ДЕВЯТОЕ ИМЯ — Пепел забытых клятв

— Мама придёт?

Женщина долго молчала. Потом ответила:

— Да.

— А папа?

— Да.

Девочка улыбнулась.

— Значит, всё будет хорошо?

Великая Мать закрыла глаза.

— Я очень надеюсь.

Впервые её голос прозвучал не как голос чудовища. Как голос женщины, которая однажды тоже потеряла кого-то дорогого. Девочка подошла ближе.

— Почему ты плачешь?

Великая Мать отвернулась.

— Потому что когда-то я тоже была матерью.

Ребёнок осторожно взял её за руку.

— А где твой ребёнок?

Женщина не ответила. Но на чёрной двери за её спиной появилась новая надпись:

«Первое имя было именем матери. Девятое — именем дочери. А между ними лежали семь клятв, которые никто не сумел исполнить».

И Великая Мать прошептала:

— Прости меня, Эйлара.

Пауза.

— Я ведь тоже всего лишь хотела вернуть свою девочку.

Глава 8. Семь клятв разбитого сердца

«Любовь не всегда умирает от предательства. Иногда её убивает обещание, которое человек дал из самых добрых побуждений».

I. Завтрак для тех, кто пережил конец света

— Я официально заявляю: мы все умрём.

Тейн стоял у костра, держа почерневшую сковороду. Иара подняла голову с поваленного дерева, на котором сидела.

— Что случилось?

— Завтрак.

— Что с ним?

— Он проиграл.

Каэль подошёл ближе и заглянул в сковороду.

— Что это должно было быть?

— Яйца.

— А до этого?

— Очень смешно.

Лиорен осторожно наклонилась над сковородой. Внутри лежало нечто чёрное, круглое и совершенно неподвижное.

— Ты уверен, что оно не проклято? — спросила ведьма.

Тейн вздохнул.

— Я начинаю понимать, почему в старых легендах ведьм так боялись.

— Осторожнее, кузнец.

— А то что?

Лиорен щёлкнула пальцами. Сковорода покрылась розовыми цветами. Тейн посмотрел сперва на Лиорен, затем на собственную руку.

— Замечательно. Теперь у нас цветочный завтрак.

Пирожок, сидевший на плече Иары, заинтересованно вытянул шею. «Можно попробовать?» — услышала она.

— Нет, — одновременно ответили все четверо.

Дракон оскорблённо отвернулся. В этой компании совершенно не уважают древние традиции. Иара рассмеялась. После пережитого в Затонувшем дворце обычные человеческие глупости казались ей настоящим подарком. Она смотрела на друзей. Тейн пытался отскрести сковороду. Лиорен делала вид, что не помогает ему магией. Каэль нарезал хлеб. А Пирожок уже успел украсть кусочек сыра. Странная компания. Невероятная. И впервые Иара поймала себя на мысли, что боится потерять не только Каэля.

Она успела полюбить их всех. Даже сестру, которую ещё недавно считала врагом. Каэль сел рядом и протянул ей кружку чая.

— С мёдом.

Иара улыбнулась.

— Запомнил?

— Ты напомнила мне всего четырнадцать раз.

— Потому что в первый раз ты добавил корицу.

— Я надеялся, что за девятьсот лет твои вкусы изменились.

— Некоторые вещи вечны.

Каэль посмотрел на неё.

— Да.

Иара заметила его взгляд.

— Даже не начинай.

— Что?

— Говорить красивые вещи.

— Я собирался сказать, что у тебя на щеке мука.

Она замерла.

— Что?!

Каэль осторожно провёл большим пальцем по её щеке. Никакой муки не было. Иара прищурилась.

— Ты меня обманул.

— Немного.

— Бессмертный обманщик.

Он улыбнулся.

— Зато теперь ты улыбаешься.

Она хотела ответить что-нибудь колкое. Но вместо этого наклонилась и быстро поцеловала его в щёку. Каэль застыл. А с другой стороны костра раздался голос Тейна:

— Если вы закончили обмениваться нежностями, у нас тут трагедия государственного масштаба!

Лиорен подняла сковороду.

— Не государственная. Кулинарная.

Иара расхохоталась. И Каэль вместе с ней. Но никто из них ещё не знал, что это будет последнее беззаботное утро перед началом испытаний.

II. Книга, написанная слезами

К полудню они достигли монастыря Безымянных. Он стоял на вершине скалы над морем. Семь башен поднимались к облакам. Между башнями тянулись каменные мосты, а над главным входом висел колокол без языка. На воротах была надпись: «Здесь хранят то, что не смогла удержать память». Лиорен остановилась.

— Мы пришли.

Иара посмотрела на монастырь.

— Здесь найдём сведения о девятом имени?

— Возможно.

— Очень обнадёживающе.

Каэль нахмурился.

— Почему ты привела нас именно сюда?

Лиорен медленно повернулась.

— Потому что здесь хранят Книгу Семи Клятв.

Пирожок резко поднял голову. Она существует?

— Да.

Дракон замолчал. И впервые Иара увидела, как он испугался.

— Пирожок?

Он не ответил. Лишь тихо произнёс: Тогда они ещё не всё уничтожили. Ворота открыл старый монах. Его лицо было покрыто морщинами. Глаза скрывала повязка из белой ткани.

— Назовите свои имена, — произнёс он.

Иара сделала шаг.

— Меня зовут Иара Вейр.

Монах вздрогнул.

— Вейр?

— Да.

Он медленно опустился на колени.

— Последняя дочь вернулась.

Иара устало закрыла глаза.

— Ну конечно.

Тейн наклонился к Лиорен.

— Это нормально, что перед нами постоянно кто-нибудь падает на колени?

— Привыкай.

— А перед тобой тоже падают?

— Обычно после того, как я превращаю их в жаб.

Тейн задумался.

— Очень романтично.

Лиорен посмотрела на него. И почему-то улыбнулась. Внутри монастыря пахло старой бумагой, воском и морской солью. Огромная библиотека занимала почти всю центральную башню. Тысячи книг стояли на полках. Но ни на одной не было названия.

— Почему они пустые? — спросила Иара.

Старый монах обернулся.

— Потому что названия исчезают вместе с именами тех, кто их написал.

Он провёл рукой по ближайшей книге.

— Мы храним не слова.

— А что?

— Свидетельства.

Иара почувствовала холод. Монах остановился перед круглым столом. На нём лежала огромная книга в серебряном переплёте. Семь замков. Семь ключей. Семь красных нитей, уходивших прямо в камень.

— Книга Семи Клятв, — прошептала Лиорен.

Монах посмотрел на Иару.

— Открыть её может только человек, который однажды отказался принести любимого в жертву.

Иара медленно подошла. Положила ладонь на обложку. Замки щёлкнули. Один. Второй. Третий. Все семь. Книга раскрылась. И на первой странице появились слова: «Чтобы вернуть девятое имя, необходимо вспомнить семь клятв, нарушенных во имя любви».

III. Первая клятва — не оставляй меня

Девятьсот лет назад. В маленьком домике у моря молодая женщина сидела возле кровати больного ребёнка. За окном бушевала метель. Девочка тяжело дышала. Её мать сжимала маленькую ладонь.

— Мамочка…

— Я здесь.

— Ты не уйдёшь?

Женщина покачала головой.

— Никогда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Девочка улыбнулась. Закрыла глаза. Наутро девочка ушла из дома. Серайна искала её повсюду, но всякий след обрывался у границы долины. Мать сидела возле пустой кровати до вечера. Потом ещё день. И ещё. Она не могла принять, что удержать дочь силой — не значит вернуть её домой. И тогда к ней пришёл первый дракон. Он был белым. С глазами цвета зимнего неба.

— Ты пытаешься подчинить чужую жизнь своей клятве, — произнёс он.

Женщина подняла голову.

— Я только обещала не оставлять дочь.

— Но теперь не позволяешь ей самой выбрать дорогу обратно.

Мать заплакала.

— Я люблю её.

Дракон склонил голову.

— Любовь не всегда означает удерживать.

Женщина посмотрела на него.

— Тогда зачем нужна любовь, если она не может спасти?

Дракон долго молчал. Потом ответил:

— Чтобы человек не оставался один, пока живёт.

Но женщина не приняла этих слов. Она произнесла древнее заклятие, пытаясь удержать образ дочери таким, каким запомнила его в день разлуки. Заклятие спрятало имя Мираэль от поиска и самой Серайны, но не остановило всю её жизнь: за пределами материнского знания девушка выросла, встретила Эмрана и стала матерью. Серайна же осталась пленницей собственного обещания. Такая магия могла скрыть след, но не вернуть любимого человека и не подчинить его волю. Её звали Серайна. И спустя девятьсот лет мир будет знать её как Великую Мать. Иара резко отдёрнула руку от книги. Перед глазами всё ещё стояло видение матери, потерявшей дочь. женщина у детской кровати.

— Великая Мать…

Лиорен кивнула.

— Когда-то она была человеком.

Каэль нахмурился.

— Серайна.

Он произнёс имя с удивлением.

— Я слышал его в детстве.

Пирожок опустил голову. Я знал её дочь. Иара повернулась.

— Что?!

Дракон смотрел на книгу. Её звали Мираэль. На странице вспыхнуло первое имя. МИРАЭЛЬ. И тут же в монастыре раздался колокольный звон. Хотя у колокола не было языка.

IV. Семь обещаний

Старый монах опустился на скамью.

— Теперь вы понимаете?

Иара покачала головой.

— Не совсем.

Он указал на книгу.

— Семь клятв были даны семью людьми, которые пытались победить потерю.

— И все нарушили обещания? — спросил Тейн.

— Не совсем. Некоторые выполнили их слишком буквально.

Лиорен медленно произнесла:

— Первая клятва принадлежала Серайне.

Монах кивнул.

— Вторая — королю Орвейну.

Каэль вздрогнул.

— Отцу Эйлары.

— Третья — последнему дракону.

Пирожок опустил голову.

— Четвёртая — принцессе Лиорен.

Ведьма побледнела.

— Пятая — Рейнару.

Тейн перестал улыбаться.

— Шестая — Каэлю.

Иара почувствовала, как он напрягся рядом.

— А седьмая? — спросила она.

Монах посмотрел на неё.

— Твоя.

Наступила тишина. Иара медленно опустила глаза на книгу.

— Но я не помню.

Старик грустно улыбнулся.

— Именно поэтому ты здесь.

V. Та, что обещала быть счастливой

Когда остальные разошлись по монастырю, Лиорен осталась в библиотеке. Она стояла перед раскрытой книгой. Четвёртая клятва. Её клятва. Она боялась смотреть. Девятьсот лет пыталась забыть тот вечер. Но память ведьм была жестокой. Она сохраняла даже то, что человек отчаянно хотел потерять.

— Ты долго собираешься стоять?

Лиорен обернулась. Тейн держал две чашки чая. Опять. Она неожиданно улыбнулась.

— Ты всегда носишь с собой чай?

— Нет. Только когда рядом красивая ведьма с таким лицом, будто собирается разрушить половину мира.

Лиорен замерла.

— Красивая?

Тейн нахмурился.

— Я сказал это вслух?

Она рассмеялась.

— Да.

Он вздохнул.

— Прекрасно. Теперь придётся изображать уверенность.

Лиорен взяла чашку. Их пальцы случайно соприкоснулись. Она почувствовала странное волнение. Не магию. Не древнюю клятву. Простое человеческое чувство. Такое забытое, что ей потребовалось мгновение, чтобы узнать его. Смущение.

— Тейн, — тихо произнесла она.

— Да?

— Ты действительно считаешь меня красивой?

Он посмотрел на неё.

— Да.

Лиорен опустила глаза.

— Несмотря на всё, что я сделала?

Тейн задумался.

— Я ведь не сказал, что считаю тебя безгрешной.

Она грустно улыбнулась.

— Справедливо.

Он сел рядом.

— Но я вижу, что ты пытаешься измениться.

— А если не получится?

— Тогда попробуешь ещё раз.

Лиорен долго смотрела на него.

— Ты говоришь так, будто это просто.

Тейн усмехнулся.

— Я кузнец. Иногда приходится ударить по железу сотню раз, прежде чем оно примет нужную форму.

— Ты опять сравниваешь меня с железом?

— С самым красивым железом в королевстве.

Лиорен расхохоталась. И вдруг почувствовала, что впервые за девятьсот лет ждёт не появления Каэля. А следующей глупой шутки Тейна.

VI. Шестая клятва бессмертного

Каэль стоял на крыше монастыря. Море внизу было тёмным. Ветер трепал его волосы. Иара нашла его возле каменной ограды.

— Ты опять сбежал.

Он обернулся.

— Я не сбегал.

— Просто ушёл туда, где тебя никто не найдёт?

— Ты нашла.

Она улыбнулась.

— Я очень настойчивая.

Каэль протянул руку. Иара подошла. Встала рядом. Некоторое время они смотрели на море. Потом она спросила:

— Ты боишься шестой клятвы?

Он кивнул.

— Да.

— Почему?

Каэль опустил голову.

— Потому что помню, как дал её.

Иара повернулась.

— Расскажешь?

После долгого молчания он произнёс:

— В ночь Падения, когда я спрятал имя нашей дочери, Серайна предложила мне сделку.

— Какую?

— Она обещала оставить тебя в живых.

Иара невольно напряглась.

— А взамен?

Каэль закрыл глаза.

— Я должен был отказаться от права умереть.

Она нахмурилась.

— Что это значит?

— Пока ты существуешь хотя бы в одной жизни, я обязан помнить тебя.

— И?

Он посмотрел на неё.

— И не могу последовать за тобой за пределы времени. Не могу забыть. Не могу начать новую жизнь, как остальные.

Иара медленно выдохнула.

— Поэтому ты бессмертен.

Он кивнул.

— Да.

Она долго смотрела на него. Потом осторожно спросила:

— Ты жалеешь?

Каэль не ответил сразу.

— Я жалею, что не спросил тебя.

У Иары защипало глаза.

— Но если бы спросил?

Он посмотрел на море.

— Возможно, ты попросила бы меня выбрать обычную человеческую жизнь.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Именно это я бы и сделала.

Каэль повернулся.

— Знаю.

Она осторожно взяла его за руку.

— А теперь?

— Что теперь?

— Если мы разорвём клятву, ты снова станешь смертным?

Каэль помолчал.

— Возможно.

Иара посмотрела ему в глаза.

— Тогда давай попробуем.

Он нахмурился.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Да.

— Я могу состариться.

— Я тоже.

— Могу заболеть.

— И я.

— Могу однажды…

Он не договорил. Иара осторожно приложила палец к его губам.

— Каэль.

Он замолчал. Она улыбнулась.

— Я не хочу, чтобы ты принадлежал вечности.

Она обняла его.

— Я хочу, чтобы ты принадлежал самому себе.

Каэль долго не двигался. Потом осторожно обнял её в ответ.

— Ты ведь понимаешь, что я люблю тебя?

Иара закрыла глаза. Эти слова она уже слышала. Но сейчас они звучали иначе. Не как клятва. Не как обещание спасти. Как признание. Простое. Человеческое. Она подняла голову.

— Да.

Он улыбнулся.

— И это тебя не пугает?

— Пугает.

Каэль нахмурился.

— Почему?

— Потому что я начинаю любить тебя в ответ.

Он замер. Иара почувствовала, как его руки чуть сильнее сжали её ладони.

— Начинаешь?

Она улыбнулась.

— Не зазнавайся.

Он тихо рассмеялся.

— Даже не собирался.

Она поднялась на носки. Осторожно поцеловала его. На этот раз без магического пламени. Без золотых письмен. Без страшных видений. Только ветер. Море. И человек, которого она постепенно училась любить. Когда Иара отстранилась, Каэль тихо произнёс:

— Я бы хотел однажды услышать это снова.

— Что именно?

— Что ты меня любишь.

Она улыбнулась.

— Тогда постарайся не испортить всё до завтра.

Он рассмеялся. И впервые за девятьсот лет не стал думать о том, сколько времени у него осталось.

VII. Третья клятва дракона

Глубокой ночью Пирожок разбудил Иару. Вставай. Она сонно открыла глаза.

— Если ты опять хочешь есть…

Не хочу. Иара приподнялась. Это было настолько необычно, что сон мгновенно исчез.

— Что случилось?

Дракон сидел на подоконнике. Его золотые глаза были печальными. Мне нужно кое-что показать тебе. Они вышли в монастырский сад. В центре стояло старое дерево. На его ветвях висели семь серебряных колокольчиков. Пирожок подлетел к стволу. Коснулся его лапой. Дерево вспыхнуло мягким светом. Иара увидела воспоминание. Девятьсот лет назад. Астрагор стоял перед маленькой девочкой. Той самой. С тёмными волосами и серыми глазами. Ребёнок обнимал его огромную лапу.

— Ты ведь будешь моим другом всегда?

Дракон склонил голову. Всегда.

— Даже когда я вырасту?

Да.

— Даже если стану старой?

Да.

— Даже если забуду, как тебя зовут?

Астрагор помолчал. Потом ответил: Тогда я напомню. Девочка улыбнулась.

— Обещаешь?

Клянусь своим сердцем. Воспоминание исчезло. Иара стояла неподвижно. Пирожок опустил голову. Я нарушил клятву.

— Почему?

Когда её имя исчезло, я тоже забыл. Он посмотрел на собственные лапы. Девятьсот лет я не помнил, кого должен защищать. Иара медленно опустилась рядом.

— Но теперь помнишь.

Не всё.

— Ты пытаешься.

Дракон отвернулся. Этого недостаточно. Иара осторожно протянула руку. Погладила его по голове.

— Знаешь, что бабушка говорила мне в детстве?

Что ты слишком много ешь?

— Это тоже.

Она улыбнулась.

— Но ещё она говорила: если не можешь исправить вчерашний день, попробуй сделать лучше завтрашний.

Пирожок задумался. Мудрая женщина.

— Очень.

А пироги она хорошо готовила? Иара рассмеялась.

— Ужасно.

Дракон вздохнул. У каждого героя есть недостатки.

VIII. Седьмая клятва

Утром монастырь проснулся от колокольного звона. Семь башен дрожали. Книга Семи Клятв раскрылась сама. Иара бросилась в библиотеку. Каэль, Тейн и Лиорен уже были там. На последней странице появлялись слова. Медленно. Буква за буквой. «Седьмая клятва принадлежит матери, которая отказалась позволить миру забрать её ребёнка». Иара почувствовала, как сердце сжалось. На странице возникло изображение Эйлары. Она стояла перед Великими Вратами. В руках держала маленькую девочку.

Позади горел дворец. Перед ней стояла Серайна.

— Отдай ребёнка, — произнесла Великая Мать.

Эйлара крепче прижала дочь к себе.

— Нет.

— Её имя разрушит печати.

— Тогда найди другой способ!

Серайна покачала головой.

— Другого нет.

Эйлара заплакала.

— Я не отдам её.

Великая Мать подняла руку. Золотое пламя окружило их.

— Ты должна выбрать между дочерью и миром.

Эйлара медленно опустила голову. Посмотрела на ребёнка. На маленькое лицо. На руку, державшую её за ворот платья. И произнесла:

— Я выбираю дочь.

Пламя вспыхнуло. Но Эйлара продолжила:

— И я найду способ спасти мир, не отдавая её.

Серайна замерла.

— Ты не можешь изменить закон.

Эйлара подняла глаза.

— Тогда я изменю того, кто его написал.

Воспоминание оборвалось. На последней странице появилась девятиконечная звезда. Старый монах упал на колени.

— Невозможно…

Каэль нахмурился.

— Что?

Монах поднял голову.

— Седьмая клятва никогда не была нарушена.

Тишина.

— Что это значит? — спросила Иара.

Он посмотрел на неё.

— Значит, ты единственная из семи, кто не отказался от своего обещания.

Пирожок расправил крылья. Вот почему она смогла остановить Великую Мать. Лиорен нахмурилась.

— Но девочку так и не спасли.

Монах медленно улыбнулся.

— Пока.

Иара посмотрела на книгу. На золотые письмена. На собственную ладонь. И впервые поняла, что её клятва была не проклятием. Она была дорогой. Которую ещё предстояло пройти.

IX. Письмо для любимой

Позднее Каэль нашёл Иару в библиотеке. Она сидела у окна. Перед ней лежала книга. Но девушка не читала. Смотрела на море.

— Можно? — спросил он.

Она кивнула. Каэль сел рядом. Некоторое время молчали. Потом он достал из кармана сложенный лист бумаги.

— Это тебе.

Иара удивилась.

— Что?

— Письмо.

Она улыбнулась.

— Мы сидим рядом.

— Знаю.

— Ты можешь просто поговорить со мной.

Каэль опустил глаза.

— Некоторые вещи легче написать.

Иара осторожно развернула письмо. Почерк был ровным. Немного старомодным. «Иара. Я не знаю, сколько времени нам осталось до того дня, когда прошлое снова потребует ответа. Но хочу, чтобы ты знала: я благодарен тебе не за то, что ты напоминаешь мне Эйлару. Я благодарен за то, что ты позволяешь мне узнать тебя. Я люблю твой смех. Твою упрямость. Твою привычку заботиться о каждом, даже когда сама напугана.

Я люблю то, как ты разговариваешь с Астрагором. Как смотришь на море. Как пытаешься казаться сильной, когда тебе хочется плакать. Я не прошу обещать мне вечность. Я прошу только разрешить быть рядом завтра. И если когда-нибудь ты решишь уйти, я не стану держать тебя клятвой. Потому что впервые за девятьсот лет понял: любить — значит желать человеку счастья, даже если ты не можешь выбрать его за него. Твой Каэль». Иара дочитала. Потом ещё раз. Глаза наполнились слезами.

— Ты ужасный человек, — прошептала она.

Каэль нахмурился.

— Почему?

— Потому что теперь я тоже должна написать что-нибудь красивое.

Он улыбнулся.

— Не обязательно.

Она отложила письмо. Посмотрела ему в глаза.

— Тогда я скажу.

Каэль замер. Иара осторожно взяла его ладонь.

— Я не помню, как любила тебя девятьсот лет назад.

Он кивнул.

— Знаю.

— Не помню нашу первую встречу. Нашу свадьбу, которой не было. Нашу дочь.

Слёзы покатились по щекам.

— Но я помню вчера.

Каэль смотрел на неё.

— Помню, как ты держал меня за руку. Как слушал, когда я боялась. Как не попытался решить за меня.

Она улыбнулась.

— И если любовь начинается с желания, чтобы другой человек остался рядом завтра…

Каэль перестал дышать на мгновение. Иара прошептала:

— Тогда я люблю тебя.

Он смотрел на неё. Не двигаясь. Не говоря ни слова. Иара нахмурилась.

— Каэль?

Он закрыл глаза. По щеке скатилась слеза.

— Скажи ещё раз.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Я люблю тебя, глупый бессмертный.

Каэль рассмеялся. И обнял её. Крепко. Так, словно наконец получил ответ на вопрос, который задавал девятьсот лет.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Люблю тебя сейчас. Не воспоминание. Не прошлую жизнь. Тебя.

Иара прижалась к нему. За окном шумело море. В библиотеке шелестели страницы. А на самой последней странице Книги Семи Клятв появилась новая строка. «Когда двое произнесут любовь без клятвы, восьмая печать откроется».

X. Восьмая печать

В тот же миг монастырь содрогнулся. Книги падали с полок. Семь колоколов зазвенели одновременно. Каэль отстранился. На его ладони вспыхнули золотые имена. Одно за другим. Восемь. Иара испуганно посмотрела.

— Что происходит?!

Лиорен ворвалась в библиотеку.

— Вы что сделали?!

Тейн бежал следом.

— Только не говори, что опять целовались!

Пирожок взлетел к потолку. Хуже! Иара посмотрела на дракона.

— Что может быть хуже?!

Они признались друг другу в любви! Тейн замер. Потом медленно повернулся к Лиорен.

— И это разрушает монастырь?

Она закрыла глаза.

— Боюсь, да.

Он вздохнул.

— А я-то думал, мои признания были неудачными.

Но Каэль уже не слушал. Он смотрел на собственную ладонь. Там, где раньше было пустое место, появилась девятая линия. Не имя. Пока только место для него. А из глубины монастыря донёсся голос. Женский. Древний. Печальный.

— Наконец-то.

Все обернулись. Возле открытой книги стояла Серайна. Великая Мать. Но теперь её глаза были не белыми. Обычными. Человеческими. И она плакала.

— Вы сделали то, чего я не смогла, — прошептала она.

Иара шагнула вперёд. Каэль осторожно удержал её за руку. Но не остановил.

— Что именно? — спросила девушка.

Серайна посмотрела на них.

— Полюбили, не пытаясь удержать друг друга навечно.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Я думала, что любовь должна побеждать время.

Иара молчала.

— Я думала, что если найду способ сохранить имя дочери, то смогу вернуть её.

Пауза.

— Но вместо этого создала мир, где тысячи людей стали пленниками собственных обещаний.

Лиорен медленно подошла ближе.

— Серайна…

Великая Мать подняла голову.

— Я пришла не за девятым именем.

Каэль нахмурился.

— Тогда зачем?

Она посмотрела на Иару.

— Попросить помощи.

Тишина.

— В чём? — спросила девушка.

Серайна медленно опустилась на колени. Перед всеми. Перед человеком, которого преследовала девятьсот лет.

— Помоги мне отпустить мою дочь.

XI. Женщина, которая устала быть богиней

Иара не ожидала этих слов. Она смотрела на Серайну. На её дрожащие руки. На слёзы. На лицо женщины, которая слишком долго пыталась победить неизбежное.