ЭНИН "Тёмные Врата". Том 2

Калем Брут совсем отчаялся.

Он просто не мог помыслить, как такое вообще возможно.

Как выключить этот сон?

Как проснуться?

Где тот переключатель, который возвращает его в реальность?

Где моя семья?

Где Мери?

— Если я старший, почему я не могу попасть в отсек управления кораблём?

— Доступ строго ограничен.

Калем едва смог взять себя в руки, чтобы не наорать на эту машину. И всё же он постарался заговорить максимально спокойно и уравновешенно:

— Хорошо. Как я могу тебя называть?

— А зачем меня называть?

— Для машины ты слишком болтлива. Но у нас на Земле люди обращаются друг к другу по имени. Как я могу тебя называть? Как твоё имя?

Бортовой компьютер на мгновение притих.

— Земля? Имя? Это как имя файла?

— Да! Как имя файла! — раздражённо проговорил Калем.

— Но в моём распоряжении все файлы. Триллионы файлов. Какой из них вас интересует?

Калем на мгновение закрыл глаза.

— Ладно, не будем терять время. Я буду называть тебя Клара!

— Почему Клара?

— Потому что я так хочу! — Калем уже не скрывал своего раздражения.

— Хорошо. Какие будут распоряжения, Калем Брут?

— Мне нужна база данных предыдущих капитанов этого корабля. Бортовой журнал и основная миссия на текущий момент.

— Я должна перенести вас в аудиторский блок.

— Это как?

— Вот так.

Вокруг Калема Брута образовались тонкие линии.

Оранжевое свечение создало некую антисферу, и всё, что находилось перед глазами Калема, исчезло.

Живые растущие стены Матери, полые пористые структуры, льющиеся звуки воды и пение невообразимых созданий и птиц — всё исчезло.

Они оказались в обычном отсеке.

Белые стены имели структуру сот. Отсек представлял собой белый зал без стульев, столов и прочих вещей, к которым привыкли люди.

Пол был залит водой по щиколотку.

Калем почувствовал, как ему тяжело стоять.

Он упал в воду.

Температура воды составляла около двадцати четырёх градусов, но даже этого хватило, чтобы он почувствовал холод.

— Что со мной? Почему мне так тяжело? — спросил 144-й, недоумевая.

— В отсеке аудиторов работает гравитация. Здесь всё по-другому.

Посреди зала, прямо в воде, находился небольшой выступ примерно на шесть сантиметров выше её уровня. Он имел форму идеального круга диаметром около семидесяти сантиметров.

Калем Брут был удивлён всеми этими странными метаморфозами.

— Мы пришли искупаться? Что это за место?

— Это место аудитора системы корабля. Но они, к сожалению, вымерли, когда хотели переформатировать Мать, и эту функцию стало некому выполнять.

— Ваши перефералы имеют нужную частоту для начала входа в аудит.

— Я пока не понимаю, о чём ты говоришь. Полагаю, это что-то занятное и важное… Ну и как это работает?

Калем огляделся.

— Тут кругом вода. Ни пульта, ни рычагов, ни кнопок… — в недоумении произнёс Калем Брут.

— Пройдите в центр круга и сядьте в позу лотоса.

— И что потом?

— Потом вы должны включить перефераль и войти в связь с Матерью, — скомандовал бортовой помощник.

— Какую перефераль?

— Это знаете только вы.

— Я ничего не знаю! — заорал Калем Брут.

Его хриплый бас эхом разнёсся по высокому помещению.

Калем встал.

Он пошевелил босыми ногами, сжимая и разжимая пальцы, и посмотрел на них сквозь прозрачнейшую воду.

Ощущение было странным.

Воды было всего по щиколотку, но казалось, будто он стоит посреди бесконечного океана.

Калем с трудом сделал пятнадцать шагов и плюхнулся в воду.

Идти было очень тяжело.

— Вода среди нас, внутри нас. Всё во Вселенной — это океан. Найди свой океан, — раздался голос из ниоткуда.

Калем ожидал, что сейчас что-то должно произойти: что-нибудь загорится, закипит или случится нечто в этом духе.

Но ничего не происходило.

Вода как вода.

Ничего особенного.

«Показалось…» — подумал он.

Он прополз в центр круга.

До него было примерно девяносто шагов.

Калем оглянулся назад и присел, как велел бортовой помощник — Клара.

— Ну?! Я сел. Что дальше?

— Дальше вы должны войти в связь с Матерью и двигателями корабля.

— Каков принцип работы?

— Принцип работы следующий: капитан подаёт команды аудитору. Аудитор входит в связь с Матерью и двигателями корабля. Аудитор задаёт координаты следующих врат активного потока. Мать запускает нейросеть в четыре этапа.

Первый этап: диспергация — смешивание и активация ретроградных позитронов.

Второй этап: проверка системы магнитосферы.

Магнитосфера находится в ядрах реакторов, в специальной жидкости под названием «Герис». Это видоизменённая искусственная кровь для Матери.

«Кровь» не замерзает, так как ядро вокруг себя имеет очень низкую температуру — минус 302 °C.

Это необходимо для поддержания баланса и термобарьерной защиты, которая разделяет функцию жизнеобеспечения на две термические зоны: теплоактивную и теплоинертную, с разными видами вертикальной стратификации температуры.

На неё влияет как внутреннее тепло, которое излучает корабль и всё живое внутри него, так и внешнее излучение близлежащих звёзд.

Мать входит в контакт с реактором через эту «кровь».

Третий этап: раскручивание двух реакторов.

И четвёртый этап: переключение третьего реактора в фазу защиты.

Выставить все кодировки в последовательности всех соотношений частот и определить единую систему контроля.

— Это как?

— Над реактором есть защитный германиевый короб. Германий не пропускает позитроны от энергии потоковых коридоров, по которым движется корабль в момент прыжка.

Но он прозрачен для инфракрасных лучей, которые экранируют специальные датчики.

Выброс массы, которая будет нас толкать, должен происходить одновременно с Матерью.

Тогда ядро реактора сжимается настолько, что не позволяет кораблю притягиваться к массивным объектам и звёздам.

Это очень сложный корабль. Он не может управляться простыми рациональными командами.

Вы должны вспомнить, как управлять этим кораблём.

Вы должны войти в контакт с Матерью.

Приступайте!

Для Калема всё сказанное было словно высшая математика.

Он ничего не понял из всего этого.

— Как я должен приступать?

— Не знаю. Вы должны вспомнить. В моих источниках информация отсутствует. Есть только инструкции запуска. Инструкций взаимодействия, к сожалению, нет. Код не прописан.

— Хм… Очень интересно, — произнёс Калем.

Он задумался.

— Какую роль здесь играет тогда эта вода?

— Информация отсутствует.

— М-да… Толку от тебя никакого! Только зря намочился!

Калем с трудом встал, повернулся ко входу и неуклюже, медленно пошагал к стене, которая отличалась от других.

Это был выход.

Каждый шаг давался ему с таким трудом, что он не выдержал и от слабости просто пополз по водному зеркалу.

Спустя некоторое время, превозмогая усилие и боль, он всё-таки выбрался из этого странного помещения.

Здесь уже была относительная невесомость.

— Чёрт! Как же это тяжело! У меня сердце выскочит из груди! Где я могу отдохнуть?

— Отсек «3». Следуйте за указателем.

В пространстве появилось знакомое свечение.

Посреди длинного треугольного тоннеля образовался маленький симпатичный светящийся шарик, похожий на шаровую молнию.

— О! Тебя я знаю! — воскликнул Калем. — Только не так быстро, а то я за тобой не поспеваю…

Калему было очень тяжело, и у него даже закружилась голова.

Шарик летал, переливался, потрескивал, издавал странные звуки.

Он стремительно улетал куда-то вдаль, в огромные лабиринты коридоров и тоннелей, и так же стремительно возвращался назад.

А когда Калем спотыкался, шарик подлетал к нему так близко, словно пытался помочь ему подняться.

Время от времени он впивался в тело Калема лёгкими разрядами.

Калем с опаской поглядывал на невиданное диво и никак не мог понять, как это работает.

Однажды Калем набрался смелости и притронулся к шарику.

Но тот пролетел сквозь его ладонь, как ни в чём не бывало.

«Какая невероятная штука…» — подумал он.

Глава 4

«Ты осуждаешь моё настоящее, не зная и капли прошлого».

Кто я?

— Отсек «З»! — раздался громкий голос бортового помощника Клары.

Светящийся шарик растворился в живой стене. Стена сложилась в тысячу пазлов, и проход открылся.

Внутри приятно пахло дождём. Яркий свет озарял огромное пространство. Казалось, перед Калемом раскинулся белый день на побережье какого-нибудь тропического острова. Песок, листья, вода, небо, а главное — ветер, лёгкий бриз… Всё было настоящим.

Но водная гладь вдали, примерно в четырёхстах метрах, выдавала искусственную природу этого места. Это был огромный зал площадью около пятидесяти гектаров, разделённый едва видимой пеленой. В нём имелся собственный источник света неизвестного происхождения и подобие настоящей природы.

На берегу стояла одинокая хижина, а вдали, на другой стороне водной глади, на небольшом острове находилось ещё около сорока таких бунгало.

Похоже, когда-то здесь жили члены экипажа корабля.

«Не такую каюту для отдыха я себе представлял…» — подумал Калем Брут.

— Выберите себе место для отдыха! — раздался голос бортового помощника, ещё больше исказив иллюзию окружающей среды.

— Любое?

— Любое! Какое вам нравится!

— Мне нравится вон та одинокая хижина у самого берега, с пляжем, как на нашем озере…

— Она ваша! Я настрою это место под вашу биосистему.

В отсеке «З» тоже была гравитация, и Калему приходилось нелегко. Он кое-как приноровился передвигаться маленькими шажками. Пройдя пять-семь метров, садился и отдыхал.

Идти было очень непросто. Мышцы долго оставались без движения, а мозгу приходилось практически заново учиться ходить и управлять ими. Особенно непривычно было ступать босиком по тёплому зыбкому песку. Для него это оказалось чем-то совершенно новым.

Пройдя ещё восемь-девять шагов, Калем не удержал равновесия и упал на песок. Потом встал на колени и, тяжело дыша, спросил:

— Клара!

— Да, Калем Брут?

— Какие размеры имеет этот корабль?

— Этот корабль представляет собой метеорит площадью 320,46 гектара и имеет продолговатую форму. Структура метеорита — древняя форма жизни! Она генерирует процессы всех человеческих автоматизированных систем, которые были внедрены в сам метеорит.

Это симбиоз рукотворного и нерукотворного… Примерно как ваше тело и мозг, который в некотором смысле не является частью тела.

— Мозг разве не является частью нашего тела? — удивлённо спросил Калем Брут.

— Отчасти. Мозг — это паразит, результат приспособления к агрессивной среде, который когда-то овладел древним телом, само по себе являющимся древним мозгом… Это сложно. Но вы поймёте!

Калем снова встал на ноги и с удивлением осмотрел остров и всё вокруг.

— А кто создал тебя?

— Меня создали Аполиассы, как и вас! Ваши праотцы, чьи гены текут в вашей крови. Аполиассы населяли часть галактики Андромеды. Это паразитическая форма жизни, которая покоряла другие формы жизни.

В 2222 году Аполиассы прилетели к вам на Землю, чтобы собрать свой урожай!

— Какой ещё урожай? — в недоумении спросил Калем.

Клара замолчала.

— Ау! Женщина! За каким урожаем они прилетели?

После короткого странного щелчка Клара наконец ответила:

— За вами! За людьми!

Они выращивали определённую цепочку ДНК, которую их организм не мог вырабатывать. Для полного завершения цикла созревания этого генома потребовалось более восьмисот тысяч лет. Его нельзя создать искусственно! Для этого требовалось время.

Таких планет-инкубаторов у них много во Вселенной. Земля — одна из них. Она себя изжила в той звёздной системе третьей Вселенной — «Андромеде», которая столкнулась с «Млечным Путём»!

Аполиассы все погибли! Лишь не большая группа около 600 особей, которая выжила в «Великом обледенении» , участвовавшие в разработке этого корабля, остались в живых. Но и тех уже нет!

Андромеда затянула часть Млечного Пути в свою систему, так как её масса намного больше массы Млечного Пути!

— Погоди! Погоди! Погоди! — воскликнул Калем Брут. — Но это должно было произойти ориентировочно через миллиарды лет, а не сотни. Ты хочешь сказать, что Млечного Пути не существует?!

— Есть лишь отдельные фрагменты, но это уже не большое скопление звёзд! Всё остальное превратилось в это!

Внезапно белый день в отсеке «З» превратился в тёмную ночь, а потом — в безбрежный космос!

Калем даже упал, когда увидел это. Он схватился за отросток, похожий на мангровую пальму, и его охватил ужас. Ему показалось, что небо рухнуло ему на голову, а он сам, беспомощное существо на летающем острове, остался один посреди безбрежного космического океана.

Ужас охватил его так, словно мир перестал существовать.

Космос был красивым, великим, холодным и мёртвым. Лишь яркое свечение впереди, возле огромного источника света, удалялось от его испуганного взгляда.

Огромное свечение словно высасывало свет из маленького, будто Вальпургия высасывала жизнь и душу из бренного тела.

— Какой ужас! Какой ужас!

Калем заплакал.

— Почему вы плачете? — спросила Клара.

— Там… Там Мари, Лизи, Джим, Сара! Мама… Мама, родненькая моя мама!.. Я так и не набрался смелости попросить у неё прощение. Там моя семья! Их больше нет?!

— Эти воспоминания не ваши! Вы их скоро забудете!

— Я не хочу ничего забывать!!! — крикнул Калем. — Это лучшие воспоминания в моей жизни!

Перед Калемом внезапно появился седой человек в белой одежде, с белой бородой.

Вдруг Калем обнаружил, что снова находится в отсеке аудиторов и сидит посреди воды. Руки его были уже не в песке, как на острове, а в воде Аудиторской. Он никуда и не уходил.

Вокруг были всё те же стены из сот, а перед ним стоял странный старик — с морщинистым лицом азиатской наружности, словно восковая фигура из далёких эпосов.

— Ты ещё кто такой? — без всякого удивления и церемоний спросил Калем.

Он уже устал удивляться всем этим иллюзиям странного места.

Старик стоял неподвижно и пристально смотрел на Калема Брута раскосыми глазами. Калем обратил внимание, что старик стоял на поверхности воды и тоже был босым, но ноги у него даже не намокли.

— Я — память человечества!

С тех самых пор, как мы попали в эту аномальную туманность, корабль не может продолжить свой путь! Он не способен идентифицировать себя в пространстве из-за аномалии туманности и, следовательно, не может двигаться дальше!

— Клара, ты тут? — громко воскликнул Калем Брут.

— Да, Калем Брут, я всегда с вами! — ответила бортовой помощник.

— Скажи мне, кто этот человек?

— Какой человек?

— Который стоит передо мной?!!! — раздражённо воскликнул Калем.

Клара притихла на пару секунд.

— Перед вами никого нет!

— Угу… Значит, галлюцинация?

Это ты меня разбудил? — недовольно спросил Калем Брут.

— Я!

— И кто ты?

— Абсолютно не важно, кто я! Важно, кто вы!

— И кто же я?

— После секвенции ваш организм изменился! Мать заложила в вашу ДНК новые коды.