64:Темно, затем темнее

Артём Штукин

64:Темно, затем темнее

Пролог: День, когда погасло солнце.

Все закончилось слишком быстро. Прежний мир, с его бесконечными проспектами, яркими неоновыми вывесками и миллионами спешащих куда-то людей, сгорел в очищающем пламени ядерного апокалипсиса за какие-то пару часов. В тот роковой день небо над Санкт-Петербургом сначала озарилось ослепительной, мертвенно-белой вспышкой, а затем на город опустилась тяжёлая, непроглядная мгла. Рев сирен гражданской обороны, грохот рушащихся высоток и панический крик толпы – это было последнее, что запомнила поверхность перед тем, как превратиться в радиоактивный пепел.

У людей не было времени собирать вещи или прощаться. Единственным спасением для тех, кто оказался в эпицентре катастрофы, стали глубокие гранитные шахты метрополитена. Многотонные гермозатворы станций закрывались со скрежетом и лязгом, навсегда отсекая выживших от привычной жизни под солнцем. Наземный мир умер, оставив после себя лишь выжженные радиацией руины, на которых воцарился ледяной туман и новые, невиданные ранее хищники вроде крылатых тварей в небе.

Под землей началась совсем другая история. Выжившие быстро поняли: помощи ждать неоткуда. Бывшие пассажиры, рабочие и солдаты были вынуждены приспосабливаться к суровым законам подземного существования. Станции метро превратились в крошечные города-государства, окружённые бетонными баррикадами, пулемётными гнездами и дикими перегонами. Воздух здесь стал густым от запаха дешёвого табака, плесени и машинного масла, а единственным источником пищи стали грибные плантации и свинофермы в заброшенных коллекторах.

Самой ценной и одновременно самой опасной профессией в этом новом мире стали Охотники – сталкеры, которые рисковали жизнями, выходя через разрушенные вестибюли на мертвую поверхность за медикаментами, патронами и топливом. Каждая такая вылазка была билетом в один конец.

Человечество выжило, но условия этой новой реальности начали неумолимо менять людей слой за слоем. На глубине шестидесяти четырех метров, в условиях постоянного страха и нехватки ресурсов, границы морали стерлись. Здесь быстро забыли, что такое сострадание, научившись ненавидеть сильнее, чем бояться. Но самое страшное заключалось в том, что в темноте туннелей, пытаясь победить монстров снаружи, люди не заметили, как начали превращаться в главных чудовищ этого проклятого мира.

Тяжелые цепи блокпостов продолжали держать оборону, а охотничьи фонари едва разрывали вековую мглу заброшенных радиальных перегонов. Каждый, кто решался сделать шаг за безопасный периметр станции, знал: под землей не бывает рассветов. Здесь всегда темно, а затем становится только темнее.

Глава 1: Гражданка

– Боже мой! – вскочил Артём со спального места с ужасом на лице. – Опять кошмар, что за непруха-то?

Парень встал и оглянул палатку-мастерскую. На столе и полках рядом вразброс лежали всякие детали: железки, пружины, различные механизмы. Он обладает даром интуитивно собирать что угодно из всего, что может найти. Ему без проблем удалось починить сломанный фонарик на ходу; отреставрировать оружие других выживших и не только: он может создать даже свое собственное.

Артём – обычный паренёк 20-ти лет, среднего телосложения, не высокого, но и не низкого роста, побрит под ноль, на голове осталась только светло-русая щетина. Среднестатистический пацан, родившийся в начале 10-х годов.

Он не помнит ничего до момента, как попал в метро. Ни родителей, ни прежних друзей – абсолютно ничего, будто прошлую жизнь стёрли губкой. Единственным близким человеком для него стал отчим. Но и тот пропал без вести во время очередной вылазки на отравленную радиацией поверхность. Всё, что от него осталось – простое кольцо из нержавеющей стали, которое парень теперь носил на шее в качестве подвески. Самая дорогая вещь в его жизни.

– Пора мне идти уже – сказал он. Тёма вышел из своего жилища, и перед ним предстала уже давным-давно знакомая ему картина: множество палаток, еле горящий свет из люминесцентных ламп, толпы людей, ждущих в очереди на еду и воду. Парень встал в очередь последним.

Люди вокруг болтали о всяком разном: рассказывали байки с других станций, с ностальгией вспоминали о прекрасной жизни на поверхности, но после таких разговоров волной приливала тоска от их нынешнего быта.

В очереди за Артёмом вклинился его приятель Илюха – типичный искатель приключений на голову. Он обожает исследовать туннели, ходить по заброшенным ходам метро. С рассказов самого Ильи, один раз он даже мутанта встретил с поверхности, при этом хвастаясь, как храбро он выстоял и разбил мутанту череп кухонным ножом. Конечно же, Артёму не очень верилось в эти сказки от друга, потому что Илья сам по себе любит выдумывать большую часть истории ради пополнения сюжета своего рассказа.

– Дарова, Тёмыч, – сказал Илья, легонько ударив его по плечу со спины. – Как жизнь живётся, а? Ну рассказывай, есть что интересное?

– Да нет особо, все как обычно, только и сижу в своей палатке, собирая всякую всячину. Недавно Сообщество Охотников наняло меня как инженера для создания снаряжения для вылазок на поверхность. Да, муторно, долго, но я горд собой, что помогаю людям осваивать землю заново. Верю, что с моей помощью мы наконец то сможем выбраться из этой проклятой тюрьмы.

– Опа, Тёмка, а это интересненько, сможешь научить меня собирать всякую снарягу? Хочу поверхность исследовать, вдруг что-то ценное найду.

– Нет, – ответил Артём.

Илья хотел было возмутиться, но вдруг резко пихнул друга локтем в бок и указал подбородком вглубь станции:

– Одиночка ты наш, гляди, там Алина из медицинского блока идёт. Думаю, болт и гайка друг другу не помешают, мм?

– Тебе лишь бы какую-нибудь ерунду сказать, – буркнул Артём, поспешно отворачиваясь. – С такими высказываниями ко мне лучше вообще не подходи.

Илья потускнел, и как будто весь его запал выветрился после отказа друга. Никто не пытался заново начать диалог, поэтому так они и стояли в очереди, дожидаясь своей порции.

– Кто это? – про себя подумал Артём. Крепкий парень его возраста бурил его взглядом. Он обладал необычной внешностью: шрамы на лице, защитные щитки по всему телу, а на спине красовалось огнестрельное оружие. Юноша впервые видит этого неизвестного, и его так и мучает вопрос: кто это и почему он так пристально смотрит на него, как будто впиваясь в его лицо, раздирая его в клочья когтями.

– Эй! Вам что-то от меня нужно? – прокричал он, в надежде что таинственный незнакомец услышит его среди толпы людей, создающих невыносимый гул. Но вместо ответа тот лишь был вынужден наблюдать, как паренёк медленно, свободной походкой уходит вглубь туннеля.

– Охотник что-ли.? Но что рядовому охотнику понадобилось от меня?

Наконец очередь дошла до Тёмы. В его руки вручили обычную похлёбку из грибов и «кофе». Реального кофе, что логично, не осталось, поэтому в метро ходит его аналог. Артём не знал рецепта, но он был настолько отвратителен, что состав этого чудо напитка ему бы никогда не понадобился.

После плотного приема пищи, инженер вернулся в свою каморку. Его рабочий стол был полностью готов для сборки нового орудия для охотников. Он, не мешкая, отправился работать.

Артём – единственный мастер-оружейник в своих краях, поэтому многие обращаются к нему за советом или за помощью. Сейчас, он полностью в работе: создание автомата который будет стоить относительно дёшево и сможет удовлетворить потребности охотников.

Под вечер работа была закончена.

– Оаа.. – зевнул инженер – спать охота, устал как собака..

Задув фитиль самодельной лампы, Артём растянулся на койке. Станция погрузилась в тяжелую, сырую темноту. Но стоило закрыть глаза, как перед ними снова возник яростный, буравящий взгляд незнакомца со шрамами. Сердце застучало быстрее. Артём понял, что эта ночь спокойной не будет...

Глава 2: Начало кошмара

– Что?

Артём оказался в темном туннеле.

– Что я тут забыл? – забеспокоился и задрожал он, держа в руках недавно сделанный им же автомат.

Резко, со скрежетом и громким эхо из туннеля раздался душераздирающий вой, не похожий ни на животный, ни на человеческий. Туннель казался бесконечной черной пастью, поглощающей остатки воздуха. Твари были близко – Парень кожей чувствовал их гнилостное, горячее дыхание. Он не понимал, что происходит, но точно знал, что осталось два варианта: бегство, либо оборона.

Тёма взял все свои силы в кулак и побежал настолько быстро, насколько это было возможно. Пальцы, испачканные в оружейной смазке, скользили по карабинам бронежилета. Бронепластины тянули вниз, словно налитые свинцом. На ходу сдирая с себя тяжелые щитки, он слышал, как они с глухим стуком катятся по ржавым рельсам. Напряжение все нарастало, его лоб мгновенно покрылся выступившим холодным потом. По туннелю ходило эхо от воя и скрежета когтей об бетонные плиты, все вокруг казалось ему чужим и незнакомым.

Артём начал выдыхаться и приступил к отчаянным попыткам отстреляться от наступающей на него волны мутантов, но, увы, все было без толку. Пули почему-то их не брали, либо же у них просто на глухую отключен инстинкт самосохранения.

– За что, за что, за что?! Почему я должен умереть так? Почему? – кричал Артём в порыве то ли гнева, то ли страха за свою жизнь под смертельной опасностью.

Но путь его перегородил масштабный обвал туннеля, тупик. Твари догнали парня и беспощадно открывали от него куски плоти, довольствуясь живой пищей. Жертва хищников начала терять сознание, но услышала неизвестный голос, прозвучавший прямо над самым ухом:

– Почему ты не спас меня?

Паренёк проснулся в своей кровати, где ему не угрожала опасность, но холодный пот так и сочился с его лба.

– Это был всего-лишь сон?

Артём уткнулся носом в подушку в попытках переварить все, что произошло в этом глупом, душащем кошмаре. Когда он успокоился, ему пришлось встать. Переборов слабость, Артём покинул свое жилище, ведь дела сами себя не сделают.

Он не очень-то хотел есть, поэтому прошел мимо столовой. Там он снова увидел Илью.

– Почему он так любит нести такую ерунду… – пробормотал Артём, тихо отступая подальше.

По пути в его голове снова закрутились мысли насчет того странного незнакомца со шрамами на лице, которого он встретил в очереди.

– Странно, почему-то мне кажется, что лицо того охотника подозрительно мне знакомо… Но вижу я его впервые за все свое время в метро. Откуда же он? Может с другой станции? – размышлял Тёма. Эти мысли никак не уходили из его головы. Парень попытался вспомнить хотя бы что-то из своего прошлого, но все, что он получил в ответ – резкая головная боль. – Попробую расспросить его о всем, что хочу узнать, при следующей нашей встрече.

В этих мыслях Артём дошел до каморки, зажег керосинку над верстаком и проверил свой повод для гордости – модифицированный автомат, который собирал последние недели. Убедившись, что все механизмы работают идеально, он завернул оружие в плотную ткань и направился к выходу.

Вскоре парня встретила надпись: «Штаб охоты».

– Здравствуйте, Мармонт! Я закончил создание нового оружия для использования отрядами охотников, сэр! — восторженно крикнул Тёма.

– Здорóво, Тёмыч, ну ты красавчик! Но можешь опустить формальности, все-таки твой отчим был одним из лучших охотников, – Мармонт тяжело опустил огромную ладонь на плечо парня, отчего Артём невольно пригнулся. – Я лично видел, как он в одиночку вытаскивал раненых из таких передряг, откуда живыми не возвращаются. Весь пост его уважал.

При упоминании отчима у Артёма щемило в груди. Он незаметно запустил пальцы под воротник куртки, нащупывая сквозь ткань холодное стальное кольцо на цепочке.

– Тёмка, твой воспитатель – великий человек. Я надеюсь, тебе передался его талант к охоте. В охотники записаться не хочешь?

– Откажусь, пожалуй, – отрезал Артём. – Опасно там, да и помирать мне в расцвете сил не особо хочется, знаете ли.

– Так не пойдет, нет. Ты, как инженер, создавший свое первое оружие, должен проверить свое изобретение на деле. Я ставлю тебя в ночной дозор на один разочек, вдруг понравится, – настаивает Мармонт.

– Раз уж вы так настаиваете… – обречённо промямлил парень.

– Вот и договорились, сегодня ночью ты отдохнешь, а на следующую ты пойдешь и поработаешь. Смотри не опозорь память своего отчима, так что даже не смей не оправдать мои ожидания, пацан!

Глава 3: Подготовка к охоте

Артём так и не смог сомкнуть глаз. Его целиком, без остатка поглотил липкий, экзистенциальный ужас перед возможной смертью в ледяных, проклятых туннелях метро. Вязкая бессонная ночь тянулась бесконечно, сдавливая грудь и заставляя часами вслушиваться в каждый шорох за брезентовым пологом каморки. Где-то далеко во тьме перегонов капала грунтовая вода, и этот монотонный, глухой звук казался отсчетом времени, оставшегося до его гибели.

Когда условное утро лениво проступило сквозь полумрак станции, окрасив брезентовые стены в грязно-серый цвет, парень наконец сел на скрипучей постели. Голова была тяжелой, словно налитой раскаленной сталью, а под глазами залегли темные тени.

– Сегодня – мой день, – хрипло выдавил он из себя в пустоту, пытаясь наскрести на дне души последние капли оптимизма. Но вышло это паршиво, фальшиво и неубедительно. Собственный голос прозвучал чуждо и испуганно в звенящей тишине каморки.

Понимая, что паника – плохой союзник, Артём заставил себя подняться и начать лихорадочную, усиленную подготовку. Он подошел к верстаку, где тускло горела масляная лампа, сделанная из стреляной гильзы 12-го калибра. На столе царил привычный хаос: шестеренки, пружины, обрезки стальных трубок и пахнущая гарью ветошь. Артём взял автомат – свое главное творение, экспериментальное оружие, собранное из деталей трех разных винтовок и кусков металлолома. Этот автомат еще ни разу не использовался в настоящем, грязном бою, и от одной мысли об этом к горлу подступала тошнота.

Пальцы парня мелко дрожали. Когда он попытался вставить затворную задержку, металл соскользнул, и пружина с сухим треском вылетела на грязный пол. Артём замер, тяжело дыша и уперевшись руками в край верстака. В ушах до сих пор эхом отзывался ночной голос: «Почему ты не спас меня?». Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, поднять деталь и продолжить работу. Он дотошно перепроверил каждый винтик, смазал шептало и капризные пружины спускового механизма. Снарядив как можно больше боеприпасов, он туго, до треска швов, набил походную брезентовую сумку самым необходимым: запасными магазинами, самодельными бинтами, парой консервов и засаленным фонариком. Закинув жесткий ремень оружия на плечо, он глубоко вздохнул и отправился на блокпост к командиру

– Ну привет, парень! – гулко выкрикнул Мармонт, заметив его у баррикады из мешков с песком. Командир, как всегда, выглядел монументально: тяжелый бронежилет, иссеченный царапинами, закопченный автомат на груди и вечная циничная ухмылка на обветренном лице. – Готов к сегодняшнему крещению? Или штаны уже намокли?

– Сэр, да, сэр! Готов, – чеканно, стараясь изо всех сил скрыть внутреннюю дрожь, ответил Тёма. В старых американских фильмах, которые они пацанами крутили на допотопном проекторе, это всегда звучало круто. Правда, Мармонт его киношного юмора, скорее всего, не разделял.

– Вот и отлично, рекрут. Выдвигаемся в тир, проверим твое чудо инженерной мысли и тебя заодно в деле. Посмотрим, из какого теста ты слеплен.

Заброшенный тупиковый перегон, приспособленный под станционное стрельбище, встретил их тяжелым запахом пороховой гари, сырости и ржавчины. Здесь было темно и холодно, а свет редких ламп выхватывал из мрака щербатые стены со следами от пуль. Артём дошел до огневого рубежа. Сердце бешено, болезненно заколотилось в груди: он впервые держал в руках полностью боевой, заряженный до отказа автомат с единственной, пугающей целью – выстрелить и уничтожить цель.

– Ну что, поехали! – скомандовал Мармонт, резко дернув за ржавый рычаг на стене.Скрежещущий трос пришел в движение, и механический тир запустился, лениво выталкивая из темноты рваные, закопченные силуэты фанерных мишеней, отдаленно напоминающих мутантов.

Артём замер, до боли вжав жесткий металлический приклад в куртку. Палец судорожно лег на холодный, полированный спусковой крючок. Раз! Первый же выстрел разорвал замкнутое пространство туннеля оглушительным, яростным грохотом. Он мгновенно отдался резким, болезненным звоном в ушах, ударил сильной отдачей в неподготовленное плечо и долгим, раскатистым эхом покатился по перегонам, заставив посыпаться вековую пыль со сводов. От неожиданности парень зажмурился.

– Промах! Ну ничего, первый блин комом, как говорится! Держи приклад крепче, Тёмка, не давай ему гулять! – зычно поддержал его командир, заложив руки за спину.

Второй выстрел. Ушам было уже не так больно, а дикую, брыкающуюся отдачу удалось поймать и подчинить – пуля с глухим стуком размозжила край фанерной головы мишени. Артём внезапно поймал кураж, страх на мгновение отступил, уступая место злости, и он до упора зажал спусковой крючок.

Длинная, безжалостная автоматная очередь громом пронеслась по туннелю. Вспышки пламени из дула на секунду ослепили стрелка, выхватывая из темноты надвигающиеся фанерные щиты. И в это мгновение его накрыла паника: ему показалось, что это не тир, а его ночной кошмар стал реальностью. Ему почудилось, что на него из темноты несутся настоящие, живые твари, раскрывая окровавленные пасти. Барабанные перепонки едва не лопнули от оглушительного рёва оружия, сердце готово было выпрыгнуть из ребер, но, когда патроны в магазине кончились и пороховой дым рассеялся, все мишени оказались густо изрешечены в туловище, безжизненно покачивались на тросах.

– Неплохо, Тёма, очень неплохо! Быстро учишься, весь в отчима своего пошел, – Мармонт довольно ухмыльнулся, подошел ближе и похлопал своей тяжелой, крепкой мужской рукой парня по плечу.

Командир на секунду задержал руку на его плече, и его лицо стало серьезным.

– Твой отчим, парень... Он ведь был лучшим из нас. Безумным, упрямым, но лучшим. Никогда не отступал. Но запомни одну вещь, рекрут: туннели не прощают гордости. Твой отчим ушел наверх и не вернулся не потому, что был слаб. А потому, что поверил, будто может переиграть этот проклятый мир. Не повторяй его ошибок. Если ночью увидишь то, к чему не готов – беги. Жизнь дороже любого героизма. Ты готов к дозору. Ступай.

Однако вся оставшаяся часть дня превратилась для будущего дозорного в изощренную, медленную пытку. Время словно застыло в густом, маслянистом воздухе подземки, наотрез отказываясь приближать роковой час и заставляя парня буквально сходить с ума от ожидания. Он абсолютно не находил себе места, шагая из угла в угол своей каморки. Скудная овощная похлебка в столовой, которую он попытался поесть в обед, казалась совершенно безвкусной, сухой травой застревая в пересохшем от волнения горле. Руки продолжали мелко, предательски подрагивать.

Вернувшись к себе, он трижды полностью разобрал и заново собрал автомат, смазывая его еще раз, и раз десять пересчитал патроны в магазине, хотя прекрасно, до боли в глазах знал, что их там ровно тридцать. Ни одним больше, ни одним меньше. Тридцать свинцовых капель, отделяющих его от смерти. Пытаясь нащупать хоть какую-то точку опоры и успокоиться, Артём то и дело сжимал холодное кольцо отчима, висящее на шее. Металл немного охлаждал ладонь, но мысли все равно возвращались к грядущей ночи.

Уже под вечер, лихорадочно бродя по переходам станции и собирая последние вещи, он проходил мимо тускло освещенного медицинского блока. Случайный взгляд сквозь брезентовый разрез выхватил из толпы знакомую, тонкую фигуру. Алина. Она о чём-то тихо, скрестив руки на груди, разговаривала со старым станционным врачом. Ее лицо выражало глубокую заботу и грусть. Парень испуганно, поспешно отвёл глаза, ускоряя шаг и уходя в тень, словно боялся, что она заметит его страх. В груди болезненно и горячо укололо от внезапной, глупой, но такой отчетливой мысли: «А если я вообще не вернусь сегодня из этих туннелей? Если я вижу её в последний раз?» От этой мысли перехватило дыхание, и он крепче сжал ремень автомата.

Но старые станционные часы неумолимо отсчитали назначенный час. Громко, со зловещим металлическим лязгом щёлкнули главные рубильники на щитке. Жилая платформа погрузилась в глубокий полумрак условной ночи, палатки окутал сумрак, и люди поспешили укрыться в своих жилищах. Станция засыпала, замирая и прячась от внешних угроз.Для Артёма время бодрствования только начиналось. Пора было выдвигаться к тяжелым, холодным гермозатворам, за которыми начинался проклятый дикий перегон. Туда, где его ждал Пост 4.

Глава 4: Дикая охота

Артём впервые в жизни покинул свою родную, относительно безопасную станцию и перешагнул зловещую границу, разделяющую обитаемый мир и мертвую пустоту. Шаг за шагом он углублялся в дикий перегон. Вдалеке, окруженный глухой стеной тьмы, сиротливо стоял аванпост – укрепленная огневая точка, на которой поверх мешков с песком скалился тяжелый оборонительный пулемет.

Пульс Тёмы подскочил так сильно, как никогда прежде. В висках стучала кровь, а дыхание сбивалось от ледяного, сырого воздуха. Он ожидал чего угодно из этой непроглядной, первобытной темноты зловещих туннелей. Ему казалось, что из каждого темного угла на него смотрят голодные, немигающие глаза.

Вдруг где-то в глубоком, бесконечном перегоне раздался гулкий, раскатистый хлопок, больше всего похожий на глухой винтовочный выстрел. Звук срикошетил от бетонных сводов и затих. А вслед за ним из кромешной тьмы, тяжело дыша и спотыкаясь о шпалы, показался израненный, отступающий отряд Охотников. Их броня была покрыта копотью и кровью, а следом за ними, заполняя туннель сплошной, шевелящейся массой, неслась яростная орда Глухарей. Твари визжали, скребли когтями по рельсам и лавиной накатывали на свет аванпоста.

– Эй! Парень, заводи пулемет, а то сдохнем все! – истошно, срывая голосовые связки, прокричал неизвестный мужчина, бегущий во главе отряда. Сталкер на ходу перезаряжал оружие, то и дело оборачиваясь назад.

Артём послушно, повинуясь лишь слепому инстинкту выживания, начал выполнять команду. Пальцы сначала не слушались, путаясь в тяжелых механизмах. Но вот он рванул затвор. Мертвую, звенящую тишину туннеля мгновенно прервал резкий, оглушительный шквал выстрелов. Пулемет зашелся в безумном, захлебывающемся лае. Звук был настолько яростным и мощным, что он буквально закладывал уши, превращая все остальные шорохи в сплошной гул. Отступающий отряд из последних сил успел нырнуть за тяжелые, укрепленные бревнами баррикады, едва-едва успев проскочить в узкий зазор, чтобы не попасть под этот сокрушительный товарищеский огонь.

Сначала напуганные пальцы за оружием отказывались подчиняться разуму. Парень судорожно, мертвой хваткой вцепился в гашетку тяжелого пулемета, не отпуская ее ни на секунду. Зажмурив от ужаса глаза, он почти вслепую поливал свинцом темноту, а его лицо обжигали жаркие, злые вспышки порохового пламени. В этот момент казалось, что кошмар вернулся: что кровожадные Глухари уже рвут его плоть на части, точно так же, как в том проклятом, вещем сне. Липкий страх парализовал мысли.

Но жуткий, непрерывный и оглушительный грохот пулемета – яростный, непреклонный, сотрясающий саму землю – внезапно начал заглушать его собственный внутренний ужас. Этот тяжелый ритм огнестрельного ливня словно заземлил его.

Когда Артём наконец заставил себя открыть глаза, он увидел ошеломляющую картину: в тусклом свете фонарей пулеметные пули буквально рвали безмозглых, лезущих напролом тварей на кровавые части. Ошметки плоти летели во все стороны, а наступающая орда захлебывалась в собственном безумии.

В этот момент внутри парня что-то с громким щелчком переключилось. Паника мгновенно отступила, бесследно испарилась, уступая место бешеному, клокочущему гневу. Это была чистая ярость. За что эти проклятые монстры заставили его так дрожать от страха? За что этот изломанный, подземный мир замер в вечном ужасе под землей, прячась в норах?

Артём оскалился. Страх полностью испарился, оставив в душе лишь чистый, первобытный азарт хищника. В глазах парня загорелся опасный огонь. Он до самого упора вдавил гашетку, с диким, торжествующим криком поливая пулями темный, заполненный кровью коридор метро.

Теперь не твари охотились на него – здесь, в этой темноте, теперь именно он стал главным охотником.

Внезапно яростный лай оружия оборвался на самой высокой, оглушительной ноте. Раздался сухой, металлический щелчок. Лента пулемета кончилась. Ливень прекратился так же внезапно, как и начался. На аванпост обрушилась звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, хриплым дыханием и шипением раскаленного ствола. Парень все еще продолжал судорожно давить на пустую гашетку, его глаза были широко распахнуты, а в зрачках отражался густой пороховой дым.