Окна напротив

Телефон завибрировал. Виктор прислал голосовое сообщение. Лида не стала слушать вслух; надела наушник.

— Даша пишет мне про какую-то машину у школы. Ты её уже накрутила до того, что она боится коммунальщиков? У школы меняют свет. Павел дал номер подрядчика, я проверил. Не устраивай тревогу администрации. Это потом попадёт в характеристику семьи, и виновата будешь ты.

Лида прослушала второй раз. Даша написала ему — это было её право. Но Павел успел дать Виктору номер подрядчика, хотя Лида о машине ему не говорила. Он мог знать о школьном ремонте как человек, связанный с тем же подрядчиком. Мог узнать от Виктора, а тот — от Даши. Цепь снова складывалась из обычных звеньев, каждое из которых можно было назвать заботой.

Она ответила текстом: «Я уточнила у охраны школы и диспетчерской подрядчика, что ремонт запланирован. Даше не запрещала идти на уроки. Прошу не обсуждать обращения взрослым словом “накрутила” при ней».

Виктор набрал сразу.

— Ты уже звонила подрядчику?

— Да.

— Прекрасно. Скоро тебя будут знать все диспетчеры города.

— Откуда Павел узнал, что машина у школы заинтересовала Дашу?

— Я спросил его, что за фирма. На борту название.

— Даша прислала тебе фотографию?

— Какая разница?

— Большая. Если прислала, источник понятен.

— Да, прислала. Довольна? Она испугалась, потому что ты второй день рассказываешь ей про слежку.

— Вчера неизвестный снимал наш подъезд. Это зафиксировала Нина и полиция. Сегодня Даша сама узнала машину и сообщила обоим родителям. Я проверяю, не делая вывода заранее.

— Ты говоришь как на допросе.

— Потому что на обычный вопрос ты сначала отвечаешь упрёком.

Виктор шумно выдохнул.

— Я еду в школу.

— Зачем?

— Чтобы дочь увидела хотя бы одного спокойного родителя.

— Она на уроках. Не срывай её.

— Ты мне не запретишь видеть ребёнка.

— Не запрещаю. Предлагаю спросить Дашу, хочет ли она, чтобы ты приезжал сейчас.

Он отключился.

Лида написала дочери: «Папа собирается приехать. Я предложила ему сначала спросить тебя. Решать тебе. Я не еду, пока ты не попросишь».

Через минуту Даша ответила: «Я ему уже написала не приезжать. У нас алгебра».

Лида положила телефон экраном вниз. Ей хотелось всё равно поехать и ждать за углом. Это желание было таким сильным, что тело уже готовилось: взгляд нашёл ключи, рука потянулась к куртке. Она представила себя у школьной ограды, Виктора у другого входа, Дашу между ними. Белый фургон мог уехать через пять минут, а их семейная осада осталась бы на весь день.

Она не поехала.

Вместо этого занялась карнизом. В комплекте не хватало одного дюбеля, и пришлось спуститься в хозяйственный магазин. Лида выбрала прозрачный пакет, взяла чек и вернулась. На площадке её встретила Галя с таксой.

— Павел искал тебя, — сказала она. — Хотел сказать, что машина эта служебная. Чего вы перепугались?

— Какая машина?

Галя замялась.

— Белая. У школы.

— Откуда вы знаете про школу?

— Павел сказал, чтоб люди не волновались. У них подрядчик один на весь район.

— Какие люди здесь волновались из-за машины у школы?

Такса потянула поводок к лестнице. Галя дёрнула её обратно.

— Ты опять за своё. Я просто передаю хорошую новость.

— Я не рассказывала Павлу про фургон. Вы рассказывали?

— Я его утром видела у арки. Потом Палыч объяснил, куда он поехал. Всё.

— Он сам сказал, что машина поехала к школе?

— Наверное. Не помню дословно.

Галя нажала кнопку лифта, хотя жила этажом ниже. Пока кабина спускалась, она смотрела на цифры над дверью.

— Лида, ты не обижайся. Тут люди годами живут. У нас трубы общие, двор общий, дети в одну школу ходят. Нельзя каждое слово считать доносом.

— Я считаю не каждое слово. Я пытаюсь понять путь одного сведения.

— Вот именно. Путь, сведения… По-человечески надо.

Лифт открылся. Галя втянула таксу внутрь и нажала первый этаж.

У двери квартиры лежал сложенный вдвое лист. Лида не стала поднимать его голой рукой, потом рассердилась на себя, подняла и развернула. Это была копия заявки «Горсветсервиса». Адрес школы, работы в спортзале, дата. Внизу ручкой приписано: «Машина обслуживает весь квартал. Не пугайте ребёнка совпадениями. П. М.»

На обороте виднелся второй адрес — их дом — и номер вчерашней заявки. Документ распечатали с внутренней страницы подрядчика: в углу стояло имя пользователя «p.merkulov».

Павел не просто знал фирму. У него был доступ к заявкам или распечатка от человека с таким доступом. Это объясняло и дом, и школу. Пока не объясняло, зачем один и тот же фургон оказался в обоих местах именно в часы, когда там была Даша.

Лида сфотографировала лист с обеих сторон и положила в прозрачный файл. Затем написала Павлу: «Вы оставили у моей двери копию заявок?»

Он ответил почти сразу: «Да. Хотел снять тревогу фактами».

«Почему у вас доступ к внутренней странице подрядчика?»

«Я общественный представитель дома. Мне присылают закрывающие документы».

«Заявка школы не относится к нашему дому».

Пауза длилась четыре минуты.

«Один мастер закрыл обе заявки, прислал одним файлом. Я попросил специально после звонка Виктора».

«Во сколько попросили?»

«Не веду протокол частной переписки».

Лида сохранила экран. Слово «протокол» он произнёс как насмешку над её попыткой установить порядок. Но время было важно: если распечатка пришла после звонка Виктора, всё объяснялось. Если заявка школы была у Павла утром, он мог заранее знать маршрут машины. Ни один вариант пока не доказывал преследование.

Она позвонила Ирине. Адвокат ответила из коридора суда; вокруг хлопали двери и гудели голоса.

— У меня три минуты, — сказала она. — Только факты.

Лида перечислила фургон, сообщение Даши, подтверждённые заявки и лист от Павла.

— Угроза была? Попытка контакта с Дашей?

— Нет.

— Машина законно работала у школы?

— Похоже, да.

— Тогда отдельно сохраняем странное совпадение, отдельно — незаконный или хотя бы непонятный обмен данными, если он есть. Не требуйте от школы ловить ремонтников. Попросите письменно подтвердить подрядчика и время работ. У компании запросите сведения через управляющую организацию. И не обещайте Даше, что машина безопасна. Вы этого тоже не знаете.

— Виктор может использовать мои звонки как доказательство тревожности?

— Использовать может всё. Вопрос, что из этого следует. Один спокойный звонок охране из-за машины, похожей на замеченную при другом инциденте, не делает вас опасной матерью. Десять звонков, срыв уроков и запрет выходить — уже материал для его версии. Вы сколько сделали?

— Два. Школа и подрядчик.

— На этом остановитесь до новых фактов.

Связь прервалась. Лида положила телефон рядом с дрелью и закончила вешать карниз. Первый шуруп вошёл криво; она выкрутила его, заделала отверстие и начала заново. К двум часам зелёные шторы закрывали окно полностью. В кухне сразу стало темнее и тише. Впервые с приезда напротив не было видно чужих окон.

Но закрытая ткань не дала облегчения. Теперь Лида не видела двор, фургон и подъезд. Ей захотелось отодвинуть край на ладонь.

Она не стала. Окно не обязано было служить сторожевой башней.

В 14:37 Даша написала, что машина уехала. Электрики остались в школе. Водитель ни к кому из учеников не подходил. После уроков школьный завхоз вывел двоих рабочих через главный вход, и Даша с Алиной видели, как они грузили стремянку в другой автомобиль — серый универсал.

«В библиотеку идём. Охранник сказал, фургон ещё утром уехал за лампами».

Лида ответила: «Хорошо. Напиши, когда выйдете».

Через несколько секунд добавила: «Ты хочешь, чтобы я тебя встретила после библиотеки?»

«Нет. Мы поедем вместе до нашей остановки. Если фургон появится, позвоню».

«Договорились».

Лида составила письменный запрос в школу без слов «слежка» и «преследование»: просила подтвердить название подрядчика, дату и примерное время работ, поскольку машина совпала по приметам с транспортом из ранее зарегистрированного обращения. Приложила номер обращения полиции, но не фотографию Даши. Затем отправила запрос управляющей компании по вчерашней заявке дома.

В половине пятого позвонила Нина Аркадьевна.

— Шторы повесили?

— Откуда вы знаете?

— Не знаю. Теперь не вижу вашу кухню. Значит, или шторы, или стену построили.

Лида улыбнулась впервые за день.

— Шторы. Мы сами заказали.

— Вот и славно. Только ты край иногда открывай, цветы свет любят.

— У меня пока нет цветов.

— Будут. Я не про это звоню. Белая машина утром была у вашей арки. Я номер записала целиком.

Лида сжала телефон.

— Продиктуете?

— Продиктую, но сначала скажи свой. Чтобы ты не подогнала память под мою запись.

Лида открыла заметку и прочитала три буквы и цифры со своего снимка. Первую букву она различила как «Т», вторую как «К», третью не видела. Нина назвала номер: «ТКМ 147, регион семьдесят семь».

— У меня видны только К, возможно М, и сорок семь. Время восемь шесть.

— У меня восемь четыре. Часы на кухне спешат на две минуты, это я вчера по радио проверила. Значит, совпадает.

— Вы видели водителя?

— Мужчина в синей куртке. Вышел, открыл заднюю дверь, переставил две коробки. Павел подошёл к нему от третьего подъезда, что-то передал. Маленькое, плоское, вроде конверта. В машину не садился. Потом фургон уехал.

— Вы уверены, что передал?

— Руки сошлись, потом у водителя в правой руке появился белый прямоугольник. Что внутри — не знаю. Может, акт выполненных работ. Так и запишу.

— Уже записали?

— Конечно. Но страницу не отдам.

— И не надо. Только не рассказывайте Павлу, что звонили мне.

Нина помолчала.

— Вот это уже просьба сделать меня твоим тайным окном.

— Вы правы. Забираю. Сами решайте, кому говорить. Только учитывайте, что он называет вас ненадёжной из-за возраста.

— Это я слышала своими ушами. И решу сама.

После звонка Лида записала слова Нины как чужое наблюдение, не как установленный факт. Фургон у дома и фургон у школы теперь почти наверняка были одной машиной. Павел встречался с водителем до школьной поездки. Но плоский белый предмет мог быть актом по заявке. А школа действительно заказала ремонт.

Совпадение становилось теснее, не превращаясь в доказательство.

В 17:20 Даша вышла из библиотеки. В 17:28 прислала фотографию остановки: мокрый асфальт, красный автобус, Алина в жёлтой шапке. Белого фургона не было. Лида посмотрела расписание и удержалась от того, чтобы считать минуты до каждой пересадки.

В 18:03 Даша вошла в квартиру. Щёки у неё покраснели от ветра. Она сразу увидела шторы и провела ладонью по ткани.

— Эти лучше папиных.

— Потому что подошли по размеру.

— И потому что наши.

За ужином Лида рассказала только подтверждённое: компания обслуживала дом и школу, номер машины совпал, Павел утром встречался с водителем, назначение переданного предмета неизвестно. Даша ела гречку и слушала, не перебивая.

— Папа сказал, что водитель — брат его сотрудника, — сказала она наконец.

— Когда?

— Днём. Я спросила, откуда он так быстро всё узнал. Он сказал: «Мир тесный, водитель знакомый». Потом удалил сообщение и написал про подрядчика.

— У тебя осталось уведомление?

— На часах. Кажется.

Даша открыла приложение, прокрутила историю уведомлений. Первая строка сохранилась: «Водитель там знакомый, брат нашего…» Остальное обрезалось. Следующее сообщение Виктора было уже другим: «Павел подтвердил, это общий подрядчик».

— Можно я сфотографирую экран? — спросила Лида.

— Для Ирины?

— Да. И сохраню отдельно. Но только если ты согласна.

Даша подумала и кивнула.

— Снимай. Только не забирай часы и не читай остальное.

Лида сфотографировала одну строку так, чтобы другие уведомления не попали в кадр. Даша сама отправила снимок себе и убрала руку.

— Он соврал? — спросила она.

— Он изменил объяснение. Может быть, водитель и знакомый, и подрядчик. Нужно спросить прямо.

— Ты спросишь?

— Если ты не против, завтра, не через тебя.

— Я сама уже спросила. Он написал, что оговорился.

Лида почувствовала привычный толчок: потребовать весь разговор, установить, что именно сказал Виктор, защитить Дашу от следующего сообщения. Вместо этого она спросила:

— Хочешь показать ответ?

— Нет. Там ничего полезного. И это мой чат.

— Хорошо.

Даша подняла глаза, проверяя, не последует ли «но». Не последовало.

Позже они раздвинули шторы на десять сантиметров, чтобы проветрить кухню. В щели был виден узкий кусок дома напротив и одно окно Нины. На подоконнике у неё горела лампа.

Внизу появился Павел. Он шёл через двор с рулоном синего кабеля на плече. Остановился точно напротив их подъезда, достал телефон и кому-то позвонил. Почти сразу у Лиды зазвонил мобильный.

Она ответила, не отходя от окна.

— Лидия Сергеевна, вижу, обустроились, — сказал Павел. — Я насчёт фургона. Не хочу, чтобы осталось недоверие.

— Тогда ответьте, что вы передали водителю утром.

На дворе Павел поднял голову. Между ними было пять этажей, дождь и две полосы стекла.

— Акт по вчерашней заявке. Он забыл подпись управляющего домом.

— Вы говорили, что мастер прислал вам закрывающие документы одним файлом.

— И бумажный акт тоже был. Одно другому не мешает.

— Вы знали, что после нашего дома машина поедет к школе?

— Конечно. Я спросил водителя, куда он дальше. Он сказал — в девяносто третью школу. Поэтому, когда Виктор позвонил, сразу всё объяснил.

— Во сколько Виктор позвонил?

— Не помню.

— До восьми девятнадцати или после?

Павел перестал смотреть вверх и пошёл к арке.

— Вы пытаетесь поймать меня на минутах вместо того, чтобы признать простое совпадение. Машина ремонтировала дом, потом школу. Я помог закрыть акт. Никто Дашу не преследовал.

— Откуда вы знаете, что никто?

— Потому что водитель мой знакомый.

Лида услышала ту же замену: знакомый превращался в безопасного, полезное действие — в право знать маршрут, отсутствие доказанной угрозы — в доказательство отсутствия наблюдения.

— Как его зовут?

— Сергей.

— Фамилия?

— Вы не следователь.

— Верно. Поэтому передам номер машины и ваши объяснения сотруднику по зарегистрированному обращению. Он сам решит, нужно ли спрашивать Сергея.

Павел остановился под аркой.

— Вы понимаете, что такими подозрениями портите жизнь обычному человеку? У него работа, семья. Он лампы в школу повёз, а вы сделаете из него похитителя.

— Я сообщу только, где и когда видела машину. И что вы встречались с водителем.

— Нина вам напела?

— Я не обсуждаю с вами соседей.

Он отключился.

Через щель Лида увидела, как Павел стоит у арки, опустив телефон. Потом он повернулся не к своему подъезду, а к дому напротив. Окно Нины погасло. Возможно, она просто легла спать. Возможно, увидела его. Лида не стала звонить и предупреждать: Нина ясно отказалась быть её тайным окном.

Она закрыла шторы до конца.

На холодильнике оставался лист с четырьмя строками. Даша дописала пятую:

«Настоящий ремонт не объясняет, зачем знакомый водитель нужен папе».

Лида взяла ручку и рядом добавила:

«Пока не знаем, нужен ли».

— Даже сейчас? — спросила Даша.

— Особенно сейчас. Если мы напишем больше, чем знаем, Павлу будет легче назвать ошибкой всё остальное.

Даша перечитала обе строки и обвела слово «пока».

За зелёной тканью двор продолжал жить: хлопнула дверь, завёлся автомобиль, кто-то прокатил по асфальту пустой мусорный бак. Лида слышала звуки, но не видела их источников. Это было неприятно и почему-то правильно. Не каждое движение за окном требовало её взгляда.

Она отправила участковому одно сообщение: номер фургона, два времени, название подрядчика и просьбу приобщить сведения к обращению. Без слов о погоне. Без вывода о водителе. Затем положила фотографию заявки, снимок Ниныной выписки не трогала и закрыла папку.

В двадцать две сорок пришёл ответ от школы: работы были плановыми, двое сотрудников зарегистрированы на входе, угроз и контактов с учениками не зафиксировано. Фургон находился у ограды с 08:12 до 08:31, затем уехал. Лида показала письмо Даше.

— Значит, сегодня он ничего не сделал, — сказала Даша.

— Из того, что школа могла увидеть, — да.

— И завтра я всё равно пойду сама.

Лида почувствовала страх и не стала называть его доводом.

— Да. Если ты этого хочешь.

Перед сном она проверила замок один раз. Не два. Кружку на ручку не повесила. На кухне зелёные шторы скрывали их от окон напротив, но тонкая светлая полоска оставалась посередине: карниз был установлен чуть шире, чем ткань.

Лида могла бы исправить это утром. Сейчас полоска казалась не щелью в защите, а напоминанием: полная темнота тоже не даёт полной безопасности.

Глава 5. Дворовой чат

Утром зелёные шторы стали светлее стены. Ночной двор проступал на ткани серыми прямоугольниками, и Лида впервые проснулась не от ощущения, что кто-то стоит у окна, а от коротких ударов телефона по столешнице.

Сообщения приходили одно за другим. Незнакомые номера, одинаковая первая фраза, разные знаки препинания.

«Это ваша дочь на фото?»

«Лидия, вы уже видели, что в домовом чате?»

«Не хочу вмешиваться но подростку одной ночью опасно».

Последнее сообщение прислала Галя с таксой. К нему прилагался снимок экрана. Вверху было название группы: «Наш квадратный двор». Ниже — фотография Даши у магазина на углу. Даша стояла боком, в расстёгнутой куртке, держала бумажный стаканчик и смотрела на кого-то за границей кадра. За её спиной светилась витрина. Верх фотографии был обрезан почти по волосам, низ — по колени.

Под снимком пользователь с именем «Сосед 4» написал: «Опять несовершеннолетняя одна после одиннадцати. Вчера взрослые уже искали подозрительную машину, а ребёнок гуляет по ночам. Может, сначала дома порядок?»

Время сообщения — 06:42.

Лида посмотрела на закрытую дверь Дашиной комнаты. В квартире было тихо. Она увеличила снимок, заставила себя рассматривать не дочь, а предметы вокруг. В витрине висел плакат с жёлтой кружкой и надписью «Согрейтесь до шести». Слева от Дашиного плеча виднелся край электронных часов, но цифры были срезаны. Остался только красный нижний сегмент, ничего не доказывающий. На стекле отражалось светлое небо. Фонари не горели. Люди у остановки были без зонтов.

Вчера Даша после школы ходила в библиотеку. Возвращалась в половине шестого, когда уже темнело, но не в одиннадцать. В магазин на углу они заходили вместе днём позавчера за дюбелями. Тогда Даша брала какао в автомате и ждала у витрины, пока Лида расплачивалась.

Лида открыла свойства присланного файла. Снимок экрана, сделанный Галей в 06:55, не мог сохранить время исходной фотографии. Она написала: «Спасибо. Пожалуйста, перешлите мне саму фотографию, не снимок чата, если она у вас сохранилась».

Ответ пришёл быстро: «Я не админ спросите Павла».

Телефон снова дрогнул. Виктор.

«Объясни, где Даша была ночью».

Лида не ответила. Она постучала в комнату дочери и дождалась сонного «да».

Даша лежала поверх одеяла в футболке, уронив на подушку открытую книгу. Будильник должен был зазвонить через девять минут. Лида поставила телефон на край письменного стола экраном вниз.

— В домовом чате выложили твою фотографию, — сказала она. — Подписали, что ты была одна после одиннадцати. Думаю, снимок сделан позавчера у магазина, когда мы покупали крепления для штор.

Даша села слишком резко.

— Покажи.

Лида протянула телефон.

Дочь узнала фотографию раньше, чем дочитала подпись.

— Это ты была внутри. Я ждала тебя пять минут. Там Алина подошла.

— Я помню.

— Кто снимал?

— Пока не знаю.

Даша увеличила край витрины.

— Они часы отрезали.

— Похоже на то.

— Не «похоже». Там над плакатом большие часы. Всегда. И ещё рядом табло с температурой.

Лида знала, почему хочется сразу согласиться. Уверенность возвращала форму происходящему: кто-то снял, кто-то обрезал, кто-то солгал. Но из присланного снимка нельзя было понять, обрезал ли фотографию автор сообщения или телефон Гали.

— На этом снимке часы отрезаны, — сказала она. — Нам нужен файл из чата.

— Ты опять будешь уточнять каждое слово, пока они пишут, что я шляюсь ночью?

— Нет. Я сейчас потребую удалить фотографию и опровержение. А уточнять буду затем, чтобы они не смогли сказать, что мы ошиблись в мелочи.

Даша отбросила одеяло, нашла на полу джинсы.

— Я не пойду сегодня одна.

Лида уже готова была предложить проводить её до класса. Остановилась.

— Как ты хочешь добраться?

— С Алиной. Встретимся у аптеки. Но до аптеки пойдём вместе.

— Хорошо.

— И не пиши папе за меня.

— Не буду.

Даша взяла свой телефон. Сообщение Виктора ждало и там. Она прочла его, нахмурилась и набрала ответ стоя, ещё не надев второй носок.

— Что ты ему написала? — вопрос вырвался у Лиды прежде, чем она успела решить, имеет ли право спрашивать.

Даша подняла глаза.

— Что ночью была дома. А фотографию пусть удалят те, кому он платит.

— Про деньги у нас нет доказательства.

— У тебя никогда ничего нет, пока оно не залезет в квартиру и не представится.

Лида приняла удар, не отвечая. Даша отвернулась к шкафу.

— Я не стану читать твою переписку, — сказала Лида. — Но фраза про платит может дать им повод обсуждать не фотографию, а обвинение. Решать тебе. Я должна была сказать.

— Уже отправила.

— Тогда уже отправила.

Они вышли через двадцать минут. Лида держала телефон в кармане, хотя он непрерывно вибрировал. На лестничной площадке пахло варёной капустой и влажной собачьей шерстью. У первого этажа две женщины замолчали, когда они появились. Одна смотрела на Дашу с жалостью, другая — с тем любопытством, которое легко выдать за участие.

— Доброе утро, — сказала Лида.

Женщины ответили нестройно. Даша толкнула тяжёлую дверь и вышла первой.

У аптеки Алина ждала с рюкзаком на одном плече. Она подошла к Даше, коротко обняла её и посмотрела на Лиду без улыбки.

— Мама видела, — сказала Алина. — Она сделала скрин до удаления.

— Его удалили? — спросила Лида.

— Только фотку. Сообщение осталось.

Даша достала телефон. В школьном чате уже пересылали тот же кадр. Кто-то наложил на него цифры 23:17 белым шрифтом. В исходном снимке экрана Гали этих цифр не было.

— Это добавили потом, — сказала Даша. — Смотрите, шрифт другой.

— Сохрани обе версии, — попросила Лида. — Не пересылай дальше. И отправь классной руководительнице, если сама считаешь нужным.

— Уже отправила, — сказала Алина. — Моя мама тоже написала.

Подошёл автобус. Даша повернулась к Лиде.

— Дальше мы сами.

— Хорошо. Напиши, когда войдёте в школу.

— Напишу.

Лида смотрела, как они садятся не в первую дверь, где толпились люди, а в среднюю. Не пошла следом и не стала фотографировать номер автобуса. Когда двери закрылись, страх не уменьшился. Он просто остался при ней, не превратившись в приказ.

В магазине на углу продавщица раскладывала у кассы шоколадные батончики. Лида показала ей фотографию.

— Узнаёте этот день?

— Девушку вашу узнаю. Вы вместе были. А день откуда я вспомню?

— Позавчера, между четырьмя и пятью. Мы покупали дюбели и отвёртку.

— Чек есть?

Чек лежал в прозрачном файле дома. Лида открыла банковское приложение и показала списание в 16:26.

Продавщица кивнула на камеру под потолком.

— Запись четыре дня хранится. Только я вам её не дам. Хозяйке звоните или участковому.

— Мне не нужно лицо человека. Можно подтвердить, что мы были здесь днём и что часы над витриной показывали время?

— Часы всегда показывают. Кроме позавчера.

У Лиды сжалось горло.

— Почему?

— Электрик питание выключал. С двух до пяти не работало табло. В пять включили, оно с нулей пошло. Вон акт у меня где-то.

Простое доказательство рассыпалось. Тот, кто обрезал кадр, мог вовсе не скрывать часы: они были погашены. Но дневной свет, покупка и камеры оставались.

— А плакат «Согрейтесь до шести» когда висел?

— Акция до воскресенья. Вчера сняли.

— Можно сфотографировать место, где он висел, и попросить хозяйку сохранить запись за позавчера с шестнадцати до семнадцати?

Продавщица посмотрела на снимок внимательнее.

— Это из-за девочки написали, что ночью?

— Да.

— Я сама видела в чате. Думала, вчера снято. Павел написал, что жильцы беспокоятся.