Ради Любви

– Мама! Мне холодно, не могу идти.

– Сейчас принесу одеяло, подождите. – Вера (так звали эту жен- щину) жила через дорогу и быстро вернулась. Меня закутали, и мы пошли дальше. Ледяные иглы кололи наши лица. Мама постоянно поправляла на мне одеяло, заслоняя собой от ветра. Скоро мучительная дорога закончилась.

– Вот мы и пришли, – сказала Вера и постучала в дверь. – Тётя Маша, это я!

– И чего дома не сидится? – крупного телосложения хозяйка от- крыла дверь.

– Тёть Маш, пусть люди у тебя переночуют, у меня негде, – по-

просила Вера.

15

– Пусть проходят, – буркнула женщина.

– Вера, спасибо тебе, – поблагодарила мама и протянула одеяло. – Спасибо, – еле слышно сказала я.

Вера, махнув на прощание рукой, засеменила по снежной тро- пинке.

– Проходите, холод в избу идёт! – приказала хозяйка. – Не шу- мите – все уже спят.

В прихожей мы с мамой разулись, сняли и повесили верхнюю одежду.

– Вот ваша кровать. Разбужу завтра рано.

В тепле я согрелась не сразу. Посмотрела на кровать – у меня перехватило дыхание: постельное бельё было чёрного цвета. – Я не лягу сюда!

– Дочка, можешь хозяйку обидеть. Ложись спать.

– Нет.

– Я кому говорю! – повысила голос мама.

«Почему меня заставляют делать то, чего я не хочу? Почему не считаются с моим мнением?» – возмущалась я про себя, но под пристальным взглядом мамы начала расстёгивать кофту.

Чтобы как можно меньше места занять на кровати, свернулась калачиком. Представила, что не лежу, а парю, и так заснула. Вста- ла в шестом часу и, одевшись, присела на стул. Проснувшись, мама удивилась:

– Лена, ты не спала?

– Спала, но мало. Мама, давай скорее уйдём отсюда: это плохое место.

Тётя Маша предложила чаю, но я отказалась за двоих. В район- ный центр мы так и не попали и вернулись в родное село.

Во дворе на подоконнике сидел голубь. Птица даже не поше- вельнулась, когда мама прошла мимо. Не взлетела и когда я тихонь- ко подошла к ней. Оказалось, у птицы сломано крыло. Я нежно провела рукой по перьям – голубь доверчиво взглянул на меня.

– Я помогу тебе, – взяла его в руки, приласкала и унесла в дом. – У меня голубь! – радостно крикнула с порога.

Подошли родители.

– Папа, голубь замёрз, у него сломано крыло. Можно, он пожи-

вёт у нас, пока не поправится?

16

По взгляду мамы поняла, что моя идея ей не нравится, а когда она сказала, что голубь перепачкает помётом весь дом, стала её упрашивать. Папа встал на мою сторону и предложил привязать птицу.

– Да, да, – я обрадовалась, что выход найден, – привяжу голубя к кровати, рядом поставлю блюдечко с водой и едой.

Сбросив верхнюю одежду и сапоги, принялась искать верёвочку. Увидев в моих руках голубя, брат попросил дать ему его подержать.

– Видишь, – стала объяснять я, – он закрыл глаза, ему у меня хо- рошо. Вдруг ему не понравится у тебя, и он обидится? Прилетел-то он ко мне, а не к тебе.

– Ну, я немножко подержу и отдам.

– А ты не сделаешь ему больно?

– Я осторожненько.

– Ну, хорошо, бери, только очень аккуратно.

Саша протянул ручки к голубю и тихонечко, стараясь не раз- будить, прижал к груди. Брат улыбался: ему было приятно держать голубя.

– Вам помочь? – спросил папа, протягивая мягкую верёвочку.

Я утвердительно кивнула, а брат в недоумении посмотрел на меня, а потом – на папу.

– Зачем привязывать?

– Голубь будет у нас жить, пока крыло не заживёт, – объяснила я. – Мама и папа разрешили.

– Жить? – переспросил Саша, а потом подпрыгнул и радостно закричал: – Ура-а-а!

Голубь взмахнул здоровым крылом и проворковал.

– Саша! Ты же обещал быть осторожным! – я нахмурила брови, хотя на самом деле не сердилась (обычно так делали родители, а я брала с них пример).

– Больше не буду, прости, – извинился Саша.

– Ну ладно, держи лапку голубя так, чтобы папе было удобно привязывать.

Саша всё старательно исполнил.

– Лена, ну-ка, прижми здесь, – попросил папа, сделав один узе- лок, – ещё один надо завязать, для надёжности.

17

Другой конец верёвки мы прикрепили к ножке железной крова- ти. Рядом на газету поставили блюдечко с водой, в другое насыпа- ли пшено и стали наблюдать. Я легла на живот, а голову положила на руки. Саша последовал моему примеру. Неожиданно в окно по- стучали. Мы с братом прильнули к стеклу.

– Валя! – вскрикнула мама, открывая дверь.

– И правда, Валентина приехала, – удивился папа.

Я подбежала к любимой тёте. Сестра папы, обнимая нас с Са- шей, поинтересовалась:

– И кто это у вас тут воркует?

– Голубь. Он сломал крыло и замёрз, – с жалостью в голосе ска- зала я.

За чаем взрослые заговорили о своём, а я позвала брата наблю- дать за голубем. Вечером родители ушли в клуб смотреть фильм. Тётя Валя осталась с нами. Мы беседовали. Было хорошо и уютно. Вдруг кто-то постучал в окно. Я откинула занавеску и с криком отпрянула: на меня смотрело страшное чудовище! Подбежала встревоженная тётя Валя:

– Что случилось?

И, увидев в окне чудовище с горящими глазами, закричала от страха. Судорожно задёрнув занавеску, подхватила Сашу:

– Входная дверь заперта?!

– Нет, – дрожащим голосом ответила я.

– Закрой!

– Боюсь! Вдруг чудовище уже в коридоре?!

Тётя Валя только называлась тётей, ей было двадцать лет и испу- галась она не меньше меня. Тётя отнесла брата на кровать и взяла топор у печки. Крепко сжимая топорище, тётя Валя скомандовала: – Иди за мной!

Приоткрыла дверь, но через щель трудно было что-то рассмо- треть, и она попросила принести фонарь. Считала тётю смелой и гордилась ею, но очень боялась за неё. Быстро нашла фонарь и включила его. Тётя Валя распахнула дверь – в коридоре никого не было. Она подбежала к входной двери и задвинула засов.

– Ну вот, теперь нам бояться нечего… – облегчённо вздохнула тётя Валя и положила топор на место.

Тут опять раздался громкий стук.

18

– Тётя Валя! Это чудовище! – закричала я, прыгнула в кровать, накрылась с головой одеялом и притаилась. Тут кто-то навалился на меня, я решила, что чудовище ворвалось в дом и пожирает тётю Валю с Сашей. Мне стало плохо…

– Лена, это я, Валя! Снова стучат!

Выглянув из-под одеяла, я увидела брата и тётю живыми и очень обрадовалась. Но стук в окно оборвал радость и заставил снова на- прячься.

– Тётя Валя, не могу пошевелиться, мне страшно!

Саша плакал: видимо, наш страх передался ему.

– Притворимся, что дома никого нет. Чудище постучит-постучит и уйдёт, – почему-то шёпотом предложила тётя Валя.

Я старалась не дышать, брату прикрыла рот, чтобы не был слы- шен его плач.

– Вы что там, спите? – услышали мы знакомый мужской голос. – Дети, откройте! Мама с папой пришли!

– Мама! – обрадовалась я и вскочила с постели. С души, будто камень свалился! Подбежала к двери – тётя Валя её уже

открывала. Наперебой мы рассказали о том, что пережили. Папа рассердился, вышел на улицу, чтобы наказать «шутника», но не нашёл его.

– Сейчас вспоминаю эту историю с улыбкой, но тогда…

* * *

А утром у меня разболелся зуб. На гусеничном тракторе с будкой на лыжах, мы с папой собрались ехать в райцентр. Я хотела сесть в будку, но папа не разрешил: в кабине водителя ехать теплее. Тракторист, от которого сильно несло перегаром, завёл своего железного коня и тот затарахтел, выпуская клубы дыма, рванулся вперёд.

Скоро заметила – водитель не всегда смотрит на дорогу: закры- вает глаза, зевает. Хотела сказать об этом папе, но тот спал, и я по- стеснялась его будить. Внезапно водитель уткнулся в дверцу и она открылась, мужчина выпал из кабины.

– Папа, папа! – испуганно закричала я. – Мы едем одни, тракто-

19

рист на улице.

Спросонья папа не понял, что произошло.

– Как на улице?!

– Он заснул и вывалился. Что нам делать?

– Попробую разобраться!

Папа сел на место водителя и стал осматривать рычаги управле- ния, на одном из которых болталась проволока.

«Люди в будке не подозревают об опасности. Спокойно сидят на лавочках, разговаривают. Они даже не знают, что их жизни зависят от расторопности папы, его хладнокровия и выдержки», – подума- ла я, и мне стало жарко.

Папа повернул какой-то рычаг – трактор подчинился и быстро рванул вперёд. Счастье, что мы ехали по степной дороге одни. – Нет, не так, – папа вернул рычаг на прежнее место.

– Алексей Николаевич! – долетело до меня.

– Папа, тебя зовут!

– Кто?

– Тракторист, он бежит рядом с трактором!

Папа выглянул из кабины.

– Алексей Николаевич! Левой ногой жмите! – услышала я.

На секунду представила, что папа может тоже вывалиться из ка- бины и крепко схватила его за пальто, сжала губы…Трактор немно- го пофыркал и остановился. Всё было позади, и я крепко-крепко прижалась к папочке. Тут появился запыхавшийся водитель.

– Спасибо, Алексей Николаевич, вовек не забуду! – тракторист благодарно пожал папину руку и обратился ко мне: – Сильно на- пугалась?

Я спряталась за папу и подумала: «В следующий раз поеду в будке: оттуда легче прыгать…»

– Конечно! – ответил папа, не выпуская меня из своих объятий.

– Понимаешь, Алексей Николаевич, я не хотел ехать. Предсе- дателю признался, что выпивший. А тот: езжай потихоньку, мол, довезёшь. Вот и поехал тихонько. Так тихонько, что заснул. А про- снулся в снегу. Извини, дочку напугал. Да я и сам перепугался – хмель сразу сошёл!

– Ладно, обошлось. Тебе наука – не пей!

– Завяжу, честное слово, завяжу!

20

– Папа, а мы что, без двери поедем? – спросила я.

– Её завалило снегом, не найти, – ответил водитель вместо папы. – Лена, ну как, поедешь со мной дальше?

«Если ты снова вывалишься, – подумала я, – папа остановит трактор, он уже научился».

– Поеду.

До соседнего села, мы доехали без новых приключений.

– Что там у вас произошло? – любопытствовали пассажиры, вы- лезая из будки. – Почему водитель бежал рядом? И кто трактором управлял?

Папа не хотел тракториста ставить в неловкое положение и только отмахнулся:

– Пусть он вам сам расскажет, а нам ещё до центра добираться… В городе стоматолог выдернул больной зуб и сказал, что нужно снова приехать – лечить другой. Назавтра к врачу со мной отпра- вилась мама. Желающие уехать на тракторе толпились на останов- ке. В будке уже сидели люди. Я с трудом протиснулась и неплохо устроилась, как вдруг меня позвала мама. «Если встану, потом не сяду», – подумала я и крикнула:

– Мама, я тебе место заняла.

Но мама категорически заявила, что в будке мы не поедем. И мне пришлось покинуть своё место. Мама взяла меня за руку и подвела к кабине трактора.

– Я хочу ехать в будке.

– Будка не отапливается, а в кабине тепло, – объясняла мама. – Ну и что.

– Лена, в кабине уже сидел человек. Я едва уговорила его по- меняться с нами местами. А ты это не ценишь, – пристыдила мама.

– Ценю, пусть он возвращается в кабину, а я займу его место в будке.

– Чего стоим, кого ждём? – донеслись из будки недовольные голоса.

– Скоро тронемся! – крикнул водитель.

– Лена! Что за упрямство?! Раньше ездила в кабине, а теперь не хочешь.

– Не хочу с тобой ехать, – прошептала я.

– Вот так новости! Чем же я не угодила? С отцом бы, наверное, 21

поехала, – обиделась мама.

– Да, с ним бы я поехала: он сумеет остановить трактор, если что, а ты – нет.

– Что?!

– Ты не умеешь останавливать трактор, – повторила я.

И тут мама всё поняла…

– А зачем мне уметь? – с улыбкой спросила она.

– Когда мы поедем, тракторист вывалится из кабины, а ты не смо- жешь остановить трактор, потому что не знаешь, как им управлять.

Мама засмеялась:

– Ах, вот в чём дело. Уверяю, тракторист не вывалится.

– Но он вывалился вчера – значит, вывалится и сегодня.

Водитель стоял рядом и слышал наш разговор. Он не выдержал и вмешался:

– Лена, вчера я был пьяный, поэтому и выпал из кабины, а сегод- ня трезвый и буду внимательно следить за дорогой.

Я недоверчиво взглянула на тракториста: – Всё равно не поеду.

Мамино терпение лопнуло – она силой затолкала меня в кабину. Тракторист ей помог.

Я была возмущена очень и решила не разговаривать.

– Александра Трифоновна, а дочь у вас с характером, – засме- ялся водитель.

– Ещё с каким! – вздохнула мама.

– А знаете, это даже хорошо. Будь у меня такой характер, я б, наверное, не пил, достиг чего-нибудь в жизни, – горько улыбнулся тракторист.

Хотела сказать, что ещё не поздно исправиться. Но промолчала. Потому что должна была сдержать данное себе обещание.

После поликлиники направились в магазин. Мама работала ди- ректором клуба, проводила разные мероприятия. Ей нужно было купить призы к новогоднему вечеру.

Дома нас встретил Саша и бросился к сумкам с новогодними сюрпризами. Достал гармошку, запрыгал от радости и залепетал: – Моя гамоська, моя гамоська.

Мама попыталась объяснить, что гармошка не его. Но Саша так увлёкся, что ничего не слышал.

22

– Сынок, послушай, эта гармошка не твоя.

– Нет, моя!

Мама глубоко вздохнула и присела рядом:

– Сынок! Ты посмотрел гармошку, немного поиграл. Теперь её нужно положить в сумку.

Саша спрятал игрушку за спину:

– Я посил гамоську, ты пивизла – значит моя.

– Сашенька! Я привезла, чтобы ты её выиграл.

Брат внимательно посмотрел на маму: – Как это?

– Когда я объявлю конкурс, ты выйдешь, заберёшься на стул и споёшь «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам». Твоё высту- пление всем понравится, и я вручу тебе гармошку, как лучшему артисту. Хорошо?

– Хосё, – Саша выпустил из рук игрушку.

До Нового года оставались считанные дни. Саша постоянно спрашивал, когда начнётся праздник. Поэтому, когда наступило долгожданное утро, и он услышал, что пора собираться на утренник, оделся очень быстро. Ему не терпелось получить заветную гармошку. Но к началу праздника мы опоздали: мой костюм Снежинки, мама заканчивала буквально на ходу.

По залу клуба дети кружились в весёлом хороводе.

– Лена, Саша, бегите, – подтолкнула нас мама.

Брат побежал, я осталась у входа.

– Не пойду.

– Почему? – спросила мама.

– Не хочу, – ответила я нахмурясь.

– Леночка, у тебя очень красивый костюм! Ты настоящая Сне- жинка, обязательно получишь приз. Иди к ёлке, там как раз оцени- вают костюмы.

– Не пойду!

Подружки позвали к себе, но я не сдвинулась с места.

– Лена, тебя девочки зовут.

Мама потянула меня за руку. Я решительно выдернула руку из тёплой ладони и вернулась к выходу.

– Что ж ты за упрямая такая! Все нервы вымотала! – рассерди-

лась мама.

23

На маму больно было смотреть. Она старалась сделать приятное нам с братом, а тут моё упрямство… Но как сказать, что мне не понравилось наше опоздание? Пришлось присоединиться к ребя- там. За лучшие костюмы мы с Лидой получили одинаковые призы – жёлтых пластмассовых зайчиков с гремящими шариками внутри.

Начался конкурс на лучшее исполнение песни. Саша, растол- кав детвору, с воинственным криком: «Я буду петь, моя гамось- ка!» пробрался к центру импровизированной сцены. Но тут неожиданно появилась девочка, резво забралась на стул и запела: «Пусть бегут неуклюже…» Саша оторопел. Для него это было верхом несправедливости. Он подбежал к девчушке и, кряхтя, стал стягивать её со стула. Завязалась борьба. Девочка прекратила петь. Она была старше, почти на три головы выше брата и, разумеется, сильнее. Но Саша не сдавался. Почувствовав, что силы покидают его, закричал что было сил:

– Гамоська моя! Мама мне обещала гамоську, а не тебе!

Вмешалась мама: отцепила Сашу от девочки и шепнула ему на ушко:

– Твоя гармошка лежит у меня в сумке. Пусть девочка споёт, а потом ты выйдешь. Хорошо?

– Хосё, – согласился Саша и немного успокоился, хотя по- прежнему боялся, что кто-то его опередит.

Под бурные аплодисменты мама вручила девочке гармошку. Не успела та поклониться, как Саша подбежал к стулу. Девочка поспешила уступить место. Брат запел, и каждое его слово будто отскакивало от зубов. Внезапно он замолчал, спрыгнул со стула с коротким «Всё!» – и бегом к маме.

– Давайте похлопаем Саше Бухарову и вручим ему заслужен- ный приз, – мама протянула сыну гармошку.

Праздник продолжался. Дети плясали и веселились. Мама объ- явила конкурс на лучший танец. Саша незамедлительно появился в центре, среди стоявших по кругу детей. Он громко озвучил танец, который собирался исполнить: «Дрын!» Ребята недоумённо перегля- нулись. Саша взмахнул рукой и снова крикнул: «Дрын!» Поднимая то левую, то правую руку и нечаянно разбив при этом ёлочную игруш- ку, начал замысловатый танец. Как хоккеист, пробежал по кругу, за- ставляя ребят подвинуться назад. Показал «ласточку», подпрыгнул 24

вверх и, не удержавшись, упал на ёлку. Поднялся с помощью детей, и как ни в чём не бывало, продолжил необычный танец. Все кто стоял и сидел вдоль стен потянулись к центру – посмотреть на удивитель- ного танцора. Саша был неповторим, награждён бурными овациями и занял первое место.

* * *

Пришла весна. Настали солнечные дни. Молодая и сочная зелень приятно радовала взор. Я подошла к кровати и отвязала голубя. За зиму он поправился – время отпускать его на волю.

– Я буду скучать по тебе. Рада, что ты был в моей жизни, – про- щалась я с голубем, глядя ему в глаза.

Приблизила губы, и он осторожно клювом коснулся их. Прижи- мая птицу к груди, широко распахнула дверь и вышла на крыльцо.

– Смотри, какое красивое голубое небо, тёплое солнце! Тебе там будет хорошо, лети!

Я вытянула руки, и голубь вспорхнул ввысь. Сделал в небе круг и вернулся к дому. Сел на открытую дверь и стал смотреть на меня – будто благодарил.

– Я тебя тоже люблю. Береги себя и больше не ломай крыла. А если понадобится помощь или проголодаешься, найди меня.

Голубь взмыл вверх и, сделав прощальный круг, устремился в безграничное пространство. На следующий день он прилетел вновь, сел на приоткрытую дверь. В это время я подметала пол в коридоре.

– Рада тебя видеть. Как ты, освоился? Хорошо на воле? Навер- ное, проголодался?

В одно блюдечко насыпала пшена, покрошила хлеба, в другое налила воды. Но птица, ни к чему не притронулась. Я приблизилась к голубю и, глядя ему в глаза, тихо произнесла:

– Что же ты не ешь?

Он смотрел на меня, не отрывая глаз.

– Да ты проститься прилетел, – догадалась я. – Знаю, ты лю- бишь и будешь помнить меня. Нашу дружбу никогда не забуду. Будь счастлив! Прощай!

Голубь сделал прощальный круг и скрылся в небесной сини.

25

* * *

Тогда в стране царил атеизм. О Боге говорить запрещалось, но люди всё равно отмечали Пасху. К нам в гости приехала мамина родная сестра – тётя Тая с дочерью Таней. Все сели за празднич- ный стол. Скоро Таня захотела погулять и вышла на улицу, но к мо- ему удивлению, быстро вернулась, позвала маму. Я вышла следом, чтобы покататься на качелях и услышала:

– Дочка, если тебе будут говорить, что Бога нет, – не спорь, мол- чи. А про себя повторяй: «Бог есть».

«Что значит Бог?» – задумалась я, поднимаясь на качелях вверх. Через минуту спрыгнула с качелей и подбежала к тёте Тае.

– Тётя Тая, расскажите мне о Боге. Впервые слышу это слово.

– Тише, Лена, не так громко, – она испуганно огляделась по сто- ронам, а я подумала: «Бог, должно быть, – это что-то серьёзное и важное». – За веру в Бога могут наказать. Скажу одно: Бог видит и знает всё о каждом. Ему помогают Ангелы. Они читают мысли, слушают слова, наблюдают за поступками. Записывают всё о чело- веке, а в Судный День покажут его плохие и хорошие дела Богу. За грехи человек отправляется в ад, жарится на сковороде, за доброту – в рай, где блаженный покой.

– А кто такие Ангелы?

– Это невидимые маленькие человечки с крылышками. Один сидит на правом плече, записывает хорошее о человеке, другой – на левом и записывает плохое.

Почему то подумала, что тётя Тая неправильно описывает Ан- гелов и то, что они делают. А потом моя душа затрепетала и на- полнилась радостью, ощутила необычную лёгкость и восторг. Я вспомнила, что сильно люблю Бога. Наступило лето, и мы с братом пошли купаться. На пруду было много отдыхающих. Пробираясь с братом к воде, увидела Андрея Никашевского. Он – в компании взрослых ребят. Наши семьи дружили, и я этому мальчику доверя- ла. Андрей приветливо махнул рукой.

– Звал меня? – спросила, подойдя ближе.

– Не я, а Вика, – Андрей кивнул в сторону двоюродный сестры.

Она приехала из города и была старше меня лет на пять. Чув- ствуя неладное, крепко сжала руку брата.

26

– Эй, малышня! Вы чё припёрлись на пруд? – вызывающе на- чала Вика.

Я посмотрела ей в глаза, потом – на Никашевского. Тот неприят- но улыбнулся.

– Пока я в деревне, вы купаться не будете! Это мой пляж! – «кру- тая» девчонка встала в полный рост и толкнула меня.

Я упала и выпустила руку брата. Вика тут же взяла его за шкир- ку и, как котёнка, потащила к воде. Я ринулась на помощь, но Ан- дрей подставил ногу. Я снова упала. Мой «друг» и вся компания, все шесть человек, захохотали. Приподнялась и посмотрела на Ни- кашевского. Как он мог мне нравиться, лживый, двуличный чело- век?

Раздумывать некогда – Вика окунала брата в воду и с торже- ством приговаривала: «Утоплю, уничтожу, директорское отродье!» Брат звал на помощь и вырывался. Но никто не вмешивался. Мучительница тем временем вошла в раж.

– Отпусти брата, кому говорю! – набросилась я на Вику.

Она легко отшвырнула меня, я ушла в воду с головой. Что де- лать? Вика старше и сильнее. Отхлёбываясь и кашляя, посмотрела в сторону брата. Он хоть и запутался в рубашке, тем не менее про- должал бороться за свою жизнь. Я закричала что было мочи: – Пусти его! Он тебе ничего не сделал! Он совсем ещё малень- кий!

Вцепилась в Вику, пытаясь оттащить от брата.

– Развелось вас тут! – кричала та и топила то Сашу, то меня.

Саша судорожно глотал ртом воздух, выбиваясь из последних сил.

– Помогите же кто-нибудь! – взмолилась я, но тщетно.

«Неужели хотят нашей гибели? Выходит, помощи не от кого ждать – вся надежда на себя», – подумала я и вцепилась зубами в Викину руку. От неожиданности мучительница выпустила Сашу, и он сообразил подплыть ко мне и спрятаться за спину. Я почувство- вала его дрожь и прижала к себе.

– Не бойся, никому тебя не отдам!

– Забирай щенка и проваливай! – огрызнулась Вика, потирая укушенную руку. – Сегодня не утопила – в следующий раз утоплю! Лучше не попадайтесь на глаза!

27

Мы выбрались из воды. Проходя мимо Никашевского и его дру- зей, увидела на их лицах ухмылки.

– Не смейте жаловаться родителям! Пришибу! – грозно крикну- ла вслед Вика.

– Домой пришли через два часа, когда успокоились. Родители узнали об этой истории спустя много лет.

– На следующий день стало известно: бежал опасный преступник и прячется в лесу. Родители строго-настрого наказали гулять только около дома. А у меня созрел план – поймать преступника. Подружки поддержали идею, и мы пошли в лес. Забралась на дерево, чтобы осмотреть округу. И тут увидели мужчину. Он брёл по тропинке, за поясом у него висел топор. Сомнений не было – преступник! Затаили дыхание. Девочки ждали от меня действий и я закричала:

– Зэк идёт! Зэк идёт!

– Зэк идёт! Лови зэка! – подхватили подруги.

Мужчина растерянно стал озираться по сторонам.

– Вы ошибаетесь, – произнёс он, внимательно вглядываясь в моё лицо: – Лена, ты, что ль?

Наступила тишина. Мне казалось, что все слышат, как бьётся моё сердце. Преступник, оказывается, знает сельчан!

– Не узнаёшь меня? Я работаю плотником в школе, мы часто видимся с твоим отцом.

Присмотрелась – точно! Стыдно-то как… и смешно.

– Отбой! – крикнула я девчонкам и слезла с дерева.

Весть о «поимке зэка» быстро облетела село. Только и разгово- ров было, как я ловила в лесу опасного преступника… а поймала школьного плотника. Называли меня смелой. А вечером поспеши-ла встречать корову. Проходя мимо дома Никашевских, увидела Андрея и его родителей: они прощались с Викой, которая сидела на заднем сиденье машины. «Уезжает домой. Вот и хорошо», – по- думала я.

Андрей догнал меня и схватил за руку.

– Сердишься? Шуток не понимаешь? Вас никто не хотел утопить.

– А если бы утопили, то сказали: «Ой, не рассчитали!» Так, да?