Лавина

Доставлятор долго давит на кнопку гудка. Менеджер из Абхазии подходит к окну. С водителями он должен разговаривать по интеркому; каждое его слово попадет в машину Доставлятора по системе связи, но нет, ему просто нужно общаться лицом к лицу, словно Доставлятор – какой-то возница на сраной телеге. Менеджер побагровел, он потеет и закатывает глаза, пытаясь вспомнить английские слова.

– Пожар, маленький, – говорит он.

Доставлятор молчит. Он знает: все это записывается на пленку. Прямо сейчас видеозапись отправляется в Университет «Пиццы Коза ностра», в научную лабораторию управления пиццей. Там ее проанализируют и покажут студентам – возможно, тем самым студентам, которые заменят этого человека, когда его уволят. Для них его действия станут классическим примером того, как можно просрать свою жизнь.

– Новый работник… положил свой обед в микроволновку… с фольгой… бум! – рассказывает менеджер.

Абхазия была частью Советского, сука, Союза. Недавно прибывший сюда иммигрант из Абхазии, управляющий микроволновкой, – все равно что глубоководная морская полихета, проводящая операцию на головном мозге. Где они берут этих людей? Неужели нет американцев, способных испечь долбаную пиццу?

– Просто дай мне пиццу, – говорит Доставлятор.

Слово «пицца» заставляет мужчину вернуться в текущее столетие. Он берет себя в руки и захлопывает окно, придушив неослабевающий вой сигнализации.

Ниппонский робот в виде руки выдвигает пиццу наружу и заталкивает ее в верхнюю ячейку. Люк захлопывается, чтобы защитить товар.

Пока Доставлятор выезжает из желоба, набирая скорость, читает адрес, который вспыхивает на лобовом стекле, и думает о том, нужно ли повернуть вправо или влево, его стереосистема снова вырубается, подчиняясь команде бортового компьютера. На кокпите загораются красные огни. Звучит повторяющийся сигнал зуммера. На лобовом стекле вспыхивает светодиодный дисплей – такой же, как и на коробке с пиццей: 20:00.

Доставлятору только что выдали двадцатиминутную пиццу. Он смотрит на адрес; до клиента двенадцать миль.

2

Из груди Доставлятора невольно вырывается рев.

Доставлятор вдавливает педаль газа в пол. Бурлящие в нем чувства призывают его вернуться и убить менеджера – достать из багажника мечи, нырнуть внутрь через окошко, словно ниндзя, выследить его в хаосе франшизы, которую разогрели с помощью микроволновки франшизы, и вступить в бой с ним в ходе апокалипсиса на толстом тесте. Но те же самые чувства возникают в Доставляторе, когда кто-то подрезает его на шоссе, и он никогда еще им не поддался – пока не поддался.

Он справится. Ситуация под контролем. Он выкручивает на максимум яркость оранжевой световой сигнализации, включает автоматический режим работы фар. Он отключает сигнал тревоги, врубает программу «Таксискан» – она ищет интересные сообщения на частотах, на которых общаются таксисты. Он ни хрена не может в них понять, ни единого слова. Можно купить записи и научиться говорить на таксилингве, пока ты ездишь по своим делам. Без знания этого языка устроиться на работу в этой индустрии невозможно. Говорят, что он основан на английском, но Доставлятор не в силах разобрать даже одно слово из сотни. И все-таки общий смысл можно понять. Если бы на этой дороге что-то случилось, таксисты стали бы болтать об этом на таксилингве, и это стало бы для него сигналом, позволило бы ему выбрать альтернативный маршрут, чтобы он не…

он стискивает рулевое колесо

попал в пробку

у него выкатываются глаза, он чувствует, как давление загоняет их обратно,

обратно в череп

или не застрял на трассе позади дома-фургона

его мочевой пузырь переполнен

и не доставил бы пиццу

О боже, о боже

поздно

На лобовом стекле висят цифры: 22:06, но он видит только одно, он может думать только об одном – о 30:01.

Таксисты о чем-то жужжат. Таксилингва – певучий язык с редкими вкраплениями резких иностранных слов, он – словно масло с кусочками стекла. Доставлятор постоянно слышит слово «пассажир». Они постоянно болтают о сраных пассажирах. Как будто это важно. А что будет, если ты привезешь пассажира

поздно

тебе чаевых меньше дадут, что ли? Делов-то.

Как обычно, на пересечении CSV-5 и Оаху-роуд движение сильно замедляется, и единственный способ объехать пробку – это срезать через «Малоэтажки Виндзор-Хайтс».

Все комплексы МВХ одинаковые. Создавая новый пригород-анклав, строительная корпорация МВХ срежет любой горный хребет и повернет любую полноводную реку, лишь бы ничто не нарушало ее план улиц, спроектированный таким образом, чтобы обеспечить безопасность на дорогах. Доставлятор может заехать в любую МВХ – хоть в Фэрбенксе, хоть в Ярославле, хоть в особой экономической зоне Шэньчженя – и не заблудиться.

Но человек, который пару раз доставил пиццу в каждый дом жилого комплекса МВХ, уже знает его маленькие тайны. И Доставлятор – именно такой человек. Он знает, что в стандартном МВХ есть только один – один! – двор, по которому теоретически можно проехать по пригороду-анклаву от одного входа до другого по прямой. Если ты брезгуешь ехать по траве, то тебе придется десять минут петлять по МВХ. Но если у тебя есть яйца и ты готов проложить трассу по тому самому двору, то можешь промчать прямо по центру.

Доставлятор про этот двор знает. Он уже возил туда пиццу. Он увидел двор, он его разведал, запомнил, где стоит сарай, а где – стол для пикника, и он найдет их даже в темноте. Он знает: если до этого дойдет, если пицце уже будет двадцать три минуты, если до цели еще несколько миль, а на перекрестке CSV-5 и Оаху пробка – можно въехать в «Малоэтажки Виндзор-Хайтс» (у него есть электронная виза, и поэтому ворота поднимутся автоматически), пролететь по бульвару Херитедж, резко свернуть к Строубридж-плейс (игнорируя знак «ТУПИК», а также знаки ограничения скорости и надписи «ЗДЕСЬ ИГРАЮТ ДЕТИ», которые так щедро рассыпаны по МВХ), как следует врезать «лежачим полицейским» своими могучими шинами, на полном ходу промчать по подъездной дорожке дома № 15 по Строубридж-серкл, резко повернуть налево за сараем на заднем дворе, ворваться на задний двор дома № 84 по Мэйэпл-плейс, не врезаться в стол для пикника (это непросто), выбраться на его подъездную дорожку, а затем на Мэйэпл, которая выведет его на Беллвуд-Вэлли-роуд, а по ней – прямо к выезду из пригорода-анклава. Возможно, у выхода его будет ждать полиция МВХ, но их устройства для нанесения серьезного урона шинам (УДНСУШ) направлены только в одну сторону – они мешают людям заехать в анклав, но не выехать из него.

Эта машина развивает такую охренительную скорость, что коп, впившийся зубами в пончик, не успеет проглотить кусок за то время, пока Доставлятор выезжает на бульвар Херитедж и со свистом вылетает на Оаху.

Бац. На лобовом стекле зажглись новые красные огни: оборонительный периметр машины прорван.

Нет. Не может быть.

Кто-то сел ему на хвост. Кто-то находится прямо у его левого бока.

Человек на скейтборде катится по шоссе прямо за ним, именно сейчас, когда Доставлятор выбирает вектор выхода на бульвар Херитедж.

Происходящее заставило Доставлятора потерять концентрацию, и он позволил себя запунить. От слова «гарпун». Пун – большой круглый электромагнит с мягкой накладкой, прикрепленный к тросу из арахноволокна. Пун только что со стуком прилип к боку машины Доставлятора. В трех метрах позади него владелец этого проклятого устройства серфит по дороге, едет на скейтборде, словно воднолыжник – за катером.

В зеркале заднего вида вспыхивают оранжевые и голубые огни. Этот паразит – не просто какой-то отморозок, который решил приятно провести время, а бизнесмен, зарабатывающий деньги. Оранжево-голубой комбинезон, из которого во все стороны торчат накладки из агломерированного бронегеля, – это форма курьера «РадиКС», «Радикальной курьерской службы». Они – словно посланцы-велосипедисты, но в сто раз более мерзкие, так как не крутят педали сами, а просто цепляются к твоей машине и замедляют тебя.

Ну конечно. Доставлятор спешит; он включил свои огни, его контактные патчи визжат. Он – самый быстрый объект на дороге. Естественно, что курьер решил прицепиться именно к нему.

Без паники. Он срежет через МВХ, и у него останется куча времени. Доставлятор обгоняет машину, которая едет по средней полосе, а затем резко перестраивается перед ней. Теперь курьеру придется либо отцепить пун, либо врезаться в более медленный автомобиль.

Готово. Курьер больше не находится в трех метрах позади него – он совсем рядом, он заглядывает в заднее окно. Предугадав маневр Доставлятора, курьер намотал прикрепленный к рукояти трос на электромеханическую катушку и вплотную приблизился к пицца-мобилю. На самом деле переднее колесо его скейта уже под задним бампером машины.

Рука в оранжево-голубой перчатке тянется вперед, вокруг нее обернут лист прозрачного пластика. Этот лист она крепит к боковому стеклу со стороны водителя. Доставлятора только что пометили стикером около фута в длину, на котором красуются большие оранжевые буквы. Они напечатаны задом наперед, чтобы их можно было прочесть из салона.

СТАРЫЙ ТРЮК

Доставлятор едва не пропускает поворот на «Малоэтажки Виндзор-Хайтс». Ему приходится бить по тормозам, пропускать машины и пересекать крайнюю правую полосу, чтобы заехать в пригород-анклав. Пограничный пост хорошо освещен, и таможенники готовы обыскать всех прибывших, а кое-кому и залезть во все биологические отверстия – но перед Доставлятором ворота распахиваются словно по волшебству: система безопасности чувствует, что это просто автомобиль «Пиццы Коза ностра» – я просто доставляю товар, сэр. Пока Доставлятор проезжает через блокпост, курьер – этот клещ на его жопе – машет пограничникам! Вот козел! Он как будто постоянно сюда приезжает!

Вероятно, он в самом деле постоянно сюда приезжает – берет важный груз у важных людей из МВХ, провозит его через таможни и доставляет в другие Франчайзинговые квазигосударственные образования (ФКО). Вот чем занимаются курьеры. До сих пор.

Доставлятор едет слишком медленно, он растерял все ускорение, он сбился с ритма. Где курьер? А, он слегка размотал трос и снова следует за ним. Ну что ж, этого урода ждет большой сюрприз. Удержится ли он на своем долбаном скейтборде, когда его со скоростью сто километров в час протащат по расплющенным останкам детского пластмассового трехколесного велосипеда? Сейчас узнаем.

Невольно следя за курьером в зеркало заднего вида, Доставлятор видит, как тот, словно водный лыжник, отталкивается от своего скейтборда и подлетает к нему сбоку; теперь он движется по бульвару Херитедж наравне с Доставлятором. Появляется еще один стикер, на этот раз – на лобовом стекле! На нем написано:

ЛОВКО, ЛОС-АНДЖЕЛЕС

Доставлятору рассказывали про эти стикеры. На то, чтобы их отодрать, нужно несколько часов. Ему придется ехать в автомастерскую и потратить триллионы долларов. Теперь в списке Доставлятора две задачи. Он стряхнет со своего хвоста этого подонка – чего бы этого ни стоило – и доставит сраную пиццу, и все это за

24:23

пять минут и тридцать семь секунд.

Вот оно – смотри на дорогу, не отвлекайся. Он резко, без предупреждения сворачивает в переулок, надеясь, что курьер врежется в дорожный знак на углу. Это не помогает. Самые умные из этих тварей следят за твоими передними шинами, они видят, когда ты начинаешь поворачивать, их не удивишь. Теперь по Строубридж-плейс! Улица выглядит слишком длинной, она гораздо длиннее, чем ему казалось – что естественно, когда ты спешишь. Он видит, как поблескивают автомобили, стоящие впереди, автомобили, припаркованные боком к дороге, они, должно быть, припаркованы по кругу. А вот и дом – обшитый голубыми виниловыми щитами, двухэтажный, с одноэтажным гаражом сбоку. Доставлятор превращает подъездную дорожку в центр своей вселенной, забывает про курьера и пытается не думать про Дядюшку Энцо и про то, чем тот сейчас занят – может, сидит в ванне, или на толчке, или занимается любовью с какой-нибудь актрисой, или учит сицилийским песням одну из своих двадцати шести внучек.

Склон подъездной дорожки вбивает его переднюю подвеску до половины в моторный отсек, но ведь именно для этого и нужны подвески. Он уклоняется от столкновения с машиной, стоящей на дорожке, – наверное, сегодня тут гости, не помню, чтобы хозяева ездили на «лексусе», – продирается сквозь изгородь, выезжает на дворик сбоку от дома, ищет взглядом сарай, тот самый сарай, в который ни за что нельзя врезаться

его нет, они его снесли

следующая проблема – стол для пикников в соседнем дворе

стоп, тут забор, когда они успели поставить забор?

Жать на тормоз некогда. Нужно набрать скорость и сбить забор, не потеряв при этом все ускорение. Это же просто деревянная ограда высотой четыре фута.

Забор сбивается без проблем, и скорость при этом падает процентов на десять, не больше. Но вот что странно – забор, похоже, старый. Должно быть, Доставлятор свернул куда-то не туда – это он осознает, пока летит в пустой бассейн, стоящий на заднем дворе.

Если бы в бассейне была вода, то, возможно, катастрофы удалось бы избежать. Возможно, он сумел бы спасти машину, и ему не пришлось бы компенсировать «Пицце Коза ностра» стоимость нового автомобиля. Но нет, он пикирует в дальнюю стену бассейна, и то, что происходит дальше, больше похоже на взрыв, чем на столкновение. Подушка безопасности надувается, а секунду спустя падает, словно театральный занавес, за которым скрыта новая жизнь Доставлятора: он в МВХ, он застрял в сломавшейся машине посреди пустого бассейна, сирены полицейских машин все ближе, а за его головой – пицца, словно топор гильотины, и на ней горят цифры: 25:17.

– Куда ее теперь? – спрашивает кто-то. Женщина.

Он поднимает взгляд, смотрит сквозь перекошенную раму окна, теперь обрамленную фрактальным узором из кристаллизированного ударопрочного стекла. К нему обращается курьер – не мужчина, а молодая женщина. Сука, да это же просто девочка, подросток. Она не пострадала, она в идеальном состоянии. Она заехала прямо в бассейн, и теперь катается от одной стенки до другой – заезжает наверх, почти до самого края, разворачивается, съезжает, движется по дну бассейна, а затем вверх по противоположной стенке. В правой руке у нее пун; электромагнит подтянут к рукояти, так что сейчас он похож на какой-то странный широкоугольный межгалактический луч смерти. На ее груди сотня блестящих ленточек и медалей, словно у генерала, но каждый прямоугольник – не орденская планка, а штрихкод с идентификационным номером, который позволяет попасть в ту или иную компанию, на шоссе или в ФКО.

– Йо! – восклицает она. – Куда везешь пиццу?

Он скоро умрет, а она тут резвится.

– «Белые Колонны», Оглторп-серкл, дом номер 5, – отвечает он.

– Это можно. Открой люк.

Его сердце увеличивается вдвое, на глаза наворачиваются слезы. Возможно, он будет жить. Он нажимает кнопку, и люк открывается.

В ходе очередного заезда по дну бассейна курьер выхватывает пиццу из ячейки. Доставлятор морщится, представляя себе, как чесночный топпинг, складываясь в гармошку, врезается в заднюю стенку коробки. Затем девочка-курьер поворачивает коробку вертикально и берет ее под мышку. Доставлятор не в силах на это смотреть.

Но она ее доставит. Дядюшка Энцо не извиняется за уродливые, испорченные, холодные пиццы – только за те, которые привезли поздно.

– Вот, возьми это, – говорит он.

Доставлятор высовывает из окна руку в черном рукаве. В полумраке заднего двора появляется светящийся белый прямоугольник: визитка. Курьер выхватывает ее из его руки Доставлятора. На визитке написано:

ХИРО ПРОТАГОНИСТ

Последний из хакеров-фрилансеров

Величайший в мире фехтовальщик на мечах

Стрингер

(Центральная разведывательная корпорация)

Специалист по информации, связанной

с компьютерными программами

(музыка, фильмы и микрокоды)

На обратной стороне – абракадабра, объясняющая, как с ним можно связаться: номер телефона, его универсальный код-идентификатор, абонентский почтовый ящик, полдесятка адресов в электронных системах связи. И адрес в Метавселенной.

– Дурацкое имя, – говорит девочка, засовывая карточку в один из сотен кармашков своего комбинезона.

– Но ты никогда его не забудешь, – возражает Хиро.

– Если ты – хакер…

– То почему я развожу пиццу?

– Точно.

– Потому что я хакер-фрилансер. Слушай, я не знаю, как тебя зовут… но я перед тобой в долгу.

– Меня зовут И. В., – отвечает она и несколько раз отталкивается ногой от дна бассейна, набирая больше энергии.

Она вылетает из бассейна, словно снаряд – из катапульты, и исчезает. «Умные колеса» скейтборда; многочисленные спицы выдвигаются и втягиваются обратно в соответствии с профилем поверхности, позволяя ей скользить по лужайке, словно кусочек масла – по раскаленному тефлону.

Хиро, который тридцать секунд назад перестал быть Доставлятором, выбирается из машины, достает из багажника свои мечи, цепляет их на перевязь и готовится к увлекательному ночному забегу, цель которого – выбраться из МВХ. Добраться до границы «Поместья “Дубовая роща”» можно всего за несколько минут; схему этого жилого комплекса он помнит – ну, как бы – и знает, как действуют копы пригорода-анклава, ведь раньше он сам был одним из них. Поэтому шансы на успех у него неплохие. Но это будет интересная история.

Над ним, в доме, владельцам которого принадлежит этот бассейн, зажигаются огни, и дети смотрят на Хиро из окон спальни; сейчас им тепло и уютно, ведь они в пижамах «Маленький гангстер» и «Ниндзя», которые могут быть либо огнеупорными, либо неканцерогенными, но не теми и другими одновременно. Надевая куртку, на задний двор выходит папа. В этом надежно защищенном доме, полном огней, живет милая семья – и частью такой же семьи он был всего тридцать секунд назад.

3

Хиро Протагонист и Виталий Чернобыль, соседи по квартире, расслабляются у себя дома, в своей просторной комнате площадью 20 на 30 футов на «Твоем Складе», расположенном в Инглвуде. Пол в комнате из бетонных плит, и ее отделяют от соседних блоков стены из рифленой стали. Здесь также есть элемент роскоши – знак отличия – подъемная стальная дверь, которая обращена на северо-запад; в такие моменты, как этот, когда солнце садится над аэропортом Лос-Анджелеса, через дверной проем в комнату попадает немного красных лучей. Время от времени «Боинг-77» или гиперзвуковой транспорт «Сухой – Кавасаки», выезжает перед солнцем и загораживает закат своим рулем поворота или просто калечит красный свет реактивными струями, сплетая параллельные лучи в узор из пятен на стене.

Но есть и такие места, где жить гораздо хуже – в том числе прямо здесь, в этом филиале «Твоего Склада». Свои двери есть только у больших блоков – таких, как этот, а в остальные можно попасть через общий погрузочный док, который ведет в лабиринт из широких коридоров из рифленой стали и грузовых лифтов. Это – трущобы, комнаты 5 на 10 и 10 на 10, где люди из племени яномама готовят бобы и отваривают пригоршни листьев коки над горящими лотерейными билетами.

Поговаривают – но осторожно, шепотом, – что в старые времена, когда «Твой Склад» использовали по назначению (а именно как дешевый склад, где калифорнийцы могли бы хранить излишки материальных ценностей), определенные предприниматели приходили в главный офис, брали в аренду комнаты 10 на 10 по фальшивым удостоверениям и забивали стальными бочками с химическими отходами, а затем исчезали, предоставляя корпорации «Твой Склад» самой разбираться с этой проблемой. По слухам, корпорация просто закрывала эти блоки на замок и списывала их. И теперь иммигранты утверждают, что в некоторых блоках появляется призрак этих химикатов. Этой историей они пугают детей, чтобы они не пытались проникнуть в запертые комнаты.

Взломать комнату Хиро и Виталия никто не пытался, потому что красть там нечего, и на данном этапе их жизни они не настолько важные персоны, чтобы кому-то захотелось убить их, похитить или допросить. Хиро принадлежит пара неплохих ниппонских мечей, но он всегда носит их с собой, и, кроме того, мысль о том, чтобы украсть фантастически опасное оружие, заставляет будущего грабителя задуматься об опасностях, неотъемлемо связанных с данным проектом: если двое борются друг с другом за обладание мечом, всегда побеждает тот, кто держится за рукоять. Кроме того, у Хиро есть довольно хороший компьютер, который он тоже всегда носит с собой. А у Виталия есть блок «Лаки страйкс», электрогитара и похмелье.

В данный момент Виталий Чернобыль растянулся на футоне, а Хиро Протагонист, словно японец, сидит, скрестив ноги, перед низким столиком – грузовым поддоном, поставленным на шлакоблоки.

Солнце садится, и его красный свет заменяется светом многочисленных неоновых логотипов, распространяющихся от гетто-франшизы, которое является естественной природной средой для «Твоего Склада». Этот свет, также известный как «логосвет», наполняет темные углы комнаты нездоровыми, чрезмерно насыщенными цветами.

У Хиро кожа цвета капучино, а также короткие дреды, похожие на шипы. Волосы уже не закрывают всю поверхность головы, как раньше, но он еще молод, и его никак нельзя назвать лысым или даже лысеющим; слегка отступившая линия роста волос лишь подчеркивает его высокие скулы. На нем блестящие большие дисплейные очки; на длинных дужках – маленькие наушники, вставленные в уши Хиро.

В наушниках есть встроенная система шумоподавления, но лучше всего она работает, если уровень шума стабилен. Через дорогу от «Твоего Склада» находится аэропорт, и когда авиалайнер разгоняется во взлетной полосе, издаваемый им звук превращается в негромкое гудение. Но если Виталий Чернобыль выдает экспериментальное соло на гитаре, оно все равно причиняет боль ушам Хиро.

Очки создают легкую дымку перед глазами Хиро; в них словно в широком кривом зеркале отражается залитый ярким светом бульвар, который уходит в бесконечную тьму. На самом деле этот бульвар не существует; он – воображаемое место, нарисованное с помощью компьютера.

За этим изображением видны глаза Хиро; они похожи на глаза азиата. Они достались ему по наследству от матери – кореянки, родившейся в Ниппоне. В остальном он больше похож на отца – африканца, который поселился в Техасе, поскольку завербовался в армию – еще до того, как она раскололась на несколько конкурирующих организаций, таких как «Оборонительная система генерала Джима» и «Национальная безопасность адмирала Боба».

На грузовом поддоне четыре предмета: бутылка дорогого пива, произведенного где-то на берегах залива Пьюджет-Саунд (на самом деле такое пиво Хиро не по карману); длинный меч, который в Ниппоне называют «катана», короткий меч под названием «вакидзаси» (отец Хиро добыл их в Японии после того, как Вторая мировая превратилась в ядерную) – и компьютер.

Компьютер – лишенный внешних особенностей черный клин. Провода для подключения к электросети у него нет, но из люка в задней части торчит узкая, прозрачная пластиковая трубка; ее спираль тянется по грузовому поддону и опускается на пол. Она вставлена в наспех прикрученную оптоволоконную розетку, которая находится над головой спящего Виталия Чернобыля. В центре пластиковой трубки – тонкий, словно волос, оптоволоконный кабель, благодаря которому компьютер Хиро обменивается с миром большим количеством информации. Чтобы передать тот же объем данных на бумаге, каждую пару минут – отныне и до скончания времен – в их комнату должен влетать «Боинг-747», битком набитый телефонными справочниками и энциклопедиями.

Этот компьютер, если честно, Хиро тоже не по карману, но он ему необходим. Он – орудие труда Хиро. В мировом сообществе хакеров Хиро – талантливый летун, перекати-поле. Еще пять лет назад подобный способ существования казался Хиро романтичным, но, изучая его в холодном свете взрослой жизни, которая отличается от жизни человека двадцати с небольшим лет от роду так же, как утро воскресенья – от субботнего вечера, он четко понимает, что к чему: у него нет ни денег, ни работы, и пару недель назад его карьера доставщика пиццы – единственная бессмысленная, бесперспективная работа, которая действительно ему нравится, – подошла к концу. С тех пор он больше фокусируется на своей дополнительной, аварийной, запасной профессии – профессии внештатного стрингера Центральной разведывательной корпорации, расположенной в Лэнгли, штат Вирджиния.

Эта работа простая. Хиро получает информацию – в виде слухов, видеозаписей, аудиозаписей, фрагментов дискет, ксерокопий каких-нибудь документов. Информацией может быть даже шутка по поводу недавней катастрофы, получившей широкое освещение в прессе.

Инфу он загружает в базу данных ЦРК – в Библиотеку, которая ранее была Библиотекой Конгресса, но теперь ее никто так не называет. Большинство людей даже не очень понимает, что именно значит слово «конгресс», и даже значение слова «библиотека» постепенно размывается. Раньше это было место, где находились книги, по большей части старые. Затем там также начали хранить видеоленты, аудиозаписи и журналы. Потом всю информацию перевели в формат, понятный для компьютеров, то есть в единицы и нули. А поскольку число носителей информации росло, материал становился более современным, а методы поиска в библиотеке – все более изощренными, дошло до того, что существенные различия между Библиотекой Конгресса и Центральным разведывательным управлением исчезли. К счастью, это произошло в тот момент, когда правительство и так деградировало. Поэтому они объединились и вышли на рынок с мощным предложением.