Тайна забытой усадьбы

- Все ж думаешь остановиться в селе? - Осведомился иеромонах Филарет, наблюдая, как меняется лицо Гагарина от восхищения при виде монастыря до некоторого разочарования при виде панорамы села.

- Богомольцев сюда много приезжает, должны же приличный постоялый двор содержать! Жить у Черкесского - обязывает, не хотелось бы.

Первый же встречный показал господам направо: за церковью еще раз повернуть и будет дом с коньком-кокошником, единственный постоялый двор в селе.

Нашли быстро, хозяйка, сразу попросившая звать ее Семеновной, пообещала постояльцу случайно свободную «лучшую светелку».

- А что в соседнем номере постоялец храповицкого дает, дак он завтрева отбудет, никто не жалуется.

Филарет хмыкнул, приказал кучеру не спешить. Как всегда не ошибся. Гагарин воротился через три минуты, виновато кивнул:

- Ладно, поехали в усадьбу.

Не удержался иеромонах, поинтересовался, чем светелка не угодила.

- Ну, удобств особых я и не ожидал, после постоялого двора в Богородске ничему не удивляюсь. Но такого…. Не успел войти, как оглушил меня богатырский храп. Сосед отдыхать изволил, а между нашими комнатами дверь покосившаяся еле держится, боюсь, за пару дней храпом ее совсем снесет. Я как представил, что меня ночью ждет, раз он после обеда такой концерт дает, так и бежал оттуда!

Усадьба князей Черкесских, где уже давно никто не жил, вид имела соответствующий.

Слишком тиха, отстранена, даже со стороны понятно, что нет здесь жизни, не бегают слуги, не кипит самовар, не слышны голоса.

А место исключительное - среди леса, на крутом берегу озера. С одной стороны среди деревьев виднеется монастырь на озере, с другой – обширный луг.

Усадьба сама по себе внушительна, настоящий дворец, спроектированный лет тридцать назад итальянским архитектором. У Гагарина возникло ощущение, что белокаменный монастырь и белокаменный дворец ведут между собой молчаливую беседу, словно два старика, оставшиеся на белом свете одни, как перст.

Сад огромный, тянется версты на полторы, но если за усадьбой все же смотрят, то сад давно забросили. Некогда величественные прямые липовые аллеи превратились в темные тоннели, словно подземные ходы, в дальних уголках нужно пробираться, словно в лесной чаще.

Странно смотрелись в заброшенном саду мраморные постаменты, на которых некогда стояли скульптуры, привезенные из Италии. Куда они делись, никто уже не помнил, остались лишь латинские надписи на постаментах.

На одном Гагарин с трудом прочитал: Venus et Adonis.

Каменный павильон зарос, ветер гуляет в его окнах, замирает, рассматривая фрески с изображением богинь и нимф и снова принимается гонять прошлогодние листья по некогда прекрасному полу.

- Господа, господа,- вырвал гостей из изумленного созерцания голос управляющего, мужчины средних лет. - Ваши комнаты готовы, прошу следовать за мной.

Приезд нежданных гостей и письмо князя Черкесского удивило управляющего, но он быстро сориентировался и, предложив гостям совершить краткую прогулку по саду, тотчас распорядился приготовить комнаты.

Оказалось, что пустота усадьбы мнимая, есть здесь и служанки, и лакеи. Опять же управляющий, да и камердинер Василий.

- Вон там был другой такой же павильон, - показал направо управляющий, увидев с каким интересом рассматривают сад гости.

- Разрушился?

- Сломали.

- Зачем же такую красоту ломать?

- Говорят, это еще до меня было, нашел князь Данила Борисыч там какую-то надпись. И… всякое, в общем, болтают.

- Какое же всякое?- Поинтересовался Гагарин.

- Да говорили, что в том павильоне одна комната была замурована, когда князь приказал вскрыть ее и увидел надпись, немедля приказал павильон сломать. Сам топором рубил, сказывают. А раньше тут и музыканты были, и балы. А вот и Данила Борисыч, старый князь, - показал управляющий на один из портретов в галерее.

Мужчина на портрете улыбался неприятной, коварной улыбкой. Весь его вид, тучный, надменный, говорил, что князь привык получать все, что хочет и ни в чем не знал отказа. Рядом на соседнем портрете – красивая печальная дама в желтом платье.

- Супруга князя, Марфа Владимировна. Тоже уже почившая.

«Не весело было здесь красавице княгине, несмотря на балы. Не удивительно, что уехала с детьми в Серафимовск. Но художник каков! Сумел показать характер князей. Но что-то притих Филарет»,- заметил Гагарин.

Обернулся к другу и увидел застывшее лицо иеромонаха. Смотрит Филарет на портрет на другой стене, на котором изображена дама в белом с тонкой талией, в кружевных перчатках. Алая роза в изящных пальцах. Но все лицо густо замазано черной краской.

- Это что значит?- Тихим голосом поинтересовался иеромонах.

- Господь его знает! Может, не похожа была.

- Что ж портрет не убрали?

Управляющий пожал плечами:– Не было распоряжения.

- А в округе что об этом говорят?

- Говорить-то много чего говорят. Якобы это первая супруга младшего брата нынешнего князя, Сергея Данилыча. В замужестве недолго находилась, взяли ее откуда-то издалека. А молодой князь в армии служил, она все по нему тосковала, так и уехала к мужу, да по дороге скончалась. Но пойдемте, господа, прошу! За портретной галереей гостиная, а за ней и ваши комнаты.

- Любопытно,- Филарет не двигался с места, рассматривая даму без лица.

- Пойдем,- Гагарину стало неуютно. Вот и выбирай, где остановиться, в одном месте храп и никаких удобств, в другом дамы без лиц. Так и чудится, что смотрит на тебя дама, да ты этого не видишь, отчего становится жутковато.

- Скажи, любезный, а не рассказывают люди, что она в виде призрака является?- Не унимался иеромонах.

Управляющий смутился:

- Всякое рассказывают, да зачем слушать-то.- И добавил философски,- Разве есть в таких рассказах правда? Говорят, взгляд у нее дьявольский, сглазить может, вот и замазали

- Тут у вас сторожа монастыря давеча зарезали. Так даже до Серафимовска дошли слухи, что померещился ему перед смертью призрак в белом. Неужто не слышали? И слуги не шептались?

Управляющий помрачнел:

- Может и говорят, но я такие глупости не слушаю. Прошу меня покорнейше простить, барин. Пойдемте, покажу вам комнаты, скоро обед накроют.

Глава 4.

- Безусловно, раз могилу разрыли туманной ночью, хотели сделать это тайно. Анастасия Мичурина задумчиво крутила в руках чашку с остывшим чаем. К пухлым кренделям, испеченным кудесницей Аграфеной, она подала масло - свежайшее, недавно взбитое на кухне маслобойкой, так похожей на шарманку. Но и крендели и масло оставались нетронутыми.

Иеромонах Филарет кивнул.

- Разумеется. Поэтому они и зарезали, - простите, Анастасия Васильевна, что с подробностями,- сторожа, который их застал. Это единственное логичное объяснение, какое у нас есть.

Настю захватило странное происшествие. Убийство монастырского сторожа, похищение костей старого князя – все это звучало ужасающе для любой нормальной барышни, но Мичурина, несмотря на сложные переговоры и сделки, скучала. Будем честны, дело ее развивается исключительно благодаря управляющему, доставшемуся от покойного брата, и совместному партнерству с самым влиятельным серафимовским купцом Александром Николаевичем Блиновым. Сама она лишь подписи ставила, разумеется, предварительно изучив все документы.

Но молодой купчихе чуть за двадцать, так что захватывающие приключения в компании князя Гагарина и иеромонаха Филарета были ей гораздо интереснее конторских документов. А тут такая тайна сама в руки идет! Вот и застыла она вчера на бале, встрепенулась, но князя Черкесского тут же пригласили к губернатору и никаких подробностей происшествия Мичурина не узнала.

Каково же было Настино изумление, когда следующим утром явился с визитом иеромонах Филарет, который уже года два как отбыл в столицу из Серафимовска. Впрочем, это не мешало ему появляться, когда случалась необходимость.

Настя вытянула шею, один ли пришел, нет ли за широкими плечами монаха вечно взлохмаченного князя – но нет, один. И теперь она выдыхала от облегчения и одновременно маялась от отсутствия Гагарина. Но чего же хочет от нее Филарет? Сомнительно, что ему захотелось услышать размышления молодой купчихи о странном происшествии.

Филарет же между тем, продолжал, не давая и намека на цель визита.

- Но возникает вопрос: зачем кто-то раскопал могилу? Что они искали? Большинство захоронений на монастырском кладбище – это старые монахини и склеп князей Черкесских, но предыдущий князь похоронен лет десять назад. – А если это снова «воскресители», подумали, что в княжеской могиле наверняка есть ценности?

- Возможно, но я не слышал о случаях убийств, обычно воскресители бегут, застань их кто-то, так сказать, при исполнении. Но убивать, да еще и уносить с собой скелет…

- Вас что-то беспокоит, отец Филарет. Человек вашего положения не станет приезжать из Москвы из-за осквернения могилы, даже если могила князя расположена на церковной земле.

- Вы правы, Анастасия Васильевна. Меня беспокоят последние слова умирающего. Он говорил монахиням что-то о призраке в белом. А это уже моя, как говорится, епархия.

- Ешьте, крендели остывают,- вежливо сказала Настя но сама не притронулась, ждала. Не просто так приехал к ней иеромонах!

А тот улыбнулся, словно услышав ее невысказанный вопрос.

- Я ведь к вам с просьбой, Анастасия Васильевна. Монастырь женский. Было бы неплохо, если бы некая дама, путешествующая по своим нуждам, заехала ненадолго для духовного окормления и погостила в монастыре. Письмо от владыки дама, несомненно, предъявит и в монастыре ей окажут всяческое гостеприимство.

Сердце подпрыгнуло и упало, потом вернулось на место и забилось так сильно, что стало нечем дышать. Неужели…

- Вы предлагаете…

- Я не знаю лучшей кандидатуры. Это абсолютно безопасно, да и мы будем неподалеку.

- Мы?- Сердце снова подпрыгнуло.

- Я и Павел Александрович.

Нужно было потянуть время, выдержать паузу, но Настя не смогла. Единственное, на что у нее хватило сил, это не закричать «да!», а степенно кивнуть, как и положено купчихе второй гильдии.- Я согласна.

- Благодарю. Вы окажете нам неоценимую помощь. Я сейчас все вам подробно объясню.

Глава 5.

- Кучер! Стой!

Настя чуть не упала, когда карета резко завернула и кучер остановил лошадей. Большую часть дороги они уже проехали, осталось не более двадцати верст. Из окна экипажа Настя увидела молодую девушку, одетую очень просто в «парочку» - приталенную кофту и расклешенную юбку немаркого серого цвета. На волосах, собранных в пучок, сбившийся платок. Девушка никак не походила на крестьянку, шла устало, почти не глядя по сторонам.

- Куда путь держишь?

- В Островозерский монастырь, барыня.

- Так садись, подвезу.

Глаза девушки вспыхнули. – Только у меня совсем денег нет, барыня.

- Садись, говорю. Не нужны мне твои деньги.

Кучер хмыкнул неодобрительно, ишь, сердобольная барыня, разве можно неизвестно кого подсаживать. Но кто его спрашивает!

Девушка назвалась Маришей. Повеселела, развязала платок. Рассказала свою невеселую историю. Отец недавно помер, был приказчиком в лавке. У матери младших детей семеро по лавкам, а парни на Маришу не заглядываются. Вот и удумала она уйти в монастырь послушницей, а иначе жить-то на что?

- Получается, Боженька все за меня управил. Буду христовой невестой, путь мой значит такой.

Вдвоем дорога пошла веселее.

Девушки столкнулись плечами, а Настя ощутимо приложилась головой к жесткой стенке экипажа, когда он вновь резко повернулся и остановился.

- Вон он, ваш монастырь, - крикнул с козел кучер.- Прибыли, барыня.

Настя выглянула и снова, как пару месяцев назад, дух захватило. Тогда она ехала в поместье дяди, князя Засекина, и так же притормозил экипаж и открылся необыкновенный вид.

- Дальше, барыня, только ногами. Я вниз не съеду, круто тут больно. А дальше вода, экипаж по мостику не пройдет.

Мариша взяла свой узелок с нехитрым скарбом, Настя, входя в роль, надменно приказала кучеру взять ее дорожную сумку и нести следом и резво пошла вниз.

Мостик действительно выглядел весьма хило, на счастье у берега лежало несколько лодок и мужик в теплом жилете, поинтересовался, не на богомолье ли сударыни, а то за пару монет он с готовностью переправит их на остров.

И вот лодка заскользила по темной, застывшей воде озера и вскоре пристала у мостков.

В лодку кучер не полез. – Мое дело,- сказал,- извозом заниматься. А в воду- увольте барыня. В воде рыбы плавать должны, а не люди.

Настя кивнула, и он с облечением отправился на постоялый двор, где и должен был ждать барыню, когда та намолится и духовно обогатится. А заодно наверняка расскажет там про княжну, которую на богомолье потянуло по дороге к поместью дядюшки. Никто и не обратит на нее внимания, дело обычное.

Среди высоких деревьев два белокаменных храма и колокольня смотрелись сказочными теремами. В тени под раскидистыми кронами старых дубов и кленов было совсем не жарко, хотя солнце палило не по-осеннему. А ведь и вправду идеальное место для уставшей от светской суеты княжны!

- Какая красота! – Прошептала Мариша, задрав голову и любуясь колокольней за монастырской стеной.

Настя схватилась за железное кольцо и постучала им в бревенчатые ворота.

Хоть и благотворили князья Черкесские монастырю, он явно видел лучшие времена. Стены заметно обветшали, красный кирпич повсюду пробивался через известь, призванную символизировать чистоту и сияние божественной славы.

Стучать пришлось долго. Наконец им открыли, провели к матушке игуменье. Настя с любопытством осматривалась. Внутри монастыря множество цветов, при свете солнца и блеске золотых куполов выглядел он мирным и теплым. В середине двора вырыли небольшой прудик, по краям которого росли васильки, птички негромко щебетали в ветвях деревьев, словно понимая, что здесь не приветствуются громкие звуки.

- Богомольцев сейчас нет, так что достаточно свободных келий,- сказала игуменья.- Но они маленькие и простые, боюсь, это не то, к чему вы привыкли, Ваше сиятельство.

Настя сначала оглянулась, не сразу сообразила, что сиятельство- это она, княжна Засекина. Заверила матушку что для того и прибыла, чтобы пожить в простоте и духовности.

За Маришей пришли две пожилых монахини. Но сначала игуменья объяснила строго, что послушницей придется пробыть не менее года, много молиться и заниматься физическим трудом. Мариша с готовностью закивала.

- Тебе выдадут простую одежду, платье нужно будет отдать. И жить ты будешь с другой монахиней.

Мариша снова закивала.

- Распорядок у нас строгий: подъём в половине четвёртого, молитвы, литургии, послушания до вечера. Ты начнёшь с рукоделия — молча, с молитвой. Ложимся рано.

По мере того, как игуменья озвучивала распорядок дня, лицо Мариши утеряло благость и вытянулось. Настя тоже сжалась внутри, ей казалось, что задание будет интересным и легким, но с таким распорядком она просто не сможет сделать даже шага в сторону. Вечерни, помянники, утрени, литургии… Но игуменья развеяла ее сомнения.

- От вас, Ваше сиятельство, послушаний, разумеется не требуется. Вы можете проводить время в молитве в своей келье и в храме. С завтрашнего дня служить литургию и вечерю будет не отец Дормидонт из Ворского, а иеромонах Филарет, высокий гость из Москвы. Думаю, вы получите необходимое духовное утешение.

- А могу я… петь вместо рукоделия?- спросила Мариша.

- Нет, - резко ответила игуменья.- Поют на клиросе только дворянки.

- Я умею готовить, - пролепетала Мариша.- Перевела взгляд на Настю и прошептала: - Мне страшно. Я… не думала… я не смогу…

- Я попробую что-то сделать,- прошептала в ответ Настя. Надо обязательно попросить Филарета замолвить словечко за девушку, иначе она совсем падет духом.

Монахиня отвела Настю к ее келье. Пришла очередь Мичуриной разочарованно поджать губы. В небольшой узкой комнатке не было ничего, кроме кровати, стула и старинной иконы на стене.

- Надо хотя бы свечу попросить,- подумала девушка.

Открыла дверь и выглянула, но монахиня уже ушла, и коридор был пуст. Послышался шелест, словно подол женского платья волочится по каменному полу. Девушка повернулась в другую сторону длинного коридора и увидела, как белый силуэт заворачивал за угол.

- Подождите! -Негоже кричать в монастыре, и Настя побежала вслед. Но за поворотом был тупик, коридор заканчивался каменной стеной. Куда же делась фигура в белом?

В светлом коридоре среди белого дня ей стало зябко. Неужели это призрак, о котором говорил Филарет?

Глава 6.

Настя разминулась с Гагариным и Филаретом. Пока она отдавала распоряжения в конторе, проверяла и подписывала бумаги, потом собирала необходимые вещи, прошел день и в монастырь она добралась лишь к закату следующего дня.

Иеромонах с князем опередили ее на сутки.

Что ж, Черкесские когда-то не жалели средств, еще недавно монастырь процветал, а княжеская семья сыграла ключевую роль в становлении обители. Но стоило вступить в наследство Якову Даниловичу, нынешнему князю, который приезжал в Ворское лишь пару раз за всю жизнь, как денежный поток иссяк, это было заметно с первого взгляда.

И тем не менее островок с монастырем оставался очаровательным и необычным местом, сразу настраивающим на умиротворенный лад. Но князю с иеромонахом некогда было любоваться местными красотами. Они прибыли сюда по делу, им сразу и занялись.

Небольшая группа обошла монастырь по узкой тропинке по берегу Ворского озера.

Стена понималась зубчатыми участками над их головами, пока не оборвалась, открыв небольшое, ухоженное кладбище, за которым хорошо следили. Среди скромных могил монахинь возвышалось то, что князь Черкесский называл склепом, хотя ничего общего с настоящим склепом это не имело. Просто обширный участок с гранитными плитами и огромный, доминирующий над кладбищем обелиск с барельефом одного из первых князей.

Вокруг обелиска скульптор создал целую картину: здесь и мраморные фигуры воина в римских доспехах, и женщина, указующая перстом на барельеф (слава Богу, не обнаженная) и голова льва, и парочка гербов, и штук пять склоненных мраморных стягов. Могила полководца, выигравшего исторические сражения, не иначе.

Среди гранитных плит одна, с именем князя Данилы Борисовича, сдвинута в сторону.

Гагарин подошёл ближе. Он не знал, что хотел увидеть в зияющей дыре. Призрака? Проткнутую колом девушку, как пару месяцев назад?

Но предыдущие дела, начинавшиеся с совершенной мистики, окончательно убедили его, что мистики не существует, любому таинственному явлению рано или поздно находится вполне реальное объяснение.

Вот и сейчас в могиле обнаружилась лишь груда ветхой, некогда богатой одежды.

- Странное происшествие, господа,- сказал судебный следователь из Богородицка, прибывший для встречи важных гостей.

Он уже встречался с князем Гагариным и знал, что ради рядового дела чиновника такого уровня от губернатора не пришлют. С одной стороны, это было облегчением, с него спроса теперь нет, с другой - задевало профессиональную гордость. И нужно было что-то говорить, выражать свое компетентное мнение, которого в подобной ситуации у следователя просто не имелось.

- Они забрали его тело, но не одежду. И золоченый крест на месте, и перстень. Кто так поступает?

- Ну, тут как посмотреть. Грабитель могил, присвоивший даже что-то недорогое, отправится на каторгу. Случаи похищения мёртвых тел с корыстной целью, за исключением проведения суеверных обрядов, в законе не упоминаются. Так что наш похититель может быть спокоен, - ответил Гагарин, - только зачем ему тело князя, похороненного десять лет назад?

Это действительно не имело смысла. Что можно сделать с костями? Допустим, зубы можно продать на протезы, из мелких костей рук и ног сделать костяные безделушки и продать на ярмарке. Но кто выкапывает для этого весь скелет?

И почему именно этот скелет? Почему именно это кладбище? Было множество других, менее заметных и более доступных кладбищ. И множество других могил, которые было легче раскопать даже здесь. Похитителям пришлось откопать тяжелую плиту, это непростой физический труд. А учитывая туманную ночь, можно было травмироваться.

И если он пришел не за драгоценностями, именно на это кладбище и именно к этой могиле, то дело несомненно в личности князя Данилы Борисовича.

- Вы уверены, что они взяли лишь кости?- Спросил Гагарин у камердинера Василия.- Может, в могиле было что-то еще?

Тот рассеянно моргнул. – Я описал Его сиятельству все, что осталось в могиле, он уверяет, что ничего другого там не было.

- Возможно, похититель взял что-то еще. Что-то, о чем все забыли, даже князь. Хотя я все еще не понимаю, зачем ему нужны кости. Чтобы всех запутать?

Василий стоял, уставившись в отверстие в земле. Казалось, он видит что-то, чего не видят остальные.

- Похититель зарезал Демьяна и ушел в спешке, оставив плиту рядом, а могилу открытой. Расхитители могил стараются не оставлять следов, этот же пошел на убийство и бросил раскопанную могилу,- сказал Филарет.

- Ему мог помешать туман.

- Он не помешал раскопать могилу, почему должен помешать вернуть все обратно? Тогда никому и в голову не пришло бы, что останки князя пропали.

- Ему помешал Демьян.

- До утра никто не нашел бы сторожа. Ночь и туман надежно защищали похитителя. Или похитителей, учитывая тяжесть плиты.

- Призрак,- тихо сказал Василий.- Их спугнул призрак.

- Призраков не бывает, - сказал Гагарин, а Филарет иронически хмыкнул и непонятно, что его рассмешило: предположение о призраке или уверенность Гагарина в его отсутствии.

- Здесь были случаи расхищения или осквернения могил?- Поинтересовался Гагарин у следователя. Тот тут же переадресовал вопрос уряднику.

Урядник покачал головой. – Не было такого. Им тут нечего делать, село не богатое, ничего ценного не отыщешь. На кладбище одни монахи, а князья похоронены слишком давно. Я проверю записи, но уверен, что ничего такого не происходило.

- Полагаю, будет трудно сохранить это в тайне, — сказал Гагарин.

- Боюсь, что так, - ответил урядник.

- Сам факт мы в тайне не сохраним, - кивнул Филарет. – А вот детали… думаю, не надо напоминать присутствующим, что о деталях распространяться не стоит. Это поможет в дальнейшем расследовании.

С монастырского кладбища они отправились в морг местной больницы, одноэтажное полуразрушенное здание на окраине села.

Одежда Демьяна – потрепанное пальто, грубая шерстяная рубашка под ним, как и ожидалось, были пропитаны кровью. Рана в правой части груди была причиной кровотечения. Других повреждений тело сторожа не имело.

Итак, они имеют дело с убийством, что лучше всего оставить судебному следователю и местной полиции и осквернением могилы и похищением тела, чем и придется заниматься властям и церкви в лице князя Гагарина и иеромонаха Филарета.

Глава 7.

Настя проспала вечерню и трапезу, проснулась только к литургии, умирая от голода.

Хотя письмо епископа предписывало игуменье создать для княжны Засекиной особые условия, положенные её титулу, никто не отвлечётся от службы и не накроет стол для гостьи.

Настя вздохнула и поплелась в храм, борясь с тошнотой от голода.

Увидев знакомое лицо Мариши, она встала рядом, не прошла к местам для важных персон, где было устроено нечто вроде балюстрады со скамьями для сидения.

Мариша казалась ещё более бледной и напуганной, ей, несомненно, требовалась поддержка, да и самой Насте рядом было спокойнее.

— Барыня, мне страшно, — прошептала Мариша.

— Ты просто не привыкла к монастырским правилам, всё постепенно наладится, — прошептала в ответ Настя и тихонько пожала руку девушки.

Но Мариша кивнула куда-то в сторону окна.

— Я не про это, мне всё равно некуда идти. Но я тут навряд ли останусь.

— Вряд ли, — поправила Настя.

— Я про кладбище. Вы не подумайте чего, ну, что я вроде умом тронулась или всякое такое.

Монахини зашикали, и Настя перекрестилась не к месту, благочестиво опустила глаза. Потом тихонько ткнула Маришу в бок.

— Ну? Что там с кладбищем?

— Клянусь, барыня, думайте, что хотите, но я вчера видела призрака.

— Хм… И как он выглядел?

— Я не уверена. Всё случилось очень быстро. Он был… белый и прозрачный, кажется. И парил. На нём был плащ и капюшон. А потом он просто исчез.

Монахини снова зашикали, и игуменья повернулась и одарила девушек злобным взглядом.

— Игуменья тут пострашнее призрака, — прошептала Настя, и Мариша наконец улыбнулась. — Но тсс, надо вести себя пристойно.