Измена. Ты пожалеешь

Тут в дверь стучат. Иду открывать.

– Здравствуйте, вам букет от Николая! – улыбается кудрявый парень лет двадцати.

Я чуть вздрагиваю от неожиданности.

– Спасибо! – беру букет из пяти крупных белых роз, завёрнутых в шуршащий целлофан.

– До свидания, – произношу скороговоркой и побыстрее закрываю дверь.

Мой мир только что рухнул, и никакие цветочные веники этого не исправят.

– Что, Коленька всё-таки решил извиниться? – Анфиса Павловна с любопытством заглядывает в букет.

Я ищу куда поставить букет. Наконец беру банку из-под огурцов. Больше не во что.

– Коля так редко дарил мне цветы, что совсем забыл, что я люблю эустомы, – вздыхаю я, водружая банку с розами на подоконник.

Сажусь за стол и смотрю сквозь белые розы в банке из-под огурцов. Внутри пустота и холод.

Тут раздаётся мелодичный звонок. Работает, надо же.

Бросаю взгляд на банку с розами. Открываю дверь, а там рыжий веснушчатый курьер, едва видный из-за огромного букета розовых эустом.

Глава 18

Я аккуратно забираю букет у курьера и обнимаю свои любимые цветы, закрывая глаза и зарываясь в них лицом. Губами, щеками, лбом чувствую нежные щекочущие прикосновения лепестков и еле уловимый аромат. Кружусь, обнимая букет, не замечаю, как опираюсь на дверь спиной, замок защелкивается. Вспоминаю, что забыла что-либо сказать курьеру. Ну и ладно.

Открываю глаза и рассматриваю букет, будто хочу сохранить образ каждой прекрасной эустомы где-то в самых глубоких архивах души. В середине букета нахожу и поддеваю пальцами картонный квадратик с нарисованным от руки вентилятором. На обратной стороне карточки размашистым почерком написано: «Прости за ту неловкость».

Игорь. Ну конечно же это он. Ну надо же, он запомнил, что Ванечка называл его дядей-вентилятором. Наверняка, и я сболтнула и не заметила про то, что люблю эустомы.

Теплота разливается вокруг сердца. Я вспоминаю ласковый взгляд его карих глаз, пока он гладил меня, когда я проснулась после приступа головной боли. Такой заботливый Игорь, играл с Ванечкой, дал мне поспать.

Слышу шуршащие шаги за спиной. Плечи напрягаются и ползут вверх в оборонительном жесте.

– А что это у тебя тут такое? – голос свекрови почему-то берёт верхние противные ноты.

Быстро прячу карточку в карман брюк. Поворачиваюсь и вижу как расширяются и блестят глаза Анфисы Павловны.

– Вот это букет! – она сначала широко улыбается, а потом резко поджимает губы. – И кто же тебе его подарил, интересно? Явно не Коленька.

Я бросаю быстрый взгляд на Коленькин веник из роз в банке из-под огурцов. И опять любуюсь прекрасным облаком розовых эустом от Игоря.

– Понятия не имею, – я пожимаю плечами, не хочу говорить об Игоре с почти бывшей свекровью.

– Ну и ну, – свекровь качает головой, нахмурившись. – Впрочем, прости, что отрываю. Я рассказала тебе ещё не все плохие новости.

– Анфиса Павловна, что может быть хуже новости о вашем подлом договоре?

– Начальство решило, что замещающий тебя мальчик справляется лучше. Поэтому тебе нужно выйти на место аппаратчицы водоочистки, – свекровь смотрит куда-то в пол и старается говорить как можно мягче. – Правда, в том корпусе нет уборщицы. Тебе предложат внутреннее совместительство.

– Да уж, «обрадовали», – я чувствую, что к горлу подступает тошнота. Нет, только не это! Я хотела выйти из декрета в привычную обстановку, а теперь ничего не выйдет.