Алиса Блан. История единицы 7341

Алиса Блан. История единицы 7341

Глава

роман-антиутопия

Часть 1. «Трещина в глазури»

Глава 1. «Идеальное утро»

Утро в секторе «Лазурный-4» начиналось с янтарного света. Не резкого, бьющего по глазам, а мягкого, просачивающегося сквозь умные панели потолка.

Система знала: гражданин с рейтингом выше 9.0 должен просыпаться под имитацию рассвета над Средиземным морем. Гражданка с рейтингом 7.2 - под тот же свет, но без звукового сопровождения. Принцип экономии ресурсов.

В 06:45 квартира семьи Блан была уже не просто жильём, а отлаженным механизмом симбиоза человека и заботливой Системы. Алиса стояла у кухонного острова босиком на подогреваемом полу и смотрела, как робот-бариста с тихим шипением наполняет две чашки. В одной - эспрессо двойной крепости, температура 67 градусов, пенка высотой ровно 4 миллиметра. Для мужа. Во второй - ячменный отвар без кофеина, рекомендованный медблоком для женщин её возрастной группы с рейтингом ниже 8.0. Алиса не просила. Система знала.

Она взяла чашку Грега и на секунду задержала её в ладонях, чувствуя тепло сквозь керамику. Девятнадцать лет она подавала ему кофе. Девятнадцать лет температура была идеальной. Она не помнила, когда в последний раз пила настоящий эспрессо сама.

В спальне мягко загудели «умные» кровати детей. На панели холодильника побежала строка: «Марк Блан (10 лет): REM-фаза 22%, индекс восстановления 94% - рекомендовано поощрение. Тео Блан (4 года): REM-фаза 31%, индекс восстановления 98% - норма». Данные уже ушли в школьную систему здоровья и в детсадовский блок. Алисе не нужно было будить сыновей - их подушки сами изменили угол наклона, а в изголовье зазвучал синтезированный запах жареных гренок. Через четыре минуты они спустят ноги на тёплый пол и пойдут умываться, даже не проснувшись окончательно. Так было правильно. Так было эффективно.

Алиса повернулась к окну. За прозрачной поверхностью умного стекла медленно гасли ночные огни сектора. Где-то там, двадцатью этажами ниже, жила соседка, с которой она иногда сталкивалась в лифте. Женщина с рейтингом 4.1. Алиса не знала её имени. Система не рекомендовала обмениваться контактами с низкорейтинговыми гражданами без производственной необходимости. Но она помнила её глаза: серые, спокойные, без той постоянной улыбки, что требовал этикет. В этих глазах было что-то, чего Алиса не видела в зеркале уже много лет. Что-то, похожее на свободу? Или просто усталость, которую не надо прятать?

Она тряхнула головой, отгоняя мысль. Опасная мысль. Система могла зафиксировать отклонение от эмоциональной нормы.

В коридоре зажглось зеркало смарт-гардероба. Грег, уже в брюках и рубашке без пиджака, замер перед ним на секунду, поправляя запонку с монограммой. На идеально гладкой поверхности вспыхнуло неоново-зелёное число 9.8, обрамлённое лавровой ветвью. Под ним краткая сводка: «Индекс социальной полезности: исключительный. Прогноз на следующий квартал: 9.9. Рекомендация: продолжать текущую траекторию».

Зеркало бесшумно предложило: «Костюм №47 (серый меланж) - индекс одобрения в офисе 98%. Надеть?»

- Да, - бросил Грег, не глядя.

Алиса стояла в дверях кухни с чашкой и смотрела на его спину. Широкая, прямая. Спина человека, который никогда не сутулится под тяжестью неучтённого труда. Она знала каждый позвонок под этой рубашкой. Когда-то, в первые годы брака, она проводила по ним пальцами, и Грег вздрагивал. Теперь он вздрагивал только если Система сообщала о задержке начисления бонусных баллов.

- Доброе утро, высокоуважаемый гражданин Блан, - пропел голосовой ассистент, когда Грег вошёл в столовую. Интонация была тёплой, почти интимной. Алгоритм подстраивал тембр под предпочтения высокорейтинговых пользователей.

- Доброе утро, гражданка Блан, - добавил ассистент, когда следом вошла Алиса. Голос стал ровным, нейтральным, без эмоциональной окраски. Разница была едва уловима - на грани статистической погрешности. Но Алиса слышала её каждое утро. И каждый раз ей казалось, что робот-пылесос у её ног движется чуть медленнее, чем когда проезжает мимо Грега.

Дети уже сидели за столом. Марк, старший, сосредоточенно водил пальцем по экрану школьного планшета, проверяя утренние задания. Тео, младший, ковырял ложкой идеально сбалансированную кашу, которую три минуты назад выдал кухонный автомат.

- Мам, - Тео поднял глаза, - а почему у тебя нет серебряного браслета?

Алиса замерла. Серебряный браслет - нововведение прошлого года. Граждане с рейтингом выше 8.5 получали тонкий серебристый обруч на запястье, который отображал их статус в реальном времени и давал доступ к привилегиям: ускоренным лифтам, отдельным полосам в транспорте, приоритетному обслуживанию. У Грега такой был. У Марка пока нет, но обещали в следующем году, если индекс дружелюбия не упадёт.

Остальные уже многие десятилетия носили пластиковые браслеты старого поколения. Они менялись, модифицировались, но суть их оставалась одной - обозначение социального рейтинга.

- Потому что мне не нужен серебряный браслет, - ответила Алиса, ставя на стол тарелку с тостами. - Мой рейтинг другого типа.

Она не знала, как объяснить четырёхлетнему ребёнку, что его мать - «серая зона». Не изгой, не нарушитель, но и не элита.

- Пап, смотри! - Марк ткнул пальцем в экран планшета, где мелькали цифры его личного школьного прогресса. А потом, повернувшись к Алисе, спросил с детской прямотой, от которой у неё свело живот: - Мам, а почему у тебя рейтинг не такой, как у папы?

Грег хмыкнул, не отрываясь от чтения сводки биржевых прогнозов. Его губы дрогнули в улыбке - не надменной, скорее рассеянной. Словно ребёнок спросил, почему небо синее.

- Потому что мама занята самым важным - вами, - сказала Алиса, и её голос был тёплым и тягучим, как патока. Она провела рукой по волосам Марка, чувствуя под пальцами мягкие вихры. Сейчас это звучало как величайшая из похвал. Как признание высшей миссии. - Понимаешь, некоторые вещи важнее цифр.

Марк кивнул, удовлетворившись ответом, и вернулся к планшету. Но на секунду Алисе показалось, что в его глазах мелькнуло сомнение. Или ей просто показалось.

Она проводила Грега к лифту. В коридоре их квартиры всегда пахло чем-то нейтрально-цветочным. Ароматизатор «Утро в горах», одобренный психологами Системы для снижения тревожности. Галстук мужа был завязан идеально - спасибо роботу-гладильщику, который обработал его паром и сложил в узел «Виндзор» с точностью до миллиметра. Но Алиса всё равно шагнула вперёд и на секунду задержала пальцы на шёлковом узле, будто поправляя невидимую складку. Она делала это каждое утро уже девятнадцать лет. Когда-то Грег улыбался и говорил: «Ты единственная, кому я доверяю свой галстук». Теперь он просто ждал, пока она закончит, глядя в расписание на линзе.

Она сунула ему в портфель бумажный пакет с сэндвичем. Домашний хлеб, запечённая индейка, лист салата - всё из разрешённого списка, но приготовленное её руками. Не кухонным автоматом.

- Алиса, не надо было, - Грег даже не посмотрел на пакет, просто сунул его в боковой карман, где ему было суждено пролежать до вечера нетронутым. В клубном ресторане «Эпсилон» сегодня подавали террин из фуа-гра с инжирным конфитюром, и Грег никогда не пропускал деловые ланчи. - Спасибо.

Он поцеловал её в висок. Сухо, быстро, точно в ту точку, которую Система рекомендовала для «поддержания семейного контакта» у пар с разницей в рейтинге более двух пунктов. В ту же секунду Алиса услышала лёгкий щелчок браслета на его запястье. Система зафиксировала: «Гражданин Г. Блан. Действие: проявлена забота о члене семьи. +0.01 к социальному коэффициенту».

Ему капал бонус просто за то, что он стоял рядом.

Ей за этот узел, за этот сэндвич, за девятнадцать лет неучтённых чувств и переживаний - ничего. Просто четкое выполнение должностной инструкции «Мать и Жена». Делаешь - молодец. Плохо делаешь - минус к социальному рейтингу.

Двери лифта закрылись. Алиса осталась в коридоре одна.

Через двадцать минут - детский сад сектора «Лазурный-4». Вестибюль, залитый белым светом без теней, наполненный тишиной и едва уловимым запахом озона от работающих санитайзеров. Алиса вела Тео за руку. Марк уже ушёл в школьное крыло - его пропустили автоматически, сканировав высокий семейный рейтинг отца.

Воспитательница-андроид с безупречным лицом, синтетической улыбкой и голосом без интонаций заблокировала турникет прямо перед носом Алисы. Прозрачный экран замерцал красным.

- Родитель с рейтингом 7.2, - холодно проинформировал андроид, сканируя Алису от туфель до корней волос. Луч прошёлся по её лицу, на секунду задержавшись на морщинках у глаз - тех самых, которые Система рекомендовала убрать ещё год назад. - Доступ в группу «Солнечные Зайчики» запрещён без биометрического подтверждения второго родителя с рейтингом выше 8.0. Передать ребёнка дежурному персоналу?

Тео поднял глаза на мать. Он ещё не понимал, что происходит, но чувствовал, что что-то не так. Его пальцы крепче сжали её ладонь.

- Конечно, - Алиса улыбнулась ослепительно и широко, так, как учили на курсах «Имидж Гармоничной Гражданки» десять лет назад. Она присела на корточки перед сыном и поправила воротник его курточки. - Хорошего дня, мой зайчик. Мама заберёт тебя вечером.

- А почему ты не можешь зайти, мам? - спросил Тео.

- Потому что у меня другие дела, милый.

Она поцеловала его в лоб. Андроид зафиксировал действие, но не прокомментировал. Проявление чувств к детям у среднерейтинговых граждан не имело веса.

Тео ушёл за матовую перегородку, оглянувшись один раз. Алиса помахала ему рукой. Её улыбка осталась висеть в воздухе, как брошенный воздушный шар - яркая, лёгкая, никому не нужная.

Она вышла из сада и направилась к лифтам. В холле первого этажа она столкнулась с женщиной лет шестидесяти. Та стояла у почтового ящика и перебирала бумажные конверты. Бумажные конверты - анахронизм, которым пользовались только те, кому Система отключила цифровые сервисы из-за низкого рейтинга. На запястье женщины тускло светилось число 4.1 - не зелёным, а серым, предупреждающим цветом.

Алиса узнала её. Та самая соседка снизу.

Она хотела пройти мимо, опустив глаза. Так предписывал этикет общения с низкорейтинговыми. Но женщина подняла взгляд, и их глаза встретились. Серые, спокойные, без улыбки. В них не было ни подобострастия, ни вызова. Только странное, почти забытое выражение - достоинство и благородство.

- Доброе утро, - сказала женщина негромко.

Алиса замерла. Ответить - значит зафиксировать социальный контакт. Система может расценить это как «неразборчивость в связях» и понизить рейтинг. Не ответить - безопасно.

- Доброе, - сказала Алиса, сама не зная почему.

Женщина едва заметно кивнула и отвернулась к своему ящику. Алиса быстро прошла к лифту, чувствуя, как колотится сердце. Глупо. Одно слово. Что оно может изменить? Но где-то в глубине сознания щёлкнул счётчик. Маленький, невидимый, не имеющий отношения к Системе.

Она вернулась в квартиру. Здесь было стерильно. Робот-пылесос уже слизал невидимые крошки с паркета, увлажнитель воздуха выровнял запах до «Утренняя свежесть №2», кухонный автомат продезинфицировал поверхности. Идеально. Пусто.

Голосовой ассистент услужливо вывел на стену меню: «Список занятий, одобренных для граждан рейтинговой группы 7.0 - 7.9:

1. Курс йоги для снятия тревожности.

2. Лекция: Основы финансовой грамотности.

3. Волонтёрство в приюте для списанных роботов».

Алиса не шевельнулась. Она стояла посреди гостиной и смотрела на список. Йога. Лекция. Волонтёрство. Всё для галочки, для рейтинга, для поддержания видимости полезности. Ничего - для души. Для души в Системе не было категории.

Она выбрала то, чего в списке не было. Прошла на кухню, открыла холодильник и достала тяжёлую утку, которую вчера вечером заказала в обход рекомендаций диетолога. Утка лежала на разделочной доске - бледная, холодная, настоящая. Алиса достала нож и начала надрезать кожу, готовя маринад.

Ассистент зафиксировал действие, но промолчал. Домашняя готовка не поощрялась - на это есть Линия Доставки Готовой Пищи, - но и не штрафовалась. Слишком мелко для Системы.

Она работала ножом методично, сосредоточенно. Розмарин, чеснок, цедра апельсина - настоящие ароматы, которые не синтезировать автомату. Запахи детства, когда мама готовила на крошечной кухне в секторе «Солнечный-2», и рейтинги ещё не были обязательными. Алиса помнила тот мир смутно, урывками - ей было пять, когда ввели всеобщую Систему Социального Рейтинга. Но запах утки с апельсинами она помнила отчётливо. Он не входил в базу данных.

На кухне было тихо. Так тихо, что слышно было, как у неё в груди бьётся сердце. Где-то рядом, всего несколькими этажами ниже, серая женщина с рейтингом 4.1, наверное, читала бумажное письмо. Может быть, от кого-то, кто ещё помнил, как писать от руки.

Алиса опустила нож. Уголки губ, державшие улыбку, дрогнули - сначала едва заметно, а потом безвольно поползли вниз. Лицо на секунду стало прежним - усталым, настоящим. В глазах отразился пустой экран холодильника, на котором только что погасло её число: 7.2.

Она шумно выдохнула. Позволила себе эту роскошь. Выдох вместо улыбки. Воздух вышел с присвистом, будто она держала его в легких несколько лет. Грудь на секунду отпустило.

Но затем она снова подняла уголки губ вверх. Медленно, через силу - идеально ровно, как на рекламной голограмме зубной пасты. Надела улыбку, как бронежилет. Почувствовала, как снова напряглись скулы.

На руке завибрировал браслет - резко, требовательно. Она вздрогнула. Она всегда вздрагивала, когда браслет оживал. Сообщение от школьной системы:

«Уважаемая гражданка Блан. Информируем Вас о незначительном снижении Индекса Дружелюбия Вашего сына Марка (с 94% до 93%). Причина: недостаточная социальная активность в неформальных группах. Рекомендовано: увеличить количество публичных семейных мероприятий с участием обоих родителей. В случае дальнейшего снижения показателя рейтинг учащегося может быть пересмотрен».

Алиса перечитала сообщение дважды. «С участием обоих родителей». То есть с Грегом, с его 9.8, которые могут вытащить любой детский рейтинг. Без него она просто тянет сына вниз. Она - якорь. Причина, по которой у её мальчика падает индекс дружелюбия.

Рука с браслетом опустилась. Экран погас. На кухне снова стало тихо - ещё тише, чем прежде. Алиса стояла у разделочной доски, сжимая в пальцах рукоятку ножа, и смотрела в пустой экран холодильника, где больше не было её числа.

Где-то в недрах сервера Системы щёлкнул счётчик: «Психоэмоциональная стабильность единицы 7341: отклонений не выявлено».

Глава 2. «Пыль»

К десяти утра квартира начинала жить своей жизнью. Робот-пылесос дважды обошёл периметр гостиной и замер у док-станции, тихо жужжа в режиме ожидания. Увлажнитель воздуха сменил аромат с «Утренней свежести №2» на «Полуденную гармонию» - лёгкий цитрус с нотками сандала, одобренный для поддержания психического равновесия и работоспособности у неработающих граждан. Кухонный автомат провёл повторную дезинфекцию поверхностей, хотя Алиса ещё даже не начинала готовить. Утка, натёртая специями, мариновалась в холодильнике, и автомат, просканировав её состав, высветил предупреждение: «Продукт не входит в рекомендованный рацион для рейтинговой группы 7.0 - 7.9. Высокое содержание жиров. Продолжить хранение?»

Алиса нажала «Да», даже не читая.

Она стояла у окна и смотрела на Лазурный сектор. С двадцать третьего этажа город казался идеальной голограммой: ровные линии улиц, зелень Центрального парка, прозрачные капсулы общественного транспорта, скользящие по магнитным направляющим без звука и выхлопов.

Где-то там вдали, в секторе «Солнечный-2», прошло её детство. Тогда дома были ниже, а небо - настоящим. Мама развешивала бельё на балконе, и Алиса помнила запах высушенной солнцем ткани - совсем не тот, что давал умный шкаф с функцией ароматизации. Настоящий запах. Запах, который нельзя было измерить и внести в рейтинг.

Она провела пальцем по стеклу. Идеально чистое, с антибактериальным покрытием и автоматическим затемнением. На нём не осталось отпечатка. Никакой пыли. Пыль в Лазурном секторе была устранена, как материя. Система фильтрации воздуха удаляла 99,97% частиц. Алиса иногда думала: куда деваются оставшиеся 0,03%? Может, именно они и есть самое важное? То, что нельзя отфильтровать?

Браслет завибрировал снова. Снова уведомление из школьной системы:

«Гражданка Блан, напоминаем о рекомендации увеличить публичную семейную активность. Ближайшее одобренное мероприятие: "Семейный день открытых дверей" в Образовательном Центре Лазурного сектора, суббота, 14:00. Присутствие обоих родителей желательно. Регистрация открыта для граждан с рейтингом от 7.0. Ваш текущий рейтинг: 7.2 - участие возможно. Рейтинг супруга: 9.8 - участие настоятельно рекомендовано».

«Желательно», «настоятельно рекомендовано». Алиса давно выучила этот язык. Для неё «желательно» означало «если не придёшь - получишь минус, и твой 7.2 станет 7.1, потом 6.9, а там и до серой зоны рукой подать». Для неё у Системы не было вежливых формулировок, только замаскированные угрозы.

А для Грега? «Настоятельно рекомендовано» в его случае означало ровно то, что написано: рекомендовано. Не обязательно. Не под страхом санкций. Он мог пропустить мероприятие, и его 9.8 даже не дрогнуло бы. Потому что высокий рейтинг давал не только привилегии, он давал свободу не слушаться. Свободу, о которой Алиса забыла, если когда-то и знала.

Она открыла календарь Грега. Доступ к расписанию супруга был у неё с первых дней брака - стандартная настройка для семейных пар. Суббота, 14:00: «Рабочий ланч с партнёрами. Рейтинговая значимость: высокая».

Алиса закрыла календарь. Конечно. Рабочий ланч с партнёрами всегда имел рейтинговую значимость «высокая». Семейный день открытых дверей - «средняя». Алгоритм не оставлял выбора. Вернее, алгоритм всегда оставлял выбор, который был предопределён.

Она вдруг вспомнила серые глаза соседки. Женщина с рейтингом 4.1 не пошла бы на семейный день открытых дверей, даже если бы захотела. Её бы просто не пустили. Она не стояла бы у окна, гадая, как спасти рейтинг сына.

Алиса отошла от окна и направилась в спальню. Умная кровать уже сменила постельное бельё - простыни с микрокапсулами лаванды для снятия стресса, подушки с памятью формы, два семейных одеяла с индивидуальным климат-контролем. Алиса села на край и открыла встроенный в изголовье экран. Пароль не требовался. Система узнавала её по биометрии. На экране высветились записи:

«Единица 7341.

Гражданка Блан Алиса.

Текущий рейтинг: 7.2.

История изменений за последнюю неделю:

- 0.1 (причина: снижение социальной активности в публичном поле);

Прогноз на следующий месяц: 7.0 при сохранении текущей траектории.

Рекомендации: увеличить участие в одобренных групповых активностях, расширить круг контактов с рейтингом выше 7.5, инициировать публичные проявления семейной гармонии».

Она смотрела на эти строки и чувствовала, как внутри что-то медленно сжимается. «Публичные проявления семейной гармонии». Это значило: посты с фотографиями счастливой семьи, лайки на странице мужа, комментарии под его рабочими достижениями, совместные выходы в свет. Всё то, что Алиса делала первые десять лет брака, пока не поняла, что её «гармония» никому не нужна, если она не приносит баллов. Грег получал свои +0.01 за «проявленную заботу», а её вклад оставался за кадром.

А ведь когда-то всё было иначе.

Алиса закрыла глаза, и память отбросила её на девятнадцать лет назад. Университетский кампус, весеннее солнце, запах настоящей сирени с клумбы, которую ещё не заменили на ароматизаторы. Она стояла с дипломом в руках, а на запястье у неё светилось 8.1 - ровно столько же, сколько у Грега, который держал её за руку и улыбался. Они были парой, на которую Система смотрела благосклонно: два перспективных специалиста с высокими стартовыми рейтингами, два «идеальных гражданина», чей союз обещал только рост.

Она помнила тот день в мельчайших деталях. Грег пошутил, что теперь их рейтинги будут соревноваться, кто быстрее доберётся до 9.0. Она рассмеялась и сказала, что ей это не важно. Она действительно так думала тогда. Ей казалось, что рейтинг - это просто цифра, главное - то, что между ними. Их общие планы, их разговоры до утра, их вера в то, что они строят что-то настоящее.

Алиса открыла глаза и посмотрела на своё отражение в тёмном экране.

7.2. Не 8.1. Даже не 8.0, как было сразу после свадьбы.

7.2. И прогноз на понижение.

Она вспомнила Луизу и Катрин, своих университетских подруг. Они вместе получали дипломы, вместе строили планы. Только Луиза и Катрин выбрали другой путь. Подруги тоже вышли замуж, тоже родили детей. Но воспользовались услугой Системы «Воспитание с ясельного возраста». Их дети с трёх месяцев находились в государственных центрах развития, где за них отвечали сертифицированные няни-андроиды и педагоги с рейтингом выше 9.0. Луиза и Катрин вернулись на работу через полгода после родов, продолжили карьеру, наращивали социальный капитал. Теперь у обеих рейтинг выше 9-ки. Они входят в элитные родительские комитеты, их дети учатся в лучших школах, их посты собирают сотни лайков.

Алиса видела их иногда на общих собраниях, на городских мероприятиях. Луиза всегда смотрела на неё с лёгким прищуром, как на экспонат из прошлого. Катрин однажды сказала прямо, без обиняков: «Алиса, ты сама себя загнала в угол. Система даёт возможности, а ты отказываешься. Воспитание детей - это функция, которую можно делегировать. Твой выбор - сидеть дома и терять баллы. Не жалуйся потом».

Алиса не жаловалась и не спорила. Она просто не могла иначе.

В первый раз она забеременела через год после свадьбы. Архив сухо отмечал это как «период временного снижения рейтинга с 8.0 до 7.6 в связи с материнской паузой с последующим восстановлением при условии своевременного возращения к профессиональной деятельности». Но Алиса помнила другое: страх и восторг, смешанные в один тугой комок, и руки Грега, который обнимал и обещал, что всё будет хорошо. Потом роды, первые недели дома.

Лия... Алиса прошептала это имя вслух, и звук вышел хриплым. Она не произносила его вслух много лет. Лия родилась в конце марта 2052-го, когда в Лазурном секторе ещё цвели вишни, посаженные до введения Системы. Алиса помнила её лицо - крошечное, сморщенное, с тёмными глазами-бусинками. Помнила, как Грег, впервые держа дочь, сказал: «Она будет высокорейтинговой».

Через четыре месяца Алиса вышла на работу. Лию определили в ясли «Солнечный лучик» - учреждение с рейтингом 9.4, одно из лучших в секторе. Система гарантировала безопасность, развитие, присмотр. Алиса сдавала дочь каждое утро андроиду-воспитателю и уходила в офис, убеждая себя, что так правильно. Так делали все.

2052 год. Ноябрь. Запись была ещё короче, чем помнила Алиса.

«19 ноября 2052. Прекращение жизненных функций единицы Лия Блан (8 месяцев). Причина: естественная (синдром внезапной детской смерти). Инцидент произошёл на территории детского сада. Внутреннее расследование Системы не выявило нарушений протоколов. Рейтинг родителей: без изменений. Рекомендация: пройти курс психологической поддержки (опционально)».

«Без изменений». Её дочь умерла, а Система сообщает ей, что её рейтинг остался прежним. Как будто ничего не случилось.

Алиса помнила тот день в деталях, которые Система не фиксировала.

Звонок на работу. Голос администратора, ровный, без эмоций: «Гражданка Блан, произошёл инцидент с Вашим ребёнком. Вам необходимо прибыть в учреждение». Она бежала по улице, не чувствуя ног. В яслях её встретили двое - человек-управляющий и андроид-психолог. Они говорили слова, которые она не слышала. Потом показали тело. Лия лежала в той же прозрачной колыбели, что и всегда. Она была такая же, как обычно. Только не дышала. Алиса взяла её на руки. Дочь была холодной.

Грег приехал через час. Выслушал отчёт, подписал документы и подошёл к Алисе.