Я И МОИ ОШИБКИ

И мы пошли. По улицам, где каждый шаг мог быть ловушкой, каждый угол — угрозой. Но теперь у нас была цель. И у нас была правда — та, которую Настя наконец открыла.

Северный комплекс ждал. И мы шли к нему, зная, что там нас могут не принять, могут не поверить, могут даже остановить. Но мы шли, потому что это был единственный путь, который у нас остался.

Глава 10 - Северный комплекс

Настя всё чаще спотыкалась. Сначала она пыталась скрывать это — делала вид, что просто устала, что нога просто ноет. Но я видел, как она стискивает зубы, как пальцы белеют, сжимая лямку рюкзака, как она старается не смотреть на меня, будто стыдится этой слабости. А потом она просто пошатнулась и чуть не упала. Я успел подхватить её, прижал к себе, чтобы она не ударилась о груду битого кирпича.

— Прости, — прошептала она, уткнувшись мне в плечо. — Я думала, дотяну.

— Не надо извиняться, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не дрожал от страха за неё. — Ты столько вела нас. Теперь моя очередь.

Я поднял её на руки. Она не сопротивлялась — просто обняла меня за шею, прижалась, и я почувствовал, как её дыхание тёплое и неровное касается моей кожи, как она доверяет мне сейчас всю свою тяжесть.

— Держись, — прошептал я. — Мы почти пришли.

И правда: впереди, за полосой выжженной земли и ржавых оград, поднимался Северный комплекс. Он выглядел не как город и не как военная база — а как нечто среднее между крепостью и чудом. Округлый, будто собранный из гигантских бетонных колец, он возвышался над руинами, словно сам город пытался его поглотить, но не смог. По периметру стояли высокие сторожевые вышки с прожекторами, которые сейчас были выключены — день ещё держался, хоть и тускло. Стены казались монолитными, без лишних окон, только узкие прорези амбразур. Над главным входом висел массивный шлюз, похожий на люк подводной лодки, а рядом — пункты досмотра с бронированными козырьками. Всё было рассчитано на то, чтобы не пускать внутрь хаос.

Когда мы подошли ближе, из-за ограды выскочили фигуры в бронежилетах, в шлемах, с автоматами наперевес. Они окружили нас, направили стволы, и мир вдруг сжался до этих холодных дул и резких команд:

— Стоять! Кто такие? Документы, позывные, цель прибытия!

Я замер, прижимая к себе Настю, чувствуя, как она дрожит. Горло пересохло, слова путались.

— Мы… мы выжившие… шли долго… у неё рана… — начал я, голос звучал жалко, слишком тихо, слишком неуверенно.

Но тут Настя вдруг выпрямилась в моих руках, оперлась на моё плечо, подняла голову и посмотрела прямо на старшего группы. В её взгляде не было страха — только сталь, которую я уже видел раньше, когда она вела нас по руинам.

— Позывной «Блесна», — сказала она чётко, без дрожи. — Пропустите.

На секунду повисла тишина. Старший патруля чуть опустил автомат, вгляделся в её лицо, будто пытался вспомнить. Потом коротко кивнул и махнул рукой:

— Пропустить. Но под наблюдением.

Ворота с тяжёлым гулом сдвинулись, открывая проход. Мы вошли, и мир изменился мгновенно. Внутри было не просто «безопаснее» — тут была жизнь. Люди шли по дорожкам, кто-то нёс ящики, кто-то проверял оборудование, вдалеке слышался гул генераторов. Пахло не пылью и гарью, а едой, металлом, антисептиком — запахами, которые напоминали, что цивилизация ещё жива. Тут были палатки, ангары, медпункт с яркой вывеской, контейнеры с припасами, даже небольшой огород в защищённой зоне. И главное — тут была вода. Чистая, настоящая, не набранная из ржавой трубы, а текущая по трубам, фильтрованная, охраняемая.