Хроники Киры: Небесный ветер и Тьма Широна

Сергей Патрушев

Хроники Киры: Небесный ветер и Тьма Широна

Глава 1. Девушка, которая жила в облаках

Ветер был ее единственным настоящим домом.

Анна стояла на самом краю скального выступа, нависающего над Безмолвным ущельем, и смотрела, как солнце медленно тонет в молочной дымке, окутывающей империю Ликрентия. Внизу, на глубине трех тысяч футов, ворочался густой, тяжелый туман, похожий на спящее море. Здесь, на вершине пика Серебряной Иглы, воздух был разреженным и колким, он пах озоном, вечными льдами и абсолютной свободой. Для обычного человека один вдох на такой высоте означал бы кровавый кашель и потерю сознания. Анна же дышала полной грудью, и ветер игриво перебирал ее длинные, почти белые волосы, заплетая их в невидимые косы.

Ей было двадцать три года, но жители нижних долин, если бы им довелось встретить ее на шумных рынках столицы, дали бы не больше семнадцати. Тонкая, почти прозрачная, с кожей, которая никогда не знала загара, она казалась хрупкой фарфоровой статуэткой, случайно забытой богами на вершине мира. Это впечатление было обманчивым и смертельно опасным. Анна была магом воздуха, и стихия признавала ее своей полноправной королевой.

Она закрыла глаза, позволяя ветру обтекать свое тело. Для нее воздух не был пустотой. Он состоял из триллионов невидимых нитей, голосов, давлений и потоков. Она чувствовала, как далеко на западе, над Штормовым океаном, зарождается ураган. Чувствовала, как в долине Тысячи Озер крестьяне жгут осеннюю листву, и сизый дым поднимается вверх ленивыми спиралями. Чувствовала биение крыльев горного орла, который прямо сейчас парил тремястами футами ниже, используя восходящие потоки теплого воздуха.

Анна подняла руку. Движение было почти неуловимым, просто легкое расслабление пальцев. В ответ на это невидимый порыв подхватил с уступа горсть мелкой каменной крошки и закружил ее в сложном, гипнотическом танце. Крошка не падала вниз, вопреки всем законам тяготения. Она плыла, выстраиваясь в спирали, восьмерки и сложные геометрические фигуры. Магия воздуха не была зрелищной. Она не извергала пламя, не поднимала из земли мертвых и не заставляла реки течь вспять. Ее магия была искусством баланса, тончайшим давлением, игрой с плотностью и скоростью.

— Играешь сама с собой, Белая? — раздался за спиной хриплый, насмешливый голос.

Анна не вздрогнула. Она узнала его по тому, как мгновенно изменился рисунок ветра. Старый Гаррус, мастер гильдии «Жемчужина», весил почти триста фунтов. Его тело было слишком плотным, слишком земным для ее восприятия, но он всегда носил на шее тяжелый амулет из метеоритного железа. Этот металл глушил магию, но оставлял за собой тяжелый, маслянистый шлейф в воздушном потоке, который Анна могла учуять за милю.

— Ты поднимаешься сюда без страховки, Гаррус, — не открывая глаз, сказала она. — Однажды твои старые колени откажут, и гильдия потеряет своего лучшего дельца. Трагично.

— Мои колени в порядке, пока я не вижу твоих счетов за эликсиры, — крякнул мастер, тяжело опускаясь на камень. — Спускайся. Есть работа. Такая, от которой у тебя волосы встанут дыбом, даже если ты их потом снова распустишь по ветру.

Анна открыла глаза и повернулась. Гаррус сидел, расставив ноги в тяжелых сапогах, и тяжело отдувался. На его поясе висел кошель, который заметно оттягивал ткань. Внутри глухо звякнуло золото. Много золота.

— Говори, — она шагнула с края уступа.

Ветер подхватил ее, мягко, как падающий лист, опустив на широкую площадку футах в десяти ниже, прямо перед мастером. Гаррус проводил ее полет тяжелым взглядом, в котором смешались профессиональная зависть и стариковское раздражение.

— Спускаемся, — буркнул он. — Разговор не для ушей горных коз.

Они вошли в гильдию «Жемчужина» через черный ход. Это было самое высокое обитаемое здание в Ликрентии, вырубленное прямо в толще пика. Внутри пахло нагретым камнем, старой бумагой, дешевым табаком и алхимическими реагентами. В главном зале внизу сейчас наверняка стоял привычный гул: наемники спорили о доле, маги огня хвастались ожогами, а следопыты торговались за карты. Но верхний кабинет Гарруса был звуконепроницаем.

Мастер гильдии запер дверь на тяжелый засов, подошел к массивному столу из железного дерева и вывалил на него содержимое своего кошеля.

Сотни. Тысячи. Десятки тысяч золотых империалов. Монеты с профилем нынешнего императора, тяжелые, с высоким содержанием платины, тускло блеснули в свете масляных ламп. Анна молча смотрела на эту гору. На такие деньги можно купить баронство. Или небольшой флот.

— Двести тысяч, — сказал Гаррус, вытирая вспотевшую лысину. — Аванс. Столько же по завершении. Контракт закрытого типа. Гильдия забирает стандартные десять процентов, остальное ваше.

Анна перевела взгляд с золота на лицо мастера. Оно было серым. Не от высоты — Гаррус давно акклиматизировался. От страха.

— Что нужно сделать? — тихо спросила она.

Гаррус достал из ящика стола плотный тубус из кожи василиска, сломал магическую печать и развернул на столе огромную карту. Это была не обычная карта дорог. Это был пергамент, на котором магия земли прорисовала рельеф с пугающей точностью. Анна увидела знакомые очертания Ликрентии, граничащие с Мертвыми топями на юге и Хрустальным хребтом на севере. Но взгляд Гарруса был прикован к восточному сектору. К землям, которые на всех официальных картах империи назывались Великим Ничто.

— Замок Теневой Шпиль, — палец мастера, похожий на сардельку, ткнул в едва заметную точку посреди серой пустоши. — Или то, что от него осталось.

Анна нахмурилась. Теневой Шпиль был легендой, страшной сказкой, которой пугали непослушных детей. Древняя твердыня, построенная до Первой Магической войны, резиденция архимагов, практиковавших запретные искусства. Пятьсот лет назад, во время Раскола, замок просто исчез. Вместе с землей, на которой стоял. На его месте образовалась аномалия — зона вечного магического шторма, где пространство скручивалось в узлы, а время текло вспять.

— Никто не возвращался оттуда живым, — произнесла Анна. — Ни маги, ни имперские легионы. Даже птицы облетают ту область за десять лиг. Воздух там... он мертвый. Он не движется. Я не смогу там летать.

— Знаю, — кивнул Гаррус. — Поэтому аванс двести тысяч. Император в отчаянии.

— При чем тут император? — Анна скрестила руки на груди. Ветер в комнате стал холоднее.

— Южные провинции бунтуют. Топи отравляют реки, урожай гниет. Казна пуста. Но в Теневом Шпиле, согласно архивам, которые мы выкрали у ордена Хранителей, находился главный имперский сейф. Древнее золото, артефакты, коронационные регалии. Если мы достанем оттуда хотя бы четверть, Ликрентий продержится еще десятилетие. Если нет — через год северные кланы просто вырежут нас, пока мы будем драться с южанами за глоток чистой воды.

Анна подошла к карте. Она провела пальцем по серому пятну Великого Ничто. — Почему я? — спросила она. — Я маг воздуха. В зоне без потоков я бесполезна. Вам нужен пиромант, чтобы прожечь путь, или некромант, чтобы договориться с теми, кто там, скорее всего, обитает.

— Потому что ты — лучший скаут в империи, — жестко ответил Гаррус. — Ты чувствуешь плотность воздуха. Ты можешь пройти там, где задохнется любой другой. Твоя задача — не штурмовать замок. Твоя задача — найти безопасный коридор. Найти путь к сейфу.

Он пододвинул к ней еще один свиток. Это был сам контракт. Написанный на пергаменте из кожи василиска, он светился едва заметным пурпурным светом — магия клятвы. Нарушение такого контракта означало не просто смерть, а медленное, мучительное развоплощение души.

Анна взяла свиток. Текст был сухим и пугающе конкретным. «Проникнуть в аномалию Теневого Шпиля. Обойти магические ловушки. Найти путь к Сокровищнице Последних Архимагов. Установить маршрут для основной группы. Срок — один лунный цикл».

Один лунный цикл. Тридцать дней. Чтобы добраться до зоны шторма, нужно две недели пути по самым опасным землям континента. У нее оставалось пятнадцать дней на саму аномалию.

— Я не пойду одна, — наконец сказала она, кладя свиток обратно. — Это самоубийство. Даже если я найду путь, мне не вынести золото. Мне не удержать коридор. Мне нужно прикрытие.

— Гильдия предоставит отряд, — быстро сказал Гаррус. — Десяток ветеранов. Мечи и щиты.

Анна тихо, безрадостно рассмеялась. Звук был похож на шелест сухих листьев. — Десяток ветеранов? Гаррус, ты вообще представляешь, что такое Теневой Шпиль? Ветераны с железом умрут там в первые пять минут. Их кровь вскипит, а кости превратятся в пыль от остаточной магии. Мне не нужны наемники. Мне нужна команда.

— У гильдии нет свободных магов твоего уровня! — всплеснул руками мастер. — Все на контрактах в Вольных Баронствах!

— Мне не нужны маги моего уровня, — отрезала Анна. — Мне нужны безумцы. Те, кто нарушает законы природы каждое утро за завтраком. Мне нужен пиромант, способный удержать температуру ядра вулкана. Мне нужен следопыт, который видит ложь самой земли. Мне нужен... кто-то, кто сможет взломать магические печати, на которые у меня не хватит сил.

Она посмотрела на гору золота. Двести тысяч. Сумма, которая могла бы обеспечить ей безбедную жизнь до конца дней. Купить домик на побережье, где ветер пахнет солью, а не смертью.

Но Анна знала, что никогда не спустится жить к морю. Ее место было здесь, между небом и землей. И сейчас небо требовало от нее спуститься в бездну.

— Хорошо, — сказала она. — Аванс на мой счет. Я выдвигаюсь через три дня. Но если я не найду их, контракт аннулируется. И я оставляю золото себе за потраченное время.

— Кого «их»? — с подозрением спросил Гаррус.

Анна подошла к окну кабинета. Далеко внизу, в долине, зажигались первые огни столицы. Империя Ликрентий жила своей вечерней суетой, не подозревая, что ее судьба сейчас решается на вершине холодного пика.

— Легенду, — ответила она, не оборачиваясь. — «Сломанный клинок». Говорят, они выжили после бойни у Красного перевала. Говорят, их лидер может разговаривать с металлом. Говорят, их ледяная ведьма заморозила целое море. Если кто и может выжить в Теневом Шпиле, то только они.

Гаррус побледнел еще сильнее. «Сломанный клинок» были не просто наемниками. Они были проклятием, призраками, отрядом, который брался за невыполнимые задачи и исчезал сразу после оплаты, оставляя за собой выжженную землю и горы трупов. Последний раз их видели три года назад, когда они в одиночку удерживали перевал против армии орков, давя отступающим имперским легионам время для перегруппировки.

— Ты с ума сошла, Белая, — прохрипел мастер. — Они не работают с гильдиями. Они убивают заказчиков за одно неосторожное слово.

— Значит, мне придется выбирать слова очень осторожно, — Анна повернулась. Ветер за ее спиной взвыл, реагируя на ее решимость. — Подготовь аванс. И достань мне кристалл дальней связи. Если я найду их, мне понадобится разрешение гильдии на использование их частот.

Она вышла из кабинета, не дожидаясь ответа.

Спуск с пика Серебряной Иглы занял у нее меньше часа. Она не бежала по узким козьим тропам. Она просто шагнула в пустоту, позволив ветру стать ее крыльями. Анна плыла в воздушных потоках, управляя своим падением с грацией падающего пера. Внизу проносились отвесные скалы, темные пятна хвойных лесов и серебряные нити горных рек.

Она направлялась на юго-восток, к Пепельным пустошам.

Дорога была долгой, и у нее было три дня, чтобы продумать аргументы. Как убедить людей, которые потеряли все человеческое, снова довериться контракту? Как предложить призракам золото, которое им, скорее всего, не нужно?

Анна знала ответ. Она не будет предлагать золото.

Она предложит им цель.

В империи Ликрентий больше не осталось великих целей. Только выживание. А такие, как «Сломанный клинок», выживали слишком долго. Они устали от крови, но, как и сама Анна, не умели жить в покое. Теневой Шпиль — это не просто сейф с золотом. Это загадка, бросок вызова самой смерти. И Анна, девушка, которая жила в облаках, знала, что призраки не смогут устоять перед таким искушением.

К вечеру первого дня она достигла Пепельных пустошей.

Здесь не росла трава. Ветер, спускающийся с Хрустального хребта, нес с собой не снег, а мелкую, жирную золу — прах древних лесов, сожженных магией Раскола. Небо здесь всегда было цвета свинца, а земля под ногами хрустела, как старая кость. Анна коснулась земли ногами, и ветер послушно улегся у ее стоп. Здесь, в мертвой зоне, она чувствовала себя глухой. Воздух был плотным, тяжелым, пропитанным серой и отчаянием.

Она достала из поясной сумки медный компас. Стрелка внутри него бешено вращалась, сбитая с толку аномалиями пустошей. Анна закрыла глаза, положила ладонь на медь и выдохнула. Теплый воздух из ее легких смешался с мертвым холодом пустошей. Она не искала север. Она искала жар.

Пиромант всегда оставляет след. Не пепел, не запах дыма. Настоящий пиромант, чья сила граничит с безумием, оставляет в воздухе микроскопические искажения. Там, где он проходил, молекулы кислорода навсегда меняли свою структуру, становясь чуть более жадными до горения.

Анна пошла на юго-запад.

Она шла пешком. Ветер здесь был бесполезен, он только поднимал едкую золу, от которой слезились глаза. Ее легкие сапоги беззвучно ступали по черному стеклу — застывшей когда-то породе. Она шла два дня. Спала вполглаза, завернувшись в плотный кокон из сжатого воздуха, который не пропускал ядовитые испарения. Ела вяленое мясо и сухари, запивая их водой, которую конденсировала прямо из редких утренних туманов.

На исходе второго дня она почувствовала его.

Это было похоже на приближение грозы. Воздух впереди дрожал от жара, искажая перспективу. Деревья, если здесь когда-то росли деревья, превратились в оплывшие черные свечи. А затем она увидела дом.

Это нельзя было назвать жилищем. Это была крепость из вулканического камня, вросшая в склон старого, давно потухшего кратера. У дома не было окон. Крыша была плоской, и на ней, несмотря на мертвую землю вокруг, рос сад.

Сад из металла.

Анна остановилась, разглядывая это чудо. Из черного камня торчали стальные прутья, изогнутые в причудливые формы. Они цвели. Огромные стальные цветы с лепестками из дамасской стали раскрывались навстречу пепельному небу. Медные лозы оплетали каменные стены, и по ним, словно сок, текло тусклое красное свечение.

Это была магия. Но не стихийная. Это было нечто более древнее и глубокое. Магия самой материи.

Анна подошла к массивной железной двери, в которой не было ни ручки, ни замочной скважины. Она протянула руку и коснулась холодного металла.

Ветер, который она принесла с собой из гор, робко коснулся стальной лозы. И лоза ответила. Она вздрогнула, и по ней пробежала волна вибрации.

— Не трогай, — раздался голос. Он не был громким, но прозвучал прямо за ее спиной, заставив Анну резко обернуться. — Медь сегодня не в настроении. Ощиплет пальцы до кости.

Он стоял, прислонившись плечом к косяку. Высокий, широкоплечий, одетый в тяжелую кожаную куртку, испещренную подпалинами. Его лицо было грубым, словно высеченным из камня неумелым скульптором, а глаза... глаза были цвета расплавленного золота, в котором плясали оранжевые искры. От него пахло гарью, озоном и чем-то неуловимо горьким, как запах жженого сахара.

Олег. Пиромант. Тот самый след, который она вела два дня.

— Ты сжег лес на три лиги вокруг, чтобы согреться? — спокойно спросила Анна, не убирая руки от двери.

— Я грел руду, — он кивнул на стальные цветы. — У металла простуда. Температура плавления падает, если ему одиноко.

Анна едва заметно улыбнулась. Безумие. Чистое, незамутненное безумие. Именно то, что ей нужно.

— У меня есть работа, — сказала она. — Которая потребует, чтобы ты согрел нечто большее, чем руду. Нечто, что не хочет, чтобы его грели.

Олег прищурился, внимательно изучая ее с головы до ног. Его взгляд задержался на ее волосах, на бледной коже, на том, как неподвижно стоит воздух вокруг нее, не смея потревожить складки ее плаща. — Воздушная фея из гильдии, — констатировал он. — Пришла нанимать «Сломанный клинок»? Гаррус совсем отчаялся. Или ты просто заблудилась в тумане?

— Я никогда не заблуждаюсь в тумане, — ответила Анна. — Я его часть. Меня зовут Анна. И я знаю, где вы прячетесь, потому что только вы можете выжить там, куда я собираюсь.

— Куда же? — он скрестил руки на груди. От этого простого движения по камню вокруг прошла волна жара.

— В место, где воздух умирает, — сказала она. — В Теневой Шпиль.

Улыбка медленно сползла с лица Олега. Искры в его глазах на мгновение погасли, сменившись тяжелым, давящим мраком. Он молчал так долго, что Анна успела сосчитать пульсирование магмы глубоко под землей.

— Шпиль — это миф, — наконец произнес он. — Сказка для идиотов, ищущих быструю смерть.

— В сейфе Шпиля лежат двести тысяч империалов аванса, — ровным голосом продолжила Анна. — И еще двести по возвращении. Гильдия «Жемчужина». Контракт закрытого типа. Мне нужен скаут, мне нужен щит, мне нужен взломщик печатей и мне нужен огонь, который не погаснет в абсолютном вакууме.

Олег посмотрел на ее руку, все еще лежащую на двери. — Ты даже войти не можешь, — хмыкнул он. — А говоришь о Шпиле.

— Я не могу войти, потому что стучусь в парадную дверь, — Анна убрала руку. — А ты заходишь через дымоход. Мне не нужно входить в твой дом, пиромант. Мне нужно, чтобы ты вошел в мой.

Она сделала шаг назад. Ветер вокруг нее начал медленно закручиваться, поднимая мелкие хлопья пепла.

— Собирай свою команду, Олег, — сказала она, и ее голос прозвучал тихо, но перекрыл гудение раскаленного камня. — Ледяную ведьму. Следопыта. Металлиста. У вас есть три дня, чтобы добраться до пика Серебряной Иглы. Гильдия ждет.

Она развернулась и пошла прочь от кратера, растворяясь в серой мгле пустошей. Она не стала использовать ветер для скорости. Она шла пешком, давая им время. Время переварить информацию. Время испугаться. Время — самое важное, что она могла им сейчас предложить.

Олег смотрел ей вслед, пока ее фигура не исчезла в пепельном тумане. Затем он медленно повернулся к своей железной двери. Протянул руку, и металл под его пальцами потек, как вода, открывая проход.

— Анна, — пробормотал он, вдыхая запах остывающего камня. — Значит, Белая.

Он знал легенды. Маги воздуха высшего ранга редко покидали свои горные пики. Они становились частью ландшафта, хранителями перевалов. То, что одна из них спустилась в Пепельные пустоши, да еще и нашла их убежище, говорило только об одном: империя действительно стоит на краю пропасти.

— Анна! — проревел он в глубину дома, и от звукового удара дрогнули стальные цветы на крыше. — Собирай вещи! Мы идем грабить призраков!

Из глубины дома, из комнаты, где всегда царил холод, от которого застывало дыхание, послышался ответ. Он был тихим, мелодичным и звучал так, словно каждое слово превращалось в замерзший кристалл еще до того, как сорваться с губ.

— Огонь и лед в одном отряде, Олег? — в дверном проеме появилась женщина. Высокая, с кожей цвета слоновой кости и волосами, заплетенными в косу, в которой застряли настоящие, не тающие снежинки. — Гильдия сошла с ума. Или эта девочка.

— Посмотрим, Анна, — ухмыльнулся пиромант, обнажая в улыбке слишком белые зубы. — Посмотрим, кто из нас более сумасшедший.

Он шагнул внутрь, чтобы начать сборы.

А высоко в небе, уже покидая границы пустошей, настоящая Анна, маг воздуха из империи Ликрентия, позволила себе наконец-то улыбнуться по-настоящему. Ветер подхватил ее, и она взмыла вверх, пронзая низкие облака. Впереди лежал долгий путь к Серебряной Игле.

Она нашла первого. Оставалось найти остальных. И убедить их, что смерть в Теневом Шпиле — это не самое страшное, что может с ними случиться. Самое страшное — это прожить остаток жизни, так и не узнав, что находится за дверью, которую все считают запертой навсегда.

Глава 2. Ледяной принц и Огненный вихрь

Пик Серебряной Иглы встретил их не гостеприимством, а ледяным презрением.

Анна спустилась на посадочную площадку гильдии «Жемчужина» за час до заката, когда тени гор вытянулись, превратив долину в узкую щель, наполненную фиолетовым сумраком. Она ждала их на том же самом уступе, где три дня назад Гаррус пытался купить ее жизнь за гору золота. Теперь золото лежало на ее личном счете, а жизнь снова ничего не стоила.

Она не сидела. Она парила. Согнув ноги в коленях, Анна зависла в трех футах над острыми камнями, скрестив руки на груди. Ветер держал ее не как опора, а как любовник — бережно, но крепко. Она не чувствовала холода, хотя температура здесь падала на градус каждые пятнадцать минут после захода солнца. Для мага воздуха холод был лишь еще одной формой плотности.

Она услышала их раньше, чем увидела.

Сначала пришел холод. Это не был обычный мороз высокогорья. Это была абсолютная, математическая стужа, от которой металл начинает петь, а влага в воздухе превращается в микроскопические иглы. Анна почувствовала, как молекулы кислорода вокруг замедляют свое движение, сковываясь невидимыми цепями.

Затем пришел жар. Дикий, неуправляемый, пахнущий озоном и раскаленным железом. Он врезался в стену холода, и на границе их встречи воздух зашипел, превращаясь в пар.

Из-за скального выступа показались три фигуры.

Впереди шел Олег. Он выглядел так, словно только что выбрался из жерла вулкана: его куртка дымилась, на лице плясали красные блики, а в руке он лениво перекатывал сгусток плазмы размером с кулак.

Следом за ним, отставая на шаг, двигалась женщина, которую Анна видела в кратере. Анна не ошиблась — от нее действительно веяло настоящей, первородной зимой. Ее звали Анна, но Олег, спускаясь с пика, бросил через плечо «Ледяная», и это имя прилипло к ней намертво. Ледяная шла с прямой спиной, ее длинное пальто из неведомого белого меха не имело ни единой складки, хотя ветер здесь ревел, как голодный зверь. Ее кожа была бледной до синевы, а глаза — цвета чистого зимнего неба. Она не шагала по камням. Она позволяла льду нарастать под ее подошвами, создавая идеальную, скользящую поверхность, и двигалась над землей, едва касаясь ее.

А между ними, словно сжатая пружина, метался третий.

Он был невысоким, жилистым, и казалось, что его тело состоит из туго натянутых сухожилий. Вейлиш. Его рыжие волосы стояли дыбом, словно он только что сунул голову в грозовое облако. Он не мог стоять на месте. Он переступал с ноги на ногу, крутил головой, его пальцы постоянно совершали быстрые, нервные пассы, и вокруг его ладоней вились маленькие, злые огненные саламандры, которые то и дело срывались и с шипением гасли в камнях. От него исходило физическое ощущение жара, как от открытой печи.

— Опаздываете, — спокойно констатировала Анна, опускаясь на камни.

Олег хмыкнул, затушив плазму щелчком пальцев. — Пришлось уговаривать Ледяную. Она принимала ледяную ванну. Говорит, для цвета лица.

Ледяная (Анна мысленно решила называть ее так, чтобы не путать со своим именем) скользнула вперед. Ее взгляд, холодный и оценивающий, прошелся по фигуре воздушной магини. — Ты — Белая, — произнесла она. Голос у нее был тихим, но обладал странной акустикой — он резонировал, как звук в ледяной пещере. — Гаррус прислал вестник. Сказал, что ты сошла с ума и ищешь «Сломанный клинок». Мы перед тобой. Что дальше?

Анна не стала тратить время на любезности. Она знала, что такие люди понимают только один язык — язык силы и целесообразности. — Дальше вы слушаете, — она кивнула на Вейлиша, который в этот момент подпрыгнул на месте, чтобы размять ноги, и случайно испепелил пролетавшую мимо горную галку. Птица даже не успела упасть, превратившись в облачко пепла. — И решаете, достаточно ли вы безумны.

— Я всегда безумен, — оскалился Вейлиш, его глаза горели янтарем. — Особенно когда голоден. У тебя есть еда? Или только высокомерие?

— Еда внизу, — отрезала Анна. — Сначала дело.

Она подошла к краю площадки. Внизу, в тысяче футов под ними, в долине уже зажглись первые огни столицы Ликрентия. — Теневой Шпиль, — Анна указала пальцем на восток, хотя самого замка не было видно за горизонтом. — Гаррус предлагает четыреста тысяч золотом. Мне плевать на золото. Мне нужен проход. Но Гаррус — идиот, если думает, что его ветераны с железом пройдут дальше первого барьера. Мне нужны вы. Все трое.

— Четверо, — поправил Олег, скрестив руки. — Ты забыла про Принца.

Анна перевела взгляд на молчаливую фигуру, стоявшую чуть поодаль, в тени выступа. Он сидел на камне, поджав под себя одну ногу. В отличие от своих спутников, он был одет в безупречно скроенный темно-серый камзол, на котором не было ни пылинки, ни подпалины. Его волосы были платиновыми, почти белыми, и падали на плечи тяжелой, гладкой волной. Лицо с тонкими, аристократичными чертами было лишено всяких эмоций. Он сидел абсолютно неподвижно, и казалось, что он не дышит.