Смысловая солянка

Большая кухня-гостиная была обставлена мебелью в одном стиле, а ровно по центру находился небольшой стол с барной стойкой. Два бокала, на одном из которых была красная губная помада, слегка подсвечивались фонарём из-за остатков напитка.

Чем дольше она рассматривала убранство кухни, тем более жуткая картина перед ней открывалась. Несколько стульев были свалены в кучу, стёкла на кухонном гарнитуре были частично выбиты, а по полу тянулись две кровавые полосы. Девушка последовала за ними в соседнее помещение, где обнаружила низкий прикроватный столик, на котором лежал отсечённый большой палец руки и сотовый телефон.

Алёна чуть не потеряла сознание, когда разглядела, что перед ней лежит. Грубый срез и лужа крови вокруг кричали о том, что в этой комнате кого-то пытали. Судя по толстому ногтю, этот палец принадлежал мужчине, и она сразу же поняла, какому именно.

На экране смартфона была установлена фотография Ульяны и Юли, но больше с ним ничего сделать было нельзя, ведь он был заблокирован. Девушка сообразила, что нужно делать, взяла на кухне полотенце и приложила палец к кнопке внизу телефона.

"Добрый день, Сергей".

Стартовый экран радостно засветился после такой активации. Она быстро пробежала глазами по иконкам установленных приложений, пока не нашла нужное.

На личной странице мужчины не было ни одной фотографии самого владельца или его семьи, только абстрактные снимки природы, животных и дорогих автомобилей. Алёна зашла в сообщения и удивилась тому, что Сергей вёл переписку всего лишь с четырьмя людьми.

На первом месте с самым большим количеством ответов засветилась Ульяна.

"Дорогой, ждём тебя домой".

"Милый, ты скоро? Купи, пожалуйста, то белое вино из "Бристоля". Я готовлю рыбку".

"Можешь мне перевести денежку? Мне очень сильно понравилась эта сумочка. Вот, по ссылочке посмотри".

Ульяна писала ему десятки сообщений в день, зачастую даже не дожидаясь ответных. Сергей всегда отвечал сухо и по делу, вообще не пользовался смайликами, не отправлял фотографий или видеозаписей.

Вторым в переписке значился некий Артур, у которого также не было личных данных в профиле.

"Мы не просто какое-то общество. Нас связывает кровь. Мы – настоящее братство".

"Теперь ты один из нас. Назад дороги нет".

"Делай, как договаривались, иначе будет хуже".

"Мы найдём тебя. Время пошло".

Глаза Алёны зацепились за одно примечательное фото на этом аккаунте. Змей, пожирающий свой хвост, – Уруборос. Девушка тут же вспомнила, что на плече у Сергея была набита точно такая же татуировка.

Открыв браузер, она вбила в поисковой строке запрос на поиск по картинке. По третьей ссылке выпала небольшая статья, которая многое объясняла.

"Уруборос. Современная секта с разветвлённой сетью, имеющая филиалы в нескольких российских городах. В рядах насчитывается около пяти сотен последователей, основатель неизвестен. Члены секты были замечены в нескольких уголовных делах, проходивших по статьям за вымогательство, хищение имущества, тяжкий вред здоровью, похищение людей, убийства".

Девушка дочитывала статью, и в голове складывалась почти полная картина произошедшего. Она открыла следующую переписку, которую Сергей вёл с родной матерью.

"Сынок, позвони. Я очень сильно за тебя переживаю".

"Ты пробовал обращаться в полицию? Возможно, это будет самым правильным действием".

"Я всегда рада вас видеть. Обними за меня Ульяну и Юлечку. У меня всё хорошо, берегите себя".

Сергей даже в разговоре с матерью был прагматичным и чёрствым, будто потраченные слова и буквы стоили ему кучу денег.

Четвёртым же контактом, с которым у него была переписка в последнее время, был аккаунт самой Алёны.

"Это не было простой ошибкой. Я думаю, что ты тоже что-то почувствовал".

"Это касается только нас двоих. Не надо сюда приплетать Улю."

"Разбежались? Хорошо. Как скажешь. Сука, я тебя ненавижу, чтоб ты сдох. И куртку свою вонючую забери, вся машина пропахла твоими дерьмовыми духами".

Она бросила телефон на пол, и он разлетелся на куски. Сердце забилось так громко, что, казалось, его слышно в этой мёртвой тишине.

"Он должен был всё удалить, но оставил мои сообщения у себя".

Алёна уже хотела развернуться и бежать от стыда куда глаза глядят, когда заметила на полу у двери едва различимый след. Не просто грязь, а чёткий отпечаток босой детской ножки. Маленький, аккуратный, с чуть смазанным краем, будто ребёнок шёл быстро и постоянно спотыкался.

"Юля... Возможно, она где-то там. Одна в темноте. Ей страшно и холодно. Нужно двигаться дальше".

Эта мысль победила все остальные и дала силы, чтобы двигаться дальше. Алёна пошла по следам крохотных ножек, которые обрывались на середине тропинки, ведущей в лес.

Девушка разглядела ту опушку на небольшом пригорке, на которой сестра записывала один из своих роликов. Какое-то шестое чувство вело её вперёд, придавая уверенности в своей правоте. Лунный свет наконец-то выглянул из-за серых туч, дорогу под ногами стало хоть немного видно.

Алёна поднялась на холм, с которого теперь увидела дом между двух высоких дубов. Она стояла примерно на том же месте, где была Ульяна несколько дней назад. Только с этого ракурса она смогла разглядеть то, чего не было видно вблизи.

Два тела, висящих на толстых ветках, были подвешены вниз головами. Девушка зажала рот, чтобы сдержать вырывающийся крик ужаса. Она зажмурила глаза и уселась на землю, прямо в густую траву, что покрывала всю опушку.

– За что? Твари... – Алёна прошипела сквозь зубы и начала рыдать, выпуская наружу все эмоции, скопившиеся за этот страшный день.

Полуночная луна чётко вырисовывала два силуэта на тёмном холсте неба. От этой дикой картины было невозможно отвести взгляд, настолько она была ужасной и шокирующей. Алёне хотелось бежать, звать на помощь, кричать изо всех сил, но тело будто сковало и прижало к сырой земле.

Где-то совсем рядом хрустнула ветка, и девушке пришлось снова подняться на ноги, приготовившись к очередному удару судьбы. Звук приближался, шелест травы сначала стал слышимым, а потом и видимым. Алёна встала в стойку, держа в одной руке кастет, а в другой – рукоять домкрата.

– Тётя Алёна... Это ты? – тонкий девичий голосок заставил её всё сбросить на землю и побежать навстречу.

Вся измазанная, в грязи и траве, но живая и целая, Юлечка бросилась в её объятия.

– Это я, моя хорошая. Не бойся, я с тобой. Всё будет хорошо. Успокойся, моя милая.

Девочка обнимала её за шею, дрожала от холода и страха, целовала в обе щёки. Она перестала всхлипывать, через несколько минут наконец-то успокоилась и даже улыбнулась в самом конце. Всего один её вопрос снова заставил Алёну плакать и трястись от напавшего озноба.

– Алёнушка... Скажи, а почему от тебя так сильно пахнет папой?

*****

Я и есть Страх

Страх, сука, настало время нам серьёзно поговорить.

Я слишком долго терпел наши странные отношения, и ты мне вконец осточертел.

Прекрасно помню тот день, когда мы познакомились.

Мне было лет семь-восемь, не больше. Скорее всего, с тобой мы виделись и раньше, но мой юный разум поспешил об этом забыть.

Я спускался, нет, я бежал по лестнице с четвёртого этажа на первый. Внизу ждали друзья, мой драгоценный велосипед и какое-то уличное приключение, которое я никак не хотел пропустить.

Ты напал на меня в этом обличье, в таком, которое ранее вызывало у меня совсем другие эмоции. Огромная овчарка, один в один Мухтар из моего любимого сериала детства. Почему ты решил прийти именно в таком виде? Ты твёрдо знал, что это подействует и такое запомнится навсегда.

Выбегая из подъезда, я наткнулся на огромную пасть, которая тут же захлопнулась на моём локте. Боль и жжение появились сразу, а затем были и кровь, и испуг, и душераздирающий крик. Хозяин оттаскивал тебя, пока ты продолжал трепать мою худую и слабую руку. Я помню твои злобные, налитые алым глаза. Позже мы встречались ещё много раз, но наше первое противостояние ещё долго не выветривалось из молодой головы.

Прошло ещё пару лет, в ходе которых я дёргался в сторону, даже если через дорогу выгуливали какого-то спаниеля. Для второго захода ты изменил облик, который теперь был вполне человеческим на вид, но так выглядело лишь с первого, неопытного взгляда.

Мама часто рассказывала, что в городе распространилась новая болезнь, от которой практически не было спасения. Друзья и приятели со двора делились байками о том, что они уже не раз видели подобное собственными глазами. Я боялся нашей очередной встречи, чувствовал, что абсолютно к ней не готов.

Ты стоял возле магазина, воплотившись в человекоподобное существо, которое осматривалось вокруг пустым взглядом. Наши глаза встретились, и я тут же перевёл своё внимание на невероятно интересную разметку автомобильной дороги. Ты же продолжал изучать меня, пожирать изнутри и питаться моими детскими переживаниями.

- Малой...Эй, малой! Мелочь есть? Я спрашиваю, есть деньги? - два неровных шага вперёд и протянутая ко мне рука.

Тут же вспомнились кадры из дешёвого западного фильма, который я совсем недавно посмотрел на кассете. Безмозглые зомби точно так же тянули руки к главному герою, но тогда это не выглядело таким опасным. Мама как-то упомянула в очередной лекции об уличной безопасности, что у каждого наркомана с собой шприц со СПИДом.

Я понятия не имел, что это такое, но, судя по интонации её голоса, это было что-то смертельное.

Ты полез в карман, в котором, я практически на сто процентов уверен, хранился шприц с порцией СПИДа, заготовленный специально для меня. Я не стал ждать продолжения, ничего не ответил на твой вопрос, а просто дал дёру со всех ног. Я бежал около десяти минут, пока совсем не задохнулся. Несколько раз оглядываясь назад, я боялся увидеть занесённую надо мной руку с длинной иглой, зажатой в кулаке.

Трижды я видел подобные иглы прямо у себя в подъезде, разглядывал их издалека, но никогда не касался.

Я прекрасно помню наше третье свидание, к которому каждый из нас подготовился как мог. Мне было около шестнадцати лет, я был тощим и долговязым мальчишкой, вся связь со спортом которого была ограничена завязанными шнурками на кроссовках.

Ты пришёл в виде двоих одиннадцатиклассников, каждый из которых легко мог сломать меня пополам, если бы захотел. Задирания в школьном коридоре, обидные слова, пинок по портфелю - ты пробовал достать меня по-разному, но каждый раз я сглатывал это испытание молча. Мне было стыдно и невероятно боязно за своё хрупкое здоровье, за дорогую оправу очков на носу, за сам, возможно, сломанный нос, стоит мне только ответить. Каждый день ты повышал планку, искал мой предел, пока в один прекрасный день не устал от моего бессилия и не заскучал от полного отсутствия сопротивления.

Следующий твой ход был куда изящнее и тоньше, тут уж ты постарался. Мне стукнуло восемнадцать, и по какой-то неведомой причине родители в тот же день решили, что я резко стал невероятно взрослым. Один из знакомых семьи скончался после тяжёлого и долгого заболевания, и ты решил подобраться ко мне с его помощью.

Тело лежало в центре прохладного помещения в матовом чёрном гробу. Несколько человек, около десяти, стояли в очереди к нему и о чём-то тихонечко шептались. Я потерял родителей из виду, а пара бабулечек, стоящих сзади, заставляли двигаться вперёд. Когда пришёл мой черёд, я оказался с тобой наедине, лицом к лицу, бледный к ещё более бледному.

Ты выглядел как окоченевший мужчина в чёрном костюме, с аккуратно стриженной бородой и уложенными длинными волосами. Я совершенно забыл то, как тебя звали при жизни, да это было и неважно в тот момент. Я не знал, зачем я здесь нахожусь, что нужно делать дальше и что следовало говорить. Бабулечки сзади тихонько шепнули о том, что нужно попрощаться с покойником или сказать что-то хорошее о нём. Я же стоял в оцепенении от ужаса, не мог выдавить из себя ни звука, потому что только что увидел, как ты мне подмигнул правым глазом.

Эта картина стояла у меня в голове на главной полке ещё несколько месяцев, пока ты не придумал для меня новую. Тебе стало мало попыток свести с ума в реальности, поэтому ты решил атаковать и с других незащищённых фронтов.

Два последующих года ты отправлял мне разнообразные кошмары, в которых представлял сотни вариантов моей возможной смерти. Почувствовав, что нащупал самое больное место, ты давил на него как самый извращённый хирург-садист. Я десятки раз тонул, горел, падал с высоты и разбивался, замерзал в какой-то подворотне, меня кромсали и резали всеми возможными видами холодного оружия.

Особенный сценарий, который ты оставил на десерт, заставил меня жить в тонусе ужаса долгих одиннадцать лет.

В том сне ты придумал то, что я ехал за рулём, управляя каким-то огромным автомобилем. Едва отпраздновав свои тридцать три года, я направлялся по каким-то срочным делам по скоростному шоссе, набрав при этом сто пятьдесят километров в час. Стрелка спидометра, уперевшись в красный сектор, недвусмысленно намекала, что это была очень плохая идея.

Размотавшись об фонарный столб, я как будто со стороны наблюдал своё истерзанное тело и размазанное до неузнаваемости лицо.

Ты навязал мне этот кошмар, превратив его со временем в зловещее предсказание.

Долгих одиннадцать лет ты продолжал держать меня на этом мокром пайке, собранном из моих растекающихся по панели машины мозгов. Лишь отпраздновав свой тридцать четвёртый день рождения в реальности, мне удалось полностью пережить и ликвидировать эту боязнь внутри.

Ты совершенно обленился и перестал придумывать что-то новенькое, однако потом тебе пришла несомненно гениальная идея. Раз долгое воздействие через сны не возымело должного эффекта и не добило меня, ты решил действовать по-другому.

Твои крохотные частицы проникли в мой разум, засели где-то в подкорке и начали подрывную деятельность изнутри. Теперь я отлично спал, лишь изредка видя цветные сны, зато просыпался всегда в холодном поту.

Едва открыв глаза, я сразу же проверял, на месте ли всё то, чем так сильно дорожил и что берёг в своей жизни. Повернув голову набок, я убеждался, что моя любимая девушка всё ещё существует, а не является плодом моего воображения. Заглядывая в комнату сына, я выдыхал второй раз, увидев его торчащие из-под одеяла ноги. Идя на работу, созваниваясь или встречаясь с друзьями, я успокаивался насчёт того, что они реальные и именно такие, какими я их помнил.

Ты продолжал это испытание на протяжении долгих шести лет, пока оно не превратилось в унылую рутину, которая уже совсем не цепляла. Мне не хватило ума и дальше притворяться, делать вид, что ты всё ещё у власти, держишь меня под контролем и способен добить в любой момент.

Именно тогда ты и предложил сделку. Ты предложил прекратить нашу многолетнюю борьбу и объединить усилия. Ты пообещал дать мне необходимые силы и возможности для того, чтобы сеять твои плоды как можно лучше и глубже, распространять семена по всему свету, искать человеческие слабости и пользоваться ими.

Ты предложил мне стать твоим воплощением, злобной тенью среди людей, сущим дьяволом для безвольных. Мне кажется, что в один момент тебе показалось, что ты победил, что я сломлен и готов стать твоим безупречным орудием. Ты соблазнял меня властью, отсутствием боли, иллюзией тишины и спокойствия.

Овчарка. Наркоман. Задиры. Покойник. Кошмары. Подкорка. И вот теперь — партнёр. Нет. Ни сегодня. Ни завтра. Ни когда-либо ещё.

Дорогой Страх!

Обращаюсь к тебе, как к старому соседу, который уже изрядно надоел, который всю жизнь что-то портил, мешал мне спокойно дышать и действовать во всю силу.

Далее я сказал ему всего два слова, и всё тут же прекратилось. Я сказал это вслух, и тишина в комнате стала другой — не напряжённой, а пустой. И только где-то в углу, в тени, что-то шевельнулось, будто вздохнуло. Но я больше не смотрел туда.

"Иди нахуй".

*****

Запчасти

Полная, абсолютная темнота вокруг. Едва очнувшись, девушка поняла, что лежит на чём-то холодном и неприятно мягком. Вся кожа зудела и горела, а руки были туго связаны за спиной.

Она прислушалась. Ни звука, кроме её собственного сбившегося дыхания. В горле стоял металлический привкус, а в носу – запах сырости и чего-то едкого, как дешёвое чистящее средство.

Пытаясь понять, что с ней произошло, она смогла вырвать из памяти лишь несколько коротких обрывков.

Вспышка: она почувствовала боль и страшное ощущение беспомощности. Ещё одна: липкий страх, бегущий по спине до пяток, запах металла, крови и чего-то медицинского, какого-то препарата.

Девушка вспомнила, что её зовут Злата; имя само всплыло из тумана, творящегося в голове. Немного покрутившись и изогнувшись, у неё получилось опереться о каменную стену и сесть на согнутые ноги. Где-то вдалеке послышался шум: жуткий скрип несмазанных петель металлических дверей. Злата не решилась крикнуть и позвать на помощь: что-то ей подсказывало, что это было плохая идея.

Она по-прежнему ничего не видела. Пытаясь разлепить веки, девушка поняла, что просто не может этого сделать.

Злата поднялась и, шатаясь, начала двигаться, наощупь пройдя вдоль стены до входной двери в помещение. Тихие, но отчётливые звуки – знакомый скрип, глухой удар, чей-то голос – заставляли её сердце биться сильнее. Девушка дрожала не только от безызвестности и паники, но и от подступающего холода: здесь было довольно зябко.

Только сейчас она осознала, что на ней надет какой-то лёгкий халат нараспашку, а больше ничего нет, даже нижнего белья. Крик почти вырвался наружу, но Злата снова его проглотила. Голова понемногу начала проясняться, и в ней отражались новые клочки воспоминаний.

Тускло, как при просмотре старого фильма на чёрно-белом экране, как будто со стороны, она вспомнила свой предыдущий день. Прошлым утром она приехала в Сербию по приглашению своего давнего приятеля с сайта интернет-знакомств. Йован, молодой симпатичный мужчина около тридцати лет, позвал её к себе на уикенд после длительного общения, которое продолжалось чуть больше полугода.

Парень неплохо говорил на русском, пользуясь приложением-переводчиком, был невероятно милым и обаятельным. Злате понравился его подход к общению: несколько раз он отправлял ей цветы и подарки по адресу в Москве, хотя они даже ни разу не встречались.

Он первым решился на видеозвонок, представ перед ней в яркой оранжевой рубашке, вооружённый обворожительной улыбкой из белоснежных зубов. За прошедшие шесть месяцев они созванивались и переписывались, пожалуй, сотню раз. Каждый раз обсуждали всё новые и новые темы, поняли, что у них много общих взглядов и точек соприкосновения.

Последней каплей в чаше её девичьего терпения стало конкретное предложение: он спросил про её планы на майские праздники, а потом оплатил перелёт и проживание в гостинице на трое суток. Как она могла отказаться от такого соблазна? Кто бы вообще отказался от такого варианта? Новый звук отвлёк её от мыслей и вернул в тёмную реальность. Кто-то неизвестный тащил что-то тяжёлое по кафелю.

Злата приложила ухо к замочной скважине и задержала дыхание, чтобы хоть немного разобраться в происходящем.

– Где хемо то ставити? Сердце ёкнуло при распознании знакомого голоса – того, который она слышала много раз, с которым так часто засыпала и встречала новое утро.

Без сомнений, это был Йован, но в этот раз он звучал по-другому: без ноток тепла и симпатии, жёстко, холодно и угрожающе сурово. Она вспомнила аэропорт Белграда: Йован стоял у выхода с букетом красных роз, улыбался, говорил чтото приятное на смеси русского и сербского, сыпал изысканными комплиментами.

Потом такси, дорога через город, затерянный в глуши ресторан – красивый и дорогой на вид, но какойто слишком уединённый. Ужин, бокал вина, улыбки, смех, лёгкий флирт, долгие томные взгляды, прикосновения рук, как будто невзначай… И дальше – провал.

"Вино, – мысленно повторила Злата. – Он подлил мне чтото в вино. Это многое объясняет... Этот туман и головокружение. Какие-то наркотики? Что он от меня хочет?"

Девушка старалась не поддаваться страху, хоть это и было труднее сделать с каждой минутой пребывания в этом подвале. Используя слух, осязание и обоняние, она пыталась разобрать хоть что-то в окружающей обстановке.

Нащупав на металлической двери небольшой заусенец, она попробовала перерезать верёвку, которая удерживала руки за спиной. Через пару десятков минут попыток Злата поняла, что лишь исцарапала локти в кровь, но ни капельки не продвинулась к цели.

Затем она села на пол и начала проводить ладонями по кафельной плитке, пытаясь найти слабое место. Одна из них немного поддалась под давлением, после чего девушке удалось её оторвать с большим трудом. Часть плитки с острым краем она придерживала между пальцев и потихоньку перерезала путы. Верёвка наконец-то поддалась, и ей удалось освободить намертво затёкшие кисти. Кровь с большой неохотой возвращалась по артериям и венам, возвращая чувствительность пальцам.

Злата растирала руки и в этот момент вспомнила, как то же самое с ней делала мама в детстве, когда она замерзала.

– Девочка моя, ты уверена, что стоит к нему ехать? Люди рассказывают всякое, только недавно в одной передаче говорили о девушках, которых насильно удерживают в рабстве, – мамин голос по телефону звучал настороженно, но это было ещё до поездки.

– Мама, всё будет хорошо. Я же еду в спокойную Европу, а не в Арабские Эмираты, Турцию или Египет. Йован очень приличный парень, он тебе обязательно понравится.

Мама, сестра и три подружки, не сговариваясь, утверждали ей одно и то же: ты совершаешь большую ошибку. Она же в ответ твердила о том, что не хочет остаться одна из-за каких-то замшелых предрассудков. Вот уже несколько ночей подряд ей снился голос Йована, который манил её к себе, как утку привлекает затаившийся в кустах охотник.

Злата вспомнила об этом с большим сожалением. Она оставила своим знакомым и родным номер телефона гостиницы, но теперь это не имело никакого значения, ведь она там даже не появилась для въездной регистрации. Никто из ныне живущих не знал, где и как её искать; надежды на помощь извне не было никакой. Злата, едва почувствовав, как верёвка поддалась и соскользнула с запястий, не стала тратить ни секунды на облегчение.

Холод кафеля впивался в кожу, но она уже не замечала боли – только пульсирующий в висках страх и необходимость двигаться. Сжимая в пальцах острый обломок плитки, она поползла вдоль стены, стараясь не задеть ничего, что могло бы издать звук. Металлическая дверь поддалась неожиданно легко – замок был старым, язычок щёлкнул, и створка приоткрылась. Злата замерла, прислушиваясь.

Девушка аккуратно провела ладонью по своим векам и ужаснулась. Её глаза были полностью открыты, но она по-прежнему почти ничего не видела, лишь контуры и полутени. Она скользнула в щель, прижимаясь к стене коридора. Здесь пахло не только сыростью – теперь к ней примешивался едкий запах химикатов, будто где-то рядом открыли канистру с чем-то агрессивным.

В полумраке мелькнули силуэты: два человека в тёмных комбинезонах тащили что-то громоздкое. Злата отпрянула обратно в тень, прижимая к груди обломок плитки как единственное оружие. Через пару минут вокруг снова стало тихо, и девушка решилась на следующие шаги. Казалось, что она почувствовала лёгкий ветерок, сквозняк, говорящий о том, что она движется в правильном направлении. Ещё через несколько секунд она услышала мерный стук в металлическую дверь.

Ведя себя вдоль бетонного туннеля, Злата нащупала ручку и небольшую прорезь в полотне.

Она собралась с духом и задала в темноту вопрос: – Кто здесь?

Мерный стук прекратился. Кто-то, находящийся по ту сторону, зашагал в её сторону.

– А ты кто, сучка? – женский голос звучал грубым и охрипшим, уверенным и ни капли не тревожным.