Алиса Блан. История единицы 7341

- Нам нужно быть сильными, - сказал он. - Система фиксирует нашу реакцию. Это может повлиять на наш рейтинг.

Она посмотрела на него и не узнала.

Потом были похороны. Закрытая церемония, одобренная Системой. Минимальное присутствие, стандартный протокол. Никаких публичных проявлений горя.

Тогда она впервые столкнулась с соседкой снизу. В лифте. Та подняла на неё понимающие, мудрые глаза, осторожно коснулась пальцами руки и тихо произнесла: «Очень сочувствую Вам. Если захотите поговорить об этом, не для рейтинга, я почти всегда дома. Система считает и исправляет только то, что видит. А самое важное - всегда невидимо».

Через несколько недель Алиса уволилась. Она больше не могла находиться в стерильном офисе, где всё напоминало о том, что она оставила ребёнка ради работы. И муж тогда вроде даже поддержал её. «Я обещал быть твоим тылом на всю жизнь. Не пропадём, если ты пока посидишь дома». Она записалась в публичную библиотеку рядом с сектором, где и коротала освободившееся время за чтением оцифрованных книг.

Сам Грег горевал иначе. Он выполнил все протоколы: посетил рекомендованного психолога-андроида, взял положенные три дня траурного отпуска, и вернулся в офис с заявлением, что «инцидент не повлияет на его продуктивность». Его рейтинг даже вырос - Система поощряла «стойкость перед лицом жизненных трудностей».

Алиса же замкнулась. Она отказалась от мысли когда-либо ещё доверить Системе своих детей. И когда через несколько лет родился Марк, она сделала выбор, который определил всё: никаких яслей, никаких андроидов-нянь, только она сама. Она выбрала быть матерью - не функцией, не ролью, не строкой в рейтинговой анкете. И её рейтинг начал падать. Сначала медленно. Потом быстрее. Каждый год, проведённый с детьми дома, отнимал у неё баллы. Участие в родительских группах - кружки, секции, подготовка к утренникам - давало крохи. +0.05 за организацию праздника, +0.02 за присутствие на собрании. Однако всё это считалось «низкорейтинговой активностью», потому что родительские группы состояли в основном из таких же, как она - выбравших воспитание и семью вместо карьеры в офисе. Рейтинги их редко поднимались выше 7.5. А Система и вовсе не поощряла такие круги общения. Она фиксировала их как «социально замкнутые сообщества с низким потенциалом роста».

Алиса чувствовала, как внутри неё с каждым днём росло что-то, чему она ещё не находила названия. Не гнев. Скорее горькое осознание: она проиграла в игре, правил которой не принимала, но в которую оказалась втянута. Она выбрала любовь, а Система сочла это неэффективным.

И теперь её сыну грозит понижение рейтинга, потому что она, его мать, недостаточно «публична». Потому что она раньше не делегировала его воспитание андроидам. Потому что она хотела быть рядом.

Она провела пальцем по экрану, пролистывая рекомендации.

«Расширить круг контактов с рейтингом выше 7.5». То есть перестать общаться с другими матерями из их кружка рукоделия, где все держатся на 7.0-7.3, и попытаться втереться в элитные родительские группы, где её будут терпеть только ради Грега.

«Инициировать публичные проявления семейной гармонии». То есть заставить Грега позировать для фото, где они «счастливая семья», и выкладывать это в сеть, чтобы собирать лайки от его высокорейтинговых коллег.

Алиса в который раз подумала о Мире. Той самой соседке снизу. Женщине с рейтингом 4.1, которая не ходит на открытые собрания сообщества, не публикует фото и не расширяет круг контактов по необходимости и рекомендации Системы.

Она выключила экран и встала. Лавандовый запах простыней вдруг показался удушающим. Подошла к зеркалу смарт-гардероба, открыла дверцу. На внутренней панели высветилось её число - 7.2 серым шрифтом, без лавровой ветви. Рядом подборка рекомендованных образов: «Для визита в школу», «Для семейного мероприятия», «Для повседневной активности». Все аккуратные, нейтральные, не привлекающие внимания. Одежда для фона.

Она выбрала простое серое платье и вышла в коридор. Нужно было сходить в магазин за продуктами. В Лазурном секторе ещё оставался один магазин, где можно было купить еду самостоятельно, а не через автомат или сервис доставки. Им пользовались в основном низкорейтинговые граждане - те, кому Система ограничила доступ к премиальным сервисам, и те, кто, как Алиса, просто хотел потрогать помидор прежде, чем его купить.

Лифт пришёл через семь секунд. Кабина была пуста, пахла озоном и чем-то сладким - стандартный ароматизатор для общественных зон. Алиса нажала кнопку первого этажа и прислонилась к стене. На зеркальной поверхности лифта бежали строки новостей: «Индекс Социальной Гармонии достиг исторического максимума - 94%. Министр Социального Благополучия: «Мы строим общество, где каждый гражданин чувствует свою ценность».

«Каждый гражданин». Алиса подумала о женщине с рейтингом 4.1. Чувствует ли она свою ценность? Или ценность - это то, что имеют только те, у кого цифра отображается на запястье зелёным?

Лифт остановился на третьем этаже. Двери открылись, и в кабину вошла она. Та самая соседка. В том же сером пальто, с бумажным пакетом в руках, из которого торчали стебли какой-то зелени. Настоящей зелени, не из гидропонного автомата.

Их глаза встретились второй раз за день. Алиса почувствовала, как сердце снова забилось быстрее. Система, скорее всего, уже зафиксировала утренний контакт как «социальное взаимодействие с низкорейтинговым гражданином». Второй контакт за сутки мог быть расценён как «нежелательная социальная связь».

Но соседка смотрела спокойно, без вызова и без подобострастия. Просто смотрела.

- Хороший сегодня день, - сказала она негромко. Не «добрый день», как того требовал этикет при встрече, а «хороший сегодня день». Как будто она сама решала, хороший он или нет.

- Хороший, - ответила Алиса и тут же подумала: «Зачем я это делаю? Зачем рискую?»

Женщина едва заметно улыбнулась уголками губ, не разжимая их. Улыбка без рейтинга. Улыбка просто так.

- Меня зовут Мира, - сказала она. - Мира Ветрова. Двенадцатая квартира.

- Алиса Блан. Восемьдесят седьмая.

- Я знаю, - кивнула Мира. - Я видела вас с детьми. Хорошие мальчики.

Лифт остановился на первом этаже. Двери открылись в светлый холл с панорамными окнами и живыми растениями в кадках. Мира вышла первой, не оглядываясь. Алиса задержалась на секунду, глядя ей вслед. Серое пальто, прямая спина, бумажный пакет с зеленью. Женщина, которая не носила браслет и не улыбалась по требованию.

«Хорошие мальчики». Она сказала это так, будто знала их. Будто видела не только рейтинг семьи Блан, но что-то ещё.

Алиса вышла из лифта и направилась к выходу. На секунду ей показалось, что воздух в холле пахнет иначе - не озоном и ароматизатором, а чем-то живым. Может быть, зеленью из пакета Миры. А может, ей просто хотелось так думать.

Магазин «Натура» располагался в цокольном этаже соседнего жилого блока. Вывеска была скромной, почти незаметной, ведь Система не поощряла неавтоматизированную торговлю. Внутри пахло специями и чем-то кисловатым - запахами, которые не встретишь в стерильных рядах автоматической доставки. Алиса приходила сюда раз в неделю, обычно по средам, когда народу было меньше всего.

Сегодня в магазине было всего два человека. Пожилой мужчина с рейтингом 5.8. Он выбирал картофель, тщательно ощупывая каждый клубень. И молодая женщина с ребёнком в слинге. Она стояла у полки с крупами. Её запястье было перетянуто мягким бинтом. Алиса слышала о такой «мягкой» форме протеста против рейтингов.

Алиса взяла корзину и пошла вдоль рядов. Помидоры - настоящие, грунтовые, с неровными боками и запахом лета. Она выбрала четыре штуки, чувствуя пальцами их тёплую, чуть шершавую кожуру. Лук-порей с остатками земли на корнях. Пучок тимьяна, перевязанный обычной бечёвкой. Всё это нельзя было купить через автомат. Автомат выдавал идеальные овощи - калиброванные, без запаха, без вкуса, без жизни.

У кассы она снова столкнулась с молодой покупательницей. Та расплачивалась бумажными деньгами, не кредитными баллами, и складывала покупки в свой пакет. Продавец что-то тихо сказал ей, и девушка кивнула, рассмеявшись. Алиса не слышала слов, но почувствовала: между этими двумя было что-то общее. Что-то, не учтённое Системой. Этот смех.. Он означал, что где-то за пределами цифр есть просто жизнь. Где можно делать то, что любишь, и говорить то, что хочешь, не для баллов. Где можно просто быть самим собой.

Она расплатилась кредитными баллами. Автомат на кассе зафиксировал покупку и, скорее всего, отметил «нерекомендованные продукты» в её профиле. Но сегодня Алисе было всё равно. Даже чуть больше, чем всё равно.

На улице по-прежнему светило солнце. Город был так же прекрасен. Алиса подняла глаза к идеально-синему небу. И на мгновение ей показалось, что она увидела в воздухе мелкие, почти незаметные пылинки. Те самые 0,03%, которые не смогли отфильтровать системные чистильщики.

Глава 3. «Ночь нежна»

Она приготовила ужин сама. Утка, замаринованная с утра, отправилась в духовку, и через час по квартире поплыл запах - густой и пряный. Алиса стояла у плиты и вдыхала его, закрыв глаза. Этот запах не был внесён в базу данных Системы. Его нельзя было измерить или оценить. Он просто был.

Дети вернулись из сада и школы, уставшие и молчаливые. Марк сразу ушёл в свою комнату и закрыл дверь. Умная система отметила это как «потребность в уединении, норма для возрастной группы». Тео капризничал, отказываясь от ужина, приготовленного автоматом, и требовал «мамину кашу». Алиса сварила ему кашу сама, на плите, а не в автомате. На это ушло двадцать минут, но Тео съел всё и заснул прямо за столом, положив голову на сгиб локтя. Она отнесла его в кровать, укрыла одеялом с климат-контролем и постояла минуту, глядя на его лицо - безмятежное, ещё не тронутое рейтингами и протоколами.

Грег вернулся в 19:47, на семнадцать минут позже обычного. Алиса услышала, как щёлкнул замок, и вышла в прихожую. Он был в том же сером костюме, что и утром, но галстук снят, верхняя пуговица рубашки расстёгнута. На серебряном браслете мягко светилось 9.8.

- Добрый вечер, высокоуважаемый гражданин Блан, - пропел ассистент.

- Добрый вечер, милый, - подхватила Алиса ассистента. - Я приготовила утку. Настоящую.

Грег бросил взгляд в сторону кухни, откуда ещё доносился пряный аромат.

- Ты же знаешь, что это не входит в мой рекомендованный рацион, - сказал он ровно. - И я не голоден. Был ужин с партнёрами.

Он прошёл мимо в гостиную, даже не подняв на жену глаз. Алиса осталась стоять в прихожей, чувствуя, как запах утки, ещё минуту назад казавшийся тёплым и живым, становится лишним. Ненужным. Как и она сама.

Она убрала со стола одна. Сложила нетронутую утку в контейнер, убрала в холодильник - автомат снова высветил предупреждение о «нерекомендованном продукте». Вымыла посуду руками, хотя могла бы загрузить в автомат. Ей нужно было чем-то занять себя. Чем-то, что не требовало улыбки.

- Марку пришло уведомление из школы, - сказала Алиса, вернувшись в гостиную. Грег сидел на диване, читая последние новости. - Индекс дружелюбия снизился. Просят увеличить публичную семейную активность. В субботу - день открытых дверей. Нужно прийти обоим.

Грег встал, подошёл к бару. Налил себе воды из автомата. Вода была идеальной температуры, с добавлением минералов по его персональной формуле.

- В субботу у меня рабочий ланч, - сказал он, не оборачиваясь. - Ты же знаешь.

- Знаю. Но присутствие обоих родителей «настоятельно рекомендовано».

Грег повернулся. Впервые за вечер он посмотрел на неё - прямо, без линзы с биржевыми сводками.

- Алиса, - его голос был ровным, как у ассистента, - ты же понимаешь, что мой рабочий ланч имеет рейтинговую значимость «высокая», а школьное мероприятие - «средняя»? Если я пропущу ланч, мой рейтинг может пострадать. Если мой рейтинг пострадает, пострадает вся семья. Включая Марка. Алгоритм не делает исключений.

- Но Марк - твой сын.

- Именно поэтому я должен думать о долгосрочных последствиях. Мой высокий рейтинг - это его будущее. Лучшие школы, лучшие стажировки, лучшие стартовые позиции. Одно школьное мероприятие этого не изменит. А потерянные деловые связи - изменят.

Алиса смотрела на него и видела не мужа. Видела гражданина с рейтингом 9.8, который принимал оптимальные решения. Который верил в Систему, потому что Система была к нему добра. Который искренне считал, что заботится о сыне, выбирая рабочий ланч вместо семейного дня открытых дверей.

- Я пойду одна, - сказала она тихо.

- Конечно. Твой рейтинг позволяет, - он сделал глоток воды. - И, Алиса, постарайся быть там заметной. Сделай несколько фотографий. Отметь школу в публичном профиле. Это поможет и тебе, и Марку.

- Поможет нашему рейтингу.

- Это одно и то же.

Он поставил стакан и пошёл в кабинет, не дожидаясь ответа. Дверь закрылась. Ассистент зафиксировал: «Гражданин Г. Блан перешёл в рабочую зону. Продуктивность: высокая». Алиса осталась в гостиной одна. На журнальном столике лежал её браслет. На экране мигало непрочитанное сообщение от школьной системы, четвёртое за день. Она не стала открывать.

Алиса прислушалась к приглушённому голосу мужа - он говорил с кем-то по закрытому каналу. Слов было не разобрать, но интонация - деловая, уверенная, без тени сомнения. Так он говорил всегда. Даже в тот день, когда хоронили Лию.

Она направилась в спальню. Умная кровать уже разложила бельё и предлагала режим «Супружеский сон - оптимизация для разницы в рейтинге». Алиса посмотрела на экран и выбрала «Гостевая спальня». Она делала так и раньше, когда Система настоятельно рекомендовало проводить ночь раздельно с супругом «для оптимизации сна высокоуважаемого гражданина Блана». Она взяла подушку и одеяло и вышла.

В гостевой спальне было тихо. Алиса легла, но сон не шёл. Она включила экран в изголовье и открыла архив. Система поприветствовала её: «Доброй ночи, гражданка Блан. Рекомендуемое время ухода ко сну - 22:30. Текущее время - 23:17. Отклонение от графика может повлиять на индекс восстановления». Алиса смахнула предупреждение и открыла историю.

«Единица 7341. Полная история социальной активности».

Пролистала ленту вниз. На экране высветилось фото со свадьбы.

Алиса увеличила изображение.

Она почти не помнила себя той. Девушка на фото улыбалась - не дежурной улыбкой для камеры и Системы, а широко, счастливо, чуть запрокинув голову. У неё были длинные белоснежные волосы, спускавшиеся ниже лопаток - её гордость, её маленький бунт. Система рекомендовала натуральные оттенки: каштановый, русый, тёплый блонд. Слепящий белый считался «вызывающим», «негармоничным», «отвлекающим от социальной сути гражданина». Алиса красила волосы сама, дома, потому что ни один одобренный салон не брался за такой оттенок. За это она и получила свой первый минус в рейтинге. Но тогда её это на удивление позабавило.

- Это мой цвет, - говорила она Грегу, когда он впервые увидел её после окрашивания. - Цвет чистого листа. На нём можно написать что угодно.

Грег тогда рассмеялся и поцеловал её в макушку.

Рядом с ней на фото стоял он. Высокий, широкоплечий, с той самой идеальной осанкой, которую он сохранил до сих пор. Тёмные волосы коротко подстрижены - классическая стрижка, одобренная для граждан с рейтингом выше 8.0. Волевой подбородок, прямой нос, глаза темно-карего цвета - такие глаза Система называла «эталонными» и использовала в рекламных голограммах. Он был красив той правильной, почти архитектурной красотой, которая не стареет, а только шлифуется годами. На фото Грег смотрел не в камеру, не на гостей, а на неё, Алису. В тот момент в его взгляде ещё было что-то живое. Что-то, что она потом тщетно искала годами.

Алиса перевела взгляд на своё отражение на тёмном крае экрана. Короткие волосы - она состригла их на следующий день после похорон Лии. Просто взяла ножницы в ванной, собрала белоснежные пряди в хвост и отрезала. Потом ещё и ещё, пока не осталось короткое, почти мальчишеское каре. Грег вошёл, когда она стояла над раковиной, окружённая облаком срезанных волос, а из её синих глаз ручьём текли слёзы.

Он ничего тогда так и не сказал. Только посмотрел тем же взглядом, каким сегодня смотрел на приготовленную ей утку. Как на то, что не вписывается в рекомендованный Системой рацион.

Она закрыла фото и пролистнула архив дальше. Ей нужно было найти что-то ещё. Что-то, о чём она только догадывалась. Система давно рекомендовала всем гражданам отказаться от совершения действий, движимых внутренними ощущениями. Это считалось неэффективным, нерациональным и разрушительным.

Запись нашлась не сразу. Система спрятала её в подразделе «Консультации. Семейная терапия».

«15 октября 2068. Гражданин Грег Блан.

Индивидуальная сессия с семейным психологом (категория: оптимизация распределения социального капитала в паре с разницей рейтинга более 1.5 пункта).

Тема: стратегии максимизации индивидуального коэффициента при сохранении формальной семейной гармонии.

Рекомендации специалиста: минимизировать публичные упоминания супруги в персональных каналах коммуникации; использовать абстрактные формулировки («семья», «дом», «близкие», «я счастливый человек») при выражении благодарности; сместить фокус семейной публичности на индивидуальные достижения высокорейтингового партнёра.

Ожидаемый эффект: рост коэффициента гражданина Г. Блана на 0.2 пункта в течение полугода при сохранении текущего рейтинга гражданки А. Блан. Прогноз для гражданки А. Блан: стабилизация на уровне 7.0 - 7.2 без потенциала роста».

Алиса перечитала трижды.

Семейный психолог. Тот самый, к которому они ходили однажды вместе после смерти Лии. Который говорил о «принятии утраты», «восстановлении эмоциональной связи» и «построении новой семейной парадигмы». Оказывается, он же консультировал Грега отдельно. Учил его, как правильно стирать жену из публичного поля, чтобы её невидимый труд не мешал его росту.

Она вспомнила зиму прошлого года. Получается, уже после этой консультации. Грег и дети тогда лежали с температурой под сорок, а она не отходила от них: меняла компрессы, полотенца, поила бульоном с ложки, вызывала врача, когда автомат диагностики показывал ухудшение. Каким-то необъяснимым образом она продержалась все десять дней болезни, не заразившись. Просто потому что не могла себе позволить разболеться вместе с ними. Не могла доверить Системе заботу о её семье. О её мальчиках.

А потом он написал в корпоративном блоге: «Спасибо семье за поддержку в трудный период». И получил +0.03. А она - ничего. «Вклад в рейтинг гражданки Алисы Блан: не зафиксирован». Потому что «семья» - это абстракция. А «Алиса» -человек, с которым Система приучила не считаться.

Теперь она знала: это не было случайностью. Не было небрежностью или забывчивостью. Это была стратегия. Его стратегия. Одобренная психологом, а значит одобренная Системой.

Алиса выключила экран. В гостевой спальне стало темно и тихо. За стеной ровно дышал Грег. Высокоуважаемый гражданин с рейтингом 9.8, который завтра утром снова поцелует её в висок и получит +0.01 за «проявленную заботу».

Она встала и подошла к окну. Ночной Лазурный сектор спал под колпаком Системы. Алиса прижалась лбом к холодному стеклу. Она вспомнила Лию. Белоснежные волосы, которые она отрезала и больше никогда не отращивала. Запах утки, который не вошёл в базу данных. Серые глаза Миры и её: «Самое важное всегда невидимо».

На стекле остался след - влажный отпечаток её дыхания. Она не стёрла его. Пусть остаётся. Завтра утром автомат уберёт все тихо и незаметно, ещё до их всеобщего пробуждения.

Алиса вернулась в кровать, но не легла. Села, подобрав ноги. Посмотрела в потолок, где по умолчанию должны были бежать строки новостей и рекомендаций, но сегодня она отключила и их. Тишина. Только мягкое гудение вентиляции и далёкий шум города за звуконепроницаемыми стёклами.

Снова включила экран. На этот раз она открыла не архив. Открыла публичные каналы - те, что были доступны гражданам её рейтинговой группы.

Список оказался коротким. Очень коротким.

Система не блокировала информацию напрямую - это считалось бы «ограничением прав», недопустимым в гармоничном обществе. Вместо этого она мягко направляла. Каналы для граждан с рейтингом 7.0 - 7.9 были тщательно отфильтрованы: семейные блоги, кулинарные сообщества, образовательные ресурсы для родителей, одобренные новостные сводки без политического контекста. Никаких аналитических программ. Никаких дискуссионных площадок. Никаких каналов, где обсуждалось что-то помимо быта, здоровья и воспитания детей.

Алиса пролистнула ленту. Рецепты веганских десертов. Советы по организации домашнего пространства. Вебинар «Как сохранить эмоциональную близость с супругом при разнице в рейтинге». Она горько усмехнулась, увидев эту рекомендацию. Слишком поздно, Система.

Попробовала ввести в поиск слово «рейтинг». Система услужливо предложила: «Рейтинг: как повысить», «Рейтинг: истории успеха», «Рейтинг: семейные стратегии». Всё в позитивном, мотивирующем ключе. Ни одной статьи о тех, кто потерял баллы не по своей вине. Ни одного интервью с теми, кто оказался в серой зоне.

Алиса ввела «необратимое снижение рейтинга». Экран мигнул и выдал: «По Вашему запросу ничего не найдено. Возможно, Вы имели в виду «оптимизация рейтинга»?

Она закрыла поиск.

Пролистнула ленту дальше и наткнулась на пост Луизы. Та сияла с экрана. Идеальная укладка, одобренный Системой оттенок волос, на запястье серебряный браслет с числом 9.4. Рядом с ней детей, все в одинаковых костюмах из одобренного каталога, с идеальными улыбками, отрепетированными на курсах «Имидж юного гражданина». Подпись гласила: «Семейный выходной в Центре Гармоничного Развития. Дети получили похвалу от наставников за командную работу. Горжусь нашими маленькими лидерами! #воспитаниебудущего».

Алиса посмотрела на количество лайков. Четыре тысячи триста двадцать. Сотни комментариев, и все в духе «Вы - пример для подражания!».

Она вспомнила своих мальчиков. Марка, который сегодня молча ушёл в комнату и не захотел говорить о школе. Тео, который заснул за столом, уткнувшись носом в локоть. Они не были «лидерами». Они были просто детьми. Живыми, настоящими, иногда капризными, иногда грустными. И она любила их не за рейтинг. Просто любила.

Но Системе было плевать.

Алиса пролистнула дальше. Пост Катрин. Та позировала на фоне нового дома в элитном секторе «Изумрудный-1», куда переехала после того, как её рейтинг перевалил за 9.5. «Новый этап! - гласила подпись. - Благодарю Систему за возможности, которые она даёт тем, кто готов работать над собой. Вперёд, к 9.9!»

Алиса представила, как Катрин пишет этот пост. Сидит в идеально чистой гостиной, где даже пыль не осмеливается оседать без разрешения. Рядом муж с рейтингом 9.7, дети, привезённые из системного центра на час для фотосессии. Улыбки, лайки, баллы.

А потом она подумала: а счастлива ли Катрин на самом деле? Или она просто научилась не задавать себе этот вопрос? Система говорит, что счастлива, значит нет поводов думать иначе.

Алиса закрыла профиль подруги.

Вернулась в свой - пустой, почти без публикаций. Последний пост был трёхмесячной давности: фото утренних блинчиков, которые она испекла для мальчиков. Подпись: «Мамины блинчики - лучшее начало дня». Лайков - двенадцать. Комментариев - три. Один от Грега: смайлик с поднятым пальцем.

Система оценила этот пост как «низкорейтинговую активность».

Она пролистнула настройки приватности. Увидела, что её аккаунт помечен как «Семейный, непрофессиональный». Это значило, что её посты не попадали в общие ленты, их видели только те, кто был подписан на неё напрямую. А подписаны были в основном такие же матери из родительского комитета - с рейтингами 7.0 - 7.3. Замкнутый круг. Пыль, говорящая с пылью.

Алиса попробовала изменить категорию на «Публичный». Система ответила: «Для изменения категории требуется рейтинг не ниже 8.0 либо подтверждение от гражданина с рейтингом выше 9.0. Запросить подтверждение у супруга?»

Она нажала «Нет».

Конечно. Даже чтобы просто говорить громче, ей нужно разрешение Грега. Разрешение Системы. Разрешение тех, кто никогда не даст его добровольно.