Окна напротив

— Тогда пойдёмте вместе.

Павел двинулся к лифту, но старший остановил его.

— Сначала опросим заявительницу без соседей.

На лице Павла ничего не изменилось. Он кивнул Лиде, словно они закончили приятный разговор, и вошёл в лифт один.

Полицейские остались на площадке. Лида не пригласила их в квартиру, и они не настаивали. Она ещё раз пересказала звонок Нины. Серов записал приметы: мужчина ниже Павла, светлая куртка, без заметной сумки, ушёл к третьему подъезду. Время — около 23:15. Старший спросил, почему Лида связывает это с бывшим мужем.

— Пока не связываю. Сообщаю, что у него есть человек во дворе, который собирает сведения о нас.

— Павел Меркулов?

— Да.

— Он вас преследовал, угрожал, пытался войти?

— Входил до нашего приезда. Ключ был у него после аварийного вскрытия. Вчера вернул. Сегодня без разрешения передал под дверь брелок домофона.

— Брелок — это не угроза.

— Я не называла его угрозой. Вы спросили о действиях.

Старший на секунду усмехнулся, но не насмешливо.

— Правильно. Так и держите: отдельно факт, отдельно предположение. Сейчас оснований искать человека всем районом нет. Камеры посмотрим, обращение зарегистрируем. Если он появится снова, особенно рядом с дочерью, снимайте сами, звоните сразу. Не выходите выяснять.

Он продиктовал номер регистрации. Лида повторила, записала и показала экран, чтобы исключить ошибку.

Когда полицейские ушли к Нине, Даша вышла из кухни.

— Павел слышал номер папы?

— Нет, я показала на экране.

— А что они ему скажут?

— Не знаю.

— Он напишет папе раньше них.

Телефон Лиды завибрировал, будто ждал этой фразы.

«Ты вызвала полицию из-за человека с телефоном во дворе? Даше завтра в школу. Не втягивай её в спектакль».

Сообщение пришло от Виктора.

Даша прочитала через плечо.

— Три минуты, — сказала она.

— Что?

— Павел ушёл три минуты назад.

Лида сделала снимок экрана вместе с часами в верхнем углу. Затем открыла переписку с Павлом и написала: «Прошу не сообщать Виктору сведения о моих обращениях, перемещениях, посетителях и действиях Даши. Вы не уполномочены представлять наши интересы».

Павел ответил через минуту: «Я никому не сообщал о действиях Даши. Полиция приехала во двор с мигалками, это видели десятки людей. Виктор сам позвонил мне, беспокоясь о дочери».

— Он не ответил про тебя, — сказала Даша.

— Да.

Лида переслала оба сообщения Ирине, выключила звук и убрала телефон в ящик. Они с Дашей легли далеко за полночь. Перед сном Лида поставила стул под ручку входной двери, потом убрала: при пожаре он помешал бы выйти. Вместо этого повесила на ручку пустую кружку. Если дверь откроется, кружка упадёт на пол.

Утром кружка висела на месте.

Даша ушла одна. Лида не провожала даже до окна. Она стояла в ванной и держала ладонь под холодной водой, потому что из смесителя не шла горячая. Старый кран над ванной подтекал, на эмали за ночь образовалась рыжая дорожка. В кухне батарея оставалась едва тёплой.

В 08:40 позвонил сантехник.

— По заявке на стояк. Я внизу, домофон не открывает.

Лида спросила фамилию, затем набрала управляющую компанию. Фамилия совпала, заявка существовала. Только после этого она открыла.

Сантехник оказался пожилым мужчиной в зелёной робе. Он прошёл в маленькую комнату, потрогал трубу и сказал, что стояк работает, а батарею забила ржавчина. Для промывки нужно снимать радиатор. Потом осмотрел ванную.

— Смеситель тоже ваш председатель просил глянуть?

— Я просила только батарею. И он не председатель моего жилья.

— Мне всё равно, — сказал сантехник. — Кран течёт. Прокладку поменяю за пять минут, раз пришёл.

Лида согласилась и осталась в дверях ванной. Мужчина достал ключи, перекрыл воду, снял ручку смесителя. В этот момент позвонили.

На площадке стоял Павел с новым полотенцесушителем в заводской плёнке.

— Это ещё зачем?

— Ваш сгнил у нижней гайки. Мастер вчера сказал. У меня оставался после ремонта в тридцать пятой, размер подходит. Бесплатно, жильцы купили общий комплект дешевле.

— Мастер не входил в ванную. Он менял замок.

— Не Костя. Аварийщики в августе отметили.

Лида не сняла цепочку.

— В акте полотенцесушителя нет.

— Значит, забыли. Хотите, унесу.

— Хочу.

Сантехник выглянул из ванной.

— Палыч, не тот размер. Тут дюйм с четвертью, а ты принёс дюймовый.

— Вот и разобрались. — Павел поднял свёрток. — Кстати, запись камеры за ночь есть. Мужчина попал со спины. Я отправил участковому.

— Мне отправьте тоже.

— Фирма жильцам записи не выдаёт. Персональные данные.

— Но вам выдала.

— Я контактное лицо по двору.

Лида закрыла дверь. Уже без объяснений.

Из ванной донёсся металлический стук.

— Зря вы с Палычем так, — сказал сантехник, когда она вернулась. — Он полдома зимой отогрел. Управляющая неделями ходит, а он сам сварщика найдёт, машину достанет.

— За это можно быть ему благодарным. И не пускать его в квартиру.

— Хозяйка — барыня.

Сантехник закончил, вытер край ванны своей тряпкой и попросил подписать наряд. Лида прочитала каждую строку. В графе «Дополнительные работы» значилась замена прокладки, бесплатно. Она вписала время окончания и сфотографировала лист.

После его ухода батарея начала нагреваться. Кран больше не капал. За одно утро проблема, на которую управляющая компания могла потратить неделю, действительно исчезла. Лида поймала себя на том, что ей хочется написать Павлу «спасибо» хотя бы за ускорение мастера. Не написала, потому что не знала, он ли ускорил. Позвонила диспетчеру и поблагодарила за исполненную заявку напрямую.

Потом занялась кухней. Отцовский холодильник гудел, но морозилка обросла льдом. Под раковиной текло соединение сифона. Одна конфорка не зажигалась. Чем дольше Лида смотрела, тем яснее становилось: квартира требовала не защиты от одного человека, а десятков обычных решений. В каждом Павел уже предложил короткий путь.

Она составила список мастеров сама. Газовая служба — только по официальному номеру. Сифон можно заменить вечером. Шторы заказать в магазине у метро. Батарея работает. Замок новый. Каждый выполненный пункт возвращал квартире границы лучше, чем стул под дверью.

В полдень в домофон позвонила женщина.

— Доставка штор.

— Я ничего не заказывала.

— На Воронову, квартира двадцать семь. Зелёные, два полотна, карниз.

Лида подошла к окну. У подъезда стояла женщина с длинным картонным тубусом и прозрачным пакетом, в котором виднелась тёмно-зелёная ткань. Рядом припарковалась легковая машина с названием магазина.

— Кто оплатил?

— Заказ оплачен. Получатель вы.

Вчера размер окна они с Дашей измеряли вдвоём. Название магазина произнесли вслух, когда выбирали ткань на сайте. Заказ не оформляли. Павел в квартире после этого не был. Из окна увидеть цифры на рулетке невозможно.

— Подождите, я спущусь.

Лида взяла телефон и вышла. У машины попросила показать заказ. В электронном бланке стояло её имя, адрес, номер телефона и размер: ширина карниза двести сорок сантиметров, длина полотна двести шестьдесят. Именно эти числа Даша записала вчера на обороте чека.

— Заказчик кто?

— В приложении только плательщик: Корнеев Виктор Сергеевич. Комментарий: «Для дочери, срочно».

Лида отказалась принимать товар. Попросила сотрудницу отметить, что получатель заказ не оформлял и согласия на доставку не давал. Женщина нахмурилась, но внесла текст в приложение.

— Может, муж сюрприз сделал?

— Бывший муж. И это не сюрприз.

Когда машина уехала, Галя с таксой вышла из подъезда.

— Хорошие шторы были. Чего не взяла? Мужчина платит — пусть платит.

— Откуда вы знаете, кто платил?

— Так курьер сказала.

Курьер при Гале имени Виктора не произносила. Они стояли в нескольких метрах, но женщина могла услышать часть разговора. Лида не стала спорить.

— Галя, вы кому-нибудь рассказывали, что мы выбираем зелёные шторы?

— Откуда мне знать, что вы выбираете? Я к вам не хожу.

— А кто-нибудь спрашивал, зашторены ли наши окна?

Галя подтянула поводок. Такса упёрлась лапами в мокрый асфальт.

— Павел вчера сказал, надо девочкам помочь, они как на сцене живут. Я ответила, что занавески есть. Всё. Он за всеми смотрит, чтобы порядок был.

— Он спрашивал цвет или размер?

— Нет. Лида, ты не ищи плохого. Виктор твой молодец, что о дочке думает. Другой бы после развода забыл адрес.

— Откуда вы знаете, как его зовут?

Галя отвела взгляд к собаке.

— Павел, наверное, говорил.

Она ушла вдоль дома. Лида осталась у подъезда, чувствуя, как холод просачивается через подошвы. Размер штор не мог прийти от Гали. Его знали трое: Лида, Даша и тот, кто мог слышать разговор в квартире.

На телефоне появился вызов Виктора.

— Ты зачем отказалась? — спросил он без приветствия. — Даша вчера сама выбрала цвет.

— Откуда ты знаешь размер?

— Мне Даша сказала.

— Нет.

— Ты уже успела её допросить?

— Она сейчас в школе. Мы с ней измеряли окно рядом. Ты получил данные не от неё.

Виктор помолчал, затем рассмеялся коротко и устало.

— Лида, у тебя стандартный дом. Размеры окон есть на сайте магазина. Я хотел, чтобы ребёнок не жил за голой занавеской перед всем двором. Ты превратила это в слежку.

— На сайте не указан наш карниз.

— Значит, Павел подсказал. Он был в квартире, видел окно.

— Павел был здесь до того, как мы измерили.

— Двести сорок — обычный размер. Ты правда будешь строить дело на десяти сантиметрах?

Лида сбросила вызов. Руки дрожали не от холода. Виктор дал три объяснения за одну минуту: Даша сказала; размер стандартный; Павел подсказал. Любое могло быть правдой отдельно, но вместе они показывали только одно — он не собирался называть источник.

Она вошла в подъезд и увидела над дверью маленький чёрный глазок камеры. Вчера его не замечала. Камера смотрела не в квартиру, а на площадку. Разговор о шторах шёл на кухне, до входной двери было семь метров и две стены.

Внутри Лида обошла комнаты. Искомое обнаружилось не сразу. На кухонной полке стояла умная колонка отца — маленькая, серая, покрытая пылью. Лида считала её отключённой. Кольцо сверху не светилось. Провод уходил за холодильник.

Она выдернула вилку из розетки. Ничего не изменилось.

Колонку покупал Виктор на день рождения отца два года назад. Он сам настраивал приложение. После смерти отца Лида не отвязала устройство от семейной учётной записи, потому что забыла о нём. Если колонка оставалась подключена, Виктор мог видеть её состояние, иногда — историю команд. Но разговор без команды устройство не должно было передавать. Лида не знала, мог ли он включить прослушивание или звонок незаметно.

Она положила колонку в кастрюлю и закрыла крышкой. Потом поняла, насколько нелепо это выглядит, достала и убрала в коробку на балконе. Нелепость не отменяла разумной меры: отключить чужое устройство.

Даша ответила на сообщение после урока.

«Папе про шторы не писала. Ссылку никому не кидала. Размер был на чеке, чек на кухне».

Лида нашла чек. Он лежал под солонкой цифрами вверх.

«Дома была колонка дедушки. Она подключена к папиному аккаунту?»

Три точки появились почти сразу.

«Да. Раньше была. Но она без слова не записывает вроде. Я отвяжу».

«Не отвязывай пока. Просто выйди из семейного аккаунта на своём телефоне, если можешь без потери данных. Вечером решим вместе».

Лида переслала Ирине снимок заказа и описала колонку. Адвокат ответила: не включать, не разбирать, сохранить серийный номер, проверить правила учётной записи со специалистом; никаких утверждений о прослушивании без технического подтверждения.

В 15:10 в дверь снова позвонили. Лида посмотрела в глазок. Павел держал пакет с новым сифоном.

— Я ничего не заказывала.

— Сантехник сказал, под раковиной течёт. Я купил подходящий, чек внутри. Можете деньги потом отдать или не отдавать, он сто восемьдесят рублей.

— Откуда сантехник знает ваш номер?

— Мы двадцать лет работаем в одном районе.

— Он сообщил вам о неисправности в моей квартире?

— Не тайну же выдал. Вода капает соседям вниз — общее дело.

— Соседям не капает. Под раковиной стоит миска.

Павел посмотрел прямо в глазок, словно видел Лидин глаз за стеклом.

— Тогда не открывайте. Пакет оставлю здесь.

— Не оставляйте.

— Хорошо.

Шаги удалились. Лида подождала и открыла дверь. Пакета не было. На площадке пахло резиной и кофе.

Через десять минут Виктор прислал фотографию ржавой трубы под раковиной. Снимок был сделан в их квартире: узнавались сколотая синяя плитка и миска, которую Лида поставила утром. Под фото стояло: «Ты собираешься ждать, пока зальёт соседей? Павел предлагает нормальный сифон. Возьми и поставь».

Лида увеличила изображение. Оно было снято низко, почти от пола. Она сама сегодня трубу не фотографировала. Даша была в школе. Сантехник работал в ванной, но мог заглянуть под кухонную раковину, пока Лида говорила с Павлом у двери. Он же сообщил о течи.

Она позвонила в управляющую компанию и попросила соединить с мастером. Диспетчер отказалась дать личный номер, но приняла обращение. Через двадцать минут сантехник перезвонил сам.

— Я сфоткал, да, — сказал он раздражённо. — Палычу отправил, чтобы диаметр посмотрел. Он запчастями занимается. Что такого?

— Вы спросили у меня разрешение фотографировать внутри квартиры?

— Там труба, не вы голая.

— Вы сообщили третьему лицу о состоянии моего жилья и передали фотографию. Удалите её и письменно подтвердите. Я оставляю жалобу.

— Жалуйтесь. Потом будете мастера по месяцу ждать.

Он отключился.

Лида записала содержание разговора сразу, пока помнила формулировки. Причина снимка нашлась. Никакой тайной функции колонки для него не требовалось. Павел использовал человека, который вошёл по законной заявке и считал фотографию трубы пустяком. Затем отправил снимок Виктору. Тот не выдержал и показал источник, уверенный, что Лида должна увидеть лишь полезный совет.

Она написала Павлу: «Сантехник подтвердил, что отправил вам сделанную без разрешения фотографию внутри моей квартиры. Вы передали её Виктору. Требую удалить фото и прекратить сбор и передачу сведений».

Ответа не было шесть минут. Потом пришло:

«Фото техническое, нужно для подбора детали. Виктор оплатил сифон, поэтому получил подтверждение. Удалил. Вы преувеличиваете бытовую ситуацию».

Лида сохранила сообщение и переслала Ирине.

Вечером Даша долго рассматривала фотографию трубы.

— Он мог снять не только это, — сказала она.

— Мог. Но пока знаем только про этот снимок.

— Ты теперь никого не пустишь?

— Пущу официального мастера, если он нужен. Буду рядом. Сразу скажу, что снимать нельзя.

— А если он снимет тайком?

— Тогда это будет его нарушение, а не наша вина за то, что у нас сломался кран.

Даша села на кухонный стол, поджав одну ногу.

— Папа всегда так. Сначала делает полезное, потом говорит, что ты неблагодарная. Когда он купил мне ноутбук, там был его родительский доступ. Я думала, это нормально, мне было двенадцать. Потом он читал, сколько времени я переписываюсь с Алиной.

— Почему ты не сказала?

— Ты бы потребовала пароль от папиного аккаунта. Или выбросила ноутбук. В любом случае решала бы за меня.

Лида прислонилась к раковине. За окном зажигались прямоугольники квартир. Штора всё ещё была тонкой.

— Что ты хочешь сделать с колонкой и семейным аккаунтом?

— Выйти из аккаунта. Колонку сбросить, но сначала пусть кто-нибудь проверит, что она умеет и когда подключалась. Не папин знакомый.

— Согласна.

— И шторы я всё равно хочу зелёные. Только другие.

— Закажем сами.

Они выбрали магазин, в котором можно было оплатить при получении, и оформили заказ на имя Даши с её согласия. Размер перемерили. Оказалось, они ошиблись вчера на восемь сантиметров: карниз был не двести сорок, а двести тридцать два.

— Значит, папины не подошли бы, — сказала Даша.

— Значит, он знал только то, что лежало на чеке.

Она произнесла это и почувствовала странное облегчение. Не потому, что слежка оказалась мелкой. Потому что у неё была граница: снимок сантехника объяснял трубу, чек объяснял размер, Павел объяснял передачу. Не всевидящее устройство, не безграничный доступ. Люди, которые брали по одному кусочку и передавали дальше.

В 21:03 Нина Аркадьевна позвонила.

— Полиция была. На камере мужчина есть, лица нет. Вошёл через арку, постоял, вышел. Павел сказал, это курьер заблудился.

— Откуда он знает?

— Не объяснил. Я записала время машины полиции и фамилии. Но тебе журнал не отдам, сразу предупреждаю.

— Я не прошу.

— Вот и хорошо. Ещё одно. Сегодня днём Павел ходил по квартирам и спрашивал, кто видел человека в светлой куртке. Гале сказал, что ты тревожная после развода и лучше не поддерживать страхи.

Лида закрыла глаза.

— Почему вы мне это говорите?

— Потому что слышала сама. Это факт о его словах. Что он хотел — не знаю.

— Спасибо.

— Не благодари за всё подряд. От благодарности тоже долг заводится.

После звонка Лида подошла к окну. Внизу Павел помогал женщине вытаскивать из багажника складную инвалидную коляску. Он поставил её на асфальт, проверил тормоза, затем бережно поднял пожилого мужчину под локти. Женщина что-то сказала, и Павел засмеялся. Никакой игры в этот момент Лида не увидела. Он действительно был полезен. Возможно, именно поэтому ему открывали двери, сообщали номера, разрешали решать.

Виктор прислал последнее сообщение за день:

«Если бы ты приняла помощь, у Даши уже были бы тепло, шторы и исправная кухня. Вместо этого весь двор обсуждает полицию. Подумай, что для неё безопаснее».

Лида не ответила. Она записала на листе три строки.

Сантехник починил кран по официальной заявке — помощь.

Сантехник без разрешения снял трубу и отправил Павлу — нарушение.

Павел передал снимок Виктору — выбор, а не неизбежная часть помощи.

Лист прикрепила магнитом к холодильнику. Даша прочитала, взяла ручку и добавила четвёртую строку:

«Мы можем починить сифон сами и не быть никому должны».

— Сами — это вызвать другого мастера, — сказала Лида.

— Я это и имела в виду.

Они засмеялись впервые после переезда. Смех получился коротким, но обычным. В доме напротив Нина задвинула свою штору. Внизу Павел сложил коляску в багажник, закрыл машину и посмотрел вверх.

На этот раз Лида не гасила свет. Она просто задёрнула тонкую занавеску, зная, что силуэты всё равно видны, и вернулась к столу.

Глава 4. Белый фургон

Новые шторы привезли в половине восьмого утра.

Курьер позвонил Даше, как они и договорились при заказе, назвал магазин и последние четыре цифры накладной. Даша сверила их в приложении, только потом открыла подъезд. Лида стояла рядом, но молчала. Ей стоило усилия не взять телефон, не потребовать самой поговорить с водителем и не выглянуть трижды в окно.

— Я спущусь, — сказала Даша. — Оплата при получении. Ты можешь пойти со мной, только не вместо меня.

— Пойду рядом.

Во дворе моросил дождь. Курьер достал из легковой машины два запаянных пакета и короткий карниз. Даша проверила цвет, приложила рулетку к упаковке, расписалась пальцем на экране и сама перевела деньги. Всё заняло четыре минуты. Павла во дворе не было. Никто не предложил донести свёртки, поэтому они справились вдвоём: Даша взяла шторы, Лида — карниз.

На кухне зелёная ткань оказалась темнее, чем на фотографии, почти цвета еловой хвои после дождя. Они не успевали вешать её до школы. Даша оставила свёрток на диване и пошла собирать рюкзак.

— Сегодня шесть уроков, потом мы с Алиной в библиотеку, — сказала она. — Напишу, когда выйдем.

— Хорошо.

— Не будешь проверять каждый час?

— Не буду.

Даша застегнула куртку и посмотрела на неё с тем выражением, в котором недоверие уже не было отказом. Скорее ожиданием проверки.

— Если случится что-то странное, я напишу сама.

— Договорились.

Через десять минут после её ухода Лида увидела фургон.

Он стоял за аркой, там, где двор выходил к дороге: белый кузов без окон, синяя полоса вдоль борта, мелкая надпись на задней двери. С кухонного окна читались только последние буквы — «сервис». Правая створка была помята возле ручки. Номер закрывало мокрое каштановое ветвие, но последние цифры Лида различила: сорок семь.

Такой же конец номера был у машины возле подвала накануне. Точнее, мог быть. На вчерашнем снимке одна цифра расплылась в отражении лужи, и Лида сама подписала файл: «возможно 47». Теперь память услужливо убирала слово «возможно».

Она заставила себя открыть фотографию. Увеличила. Первая из двух цифр действительно могла быть четвёркой, а могла — единицей с грязной полосой сбоку. На фургоне за аркой номер был виден лучше: регион семьдесят семь, перед цифрами три буквы, средняя похожа на «К».

Лида сфотографировала машину из окна, не приближая изображение сверх того, что позволял телефон. В 08:06 водитель включил фары и выехал. Она записала время и то, что видела: белый фургон, синяя полоса, слово «сервис», вмятина, окончание номера 47. Не написала: «тот же самый».

В 08:19 пришло сообщение Даши.

«У школы стоит тот белый фургон. Или похожий».

Под сообщением появилась фотография. Даша снимала из автобуса через мокрое стекло. Машина стояла на противоположной стороне от школьной ограды. Синяя полоса, помятая правая дверь, последние цифры 47.

У Лиды мгновенно похолодели ладони. Палец уже нажал на значок вызова, когда она остановилась. Если она позвонит сейчас, Даша услышит страх раньше слов. Если потребует не входить в школу, девочка окажется на улице напротив машины. Если велит возвращаться, повторит то, от чего обе пытались уйти.

«Ты сейчас где?» — написала Лида.

«Внутри школы. Зашла с Алиной и дежурной учительницей. Водителя не видела».

«Спасибо, что сообщила. Не подходи к машине и не снимай ближе. Я проверю, кому она принадлежит. Если она останется к концу уроков, выйди через главный вход с Алиной и взрослым. Решение о библиотеке примем по фактам».

Ответ пришёл не сразу.

«Вот так нормально».

Лида перечитала эти три слова. Потом позвонила в школу. Не директору и не классной руководительнице, а на пост охраны, номер которого нашла на официальной странице. Представилась, назвала класс дочери и спросила, ожидают ли сегодня ремонтную машину.

Охранник зашуршал бумагами.

— Электрики должны быть. Освещение в спортзале меняют. Машина подрядчика на улице, во двор им нельзя до конца уроков.

— Как называется подрядчик?

— «Горсветсервис», кажется. На борту написано.

— Номер машины у вас записан?

— А вам зачем?

— Похожий фургон стоял утром у нашего дома, после чего приехал к школе дочери. У нас есть зарегистрированное обращение по поводу съёмки ребёнка. Я не утверждаю, что машина связана с этим. Хочу исключить совпадение.

Охранник помолчал.

— Номер постороннему по телефону не дам. Можете обратиться к директору письменно. Но электрики у нас по заявке, фамилии сверили.

— Они вошли в школу?

— Двое вошли с инструментом, водитель уехал за деталями. Всё, женщина, мне людей пропускать надо.

Лида поблагодарила. Существовало простое объяснение: настоящий подрядчик приехал на настоящий ремонт. От этого не исчезал вопрос, почему та же машина была у их подвала. Но машина могла обслуживать весь район. Именно такое объяснение дал бы Павел, и от предсказуемости оно не становилось ложным.

Она открыла сайт «Горсветсервиса». На фотографии автопарка стояли три одинаковых белых фургона с синей полосой. Телефон диспетчерской был городской. Лида позвонила и спросила, обслуживает ли компания школу и дома на их улице.

— Адреса называйте, — сказала женщина.

Лида назвала.

— По школе заявка есть, освещение спортзала. По вашему дому вчера была заявка на щитовую подвала, сегодня нет.

— Можно узнать номера машин?

— Нет. А кто вы?

— Жительница дома. Мне нужно понять, одна машина приезжала или две.

— Через управляющую организацию запрос делайте. У нас восемнадцать экипажей по городу.

— Что делали в щитовой?

— В заявке написано: диагностика линии домофона и освещения первого подъезда. Закрыта в шестнадцать сорок вчера.

Лида записала номер заявки, который диспетчер согласилась назвать, и время закрытия. Фургон она видела возле подвала утром, намного раньше. Возможно, экипаж приехал, не попал внутрь и вернулся позже. Возможно, утром был другой фургон. Опять два объяснения, и ни одного доказанного.