, что я не могу устроить тебе то же самое.

Он разглядывает меня, а я представляю жалобу, разговор в деканате и вопросы, на которые придётся отвечать одной. Его усмешка становится чуть заметнее.

— Ты уже решила, что можешь мне устроить?

Я сжимаю ремень сумки и обхожу его, пока он не добавил ничего другого. Матвей не мешает мне пройти. Из-за этого я почти убеждаю себя, что всё закончится обычной неприятной записью в студенческом чате.

Вечером, когда я сижу на кровати с ноутбуком, телефон вибрирует рядом с коленом. Незнакомый номер присылает видео. На экране я стою перед аудиторией, наклоняюсь за чеком и пытаюсь подключить переходник под чужой смех. Камера расположена сбоку, там, где сидел приятель Бессонова.

Я закрываю запись, но следом приходит сообщение.

«Дана, в следующий раз смотри на меня, когда задаешь вопрос».

Я перечитываю его, вспоминая, как Бес позволил мне уйти. Телефон снова вибрирует, и на экране появляется вторая строка.

«А теперь я жду твой ответ».

Глава 2. Дана

Я смотрю на последнее сообщение, пока экран не гаснет, и ещё несколько секунд держу палец над телефоном. Он прислал мне запись, которой я боялась весь день, и теперь требует ответа, словно у нас существует разговор, обязанный продолжаться по его желанию.

«Ты должен удалить видео», — пишу я.

Он читает сообщение почти сразу. Я жду, что появится отметка о наборе текста, однако ничего не происходит. Через десять минут я откладываю телефон, а через пятнадцать снова проверяю экран. Матвей заставляет меня ждать, даже когда его нет рядом, и это раздражает сильнее самого сообщения. Откуда у него мой номер? Наверняка, Кристина дала…

Утром я выхожу из общежития раньше обычного, чтобы распечатать работу до занятий. Кристина здоровается со мной в коридоре так, будто вчера мы просто не поняли друг друга. Я прохожу мимо и до конца пар стараюсь смотреть только на преподавателей.

После последнего занятия в группе с подработками появляется объявление о срочной уборке квартиры. За два часа обещают три с половиной тысячи, оплату наличными и все средства на месте. Я перечитываю условия, потому что обычно за такой заказ дают меньше, но женщина объясняет, что вечером приезжают новые жильцы и прежние оставили после себя беспорядок.

До моей смены в кафе остаётся пять часов. Адрес находится в трёх остановках от университета, и я успеваю выполнить заказ, заехать в общежитие и забрать рабочую одежду. Деньги позволят купить продукты и оставить хотя бы небольшую сумму на случай, если постоянная подработка сорвётся.

Я пишу, что могу приехать.

Женщина, представившаяся Еленой, присылает код домофона и предупреждает, что дверь квартиры будет открыта. Затем она уточняет, нужны ли мне перчатки. Эта обычная забота о деталях убеждает меня больше, чем сумма оплаты.

В квартире никого нет. Через огромные окна видна набережная, вдоль стены стоят коробки с бутылками, а на светлом столе осталось несколько бокалов с засохшим содержимым. Я фотографирую беспорядок, отправляю заказчице и получаю ответ, что всё это нужно убрать.

Я ставлю сумку с ноутбуком на стул возле входа и начинаю с кухни.

Работа оказывается тяжелее, чем выглядела на фотографиях. Кто-то пролил липкий напиток под диваном, в раковине лежит посуда с присохшей едой, а на полу возле окна я замечаю мелкие осколки. Я собираю их особенно тщательно, представляя, как новые жильцы будут ходить здесь босиком. Через час у меня ноет поясница, но я продолжаю, потому что оплата зависит от результата.

Елена спрашивает, скоро ли я закончу. Я отправляю фотографии чистой кухни и пишу, что мне осталось вымыть пол. Она просит дождаться владельца, который привезёт деньги.

К половине шестого я уже больше часа жду расчёта и снова протираю поверхности, которые успели высохнуть. Елена отвечает, что владелец задерживается в дороге. Я пишу, что должна уйти, но вместо обещанного перевода получаю просьбу подождать ещё десять минут. Эти деньги означают почти две смены на моей обычной подработке, поэтому я остаюсь, хотя время на дорогу и переодевание сокращается с каждым её сообщением.

Когда за входной дверью слышатся голоса, я отжимаю последнюю тряпку. Ведро стоит возле стены, мусор собран в пакеты, а на кухне всё блестит так, как никогда не блестит в нашем общежитии. Я снимаю перчатки и иду навстречу человеку, которому должна показать работу.

Первой в квартиру входит… Кристина.

Я останавливаюсь посреди коридора, а она оглядывает меня с ног до головы. Следом появляется Кирилл Сомов, который вчера снимал мою защиту. Его телефон уже направлен на меня.

— Она даже закончила раньше, — говорит Кристина, обращаясь к нему. — Я думала, что нам придётся ещё ждать.

Я смотрю на камеру, потом на чистый пол за их спинами и начинаю понимать, почему заказ оказался таким удобным. В переписке я сама рассказала, когда заканчиваются занятия и во сколько начинается смена. Теперь они знают, сколько времени могут у меня отнять.

— Кто будет рассчитываться? — спрашиваю я.

Кирилл поворачивает телефон горизонтально.

— Ты сначала расскажи, как тебе квартира. Нашим подписчикам интересно, насколько качественный сервис они могут получить.

— Я выполнила работу. Ты можешь посмотреть фотографии.

Кристина проходит мимо меня и ставит прозрачный стакан с кофе на вымытый стол. На дне осталась полоска напитка. Она наклоняет стакан, и кофе стекает на столешницу, а потом капает на пол.

— Ты здесь пропустила, — говорит она.

Я смотрю, как коричневая лужица растекается возле её туфли. Кристина ждёт, что я возьму тряпку. Кирилл приближает камеру, и я понимаю, что именно ради этой минуты меня сюда позвали.

— Я это убирать не буду…

— Тогда заказ выполнен не полностью, — отвечает он. — Ты сама согласилась на оплату по результату.

Я достаю телефон и звоню Елене. В кармане Кирилла начинает вибрировать второй аппарат. Он вытаскивает его, показывает мой вызов в камеру и смеётся.

Я сбрасываю звонок, пока он не успел ответить.

Матвей стоит в дверях кухни. Я не заметила, когда он вошёл, и от этого мне становится ещё хуже. Он смотрит на разлитый кофе, затем переводит взгляд на меня. Его спокойствие показывает, что происходящее не стало для него неожиданностью.

— Ты опять хочешь пожаловаться? — спрашивает он.

Я сжимаю телефон, чтобы пальцы не дрожали так заметно.

— Я хочу получить деньги за работу.

— Тогда попроси нормально.

Кристина улыбается, а Кирилл перестаёт смеяться и внимательно следит за моим лицом. Они ждут, как именно я попрошу. Матвей тоже ждёт, и я вдруг вспоминаю вчерашнюю отметку о прочтении сообщения. Он умеет оставлять человека перед собой без ответа, пока тот не начинает говорить то, что ему нужно.

— Ты знаешь, что мне обещали оплату, — говорю я, и стараюсь чтобы голос не дрожал. — Я приехала сюда работать.

— Я услышал, зачем ты приехала. Ты пока не объяснила, почему я должен этим заниматься.

Я убираю телефон и тянусь за сумкой. Если останусь, они получат всё, ради чего устроили этот заказ. Я уже потеряла два часа, но ещё могу успеть на смену, где мне хотя бы заплатят.

Кирилл делает шаг следом, продолжая снимать.

— Ты теперь будешь плакать в лифте? Я могу проводить.

— Ты можешь убрать телефон, — произносит незнакомый мужской голос.

Высокий светловолосый парень входит из прихожей и останавливается рядом с Кириллом. Его взгляд скользит по ведру, мусорным пакетам и моим красным пальцам, а потом возвращается к камере.

— Алекс, она просто помогает с уборкой, — объясняет Кристина.

— Тогда вы рассчитаетесь и отпустите её.

Он говорит спокойно, но Кирилл сразу опускает телефон. Матвей наблюдает за ними, и его усмешка исчезает. Я замечаю перемену раньше, чем Алекс поворачивается ко мне.

— Сколько тебе обещали?

— Три с половиной тысячи.

Кирилл заявляет, что у него нет такой суммы наличными. Алекс протягивает руку за телефоном, с которого мне писали, и повторяет вопрос уже ему. Несколько секунд они смотрят друг на друга, потом Кирилл достаёт кошелёк и кладёт на стол две тысячи.

Я не хочу подходить к деньгам рядом с разлитым кофе. Мне кажется, что они снова ждут, как я наклонюсь, но Алекс забирает купюры и подаёт мне.

— Он переведёт остаток, — говорит он.

Я беру деньги, хотя понимаю, что обещание может оказаться таким же пустым, как первое. Алекс хотя бы не требует улыбаться и благодарить компанию за доброту.

— Спасибо, — отвечаю я, глядя только на него.

Матвей выходит из кухни.

— Ты всегда приходишь вовремя, Веймер.

Алекс поворачивается к нему, и я чувствую, что между ними продолжается какой-то старый разговор. Их спокойные голоса не помогают понять, насколько серьёзно происходящее, но Кристина отходит от стола и больше не вмешивается.

Я надеваю сумку на плечо и иду к выходу. Матвей оказывается рядом раньше, чем я берусь за ручку.

— Ты куда так торопишься, Дана?

— Я закончила работу. Ты сам это видел.

Он смотрит на часы, затем на мои руки. Я прячу купюры в карман куртки, потому что его взгляд делает даже полученную оплату чем-то, за что мне сейчас придётся оправдываться.

— Твоя смена начинается в семь, — говорит он. — Ты получишь за неё тысячу восемьсот, если администратор снова не решит удержать за опоздание.

Я поднимаю на него глаза. Название кафе я писала только Елене, а об удержании не рассказывала вообще.

Матвей замечает мою реакцию и кладёт ладонь на дверь, которую я собиралась открыть.

— Теперь объясни мне, почему твои тысяча восемьсот должны интересовать меня больше, чем разговор, который ты вчера начала.

За его плечом стоит Алекс, а в нескольких шагах от нас Кирилл снова держит телефон. Я понимаю, что они ждут продолжения, и смотрю на часы, хотя уже знаю, сколько времени у меня осталось.

Матвей замечает и это.

— Дана, я всё ещё жду твой ответ.

Глава 3. Дана

Я смотрю на ладонь Матвея, прижатую к двери, и представляю, как пытаюсь сдвинуть её. Он даже не изменит положения, а Кирилл получит ещё одну запись, на которой я выгляжу смешной и беспомощной. За спиной Бессонова стоит Алекс, однако дверь по-прежнему остаётся закрытой.

— Мне важно попасть на работу, — отвечаю я. — Если я опоздаю, администратор поставит на моё место другую девушку. Ты получишь разговор, а я потеряю работу.

Матвей слегка наклоняет голову, словно наконец услышал что-то интересное.

— Ты умеешь объяснять, когда тебе действительно нужно.

Я чувствую, как внутри поднимается злость, но удерживаю её, потому что он всё ещё решает, когда я выйду. Алекс подходит ближе и переводит взгляд с его руки на лицо.

— Она ответила тебе, Мот.

Бессонов смотрит на него достаточно долго, чтобы я начала считать секунды. Потом убирает ладонь и открывает дверь. Я прохожу в подъезд, стараясь не задеть его плечом, и только возле лифта позволяю себе выдохнуть.

Алекс выходит следом и предлагает подвезти меня. Я отказываюсь, потому что должна заехать в общежитие, а он спокойно отвечает, что может сначала отвезти туда. Я всё равно благодарю и нажимаю кнопку лифта. После квартиры мне хочется хотя бы дорогу провести без человека, который знает Беса и способен обсуждать с ним мои ответы.

На смену я опаздываю на двенадцать минут. Администратор спрашивает о причине перед другой официанткой, и я ссылаюсь на задержавшийся автобус. Он напоминает, что желающих работать хватает. До конца вечера я тороплюсь так, что дважды путаю столы, а перед закрытием заново пересчитываю оплату, опасаясь недостачи.

В общежитии я вытаскиваю из кармана две тысячи и кладу их возле ноутбука. Кирилл так и не переводит остаток. Я открываю переписку с Еленой, перечитываю обещания и сохраняю фотографии, на которых квартира ещё грязная. Они могут смеяться, но я хотя бы оставлю себе доказательство того, что действительно работала.

Утром я беру ноутбук в университет, чтобы закончить исправления между занятиями. Ирина Сергеевна согласилась принять расчёт в пятницу, и я хочу отправить файл заранее. После вчерашнего я проверяю расписание сразу в двух местах и прихожу к аудитории за двадцать минут до начала.

Внутри меня всю трясет. Предчувствие чего-то необратимого так и скребет. Мне хочется плакать, но я не даю себе пролить ни одной слезинки.

Матвея на занятиях нет. И я незаметно выдыхаю. Кристина сидит в другом конце коридора и демонстративно не замечает меня, а Кирилл проходит мимо с телефоном в руке. Я слежу за его экраном, хотя понимаю, что такое внимание только выдаёт мой страх. До последней пары никто ко мне не подходит, и к вечеру я начинаю надеяться, что они нашли другое развлечение.

Одногруппница Варя просит показать, как я рассчитала расходы на персонал. Мы разбираем таблицу возле подоконника, но в коридоре выключают часть света и просят не задерживаться после занятий. Варя торопится к машине, поэтому я иду рядом с ней, удерживая раскрытый ноутбук обеими руками. Она фотографирует нужные строки, пока мы спускаемся по широкой лестнице к стоянке.

— Ты не учла подмену на выходные, — говорит она и показывает на одну из ячеек.

Я останавливаюсь, чтобы добавить пометку, и прижимаю край ноутбука к предплечью. Варя направляется к своему ряду, обещая прислать пример расчёта. Я провожаю её взглядом и замечаю возле соседней машины Матвея.

Он стоит у водительской двери, положив руку на дверцу. Кирилл что-то показывает ему в телефоне, а Кристина смеётся, прислонившись к капоту. Между ними и лестницей остаётся проход, через который мне нужно выйти к остановке.

Я закрываю таблицу, но не успеваю опустить крышку. Кристина замечает меня и выпрямляется.

— Наша помощница сегодня занята учёбой, — говорит она язвительно. — Дана, ты можешь ещё раз прислать фотографии? У меня остались вопросы к уборке.

— Ты можешь вернуть оставшуюся оплату, — отвечаю я, глядя на Кирилла.

Он убирает телефон в карман и делает шаг в мою сторону.

— Ты уже получила больше, чем заслужила.

Я пытаюсь пройти мимо, потому что сейчас у меня нет ни сил, ни желания снова обсуждать что-либо с ними. Кирилл отступает так, чтобы между ним и машиной осталось меньше места. Я поворачиваюсь боком, бережно прижимая ноутбук к груди, и чувствую его ладонь на своём плече.

Толчок происходит неожиданно.

Я теряю равновесие и ударяюсь бедром о край капота. Руки разжимаются раньше, чем я успеваю удержать ноутбук. Он вылетает вперёд, переворачивается и металлическим углом ударяет в нижнюю часть лобового стекла.

Резкий треск заставляет меня поднять голову. От точки удара расходятся белые линии, а ноутбук соскальзывает по капоту и падает на асфальт возле моего колена. Я опускаюсь за ним, пока он ещё не перестал качаться на сломанном шарнире.

Экран пересекает чёрная полоса. Крышка держится неровно, из края корпуса выступает кусочек пластика, и я осторожно подбираю его, будто возвращённая деталь может всё исправить. На открытом экране уже не видно таблицы.

— Ты совсем охренела? — спрашивает Кирилл над моей головой.

Я пытаюсь нажать кнопку включения, но Матвей вырывает ноутбук из моих рук раньше, чем я успеваю проверить, работает ли он. Я поднимаюсь и тянусь за ним.

— Верни, пожалуйста! Мне нужно посмотреть, что с ним!

Матвей смотрит на стекло. Его лицо меняется, и я впервые вижу, как исчезает привычная усмешка. Он проводит большим пальцем по повреждённому углу ноутбука, затем переводит взгляд на меня.

— Ты решила, что вчерашнего разговора было мало?

— Кирилл меня толкнул! Я не бросала его в машину!

— Она сама полезла между нами, — сразу отвечает Сомов. — Я вообще стоял на месте.

Я поворачиваюсь к нему, но он смотрит только на Матвея. Кристина тоже следит за Бессоновым, ожидая, какую версию он примет. Варя стоит в нескольких метрах от нас возле своей машины. Она видела хотя бы часть происходящего и ещё не успела сесть за руль.

— Варя, ты же видела, как он меня толкнул?

Она переводит взгляд на Кирилла, потом на Матвея. Я замечаю, как её пальцы сжимают ключи.

— Я уже отвернулась, Дана. Я только услышала, как что-то упало...

Поджимаю губы. Ну, конечно. По-другому и быть не может.

Матвей поворачивает ноутбук крышкой к себе и проверяет металлический край. Он не спрашивает Кирилла ни о ладони на моём плече, ни о том, зачем тот перекрыл проход.

— Ты же все видел, — говорю я ему. — Ты стоял напротив.

Матвей поднимает глаза.

— Я вижу своё стекло, Дана.

Я смотрю на трещины, пытаясь представить обычную замену стекла, такую, за которую можно платить частями. На машине нет ни одной потёртости, даже диски выглядят так, словно на них никогда не попадала грязь. Здесь любая деталь стоит денег, которых у меня нет.

— Ты можешь проверить камеры, — предлагаю я. — На входе должна быть запись…

— Ты сейчас собираешься объяснить мне, как заниматься моей машиной?

Я опускаю взгляд на ноутбук в его руках. Кроме расчёта кафе, там лежат файлы двух заказчиков. Один уже внёс предоплату, второй обещал рассчитаться после правок. Копия в облаке относится к началу недели, а последние изменения я сохраняла только на компьютере. Если данные пропали, мне придётся не просто отказаться от заработка, но ещё и вернуть деньги.

Матвей достаёт телефон и отходит к водительской двери. Он называет модель машины и спрашивает о замене стекла вместе с установкой. Я слышу отдельные слова про датчики и срок поставки, но не могу разобрать ответ. Кирилл достаёт свой телефон, и я отворачиваюсь, чтобы он снова не снимал моё лицо.