Сердце бунтарки

-Ты просто переживёшь, что в этом костюме я выгляжу круче, чем ты. - Меланхолично ответила я, разглядывая местность.

Эти пару дней я провела в особняке и не выезжала за его приделы. А вечером, когда я въезжала в новый дом, дождь и темнота мешали мне любоваться видами. Особняк Дезмондов буквально утопал в зелени. И, похоже, на сотни километров вокруг него не было ни единого жилого дома.

-А у вас есть соседи? - Поинтересовалась я, когда устала смотреть на однотипные деревья, чью породу мне мешало определить отсутствие на них плодов и у меня ученой степени по ботаники.

-Нет. И зачем?

-Ну, там... Попросить соль и спички, когда закончатся. - Пробубнила я.

Данте кинул на меня презрительный взгляд, всем видом показывая: если ему понадобится соль, он купит завод по ее производству.

-Ближайшие соседи находятся в городе.

-И не страшно жить в таком уединении? - Спросила я и спешно развила мысль: - В смысле, я смотрела достаточно фильмов ужасов, чтобы авторитетно заявить: именно в такие дома призраки, маньяки, демоны и прочие приятные личности и проникают.

-Мы с тобой смотрели разные фильмы. В тех, которые нравятся мне, маньяки убивают говорливых школьниц и выкидывают их в лесу.

Я поняла намек, и лишь закатила глаза. Перекатив круглый леденец из-за одной щеки под другую, вновь отвернулась. Лучше деревья.

Данте включил радио, наверное, чтобы закончить все разговоры. Я была полностью солидарна с этим решением. Удобнее устроилась на комфортабельном сидении и, подкатав рукава пиджака, стала бездумно теребить навязанную на запястье коричневый платок. Из приемника доносилось что-то навязчиво-приставучее про любовь-морковь. Мотив прилипал намертво, как розовая жвачка к подошве. Но прежде, чем из моих ушей начала сочиться кровь, песня сменилась на другую.

Я узнала ее с первых гитарных аккордов. А через пару секунд к музыке присоединился немного хриплый голос Билли Бойла - солиста рок-группы «Одинокие». Мысленно я подхватила первую строчку, а руки даже слегка закололо, от желания пройтись по струнам вместе с гитаристом.

Если меня спросят, какого цвета любовь,

Я сразу вспомню твои глаза.

Если меня спросят, о чем...

Голос вокалиста обрывается. Я резко оборачиваюсь к водителю, который жмет кнопку радио, переключая каналы.

-Эй! - Возмущённо восклицаю. - Я слушала!

Уверена, этот упырь видел, как я двигаю в такт голову и нарочно выключил песню. Теперь из колонок навороченной аудиосистемы вновь раздавалась попса.

-Отвратительная песня. - Заявляет он с непоколебимым выражением на лице. - Как и весь рок.

В горле начинает клокотать. Меня распирает от возмущения. Нет, конечно, о вкусах не спорят, но... Я и не собираюсь спорить. Я просто сейчас расцарапаю личико этой принцессе!

-И ты, кстати, тоже поешь отвратительно. - Говорит он прежде, чем я успеваю возразить. - В следующий раз иди делать это на улицу. Или в лес.

Обида захлестнула меня новой волной. Музыка - это то, чем я дышала. Чем жила. Если мне было плохо - моей опорой и защитой была музыка. Когда я была счастлива - делилась этим с музыкой. Музыка - это мое понятие вечности. Она не знает времени, границ... Она задевает самые потаенные струны души. И я отдавалась ей полностью, в каждую ноту вкладывая душу. Выворачивая себя наизнанку для каждой новой песни. И да, если я в этой жизни что-то умела - играть на гитаре.

В момент жизни, когда я потеряла себя, именно она, да еще отец, спасли меня. Буквально вытянули из бездны херового отчаяния, куда я сама себя затащила. Кроме шуток: я бы просто рано или поздно оказалась в кювете, либо в тюрьме для малолеток. Но я здесь.

И теперь этот мажор, который привык вливать в себя алкоголь и трясти патлами в клубах под нечто, лишенное смысла, будет говорить мне, что я - отстой?

-Да пошел ты! - Прорычала я, чувствуя, что покраснела до корней волос.

Он бросил на меня косой взгляд. Я удивилась, насколько его выражение лица было каменным:

-И это все твои аргументы?

-А что мне тебе сказать? Что у тебя отвратительный вкус? Ты и сам это знаешь! Что я плевать хотела на твое мнение и буду петь там, где захочу? - В доказательство своих слов, я издевательски усмехнулась.

Пристроив остаток круглой конфеты, как микрофон, протянула:

- Если у меня спросят, какого цвета любовь, я...

Машина остановилась так резко, что лишь ремень безопасности спас меня от того, чтобы вылететь через капот. Он с силой надавил мне на грудь и, кажется, чуть ли не прорезал своим краем низ шеи. По крайней мере, в месте над ключицей жгло. Меня не то что оборвало на полуслове, из меня вылетел весь воздух:

-Ты больной?! - Крикнула я, пытаясь отдышаться и оттягивая ремень.

-Я тебе сказал: мне не нравится эта песня. - Сквозь зубы процедил Данте.

Я смотрела на него не с ужасом, но с долей страха. Так же я бы смотрела на психически больного человека, размахивающего передо мной ножом. Непонятно: отрежет он кусок торта или мне палец.

Дезмонд был бледнее обычного. Руки сжимали руль так, что костяшки пальцев стали меловыми. Из-за черных очков не было видно его взгляда, и знаете что? Слава Богу. Думаю, будь у него шанс, он бы обратил меня в ледяную глыбу.

-Или ты едешь в моей машине по моим правилам, или выметайся. - Продолжил он с нескрываемой ненавистью.

Было огромное желание выскочить из кабриолета прямо здесь, на обочине, хлопнув дверью. Наверное, я бы так и сделала, если бы не обещание отцу. Я должна была хотя бы постараться жить нормально, ради него. Слишком много он со мной вытерпел.

А еще показать, что я счастлива, чтобы и он смог стать счастливым. И то, что я заблужусь в этом городе, или опоздаю на занятия, или убью сына его невесты - не входит в приложения к нашему контракту. Поэтому я не просто наступила на горло гордости армейским ботинком, я придавила ее к земле обоими ногами.

-Поехали. - Просто ответила я, понимая, что любое лишнее слово может спровоцировать его или меня.

Когда мы, наконец, спустя семь песен, которые (о радость!) не вызвали в Дезмонде приступа агрессии, остановились, Данте бросил:

-Приехали. Выйдешь здесь, вон академия. Не хочу заезжать с тобой на парковку.

Я хотела вылезти из проклятой машины, но брюнет грубо дёрнул меня за локоть, заставляя вновь упасть в кресло:

-Не спеши. Несколько правил.

Я обернулась к нему, кипя негодованием. Вытянув изо рта белую палочку от конфеты, которую нервно грызла, прошипела:

-Еще правила?! О-у-кей. Я обещаю не курить на территории академии и учиться на пятерки, дядя. А теперь, позволь...

Я вновь дотронулась до ручки, как с характерным щелчком кнопки блокировки опустились в гнездо, отрезая путь на волю. Можно подумать, мне составит мало труда выпрыгнуть через верх?

Я вновь круто развернулась, сверля нахального идиота взглядом:

-Какого черта тебе надо?!

-Уйдёшь, когда я разрешу.

Мажор стянул очки и сложив их, лениво бросил на приборную панель. Лишь после этого он соизволил посмотреть на меня.

-Ты считаешь, из кабриолета можно выйти только через дверь? - Скептически осведомилась я.

Рука парня как-то неуловимо, но с силой, несочетавшейся с его смазливым образом, обхватила мое запястье. Все внутри меня вскинулось в едином порыве - надрать его задницу, но я лишь крепче сцепила зубы. Не дай бог откушу что-нибудь. И отравлюсь.

-Значит так, женская версия Маугли. - Наконец начал он. - Здесь мы с тобой не знакомы. Если ты хоть намекнёшь, что знаешь меня, или, тем более живёшь в моем доме, до выпускного ты не доживешь. Про наших родителей тоже не говори.

Я с вызовом уставилась на парня:

-Я бы тебя послала далеко и надолго, но, так уж вышло, что твоё предложение меня полностью устраивает. Если ты всерьёз думаешь, что кто-то в здравом уме захочет хвастаться знакомством с тобой?

Он растянул губы в язвительной ухмылке:

-Поверь, ты очень этого захочешь. В любом случае, я не желаю слышать, чтобы наши фамилии звучали в одном предложении.

-Единственное предложение, в котором наши имена могу встать рядом - статья из криминальной хроники. Примерно так: «Богатенький сосунок Данте Дезмонд найден расчлененным в своём автомобиле. Убийца, Роберта Харт, получила ордер за особые заслуги перед обществом, за избавление людей от этого мусора». И если ты не хочешь, чтобы завтра этот заголовок украшал всю свежую прессу - немедленно выпусти меня.

Данте ещё пару секунд выдерживал мой взгляд, затем разжал пальцы с кратким:

-Вали.

Я вернула палочку от леденца на своё законное место, то есть в рот, и «отвалила», не забыв от души хлопнуть дверью иномарки. Когда за моей спиной раздался мат, я счастливо улыбнулась.

Данте Дезмонд

Сегодня утром настроение было изгажено настолько, что даже после встречи с друзьями ситуация не улучшилась. Перед сбором в актовом зале, проходящим в начале каждого семестра, у нас было свободное время. Но вместо того, чтобы слушать о похождениях Картера, я думал о идиотке.

Да. Роберта не шла из головы и это бесило. Я и не думал, что так сорвусь. Не замечал за собой склонность к излишним эмоциями, но за последнее время я впадал в бешенство регулярно - и причиной каждый раз служила она. Со дня нашей первой встречи.

И даже сейчас я неосознанно искал в толпе студентов её коротко стриженный затылок. Словив себя на этой мысли, я стал злиться пуще прежнего.

Мы с друзьями переходили из корпуса естественных наук в технический, когда заметили толпу. Что в элитной школе, где я учился, что в "Платине" люди были одинаковы по своей природе. Они напоминали голубей, учуявших кормежку. Понятия не имею, как эти птицы делились информацией, но стоило кинуть пару крошек одному, как через пару минут налетало пару десятков голодных пернатых. Так и здесь, только студенты искали не "хлеба", а "зрелищ". Они стягивались к эпицентру чего-то интересного. Обычно я обходил такие столпотворения стороной, но сейчас... Я встал, как вкопанный, наконец найдя тот самый затылок.

-Данте, ты меня слушаешь? Данте!

Давай зададим вопрос по существу: когда я вообще тебя слушал? Такое было? Не припомню.

-Погоди-погоди! - Шикаю на вцепившуюся в мой локоть Линдси, подавляя желание вовсе стряхнуть девушку с руки, как сор.

Лин сама отпускает мою руку. Кажется, желая показать степень своей обиды. Но не успеваю я облегчено вздохнуть - тут же хватает обратно, бесцеремонно сминая ткань форменного пиджака. Я бы вконец осатанел, но сейчас все мое внимание приковывает картина, разворачивающаяся прямо у главного входа в здание академии.

Моя новоиспечённая "сестрёнка" стояла перед заместителем декана - мистером Марксом. Сурового, весьма сурового мужчины, которого лишний раз не желали раздражать не то что ученики, но и учителя не рисковали показаться ему на глаза, если у того было плохое настроение... То есть в любое, абсолютно любое время суток. Я лично видел, как физрук пару раз сбегал от него через аварийный ход. Не даром его прозвали Инквизитором. Маркса, не физрука.

И прямо сейчас у него едва ли пар из ушей не валил. И, к моему счастью, весь гнев его был направлен на мелкую пакость. Правда сама девчонка жертвой себя будто не считала и всем видом выражала скуку смертную, едва ли не зевая. А нет, вот, уже зевает.

-Инквизитор снова открыл охоту на ведьм? - Спросил Трей, останавливаясь рядом.

-Скорее на гномов. - На автомате поправляю его я, не отрываясь от зрелища.

-Это кто? - Трей прищурился, силясь понять, почему это «нечто» меня так заинтересовало.

-Братик мой. - Фыркнул я.

Друг уже выслушал чудесную историю нашего знакомства с новым членом семьи. Правда поддержки я не получил, лишь дикий хохот и порцию шуток в мой же адрес. Иногда я вообще не понимаю, почему он мой лучший друг? Ах да, потому что других у меня нет.

Сцена, тем временем, стала набирать вокруг себя зрителей. Смотреть на гнев Инквизитора в академии - сродни средневековым развлечениям. Ну, знаете, когда один идиот кричал: «она ведьма!», потому что у девушки родинка странной формы, и все бежали на площадь смотреть, как палач ей рубит голову. Ну, а как еще развлекаться? Ни кино, ни клуба. И вот стоят они, семьями, и радуются, что они - зрители, а не «актеры». Вот и в нашем храме науки радовались, что под горячую руку попались не они.

Роберта еще с местными правилами была не знакома. Во рту конфета на палочке. Снова. Ее белый кончик перескакивает с левого на правый уголок рта девушки, когда она перекатывает леденец во рту. Рукава пиджака подкатаны, руки в карманах. На ногах - армейский ботинки. Она перекатывается с пятки на носок и морщится, когда голос зам.декана становится на октаву выше. Это явно злит преподавателя еще больше, и он начинает краснеть, перебирая все оттенки: от нежного-розового, до ярко-красного. Пятьдесят оттенков Маркса... Идея для неплохого фильма ужасов.

В любом случае, прямо сейчас к заму я не испытывал привычной ненависти. Более того, он мне даже начал нравится! Ведь лицезреть то, как эту неадекватную отчитывают в первый учебный день доставляет мне какое-то извращенное удовольствие. Оно разливается в моей груди, грея душу, как хороший виски. Подчиняясь порыву, подхожу ближе, чтобы слышать причину скандала.

-Ты не можешь ходить в брюках! - Брызжет слюной Инквизитор, щедро орошая ей дорожку.

-Серьёзно? - Хмыкает девчонка, предварительно достав изо рта красный леденец. - У меня что, три ноги? Потому что я не вижу других возможных причин не носить штаны! Вот он ходит!

Она кивает на одного из зрителей - парня с коротким ежиком светлых волос. Все присутствующие поворачиваются к студенту. Тот растерянно моргает и густо краснеет, не в силах справиться с таким количеством внимания к его скромной персоне.

-Он - парень! - Кричит препод, а его лицо и шея, кажется, готовы взорваться от уровня прилившей к ним крови.

-И как он только распознал в ней девчонку. - Не могу сдержать комментария я, и Лин смеется, как над очень удачной шуткой.

Не могу понять, почему, но сегодня моя подруга раздражает меня больше обычного. Наверное потому, что липнет ко мне с самого утра, пользуясь отсутствием Хайди - моей, так сказать, девушки, застрявшей где-то на лыжном курорте с предками. Не смотря на то, что они считаются лучшими подругами, Хайди ей горло перегрызет, если увидит под руку со мной.

-Попахивает сексизмом. - Протягивает Роберта и нагло так улыбнувшись, продолжает: - Можно подумать, я не вижу, что он парень. Но что с того? Женщины много лет боролись за свои права, в 1920 году нам даже разрешили голосовать и зачем? Чтобы мне нельзя было надеть брюки? В каком веке мы живём!

Маркс проводит ладонью по лбу, стирая выступивший пот. Он уже задыхается. Похоже, они давно спорят о правах женщин, и я подоспел уже к концу. Какая жалость.

-Послушай... - Он пожевал губами, прежде чем выплюнуть: - Студентка. Любому учебному заведению нужны правила. Ты, и все остальные ученики, обязаны им следовать! И по нашим правилам девочкам носить брюки не положено! Ты должна их снять или...

-Чертвозьми! - Наконец, срывается и Бобби, всплёскивая руками. - Да пожалуйста! Уговорили!

На глазах у всех студентов, которых собралось вокруг не мало, Роберта резким, нервным движением дёрнула пуговицу на штанах, опустила молнию вниз, и, когда они легко упали к ее ногам, вышла из черных штанин. При этом она была не лишена какой-то грации, что ли.

Брюнетка осталась в одной рубашке, тоже мужской, которая едва прикрывала ягодицы. Из под неё даже виднелись фиолетовые трусики, облегающие явно не обделённую приседаниями попу.

Девушка вызывающе посмотрела на учителя и скрестила на груди руки:

-Так лучше?

-Очуметь. - Сказал Картер. - Это я удачно поучиться приехал. Девушки в мужских рубашка - моя слабость.

Я даже не заметил, как он нарисовался рядом и сразу стал пожирать коротышку взглядом.

-Матерь Божья. - Поддержал его Трей и подтолкнул меня локтем в бок, и, понизив голос до шепота, продолжил: - Познакомишь с сестренкой, дружище? Я тут осознал, что просто мечтаю попасть к вам на семейный ужин. А может и в родственники. Станем братьями?

-Очень смешно. - Фыркнул я, даже не улыбнувшись. По факту мне захотелось тоже ткнуть Трея, только не локтем в бок, а кулаком в лицо.

Но надо отдать парням должное: здесь и правда было на что посмотреть. Ее ноги оказались подтянутыми, спортивными и красивыми. Конечно, она не могла обойти их стороной и оставить без картинок. На обоих бедрах и левой икре виднелись яркие татуировки.

Мда. Ничего ножки у моей сестренки. Если бы она не стриглась топором в темноте, и не обладала... сложным характером, я бы смог ей заинтересоваться на вечер. В порядке экзотического разнообразия. Хотя нет. Не мог бы.

Но поступок гнома был действительно обескураживающим. Это же надо, снять штаны на глазах у декана и всех учеников, которые вообще-то имеют телефоны. Она либо дура, либо безбашенная. Впрочем, нельзя отменять вариант «комбо». Очень, очень опасное сочетание, когда человек без мозгов не имеет страха и стоп сигналов. И теперь эта бомба замедленного действия живет в моем доме. Буквально через стену от меня. Охренеть, какое счастье. Спасибо, мама. С таким же успехом ты могла выбрать в женихи отца Гитлера.

-Вы ведь этого добивались? - Поинтересовалась тем временем Роберта самым милым тоном. - Только это уже не сексизм, а домогат...

-В кабинет директора! - Выходит из оцепенения Инквизитор и орет на весь двор: - ЖИВО!

Пара девчонок сзади него подпрыгивает от неожиданности, Роберта даже не морщится. Она выглядит до тошноты довольной.

Брюнетка пожимает плечами и подхватывает брюки с земли:

-Дорогу покажете? Я новенькая. - Мило улыбается она, глядя на мужчину, близкого к припадку, через плечо.

-Пройдемте. И ради всего святого, наденьте брюки!

-Вам не угодишь. - Ворчит себе под нос девчонка, даже не пытаясь скрыть ухмылки.

-Выглядит как начало хорошего порно. - Гогочет рядом Скотт. - «Новенькая в кабинете директора». Категории: школьницы, татуировки,

Линдси морщится от пахабной шутки, хотя мы оба знаем, что ей такое нравится. Я лишь криво усмехаюсь. Трей корректно молчит. Потому что знает о Бобби немного больше остальных, да и потому что он просто хороший парень.

-Эх, а хорошо семестр начался. С женской попки! - Скотти так воодушевлен, что мне хочется переключить его внимание на что-нибудь другое, но рядом нет ни одной закусочной на колесах. Кроме хот-дога и девчонок его мало что интересует, поэтому и заткнуть нечем. - А она явно плохая девочка, как думаете? Видели, какие татушки на ногах?

«Не только на ногах» - проносится у меня в голове, и я вспоминаю ее руки, покрытые яркими витиеватыми узорами и картинками. Некоторые из них забрались на ключицы и тянут свои загребущие чернильные лапы к шее. Что именно набила себе Бобби я не знаю. Хотя во мне и просыпался какой-то интерес, глядя на них, но я старательно задушил его в себе. Не буду же я рассматривать ее? Много чести.

-Интересная штучка. Горячая, дерзкая. Только кто она? И откуда? И чья дочь? Перевестись сюда в середине семестра - это ж какие деньги иметь надо... Может ее предки владеют сетью тату-салонов? Или автосалонов?

Я молчу, не желая раскрывать тайну этой «горячей штучки». Трей ловит мой взгляд, и еле заметно дергает плечами, мол «я и не собирался ничего рассказывать». Скотти продолжает распинаться, когда мы, как и прочее стадо студентов, продолжаем движение в здание академии. Линдси поджимает губки, строя обиженную мордашку:

-Ты что, влюбился? А как же я?

Женщины. Трется грудью о мою руку, и заигрывает со Скоттом. В этой сцене вся их суть. И, конечно, спроси ее кто-нибудь, она скажет, что шутит. Но мы все знаем, что Скотт действительно влюблен в Лин. Главное, что она это знает и постоянно этим фактом пользуется. Она не подпускает его к себе, обводя френд-зону колючей проволокой, но от себя далеко отойти не дает. Как говорится, хочет и рыбку съесть, и на хер сесть. Причем хер ей почему-то необходим именно мой. А вот сбегать за кофе, достать какой-нибудь редчайший билет, или подвести куда-либо - здесь и Скотти пригодится. Мерзко, в общем. Но наш друг этого не видит.

Скотт как всегда закусывает наживку и закидывает руку на плечо девушке, смачно чмокая ее в щеку:

-Королева, ты прекраснее всех в этой академии!

-Только в академии? - Хлопает глазами девушка, в попытке взлететь над землей, не иначе.

-Во всем мире! Нет, всей вселенной! - Поспешно поправляет свою оплошность бедный парень.

Дальше мы идем и обсуждаем красоту Лин. Все вокруг говорят о произошедшем. Мда, новый семестр начался отлично. Надеюсь, моя сестренка любит популярность. И также надеюсь, что она не станет трепаться обо мне.

Роберта Харт

Экскурсия по академии неожиданно началась с кабинета декана. Ну, что ж, зато сразу познакомилась с местным начальством. Мистер Карлос оказался низким, полным мужчиной. Седина подбиралась к нему по бокам, аккуратно выкашивая седые волосы с висков к затылку. Пожурив, мне вручили бумажку (пропуск в комнату для провинившихся), пожелали приятного обучения и отправили с секретарем смотреть корпуса. Осмотр был беглый, потому что у Ванессы (той самой секретарши, лет двадцати пяти от силы) было и «без того много дел».

Академия, впрочем, что надо. Бассейн размером с приличное озеро, теннисный корт, футбольное поле, два спортивных зала с высоченными потолками, зал для фехтования, целый корпус отведен под искусства... В каждом кабинете интерактивные доски наравне с обычными. И еще всякие современные примочки. Состав преподавателей - «заслуженный презаслуженный». Неудивительно, что диплом об окончании «Платины» приравнивают к «Лиге плюща»*.

Вообще вся наша беготня по нескольким корпусам была примерно такой:

«-Это столовая.

Что, серьёзно? Спасибо, ценная информация! А то очень уж похоже на библиотеку!

-Спортивный зал.

И это не библиотека? Эх.

-Библиотека.

Так вот она какая!»

Но это академия. То есть стены и все такое. Но не люди. Они просто выводили меня из себя. В итоге, к моменту, когда я освободилась и практически неслась по пустынным коридорам в сторону главного зала, я была настолько взвинчена, что поднеси к моему лицу спичку - вспыхнуло бы все здание. И это, по моему скромному мнению, было бы лучшим подарком человечеству. Конечно, я знала, что нельзя судить по первому впечатлению обо всех студентах и академии в целом, но то, что я успела увидеть за утро, мне не понравилось.

Да, преподаватели здесь были титулованы как рыцари в Великобритании. Да, лица многих детишек я уже точно где-то видела: в рекламе, новостях, на обложках журналов. Да, возможно многие бы задушили за возможность здесь учиться. Но не я.

Напыщенность и чрезмерно завышенное ЧСВ* были в басовой комплектации каждого, кто мне встретился. Разговоры местной молодёжи сводились к двум противоположным темам: вечеринки и финансы. И если бы они считали своиденьги, то их можно было понять. Но они мерили окружающих по статусу (их родителей), кошельку (их родителей) и работе (их родителей).

У меня раз тридцать спросили, кем работают мои родители, что меня приняли в «Платину» среди учебного года. Раз тридцать я включала фантазию на полную, наряжая отца то в костюм телохранителя президента, то в халат секретного ученого или, мое любимое - с серьезным видом рассказать, как он трудится в Техасе на родео, объезжая быков для корриды, а затем убеждать, что это очень выгодное предприятие. Кажется, я уговорила пару ребят сделать крупные инвестиции в «Харт-Быкарт».

Но не это было самое отвратительное. На каждой поверхности, в каждом углу, везде, куда можно было дотянуться взглядом, мир напоминал мне о нем.

Не шучу: в коридорах академии отовсюду на меня смотрел напущенный индюк - Данте. Нет, это не мания преследования. Просто его наглая рожа мелькала на каждом плакате и транспаранте. Он и какая-то девушка, в форме академии, слащаво и жизнеутверждающе улыбались. Очевидно, чтобы студенты велись на их счастливые и просветленные знаниями лица и толпами подавали заявки на вступление. Спорю на колеса байка, на сайте «Платины» он тоже примелькался.

Данте Дезмонд смотрел на меня с портрета лучшего ученика, рекламного транспаранта, его именем были исписаны парты и стены, его фотки приклеивали к обратной стороне дверцы шкафчика... Я с суеверным ужасом открывала свой шкаф, на мгновение мне показалось, что эта смазливая рожа шла в комплекте к учебникам, и в моем он тоже появится. Надпись «Данте» в пошлом сердечке я обнаружила даже на дверце женского туалета. Кто-то постарался, и вырезал её на дереве. Что сказать? Там ему хотя бы самое место.

В какой-то момент, еще перед встречей с зам.декана, я не выдержала, и остановила проходящих мимо девушек:

-Прости, а это кто? - Ткнула я пальцем в стенд. - Он повсюду.