Цербер

Журналисты.

Я читаю заголовок.

ОБВИНЯЕМЫЙ ПО ДЕЛУ ОЛИВИИ МОРГАН ОПРАВДАН ПРИСЯЖНЫМИ

Смотрю на Кларка.

Он уже понял.

— Только не говори.

— Что?

— То, что сейчас собираешься.

— А что я собираюсь?

— Брукс.

Кларк убирает телефон.

— Я просто назвал фамилию.

— Именно.

За спиной щёлкает фотоаппарат криминалиста.

Я снова смотрю на тело.

Даниэль Брукс.

Обвинение в изнасиловании четырнадцатилетней девочки.

До суда дело не дошло.

Роберт Тернер.

Обвинение в изнасиловании Оливии Морган.

Оправдан.

— Нью-Йорк большой.

— Именно.

— Это сейчас должно меня успокоить?

— Нет. Меня беспокоит другое.

— Что?

Я смотрю на Тернера.

— В таком большом городе за два дня кто-то убил двух мужчин, обвинявшихся в изнасиловании и избежавших приговора.

— Ты сейчас связываешь дела?

— Пока нет.

— А что делаешь?

— Очень стараюсь этого не делать.

— Ты сам вчера сказал не влюбляться в версию раньше фактов.

— Поэтому пока это только совпадение.

— А думаешь?

Я не отвечаю.

Кларк тихо выдыхает.

— Вот и я.

Я снова присаживаюсь возле Тернера.

— Что было в деле?

— Сейчас.

Кларк листает статью.

— Девятнадцать лет. Обвинила его в изнасиловании. Были свидетели, переписка, экспертиза...

— И?

Он проводит пальцем по экрану.

— Часть доказательств признали недопустимыми. Нарушение процедуры изъятия. Потом один из свидетелей изменил показания.

— Тернер?

— Оправдан.

— Что с девушкой?

Кларк читает дальше.

Лицо становится жёстче.

— Что?

Он поднимает глаза.

— Через три недели после суда покончила с собой. Передозировка. В ванной матери.

Я смотрю на Тернера.

Вот теперь становится холоднее.

Не из-за погоды.

— Чёрт.

Кларк убирает телефон.

— У Брукса была несовершеннолетняя.

— Я помню.

— Здесь девятнадцатилетняя девушка.

— Помню.

— Оба остались на свободе.

— Один оправдан. До второго дело не дошло.

— Формально оба свободны.

Я поднимаюсь.

— Были.

Кларк смотрит на меня.

— Всё ещё совпадение?

— Пока да.

— Джек.

— Два трупа — это два трупа.

— А три?

Я смотрю на него.

— Не торопись искать третий.

— Очень постараюсь.

— Детектив?

Я оборачиваюсь.

Молодая патрульная стоит возле служебного входа.

— Девушка, которая нашла тело, кое-что вспомнила.

Кларк смотрит на меня.

— Пойдём.

Сотрудница бара сидит на ступеньке, завернувшись в куртку.

В пальцах — незажжённая сигарета.

— Вы нашли мистера Тернера?

Она кивает.

— Я вышла покурить. Он уже лежал там.

— Вы говорили, что больше никого не видели.

— Я не видела. То есть... не совсем.

— Расскажите.

Она смотрит в конец переулка.

— Когда я открыла дверь, там кто-то был.

— Где?

— Уже у выхода.

Я достаю блокнот.

— Мужчина?

— Думаю, да.

— Лицо видели?

— Нет. Он стоял спиной.

— Одежда?

— Тёмная. Может, пальто. Или куртка. Половина Нью-Йорка в ноябре ходит в тёмном.

— Рост?

— Высокий.

— Что-нибудь ещё?

Она качает головой.

Потом замирает.

— Хотя...

— Что?

— Он не бежал.

Ручка останавливается над блокнотом.

— В каком смысле?

— В каком смысле?

— Он не торопился, — отвечает девушка. — Просто шёл.

— Вы уверены?

— Да. Это я запомнила. Если бы я увидела на земле человека, то побежала бы. А он даже не обернулся.

Я записываю её имя и номер.

— Вы всё сделали правильно. Если вспомните ещё что-нибудь — позвоните.

Она кивает.

Я закрываю блокнот.

Мы с Кларком отходим к ленте.

— Негусто, — говорит он.

— Высокий мужчина в тёмной одежде в ноябре. Осталось проверить половину города.

— Вторую половину я беру на себя.

— Харрис.

Один из криминалистов стоит у выхода из переулка.

В руке фонарь.

Луч направлен на мокрый асфальт.

— Посмотри.

Я присаживаюсь.

В грязи сохранилась цепочка частичных отпечатков.

Не целиком.

Пятка.

Рифлёный край подошвы.

Носок.

Несколько следов ведут к улице.

Один шаг обычный.

Следующий — короче.

Потом снова обычный.

— Правая, — говорит криминалист. — Каждый второй шаг сбивается.

Кларк перестаёт улыбаться.

— Хромал?

— Или берёг ногу.

Чёрт.

У Брукса следы уходили с таким же неравномерным шагом.

Правая нога.

— Зафиксируйте всё, что осталось, — говорю я.

Криминалист кивает.

Кларк ждёт, пока мы отойдём.

— Ну?

— Что?

— Всё ещё совпадение?

Я смотрю на цепочку следов.

— Теперь оно мне нравится ещё меньше.

Через час мы сидим в машине.

Кофе давно остыл.

Кларк держит ноутбук на коленях.

На экране две фотографии.

Брукс.

Тернер.

Я смотрю то на одну, то на другую.

— Ищи всё.

— Уже.

— Адвокаты. Прокуроры. Судьи. Эксперты. Следователи. Все имена, которые встречаются в обоих делах.

— Думаешь, кто-то из системы?

— Я пока ничего не думаю.

Кларк хмыкает.

— Ты всегда так говоришь, когда уже много чего думаешь.

— Поэтому мы до сих пор напарники.

Он печатает.

— По Бруксу материалов много. Дело было громким.

— По Тернеру?

— Тоже.

Я смотрю в окно.

Переулок почти опустел.

Тело увезли.

Остались люди в перчатках, пакеты для улик и тёмное пятно на мокром асфальте.

— Знаешь, что мне не нравится? — спрашивает Кларк.

— Кроме меня?

— Эти двое.

— Очень наблюдательно.

— Если это сделал один человек, его интересуют не просто обвинения.

Я поворачиваюсь к нему.

Кларк смотрит на фотографии.

— Он выбирает тех, кого система уже отпустила.

Вот теперь я молчу.

Разница небольшая.

Но важная.

— Проверь судебные заседания, — говорю я.

— Уже сказал.

— Не только участников.

— А кого?

— Всех, кого сможешь найти. Посетителей. Прессу. Родственников. Сотрудников суда. Любые повторяющиеся имена.

Кларк кивает.

— Хорошо.

Телефон вибрирует.

Достаю его.

Сообщение от Эммы.

Мама сказала, ты опять на работе.

Смотрю на время.

01:46.

Печатаю:

Почему ты не спишь?

Ответ приходит сразу.

Потому что мне двенадцать, а не пять.

Улыбаюсь.

В её мире это железный аргумент.

Следом приходит ещё одно сообщение:

Ты же не забудешь про субботу?

Улыбка исчезает.

Смотрю на Кларка.

Он всё ещё работает.

На экране перед ним две фотографии мёртвых мужчин.

Впереди несколько суток записей, допросов, отчётов и судебных архивов.

Снова смотрю на сообщение дочери.

Не забуду.

Три точки появляются почти сразу.

Обещаешь?

Пальцы зависают над экраном.

На заднем сиденье лежит папка Брукса.

Рядом скоро появится папка Тернера.

Два дела.

Два мёртвых мужчины.

И человек, которого никто толком не видел.

Только силуэт.

И неровный шаг, оставшийся на мокром асфальте.

Этого пока мало.

Но достаточно, чтобы мне расхотелось списывать всё на случайность.

Я набираю:

Обещаю.

Отправляю.

Теперь остаётся выполнить.

Кларк захлопывает ноутбук.

— Поехали?

— Куда?

— Домой.

— В участок.

— Так и думал.

Я смотрю на него.

— Ты серьёзно?

— Нет. Хотел проверить, узнаешь ли ты это слово.

Он снова открывает ноутбук.

Я завожу двигатель.

Через сорок минут две фотографии висят на доске.

Даниэль Брукс.

Роберт Тернер.

Между ними пока ничего.

Ни ниток.

Ни стрелок.

Ни красивой схемы, которую так любят показывать в кино.

Только два мёртвых мужчины и слишком много совпадений, чтобы спокойно разойтись по домам.

Кларк ставит на стол два стакана кофе.

— Если выпью ещё один, у меня остановится сердце.

Я забираю ближайший.

— Тогда не пей.

Он смотрит на пустую руку.

Потом на меня.

— Это был мой.

— Теперь мой.

— Когда-нибудь я тебя застрелю.

— Главное, правильно оформи рапорт.

Кларк садится напротив доски.

— Ладно. Что у нас общего?

Я смотрю на фотографии.

— Мужчины.

— Сильно.

— За сорок.

— Уже лучше.

— Оба обвинялись в изнасиловании.

Кларк перестаёт улыбаться.

— И оба остались на свободе.

— По разным причинам.

— Но остались.

Я киваю.

— Деньги, телефоны и часы не взяли.

Кларк поднимает палец.

— Не ограбление.

— Оба незадолго до смерти были в барах.

— Оба убиты ночью.

— В переулках.

Он встаёт и подходит к доске.

Записывает:

МУЖЧИНЫ.

ЗА СОРОК.

ОБВИНЕНИЯ В ИЗНАСИЛОВАНИИ.

БЕЗ ОБВИНИТЕЛЬНОГО ПРИГОВОРА.

БАР. НОЧЬ. ПЕРЕУЛОК.

НЕ ОГРАБЛЕНИЕ.

Останавливается.

— И оба успели подраться с убийцей.

— Или с убийцами.

Кларк смотрит на меня через плечо.

— Ты правда ещё держишься за множественное число?

— Я держусь за факты.

— Следы обуви возле Брукса. Свидетель возле Тернера. У обоих неровный шаг.

— Свидетель не видел хромоты.

— Но мы видели следы.

— Возможно, правая нога.

Кларк дописывает:

ПРАВАЯ НОГА?

Вопросительный знак выводит особенно жирно.

— Теперь доволен? — спрашивает он.

— Нет.

— Было бы странно, если бы да.

Я ставлю кофе на стол.

— Запиши различия.

— Зачем портить красивую доску?

— Чтобы не влюбиться в собственную версию.

Кларк вздыхает и пишет с другой стороны:

БРУКС — НОЖ.

ТЕРНЕР — ИЗБИТ.

— Разный способ убийства, — говорит он.

— Разные места.

— Разное время.

— И между ними два дня.

Кларк смотрит на фотографии.

— Два дня — это не различие.

— Для человека, который спит по ночам, ещё какое.

Он добавляет:

ДВА ДНЯ.

Потом ниже:

ВОЗМОЖНО, ОДИН УБИЙЦА.

Я подхожу и зачёркиваю последнюю строчку.

— Эй.

— Не подгоняй факты под версию.

— Она не особенно красивая.

— Но тебе уже понравилась.

— Немного.

— Поэтому я её и зачеркнул.

Кларк забирает у меня маркер.

— Хорошо. Что проверяем?

Я начинаю считать по пальцам.

— Родственников потерпевших по обоим делам. Свидетелей. Полицейских. Прокуроров. Экспертов.

— Адвокатов.

— Всех, кто имел доступ к материалам.

Кларк смотрит на доску.

— Журналистов?

— Тоже.

— Посетителей суда?

— Если достанем списки.

— Охрану.

— Сотрудников суда.

— Приставов.

— Всё, что пересекается.

Кларк проводит линию между фотографиями.

— А если ничего?

— Значит, ищем не там.

— Обожаю твою способность мотивировать.

— Поэтому тебе так повезло с напарником.

Он отходит от доски.

— Есть ещё одна вещь.

— Какая?

— Оба убийства выглядят личными.

Я смотрю на фотографии.

— Почему?

— Их можно было застрелить. Ударить сзади. Не дать увидеть нападавшего.

— В Нью-Йорке половину проблем можно решить пистолетом.

— Именно. Но кто-то подошёл достаточно близко, чтобы они успели драться.

Я снова смотрю на доску.

Брукс поцарапал убийцу.

Тернер тоже защищался.

Оба видели человека, который пришёл за ними.

— Значит, либо убийца их знал…

— Либо хотел, чтобы они перед смертью увидели его.

Кларк смотрит на меня.

Я — на него.

На доске ничего не меняется.

Две фотографии.

Два отдельных дела.

Но теперь я уже не могу смотреть на них по отдельности.

Это ещё не связь.

Только совпадение, которое стоит проверить.

Я беру со стола папку Брукса.

— Поднимай материалы обоих дел.

— Все?

— До последнего листа.

Кларк смотрит на часы.

— Джек.

— Что?

— Сейчас почти три.

— Умеешь определять время. Запишем в сильные стороны.

— А ещё умею считать. Через шесть часов будет девять.

— В девять поговорим с женой Тернера.

Кларк опускает взгляд к ноутбуку.

— С Сарой?

— Она звонила ему четыре раза. Последней получила от него сообщение.

— «Еду».

— И не дождалась.

Он снова смотрит на часы.

Потом на доску.

— Значит, сон отменяется.

— Не отменяется. Переносится на неопределённый срок.

— Сразу видно опытного руководителя.

Кларк открывает ноутбук.

Я снимаю со спинки стула куртку и снова сажусь.

В девять — поговорить с вдовой Тернера.

— Я вообще-то собирался сказать, что нам обоим неплохо бы поспать.

— Это уже слабая сторона.

— В девять нам к Саре Тернер.

— Значит, почти шесть часов.

— На дорогу, душ и попытку вспомнить, как выглядят нормальные люди.

— Сон явно лишний.

Кларк смотрит на меня.

— Иногда я тебя ненавижу.

— Иногда?

— Иди домой, Харрис.

На этот раз я не спорю.

В коридорах почти пусто.

Ночной дежурный поднимает голову, когда я прохожу мимо.

— Доброй ночи, детектив.

Я смотрю на часы.

— Уже почти доброе утро.

На улице холоднее, чем пару часов назад.

Застёгиваю куртку и спускаюсь по ступеням.

До машины метров тридцать.

На полпути останавливаюсь.

Рука сама лезет в карман.

Пачка на месте.

Три месяца не курю.

И три месяца ношу её с собой, каждый день обещая, что завтра выброшу.

Очень эффективная система.

Достаю сигарету.

Кручу между пальцами.

После Брукса хотелось закурить.

После Тернера хочется сильнее.

Подношу сигарету к губам.

Стою так несколько секунд.

Потом убираю обратно.

— Молодец, Харрис.

Никто не отвечает.

И правильно.

Дохожу до машины.

Сажусь за руль, но двигатель не завожу.

Перед глазами всё ещё доска.

Даниэль Брукс.

Роберт Тернер.

Двое мужчин, которых обвиняли и не осудили.

И кто-то, кто, возможно, решил вынести собственный приговор.

Пока этого мало.

Слишком мало, чтобы назвать серией.

Слишком много, чтобы спокойно поехать домой.

Я завожу двигатель.

Телефон на пассажирском сиденье загорается от уведомления.

На секунду думаю, что это Эмма.

Нет.

Рабочая почта.

Переворачиваю телефон экраном вниз.

Сегодня хватит.

Выезжаю с парковки.

Город почти пуст.

На перекрёстке мигает жёлтый.

Где-то открывается первая кофейня.

Нью-Йорк начинает новый день, будто за последние несколько часов ничего не произошло.

А в участке за моей спиной остаётся доска.

Две фотографии.

Между ними — пустое место.

Пока это только совпадение.

Я беру маркер.

Несколько секунд кручу его в пальцах.

Потом кладу обратно, даже не сняв колпачок.

Если на доске появится третья фотография, объяснить всё совпадением уже не получится.

Глава 6. Детектив Джек Харрис

К девяти утра кофе перестаёт помогать.

Я всё ещё держу глаза открытыми, но это скорее вопрос дисциплины, чем физиологии.

Кларк листает записи на пассажирском сиденье.

— Ты с утра успел съездить к Бруксу?

— Успел.

— И?

— Если коротко — зря потратил бензин.

Я бросаю на него взгляд.

— А если длинно?

— Сначала заехал к нему домой. Управляющий знал, что Брукс вовремя платил за квартиру. Соседка — что он заказывал еду и редко выходил. Потом позвонил бармену и тем, с кем Брукс общался раньше.

— Бармен хотя бы оказался полезен?

— Знал его обычный заказ.

— Виски.

— Двойной. Безо льда.

— Близкие?

Кларк закрывает блокнот.

— После того дела Брукс жил один. Постоянных гостей не было. Соседи почти не видели, чтобы к нему кто-то приходил. Прежние знакомые разговаривать не захотели.

— С нами?

— О нём.

Я перестраиваюсь в соседний ряд.

— Угрозы?

— Судя по старым обращениям, первые месяцы их было много. Потом почти прекратились. Ничего свежего.

— Женщины?

— Ни одной постоянной. По крайней мере, такой, которая согласилась бы признаться.

— Работа?

— Из дома. Общение по почте и телефону. Всё максимально безлично.

— То есть поговорить не с кем.

— Кроме мёртвого.

Некоторое время мы едем молча.

После громкого дела Брукс остался на свободе.

Но прежняя жизнь закончилась всё равно.

Не тюрьма.

Просто квартира, доставки и бармен, который помнит твой заказ лучше, чем кто-либо помнит тебя.

— У Тернера хотя бы есть жена, — говорит Кларк.

— Посмотрим, насколько это нам поможет.

Через десять минут мы сворачиваем на нужную улицу.

Дом Тернеров не просто говорит о деньгах.

Он сообщает о них ещё с другого конца квартала.

Четыре этажа светлого камня.

Высокие окна.

Чёрная дверь с латунной ручкой.

Две камеры над входом и ещё одна над воротами, за которыми виден внутренний двор.

Верхний Ист-Сайд умеет выставлять богатство так, чтобы оно выглядело хорошим вкусом.

Этот дом даже не пытается.

Кларк смотрит на фасад.

— Скромно.

— Возможно, остальные этажи достраивали после того, как у архитектора закончилась совесть.

— Ты спал?

— Конечно.

— Сколько?

— Не порть мне настроение.

Он смотрит на меня внимательнее.

— Два часа?

Я поднимаюсь по ступеням.

— Два с половиной.

— Тогда прошу прощения.

Дверь открывает женщина в сером платье.

Не Сара.

Домработница.

Она уже знает, кто мы.

Проводит нас через холл, в котором легко поместилась бы моя квартира, и оставляет в гостиной.

Белые диваны.

Светлый ковёр.

Стеклянный стол.

Картины, рядом с которыми нет подписей.

В таких домах стоимость вещей не называют вслух.

Либо ты понимаешь сам, либо тебе здесь нечего делать.

На каминной полке стоит фотография.

Роберт Тернер в смокинге.

Рядом Сара.

Оба смотрят в камеру.

Оба улыбаются.

Между ними ровно столько пространства, чтобы фотография всё ещё считалась семейной.

— Детективы.

Я оборачиваюсь.

Сара Тернер входит в комнату.

На ней чёрный кашемировый костюм.

Светлые волосы собраны в низкий узел.

Кожа безупречная.

Макияж тоже.

Только под глазами проступает едва заметная серость, которую не смог скрыть консилер.

Серьги с бриллиантами.

Тонкая цепочка на шее.

Три кольца на правой руке.

Четыре браслета на левой.

Слишком много украшений для девяти утра.

Или как раз достаточно, чтобы не чувствовать себя голой перед двумя незнакомыми мужчинами, пришедшими говорить о смерти мужа.

— Миссис Тернер, — говорю я. — Детектив Харрис. Это детектив Кларк.

Она протягивает руку.

Сначала мне.

Потом Кларку.

Ладонь холодная.

Рукопожатие уверенное.

— Полиция уже была здесь ночью.

— Патрульные сообщили вам о смерти мужа. Мы ведём расследование.

— Я понимаю.

Она садится на диван.

Мы устраиваемся напротив.

Сара кладёт ладони на колени.

Браслеты тихо сталкиваются друг с другом.

— Я хочу ещё раз выразить соболезнования, — говорит Кларк.

— Спасибо.

Ответ звучит автоматически.

Возможно, за последние несколько часов она произнесла его уже десятки раз.

Домработница приносит кофе.

Сара не спрашивает, будем ли мы.

Просто кивает на поднос.

Я беру чашку.

Кларк смотрит на меня.

— Что?

— Ничего.

Он тоже берёт кофе.

— Когда вы в последний раз видели мужа? — спрашиваю я.

Сара задумывается.

Не потому, что не помнит.

Считает.

— Вчера утром.

— Во сколько?

— Около восьми.

— Вы завтракали вместе?

— Мы встретились на лестнице.

Кларк открывает блокнот.

— И это был ваш последний разговор?

— Он сказал, что вернётся поздно.

— Куда он собирался?

— Не уточнил.

— Вы не спросили?

Сара смотрит на меня.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы не отчитывались друг перед другом.

— Но вы позвонили ему четыре раза.

Впервые её лицо меняется.

Совсем немного.

Пальцы сжимаются на колене.

Браслеты перестают звенеть.

— Он не отвечал.

— Это было необычно?

— Роберт мог не прийти домой. Но он всегда отвечал на телефон.

— Вам?

— Телефону.

Я жду продолжения.

Его нет.

— В двадцать три тридцать семь он написал, что едет, — говорю я.

— Да.

— Вы ждали его?

Сара переводит взгляд на фотографию над камином.

— Мы должны были появиться вместе на завтраке попечительского совета.

— Сегодня?

— Через час.

Вот зачем она оделась.

Не ради нас.

По привычке.

Или потому, что ещё ночью собиралась идти туда одна.

— Вы собирались присутствовать после того, как узнали о смерти мужа? — спрашивает Кларк.

Она смотрит на него.

— Нет.

Ответ ровный.

Слишком быстрый.

Кларк кивает и больше ничего не говорит.

— Какими были ваши отношения с мужем? — спрашиваю я.

— Это имеет отношение к его смерти?

— Пока мы не знаем, что имеет.

Сара проводит пальцем по одному из колец.

Большой бриллиант на безымянном.

Обручальное.

Остальные дороже.

— Мы прожили вместе пятнадцать лет.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

— Вы спали в разных комнатах?

Кларк бросает на меня короткий взгляд.

Сара даже не морщится.

— Последние шесть лет.

— Почему?

— Потому что дом достаточно большой.

— Я спрашивал не об этом.

— Но это самый честный ответ, который я могу вам дать.

Я ставлю чашку на стол.

— У вашего мужа были другие женщины?

Браслеты снова тихо сталкиваются.

— Да.

Кларк поднимает глаза от блокнота.

— Вы знали?

— Разумеется.

— И давно?

— Достаточно давно, чтобы перестать интересоваться подробностями.

— Нам придётся ими заинтересоваться, — говорю я. — Имена. Телефоны. Места встреч.

— Я не знаю.

— Ни одного имени?

— Ни одного.

— Он хорошо скрывал?

На губах Сары появляется почти улыбка.

— Роберт ничего не скрывал. Он просто был достаточно предусмотрителен, чтобы не ставить меня в неловкое положение.

— То есть вы договорились не вмешиваться в жизнь друг друга?

— Мы ни о чём не договаривались.

— Просто жили отдельно.

— В одном доме.

— Это не одно и то же.

— Для нас было одним.

Я смотрю на фотографию на камине.

Два человека.

Одна рамка.

Разные жизни.

— Где он обычно встречался с женщинами?

— В гостиницах. Клубах. Иногда снимал квартиры.

— Какие гостиницы?

— Не знаю.

— Клубы?

— Роберт состоял примерно в половине закрытых клубов Манхэттена.

— Квартиры оформлялись на него?

— Сомневаюсь.

— На компании?

— Возможно.

— На какие?

Сара смотрит на меня.

— Детектив, если вы рассчитывали, что я веду учёт любовниц мужа и недвижимости, в которой он с ними встречался, боюсь, я вас разочарую.

— Уже.

Кларк кашляет в кулак.

Я не смотрю на него.

— У мистера Тернера были деловые партнёры? — продолжает он. — Люди, с которыми он конфликтовал в последнее время?

— У Роберта всегда были конфликты.

— Имена?

— Спросите его адвокатов.

— Мы спросим. Но сейчас разговариваем с вами.

Сара поправляет браслет.

— Он редко говорил со мной о работе.

— О чём вы вообще говорили?

Вопрос вырывается жёстче, чем я собирался.

Кларк поворачивает голову.

Сара выдерживает мой взгляд.

— О том, во сколько нужно приехать. Какое мероприятие посетить. С кем сфотографироваться. Кого пригласить на ужин. Как улыбаться, когда журналисты снова зададут вопрос об Оливии Морган.

Имя остаётся между нами.

Вот оно.

Не боль.

Не злость.

Но что-то близкое к усталости.

— Вы знали Оливию? — спрашиваю я.

— Нет.

— Никогда с ней не встречались?

— Никогда.

— Присутствовали на суде?

— Каждый день.

— Почему?

— Так посоветовали адвокаты.

— А не потому, что хотели поддержать мужа?

Сара смотрит на кольцо.

— Одно другому не мешает.

— Вы верили Роберту?

Она поднимает глаза.

— Вы спрашиваете, верила ли я, что он не изнасиловал Оливию?