Лавина

Миллионы стрингеров одновременно загружают в базу ЦРК миллионы других фрагментов. Клиенты ЦРК – в основном крупные корпорации и суверены – ищут в Библиотеке полезные сведения, и если полезным оказывается то, что прислал Хиро, он получает гонорар.

Год назад Хиро украл из мусорной корзины агента из Бербанка первоначальный вариант сценария одного фильма. Этим сценарием заинтересовалось с полдесятка студий, и на полученные за него средства Хиро смог на полгода уйти в отпуск.

После этого наступили более суровые времена. Он на собственном горьком опыте убедился в том, что 99 процентов информации, хранящейся в Библиотеке, вообще не используется.

Наглядный пример: после того как один курьер сообщил ему о существовании Виталия Чернобыля, Хиро несколько недель упорно изучал новый музыкальный феномен – ядерные фузз-гранжевые украинские группы, набирающие популярность в Лос-Анджелесе. Он представил Библиотеке подробный отчет об этом тренде, включив в него видео- и аудиоматериалы, но ни одна студия звукозаписи, ни один агент или рок-критик не потрудился открыть этот отчет.

Верхняя поверхность компьютера – гладкая, если не считать объектива «рыбий глаз», купола из полированного стекла с фиолетовым оптическим покрытием. Когда Хиро пользуется компьютером, объектив выдвигается и с щелчком встает на место; для ее основания полно места на поверхности компьютера. Местный логосвет искривляется и укорачивается на ее поверхности.

Хиро считает это эротичным – отчасти потому, что он уже несколько недель нормально не трахался. Но дело не только в этом. Отец Хиро, много лет проживший в Японии по долгу службы, был без ума от фотоаппаратов и постоянно привозил их домой из командировок в страны Востока. Фотоаппараты были завернуты в такое количество упаковки, что, когда он показывал их Хиро, происходящее напоминало изысканный стриптиз: фотокамеры появлялись на свет из-под слоев черной кожи, нейлона, молний и ремней. И когда наконец-то появлялся объектив – воплощенное в реальность чистое геометрическое уравнение, столь мощное и столь уязвимое, Хиро мог думать только о том, как это похоже на возню с юбками и нижним бельем с целью добраться до больших и малых половых губ… От этого он чувствовал себя голым, слабым и смелым.

Этот объектив видит половину вселенной – ту, которая находится над компьютером и которая включает в себя большую часть Хиро. Таким образом, она может следить за тем, где Хиро находится и в какую сторону смотрит.

Внутри компьютера находятся три лазера – красный, зеленый и синий. Они достаточно мощные, чтобы создать яркий свет, но не настолько, чтобы прожечь глазное яблоко и поджарить мозг, запечь и прижечь лобные доли. Все, кто учился в начальной школе, знают, что эти три цвета можно объединять с разной степенью интенсивности, чтобы создать любой цвет, который глаз Хиро способен увидеть.

Таким образом, узкий луч любого цвета может вылететь из нутра компьютера и пройти через объектив в любом направлении. Благодаря электронным зеркалам, которые установлены внутри компьютера, этот луч можно заставить двигаться взад-вперед по стеклам очков Хиро – практически так же, как поток электронов раскрашивает внутреннюю поверхность лучевой трубки телевизора. Получающееся в результате изображение висит в пространстве перед картиной реальности, которую видит Хиро.

Рисуя слегка отличающиеся изображения для каждого глаза, можно сделать картину трехмерной. Меняя картину семьдесят два раза в секунду, можно заставить ее двигаться. Если рисовать движущееся трехмерное изображение с разрешением в две тысячи пикселей на каждой стороне, оно станет максимально четким для человеческого глаза, а если еще и загрузить в маленькие наушники цифровой стереозвук, движущиеся трехмерные картинки получат идеально реалистичный саундтрек.

Поэтому Хиро на самом деле сейчас не здесь, а во вселенной, которую его компьютер рисует на стеклах его очков и закачивает в его наушники. На сленге это воображаемое место называется «Метавселенная». Хиро проводит много времени в Метавселенной. «Твой Склад» ей в подметки не годится.

Хиро подходит к Улице. Она – Бродвей, Елисейские Поля Метавселенной. Она – залитый ярким светом бульвар, уменьшенную версию которого можно увидеть в стеклах очков Хиро. На самом деле никакой Улицы не существует, но в данный момент по ней идут миллионы людей.

Размеры Улицы ограничены программой, разработанной повелителями ниндзя компьютерной графики, входящими в Группу протокола для глобальных мультимедиа. Улица выглядит как огромный бульвар, полностью огибающий экватор черной сферы, радиус которой чуть больше десяти тысяч километров. Поэтому длина бульвара 65 536 километров, что значительно больше, чем у экватора Земли.

65 536 – странное число для всех, кроме хакера: хакер скорее забудет день рождения своей собственной матери, чем его. Оно – одна из степеней двойки, а именно 2 в 16-й степени, и даже показатель степени, 16 – это 24, а 4 – это 22. Число 65 536, наряду с 256, 32 768 и 2 147 483 648, – один из краеугольных камней, на которых стоит вселенная хакеров; в ней 2 – единственное по-настоящему важное число, поскольку именно столько цифр может распознать компьютер. Одна из этих цифр – 0, вторая – 1. Хакер мгновенно узнает любое число, которое можно получить, со сладострастным упорством перемножая двойки и время от времени отнимая от результата единицу.

Как и любое место, находящееся в реальности. Улица меняется. Разработчики могут прокладывать свои собственные улицы, которые ведут к ней. Они могут строить здания, разбивать парки, устанавливать знаки и создавать другие объекты, которые не существуют в реальности, – например огромные световые шоу в небе, особые районы, где не действуют обычные законы трехмерного пространства-времени, а также зоны, где люди могут выслеживать и убивать друг друга.

Единственное отличие состоит в том, что Улица на самом деле не существует – это просто компьютерная программа, которая где-то записана на листе бумаги, – и ни один из этих объектов не создают в физическом мире. Они – части программного кода, доступ к которому люди получают благодаря глобальной оптоволоконной сети. Когда Хиро заходит в Метавселенную, смотрит на Улицу и видит ряд зданий и электрических вывесок, уходящих в темноту и исчезающих за горизонтом, он на самом деле смотрит на графическое воплощение – на пользовательские интерфейсы – великого множества различных компьютерных программ, созданных крупными корпорациями. Чтобы разместить все эти объекты на Улице, им пришлось получить разрешение от Группы протокола для глобальных мультимедиа, купить участок, прилегающий к Улице, получить одобрение от комитета, занимающегося районированием, получить лицензии, подкупить инспекторов и так далее. Деньги, которые корпорации платят, чтобы что-то построить на Улице, попадают в целевой фонд, который принадлежит ГПГМ. ГПГМ управляет им, а также платит за разработку и производство техники, благодаря которой существует Улица.

У Хиро есть дом в районе, который примыкает к самому оживленному участку Улицы. По ее стандартам этот район считается очень старым. Лет десять назад, когда программа Улицы только появилась, Хиро с парой друзей купили в складчину одну из первых лицензий на застройку и создали небольшой район для хакеров. В то время это было лишь пятнышко света посреди огромной тьмы. В то время Улица была лишь ожерельем из уличных огней, которое тянулось вокруг черного шара.

С тех пор район мало изменился – в отличие от Улицы. Войдя в проект на раннем этапе, друзья Хиро получили преимущество. Кое-кто из них даже разбогател на этом.

Вот почему Хиро владеет большим домом в Метавселенной, но в реальности ему приходится делить с соседом блок площадью 20 на 30. Риелторское чутье не всегда хорошо работает в обеих вселенных одновременно.

Небо и земля – черные, словно компьютерный экран, на котором еще ничего не нарисовано; в Метавселенной всегда ночь, а Улица всегда наполнена светом и яркими цветами, словно Лас-Вегас, освобожденный от физических и финансовых ограничений. Но люди, которые живут в районе Хиро, – прекрасные программисты, поэтому все сделано со вкусом. Дома похожи на настоящие. В районе можно встретить пару зданий, скопированных с работ Фрэнка Ллойд-Райта, и несколько роскошных домов в викторианском стиле.

Поэтому человек, выходящий на Улицу, всегда испытывает шок, ведь на ней все кажется высотой в целую милю. Это Центр, самая застроенная часть Улицы. Если пройти пару сотен километров в любом направлении, уровень застройки снизится почти до нуля, и останется лишь тонкая цепочка уличных фонарей, свет которых образует белые лужицы на черной бархатной земле. Но Центр – это десяток Манхэттенов, украшенных вышивкой из неона и поставленных один на другой.

В физическом мире – на планете Земля, в реальности, – живут от шести до десяти миллиардов человек. В любой момент времени большинство из них либо производят глинобитные кирпичи, либо разбирают свои АК-47. У миллиарда из них, возможно, хватит денег на компьютер; обычно эти люди более богаты, чем все остальные, вместе взятые. Возможно, лишь четверть потенциальных владельцев компьютеров в самом деле купили компьютеры, и четверть этих компьютеров обладают достаточной мощностью, чтобы запустить программу Улицы. В итоге в любой момент времени на Улице может находиться около шестидесяти миллионов человек. Добавьте к ним еще около шестидесяти миллионов, которым эта программа не по карману, но которые все равно заходят в нее с общественных, школьных или рабочих компьютеров, и в результате на Улице будет вдвое больше людей, чем во всем Нью-Йорке.

Вот почему здесь такая плотная застройка. Построй здание на Улице и повесь на нем вывеску, и сто миллионов самых богатых, счастливых и влиятельных людей будут видеть ее каждый день.

Ширина Улицы – сто метров, и по ней тянется узкая колея монорельсовой дороги. Монорельс – бесплатная, доступная всем утилита, которая дает пользователям возможность быстро и плавно менять свое положение на Улице. Многие просто катаются на монорельсе из конца в конец, любуясь достопримечательностями. Десять лет назад, когда Хиро впервые увидел Улицу, код монорельса еще не создали; он и его друзья были вынуждены написать программы для автомобилей и мотоциклов, чтобы передвигаться по городу. Они брали свои программы и гоняли на них по черной пустыне электронной ночи.

4

И.В. не раз с огромным удовольствием наблюдала за тем, как очередной юный Клинт впечатывает свое милое лицо в пустой бассейн в ходе неразрешенного ночного заезда по пригороду-анклаву, однако при этом он всегда находился на скейтборде, а не в машине. Ночной пригородный пейзаж обладает странной красотой, нужно просто ее разглядеть.

Она снова на скейте. Он катится по двору на комплекте «Умных колес РадиКС IV». Она прикупила себе вышеуказанные волшебные детали, увидев в журнале «Скейтбордист» следующую рекламу:

ШМАТ ВЕТЧИНЫ

Вот что вы увидите в зеркале, если прокатитесь по отстойной доске на тупых, закрепленных колесах и вступите во взаимодействие с глушителем, протектором, летящим из-под машины снегом, сбитым животным, карданным валом, шпалой или потерявшим сознание пешеходом.

Если это кажется вам маловероятным, значит, вы слишком часто серфили по заброшенным торговым центрам. Все эти препятствия и многие другие были недавно обнаружены в Нью-Джерси, на участке автомагистрали длиной в одну милю. У любого серфера, который попытался бы прокатиться по этому бульвару на стандартной доске, уже бы текли мозги из носа.

Не слушайте так называемых пуристов, которые утверждают, что через любое препятствие можно перепрыгнуть. Если вы – ради веселья или прибыли – запунили быстро движущуюся машину, время, в течение которого вы можете отреагировать, сокращается до десятых долей секунды – и даже меньше, если вы смотали трос.

Купите «Умные колеса РадиКС II» – это дешевле, чем полностью менять протекторы на лице, – и гораздо веселее. С помощью сонара, лазера и радара миллиметрового диапазона «умные колеса» идентифицируют глушители и другие обломки еще до того, как вы их заметите.

Улучшите свой борд сегодня!

Это был мудрый совет. И.В. купила колеса. У каждого из них есть втулка со множеством прочных спиц. Каждая спица состоит из пяти частей, которые выдвигаются телескопически. На конце спицы находится вращающаяся на шаровом шарнире короткая «нога» с резиновым протектором на подошве. Когда колеса вращаются, «ноги» поочередно встают на поверхность, почти сливаясь в одну непрерывную шину. Если вы наезжаете на бугорок, спицы уезжают внутрь, помогая вам перебраться через него. Если вы проезжаете над выбоиной, роботизированные зубцы погружаются в ее асфальтовые глубины. В любом случае эффект от столкновения смягчается – никакие удары, толчки или вибрации не доберутся до доски или «конверсов», в которых вы едете на ней. Реклама не обманула: только тот, у кого есть «умные колеса», может считать себя профессиональным дорожным серфером.

Доставить пиццу в срок – это ерунда. И.В. скользит по покрытой росой траве вдоль подъездной дорожки, набирает скорость, выбравшись на бетон, а затем катится вниз по склону, на улицу. Слегка вильнув попой, она меняет направление: теперь она катит вниз по «Родной долине» в поисках жертвы. В противоположную сторону с визгом, сверкая жуткими огнями, проносится темная машина, приближаясь к злосчастному Хиро Протагонисту. Очки ночного видения «РадиКС» темнеют, чтобы отрезать вредоносный блеск; зрачки И.В. не боятся оставаться раскрытыми и продолжают разыскивать движущуюся по дороге цель. Бассейн находился на вершине пригорода-анклава, и дальше дорога идет вниз, но уклон недостаточен.

У соседнего дома мини-фургон – тачка для тупой телки – раскочегаривает свои жалкие четыре цилиндра. И.В. видит, что он едет по диагонали прочь от нее. Вспыхивают белые огни заднего хода: водитель включает передачу, проходя через «задний ход» и нейтралку. И.В. берет курс на бордюр и врезается в него на скорости быстрого бега; предвидя это, спицы «умных колес» втягиваются нужным образом – так, что она плавно соскальзывает с улицы на лужайку. «Ноги» на колесах оставляют на лужайке след из шестиугольных отметин. На какашке бродячей собаки, красной от неперевариваемого пищевого красителя, отпечатывается логотип «РадиКС», зеркальная копия которого нанесена на каждый протектор.

На противоположной стороне улицы тачка для тупой телки отъезжает от тротуара. Боковины шин, шурша, словно белки, трутся о бордюр; мы же в пригороде-анклаве, и, значит, лучше уменьшить продолжительность жизни своих шин на тысячу минут, постоянно скрипя ими о бордюр, но избежать остракизма и массовой истерии, вызванных тем фактом, что вы припарковались за несколько дюймов от него, посреди улицы (все нормально, мам, я могу дойти отсюда до тротуара), создав угрозу общественному движению и смертельное препятствие для неуверенных юных велосипедистов. И.В. нажала кнопку, запускающую ее пун, и выпустила метр троса. Она взмахивает им, словно на южноамериканском ранчо, и в руках у нее не пун, а боло. Сейчас она станцует ламбаду с этим банальным транспортным средством. Головная часть пуна размером с миску для салата со свистом летает над головой И.В.; в свисте нет необходимости, но он круто звучит.

Пешеход даже не представляет себе, насколько сложно запунить тачку для телки, поскольку они крайне не пригодны для езды по дороге, а также от рождения не содержат в себе сталь или другие железосодержащие материалы, в которые мог бы вцепиться «Магна-Пун». Недавно появились пуны с сверхпроводниками, которые прилипают к алюминиевым корпусам, создавая вихревые электрические поля внутри самой машины, против ее воли превращая ее в электромагнит. Но у И.В. такого пуна нет. Он – отличительный признак хардкорного серфера, который катается по пригородам-анклавам, а она, несмотря на сегодняшнее шоу, к ним не относится. Ее пун прилипает только к стали, железу и (слегка) к никелю. В тачке данной модели сталь есть только в раме.

Пригнувшись, И.В. подбирается к тачке. Орбитальная плоскость ее пуна почти вертикальна; двигаясь вперед, он почти скользит по сверкающему пригородному дорожному покрытию. Когда она ударяет по кнопке запуска, пун находится где-то в сантиметре над землей; он летит, слегка набирая высоту, скрывается под днищем тачки и всасывает в себя сталь. Это точное попадание – настолько точное, насколько это вообще возможно, когда имеешь дело с туманностью из воздуха, обивочного материала, краски и маркетинга, известной как «семейный мини-фургон».

Реакция следует мгновенно; по меркам пригорода водитель соображает очень быстро. И этот человек хочет избавиться от И. В. Фургон срывается с места, словно напичканный гормонами бык, в зад которому только что воткнулся колючий дротик пикадора. За рулем не чья-то мамаша, а молодой качок, подросток, который, как и все остальные мальчики в пригороде-анклаве, с четырнадцати лет каждый день получает в школьной раздевалке дозу лошадиного тестостерона внутривенно. И поэтому теперь он стал мускулистым, тупым и абсолютно предсказуемым.

Он хаотично крутит руль из стороны в сторону; увеличенные искусственным путем мускулы не вполне ему подчиняются. Литое рулевое колесо, обтянутое бордовой кожей, пахнет лосьоном для рук, которым пользуется его мать; это приводит водителя в ярость. Тачка для тупой телки ускоряется и тормозит, ускоряется и тормозит, потому что он выжимает педаль в пол, но не видит никакого эффекта. Он хочет, чтобы машина была подобна его мышцам – чтобы она обладала чрезмерной, избыточной мощью. Но она не помогает, а мешает ему. Решив пойти на компромисс, он нажимает кнопку с надписью «МОЩНОСТЬ». Другая кнопка, на которой написано «ЭКОНОМИЧНОСТЬ», выскакивает, и огонек в ней гаснет, напоминая ему, словно школьнику на уроке, о том, что это взаимоисключающие понятия. Крошечный двигатель фургона переходит на более низкую передачу, благодаря чему кажется более мощным. Водитель уверенно жмет на газ, и при спуске по Коттедж-Хайтс-роуд скорость мини-фургона приближается к ста километрам в час.

Подъезжая к тому месту, где КХР заканчивается, переходя в Беллвуд-Вэлли-роуд, водитель замечает пожарный гидрант. Пожарных гидрантов в МВХ поставили много – чтобы повысить уровень безопасности, и их весьма искусно спроектировали – чтобы увеличить стоимость недвижимости: это не приземистые, пушистые от сотни слоев дешевой городской краски железяки, на которых выбито название какой-то забытой богом литейной фабрики времен промышленной революции. Нет, местные гидранты сделаны из латуни, и каждый четверг поутру их полируют роботы; трубы гидрантов с достоинством возвышаются над идеальной, химически стимулированной травой на лужайках пригорода-анклава, они расширяются, давая потенциальным пожарным целое меню из трех возможных вариантов подсоединения пожарных рукавов. Эти гидранты были смоделированы на компьютерном экране; их создали те же эстеты, которые придумали местные дома в викторианском стиле, изящные почтовые ящики и огромные, похожие на надгробия мраморные указатели с названиями улиц. Да, они смоделированы на экране компьютера, но с долей элегантности, свойственной вещам из давно забытого прошлого. Люди с тонким вкусом могут гордиться тем, что на лужайках перед их домами стоят подобные гидранты. Это гидранты, которые риелторам не надо удалять с фотографий.

Этот долбаный курьер сейчас умрет, завязавшись в узлы вокруг одного из этих гидрантов. Об этом позаботится Качок – Тестостероновый Мальчик. Этот маневр он видел по телевизору – а ведь телевизор не врет – и уже несколько раз проделал этот трюк в своем воображении. Набрав максимальную скорость на Коттедж-Хайтс, он дернет за ручной тормоз, одновременно поворачивая руль. Заднюю часть мини-фургона резко поведет в сторону. Настырную девчонку-курьера, которая держится за неразрушающий трос, болтанет, и она врежется в гидрант. Качок одержит победу, после чего триумфально прокатит по Беллвуд-Вэлли и выедет в большой мир, мир взрослых мужчин на крутых машинах. И тогда он сможет – наконец-то, когда уже прошли все сроки, – вернуть видеокассету с фильмом «Воины на плотах IV: Последняя битва».

Конечно, И.В. не знает, что творится в голове Качка. Все это – ее реконструкция психологической атмосферы, которая царит внутри тачки для тупой телки. Она сразу замечает гидрант и видит, как Качок кладет руку на ручной тормоз. Все это настолько очевидно, что ей даже жаль Качка и ему подобных. Она разматывает трос, давая себе большое пространство для маневра. Качок резко поворачивает руль, дергает рычаг тормоза. Мини-фургон разворачивает; он проскакивает мимо намеченной точки и дергает И.В. не совсем так, как хотелось бы водителю; она сама должна ему помочь. Пока задняя часть фургона поворачивается, И.В. резко сматывает трос, превращая этот дар – вращательный момент – в скорость поступательного движения. В итоге она пролетает мимо фургона, и ее скорость значительно выше, чем миля в минуту. Она направляется к мраморному надгробию с надписью «БЕЛЛВУД-ВЭЛЛИ-РОУД». Она резко наклоняется в направлении поворота; спицы ее колес вцепляются в дорожное покрытие и отталкивают ее от надгробия; она так накренилась, что может одной рукой коснуться дороги. Спицы выталкивают ее на нужную улицу. Она тем временем выключила электромагнитную силу, которая позволила ей запунить фургон. Головная часть пуна отделяется от машины и отскакивает от дороги за спиной И.В.; механизм автоматически подтягивает трос к рукояти. И.В. с фантастической скоростью движется к выходу из пригорода-анклава.

Громкие звуки ударов раздаются за спиной И.В. и резонируют в ее животе: мини-фургон, скользя боком, врезается в надгробие.

Пригнувшись, она проезжает под воротами и вливается в поток транспорта на Оаху. Она вклинивается между двумя резко поворачивающими, гудящими и визжащими BMW. Водители BMW мгновенно начинают маневрировать, подражая водителям BMW из рекламы – именно так они убеждают себя в том, что их не надули. Она сгибается, принимая позу эмбриона, чтобы проехать под фурой; она направляется к барьеру на разделительной полосе, словно собирается покончить с собой. Однако «умные колеса» легко разбираются с препятствием. В нижней расширенной части барьера есть такой удобный скат, словно специально предназначенный для дорожных серферов. Она поднимается до половины барьера, аккуратно наклоняется, мягко приземляется обратно на полосу и возвращается в поток машин. Один автомобиль находится прямо рядом с ней, так что ей даже не нужно бросать пун – она просто протягивает руку и прикрепляет его к крышке багажника.

Водитель этой машины смирился со своей судьбой; ему уже на все плевать, он И.В. не напрягает. Он довозит ее до входа в следующий пригород-анклав, а именно в «Белые Колонны». БК – очень южный, традиционный пригород, один из тех, где процветает апартеид. Над главными воротами – большая надпись: ТОЛЬКО ДЛЯ БЕЛЫХ. ЛЮДИ, НЕ ЯВЛЯЮЩИЕСЯ ЕВРОПЕОИДАМИ, ДОЛЖНЫ ПРОЙТИ ПРОВЕРКУ.

У И.В. есть виза БК. У нее есть все визы. Эта виза – маленький штрихкод – прямо на груди И.В. Лазер сканирует его в тот момент, когда она катится к входу, и ворота, предназначенные для иммигрантов, распахиваются перед ней. У вечно спешащего жителя БК нет времени сидеть у входа и ждать, пока красивые чугунные ворота медленно катятся вбок со всей величественной порочностью старого Юга, и поэтому они установлены на какой-то электромагнитный рельсомет.

И.В. скользит по довоенным, зеленым улочкам БК; мимо сменяющих друг друга микроплантаций; она по-прежнему использует оставшуюся кинетическую энергию, которая изначально содержалась в топливном баке Качка-Тинейджера.

Мир полон мощи и энергии, и человек может сильно продвинуться, просто позаимствовав их крошечную часть.

На индикаторе на коробке с пиццей горят цифры: 29:32, и человек, который ее заказал – мистер Пухляш и его соседи – Сердечные и Кругложопы, – собрались на лужайке перед своей микроплантацией и начали праздновать заранее, словно только что купили выигрышный лотерейный билет. С крыльца им прекрасно видна Оаху-роуд, и они видят, что к ним не едет ничего похожего на машину курьера «Коза ностры». О, а вот тут что-то интересное – это стоит разнюхать: курьер с большим квадратом под мышкой – может, это портфолио, а может – новый рекламный макет для какого-нибудь белого шовиниста, руководящего отделом маркетинга, но…

Пухляши, Сердечные и Кругложопы потрясенно уставились на нее, раскрыв рты. Остатков ее энергии хватает на то, чтобы свернуть на их подъездную дорожку и подняться на самый верх. И.В. останавливается рядом с «акурой» мистера Пухляша и тачкой для тупой телки миссис Пухляш и сходит со своего борда. Заметив ее отсутствие, спицы выравниваются и втыкаются в верхнюю часть дорожки, отказываясь катиться вниз.

С небес сходит ослепительный свет. Очки ночного видения защищают глаза И.В., но заказчики опускаются на колени и горбятся, словно свет на них давит. Мужчины прижимают волосатые руки ко лбам, разворачивают свои огромные трубкообразные тела то в одну сторону, то в другую, пытаясь понять, откуда исходит свет; они вполголоса переговариваются друг с другом, кратко излагая свои теории о происхождении этого света, полностью контролируя неизвестный феномен. Женщины что-то воркуют и трепещут. Благодаря волшебным очкам ночного видения И.В. по-прежнему видит индикатор на коробке с пиццей. На нем цифры 29:54, и именно они продолжают гореть на индикаторе, когда она бросает пиццу на туфли мистера Пухляша.