Мой идеальный хищник

Я замираю у самого выхода, уже взявшись за ручку двери.

— Марина, останься, — его голос звучит не как просьба. Это приказ.Спокойный, тяжелый, не терпящий возражений властный тон человека, который привык подчинять.

_____________________________

Приглашаю вас в свою новинку

"Жена с доставкой для Зверева"

https://litnet.com/shrt/okjp

Аннотация:

— У всего есть цена, Вика, — он небрежно бросает на стол ключи от машины, которая стоит как вся моя жизнь. — Назови свою.

— Мои принципы в эту валюту не конвертируются, — я вздергиваю подбородок, хотя сердце бьется где-то в горле. — Оставьте подачки для своих силиконовых кукол.

Зверев криво усмехается, и от этой улыбки по спине ползет обжигающий холодок.

— Какая восхитительная гордость. Посмотрим, что от нее останется через месяц.

Георгий Зверев — опасный хищник, который не прощает ошибок. Он мог уничтожить мою жизнь одним звонком, но вместо этого выдвинул ультиматум. Я должна работать на него. Быть рядом и подчиняться.

Он думает, что загнал меня в угол. Но забыл, что женщине, которой нечего терять, сам черт не брат. Даже если этот черт безумно красив, пахнет кедром и большими деньгами, а его взгляд заставляет забыть, как дышать.

Глава 7.2.

Я медленно оборачиваюсь. Мои шпильки звонко цокают по каменному полу.

— Константин Ардович, если у вас есть дополнительные вопросы по смете…

— К черту смету, — он встает и делает несколько шагов ко мне.

Его походка — бесшумная, хищная грация крупного зверя. Он останавливается в полушаге от меня, полностью блокируя пространство. От него исходит такое мощное тепло, что у меня начинает кружиться голова.

— Вчера на объекте ты не была такой официальной.

— Вчера была ошибка, — я вскидываю подбородок, глядя на него снизу вверх. Мой взгляд горит опасным огнем. — Аномалия, вызванная стрессом и сдачей проекта. Я прошу вас забыть об этом инциденте. Мы — деловые партнеры. Между нами контракт на миллиарды, и я не допущу, чтобы личные… эээ… глупости влияли на мою репутацию.

Его темные глаза мгновенно превращаются в два куска обжигающего льда. На его лице не отражается ни тени слабости или замешательства.

Он делает еще полшага вперед. Теперь между нами буквально пара сантиметров. Я чувствую, как его дыхание касается моих волос.

Его большая ладонь поднимается, и я на секунду зажмуриваюсь, ожидая, что он прикоснется ко мне. Но Константин лишь с глухим стуком опирается рукой о тяжелую дубовую дверь прямо над моим плечом, беря меня в физический капкан своего тела, но не касаясь ни единым сантиметром одежды.

Этот прием тоньше и страшнее любого грубого захвата. Он давит своей ментальной силой, своей абсолютной мужской доминантой.

— Ошибка? — тихо, но отчетливо переспрашивает он. — Значит, ты называешь то, что произошло вчера, ошибкой? Марина, ты слишком умна, чтобы лгать самой себе. Я видел, как ты смотрела на меня на комиссии. Я чувствовал, как ты дрожала в моих руках. И ты отвечала на мой поцелуй с той же яростью, с какой защищаешь свои чертежи.

— Вы преувеличиваете… — мой голос на секунду прерывается, и я мысленно проклинаю себя за эту слабость.

— Я никогда ничего не преувеличиваю. — Он склоняется еще ниже, так что я вижу каждую темную крапинку в его прозрачно-серых радужках. — Твое тело не считало это ошибкой, когда твои пальцы впивались в мое пальто. Ты хотела меня не меньше, чем я тебя.

— Я не сплю со своими заказчиками, — шиплю я, упираясь ладонями в его грудь.

Под тонким слоем дорогой ткани жилета ощущается безупречная сталь его мускулов.

Мои пальцы невольно сжимаются, скомкав шелк его галстука.

— Отойдите, Константин. Вы не сможете просто снести мои личные границы бульдозером.

Он издает низкий, бархатный смешок, от которого у меня по позвоночнику катится лавина мурашек.

— Мне не нужен бульдозер, Марина. Я просто найду слабое место в твоей бетонной стене, как нашел его вчера ночью, — его хищная улыбка становится шире, но глаза остаются ледяными и собранными. — Ты можешь надевать свои идеальные костюмы, застегивать душу на все пуговицы и строить вокруг себя железобетонные стены. Но я умею сносить преграды, если они мешают моему проекту.

— Я не ваш проект, Шахов! — в отчаянии выплевываю я, пытаясь оттолкнуть его, но он даже не шелохнулся от моего толчка. Он стоит как скала, пугающий своей непоколебимой силой. — Я независимый эксперт. И если вы продолжите переходить границы, я расторгну контракт и уйду.

— Не уйдешь, — его голос звучит абсолютно уверенно. — Во-первых, ты слишком любишь эти мануфактуры. Ты не отдашь их на растерзание моим технологам. Ты останешься и будешь бороться за каждый кирпич. Во-вторых... ты слишком голодна по настоящему противостоянию. Твой бывший муж кормил тебя суррогатом. Я даю тебе чистый адреналин. И ты подсела на него с первой нашей встречи.

Его слова — это хирургически точные удары. Он бьет прямо в центр моей уязвимости, вскрывая те страхи, в которых я не признавалась даже себе.

Я задыхаюсь от возмущения и той дикой, неправильной тяги, которая заставляет мое тело тянуться к нему, несмотря на все команды разума.

Мое сердце колотится где-то в районе горла. Этот мужчина смертельно опасен. Он просчитывает меня как открытую книгу, и его напор лишает меня привычной логики.

— Вы слишком самоуверенны, — шепчу я, глядя прямо на его губы.

— Я просто знаю, чего хочу. А хочу я тебя.

Он убирает руку от двери, медленно проводя костяшками пальцев по моей щеке. От этого мимолетного контакта меня прошивает током.

Он делает шаг назад, возвращаясь в рамки строгой деловой дистанции и давая мне возможность дышать.

— Жду концепцию в пятницу, Марина Александровна. Постарайтесь не разочаровать меня. У вас отличный предел прочности, но у любого материала есть своя точка деформации. Мне крайне интересно узнать, где находится твоя.

Я одергиваю полы изумрудного жакета, собирая в кулак остатки своего профессионального достоинства.

— В пятницу в девять утра концепция будет у вас на столе, Константин Ардович, — ледяным тоном отвечаю я. — И поверьте, моя точка деформации находится далеко за пределами ваших мощностей.

Я резко открываю дверь и выхожу в коридор. Мои шпильки яростно чеканят шаг по мрамору.

Я иду, держа спину прямой, чувствуя между лопаток его тяжелый, собственнический взгляд сквозь прозрачное стекло переговорной.

Глава 8.1. Константин. Контролируемое обрушение

Дверь моей переговорной всё ещё едва заметно вибрирует после того, как она за ней скрылась. Звук её шпилек, яростно чеканящих шаг по мрамору, уже стих в глубине коридора, но в воздухе всё ещё висит её прохладный аромат белого чая с горьковатой нотой бергамота.

Я стою у панорамного окна сорокового этажа, заложив руки в карманы брюк, и смотрю на раскин