Надзор

Кто-то остановился прямо возле номера.

Рима перестала дышать.

Секунда.

Другая.

Она смотрела на дверь. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно снаружи.

Уходи.

Тень не двигалась.

Рима медленно приподнялась на локте. Протянула руку к телефону.

В этот момент за дверью что-то тихо зашуршало.

Затем шаги возобновились.

Удалились.

Рима еще долго смотрела на дверь.

Потом осторожно поднялась.

Прислушалась.

Тишина.

Она повернула замок.

Приоткрыла дверь.

Коридор был пуст.

На полу лежал небольшой белый конверт.

Рима замерла.

Несколько секунд смотрела на него. Потом медленно нагнулась.

Взяла.

На конверте не было адреса. Только одно слово, написанное аккуратным черным почерком.

Рима.

Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Несколько секунд просто стояла, не в силах пошевелиться.

Потом захлопнула дверь. Повернула замок. Еще раз проверила ручку.

Только после этого вернулась к кровати.

Пальцы дрожали. Она смотрела на свое имя. Не понимая, каким образом кто-то узнал, где она остановилась.

Номер был снят всего несколько часов назад.

Она никому не сообщала адрес.

Никому.

Рима осторожно вскрыла конверт.

Внутри лежал небольшой лист бумаги.

Всего одна строка.

«Нам нужно поговорить».

Она перечитала ее.

Никаких угроз.

Никакой подписи.

Только четыре слова.

Рима медленно подняла голову.

В коридоре было тихо.

Но теперь она знала.

Ее нашли.

Снова.

И самое страшное заключалось не в том, что кто-то знал, где она находится.

А в том, что она совершенно не представляла, как от него избавиться.

Рима сжала бумагу в кулаке.

Та мгновенно рассыпалась серым пеплом.

Она посмотрела на собственные пальцы.

Сила никуда не исчезла.

Она по-прежнему могла изменить почти все, к чему прикасалась.

Металл.

Камень.

Дерево.

Человеческое тело, если бы захотела.

Но впервые с момента освобождения эта мысль не принесла облегчения.

Потому что неизвестность нельзя было превратить во что-то другое.

И страх — тоже.

Рима медленно подтянула колени к груди.

Обхватила их руками.

Посмотрела на закрытую дверь.

В памяти вновь прозвучал голос Аскара.

«Молодец. Ты все правильно сделала».

Она зажмурилась.

— Нет…

Голос продолжал звучать.

Тихий.

Ласковый.

Уверенный.

«Теперь тебе нужно уходить».

Рима резко открыла глаза.

— Ты мертв.

Слова прозвучали шепотом.

Она повторила громче:

— Ты мертв!

Никто не ответил.

Рима сидела на кровати, глядя на дверь, за которой могла находиться целая армия незнакомцев.

И впервые за долгое время ей отчаянно захотелось, чтобы рядом оказался кто-нибудь из «Порога».

Северин.

Тео.

Лея.

Да кто угодно.

Лишь бы кто-то сказал, что делать.

Она потянулась к телефону.

Нашла контакт Северина.

Нажала вызов.

В трубке раздались длинные гудки.

Рима прижала телефон к уху.

— Ну пожалуйста…

Потом женский механический голос сообщил, что абонент недоступен.

Рима медленно опустила руку.

Посмотрела на экран.

И вдруг поняла, что сейчас готова отдать весь свой роскошный новый мир за возможность услышать хотя бы один знакомый голос.

Телефон выскользнул из пальцев на одеяло.

За окном начинался дождь.

Рима не выключила свет.

И до самого утра больше не сомкнула глаз.

Без ответа

Утром Рима решила, что больше не собирается бояться.

Решение далось ей удивительно легко. Достаточно было встать с кровати, посмотреть на собственное измученное отражение и осознать, что она уже второй раз за неделю позволяет каким-то незнакомцам портить себе жизнь.

Это было возмутительно.

Особенно учитывая стоимость первого отеля.

Она подошла к зеркалу, уперла руки в раковину и внимательно посмотрела себе в глаза.

— Значит, так, дорогая. У нас с тобой есть небольшая проблема.

Отражение выглядело не слишком заинтересованным.

— Кто-то за нами следит. Кто-то присылает дурацкие письма. Кто-то совершенно не уважает наше личное пространство.

Рима подняла указательный палец.

— Но знаешь что? Это их проблемы.

Она выпрямилась, поправила спутанные волосы и продолжила:

— Мы никому ничего не должны. Мы свободные, красивые, состоятельные женщины. И мы, между прочим, приехали отдыхать.

Последнее утверждение показалось ей особенно убедительным.

Рима кивнула собственному отражению.

— Поэтому сегодня мы идем на пляж. Потом едим мороженое. Потом покупаем что-нибудь совершенно бесполезное. А если кому-то очень хочется с нами поговорить, пусть записывается на прием.

Она немного подумала.

— Через секретаря.

Секретаря у нее не было.

Но мысль все равно понравилась.

Рима отвернулась от зеркала и направилась к шкафу.

Белый конверт, появившийся ночью под дверью, она уничтожила. Вместе с ним исчезла и записка. Никаких доказательств того, что кто-то приходил к ее номеру, больше не осталось.

Впрочем, ее это совершенно не волновало.

Она прекрасно помнила каждое слово.

«Нам нужно поговорить».

Ну уж нет.

Хотели бы поговорить — позвонили бы в дверь днем, представились и вежливо попросили о встрече. А не подсовывали записки посреди ночи, словно герои дешевого детективного романа.

Рима выбрала легкое платье, сандалии и широкополую шляпу.

Посмотрела на себя в зеркало.

— Прекрасно.

Потом достала солнцезащитные очки.

— Великолепно.

Напоследок взяла сумочку и проверила телефон.

Сообщений не было.

Она открыла переписку с Северином.

Последнее сообщение все еще оставалось без ответа.

«Я нашла дом. Где вы все? Пожалуйста, позвони».

Рима несколько секунд смотрела на экран.

Затем быстро набрала:

«Я сейчас в другом городе. Со мной все хорошо. Просто хотела узнать, как вы».

Она перечитала написанное.

Удалять не стала.

Нажала «Отправить».

Потом открыла переписку с Тео.

«Если ты жив, ответь хотя бы смайликом. Желательно приличным».

Следом написала Лее.

Орену.

Агате.

На всякий случай еще раз попыталась позвонить Северину.

Абонент был недоступен.

Рима раздраженно вздохнула.

— Ну и пожалуйста.

Она убрала телефон в сумочку.

Сегодня она действительно собиралась хорошо провести время.

Море оказалось холодным.

Рима выяснила это самым неприятным образом, когда, уверенно войдя в воду по щиколотку, получила ледяной волной по коленям.

— А-а-а! Да вы издеваетесь!

Она поспешно выбежала обратно на берег.

Неподалеку пожилая женщина, спокойно плававшая возле буйков, удивленно посмотрела на нее.

— Водичка прекрасная, милая!

Рима уставилась на женщину.

Потом на море.

Потом снова на женщину.

— Вы точно человек?

Та рассмеялась.

Рима вернулась к своему шезлонгу.

Разумеется, она могла изменить температуру воды. По крайней мере, вокруг себя. Но греть целое море ради нескольких минут купания показалось ей чрезмерным даже по собственным новым стандартам.

К тому же она обещала себе не пользоваться силой по пустякам.

Обещание было дано примерно час назад.

И пока успешно выполнялось.

Она легла на шезлонг, раскрыла зонтик и заказала коктейль.

Потом второй.

Потом решила, что к коктейлям необходимо мороженое.

Вскоре на небольшом столике скопилось столько стаканов и тарелок, что проходивший мимо официант сочувственно спросил, не ожидает ли она компанию.

— Нет, — ответила Рима. — Я просто компенсирую тяжелое детство.

Молодой человек смущенно улыбнулся.

Она тоже улыбнулась.

Вот так и должна была выглядеть ее жизнь.

Солнце.

Море.

Хорошая еда.

Никаких договоров.

Никаких приказов.

И уж тем более никаких таинственных организаций, которые почему-то считают, что имеют право требовать от нее разговоров.

Рима закрыла глаза.

Теплый ветер шевелил волосы.

Где-то неподалеку смеялись дети.

Волны мягко накатывали на берег.

Она почти задремала, когда услышала щелчок.

Тихий.

Характерный.

Такой издает затвор фотоаппарата.

Рима открыла глаза.

На несколько шезлонгов дальше сидел мужчина в светлой рубашке.

Перед ним лежал профессиональный фотоаппарат с длинным объективом.

Он смотрел в сторону моря.

Рима некоторое время наблюдала за ним.

Мужчина поднял камеру.

Сделал снимок.

Опустил.

Все выглядело совершенно нормально.

Пляж, солнце, туристы. Люди фотографируют красивые виды.

Только объектив был направлен не на море.

Рима медленно приподнялась.

Мужчина повернул голову.

Их взгляды встретились.

Он тут же отвел глаза.

Опять.

Она почувствовала знакомое неприятное покалывание между лопатками.

Несколько секунд Рима сидела неподвижно.

Потом заставила себя расслабиться.

Нет.

Она больше не собиралась убегать при виде каждого незнакомца.

Если мужчина хочет фотографировать — пусть фотографирует.

Она вообще-то прекрасно выглядит.

Рима поправила шляпу, повернулась к нему лицом и широко улыбнулась.

Затем показала средний палец.

Мужчина опустил камеру.

Она довольно откинулась на шезлонг.

— Вот и познакомились.

Через несколько минут он ушел. Рима проводила его взглядом.

И решила считать произошедшее своей маленькой победой.

Первое настоящее предупреждение она получила вечером. Рима возвращалась с набережной, когда заметила возле входа в отель две незнакомые машины. Черный внедорожник и серый седан. Они стояли по обе стороны узкой улицы, почти перекрывая проезд.

Рядом с внедорожником разговаривали трое мужчин.

На первый взгляд ничего особенного.

Но один из них держал в руке фотографию.

Рима заметила белый прямоугольник бумаги, когда порыв ветра слегка приподнял его край.

На фотографии было лицо.

Ее лицо.

Она остановилась.

Мужчина что-то сказал остальным.

Один из его собеседников повернул голову.

Рима машинально отступила.

Сделала вид, что рассматривает витрину сувенирной лавки.

Сердце застучало быстрее.

Спокойно.

Может, показалось.

Она осторожно посмотрела на отражение улицы в стекле.

Мужчины продолжали разговаривать.

Потом один достал телефон.

Другой направился к дверям отеля.

Третий остался возле машины.

Рима медленно опустила руку в сумочку. Нащупала телефон. Разблокировала экран. Набрала номер Северина. Не потому, что надеялась получить ответ. Просто пальцы сами нашли знакомый контакт.

Раздался первый гудок.

Рима продолжала смотреть на отражение.

Второй.

Мужчина возле внедорожника поднял голову.

Третий.

Он посмотрел прямо в сторону витрины.

Рима резко сбросила вызов.

И побежала.

Не к отелю.

Не к машине.

В противоположную сторону.

Она свернула в узкий переулок, едва не сбив пожилого мужчину с пакетом продуктов, затем выскочила на соседнюю улицу.

Позади раздался крик.

— Подождите!

Рима ускорилась.

— Да пошел ты!

Она перепрыгнула через невысокое ограждение, пересекла двор и оказалась перед закрытыми металлическими воротами.

На секунду замерла.

Потом положила ладонь на замок.

Металл под пальцами размягчился.

Ворота раскрылись.

Рима проскользнула внутрь.

За ними оказался небольшой служебный дворик, заставленный мусорными контейнерами.

Она остановилась, тяжело дыша.

Прислушалась.

Шаги приближались.

С другой стороны ворот раздался мужской голос:

— Она здесь! Я видел, как она свернула!

Рима медленно попятилась.

Нет.

Нет, нет, нет.

Она огляделась.

Высокий забор.

Мусорные контейнеры.

Запертая дверь служебного входа.

Снова шаги.

Рима бросилась к двери.

Коснулась ручки.

Замок щелкнул.

Она оказалась внутри темного коридора, пропахшего моющими средствами.

За спиной с грохотом распахнулись ворота.

— Стоять!

Рима даже не обернулась.

Она бежала по коридору, пока не наткнулась на лестницу.

Наверх.

Вниз.

Куда?

Впервые за долгое время она не могла выбрать.

Снизу донеслись голоса.

Рима бросилась наверх.

Перескакивая через ступени, добралась до второго этажа, затем до третьего.

На четвертом перед ней оказалась дверь на крышу.

Заперта.

Она ударила по ней ладонью.

Металл скрутился.

Дверь распахнулась.

Холодный ветер ударил в лицо.

Рима выскочила наружу.

Крыша была плоской, покрытой серым гравием. По краям возвышалось невысокое бетонное ограждение.

Она подбежала к краю.

Внизу — четыре этажа.

Через узкий промежуток находилась крыша соседнего здания.

Рима обернулась.

Дверь за ее спиной дернулась.

Кто-то пытался открыть ее.

— Рима! — раздался мужской голос. — Остановитесь! Мы не собираемся причинять вам вред!

Она почувствовала, как внутри все похолодело.

Они знают мое имя.

Конечно, знают.

У них была фотография.

Они приходили в отель.

Они присылали письма.

Но услышать собственное имя из уст преследователя оказалось куда страшнее.

— Тогда отстаньте от меня! — крикнула она.

— Нам необходимо поговорить!

— А мне необходимо, чтобы вы заткнулись!

Дверь снова дернулась.

Рима подняла руку.

Бетон вокруг дверного проема пошел трещинами, затем вытянулся, запечатывая вход сплошной стеной.

С другой стороны послышались приглушенные возгласы.

Она не стала ждать.

Подбежала к краю крыши.

Посмотрела вниз.

Потом на соседнее здание.

Расстояние было слишком большим для обычного прыжка.

Рима стиснула зубы.

Протянула руку.

Край крыши медленно вытянулся вперед, образуя узкий каменный мост.

Она побежала.

Под ногами скрипел бетон.

На середине моста Рима услышала резкий треск.

Оглянулась.

Со стороны запечатанной двери по поверхности крыши расходились светлые линии.

Ее измененный бетон начал возвращаться в прежнее состояние.

Рима замерла.

Такого раньше не случалось.

Сила никогда не отменяла сама себя.

Она почувствовала сопротивление — чужое, тяжелое, будто кто-то пытался удержать каждую частицу камня на ее первоначальном месте.

Мост под ногами дрогнул.

— Черт!

Рима бросилась вперед.

Последние два метра преодолела прыжком.

Упала на соседнюю крышу, больно ударившись коленом.

Позади раздался грохот.

Каменный мост разрушился.

Рима обернулась.

На противоположной крыше появился мужчина.

Он стоял у края, прижимая ладонь к небольшому металлическому предмету, закрепленному на запястье.

Вокруг него воздух казался странно неподвижным.

Мужчина поднял голову.

— Рима! Пожалуйста, не заставляйте нас применять силу!

Она смотрела на него несколько секунд.

Потом поднялась.

— А вы попробуйте!

Рима ударила ладонью по крыше.

Из бетона вырвалась высокая стена, заслоняя ее от преследователя.

Она развернулась и побежала дальше.

Спустя два часа Рима сидела на заднем сиденье ночного автобуса.

На ней была чужая по виду одежда, волосы стали каштановыми и доходили лишь до плеч.

Из прежнего образа остались только глаза.

Она специально не стала менять их цвет.

Почему-то это казалось неправильным.

Автобус ехал по темной трассе.

За окнами мелькали редкие фонари.

Пассажиры дремали.

Кто-то тихо разговаривал по телефону.

Рима сидела, обхватив руками сумку.

Внутри лежали документы, деньги, телефон и старый поводок.

Больше ничего.

Все покупки.

Платья.

Туфли.

Дорогие украшения.

Кабриолет.

Все осталось в приморском городе.

Она даже не успела забрать чемодан из отеля.

Рима посмотрела на свои руки.

Под ногтями осталась серая пыль.

На колене расплывался синяк.

Она могла убрать его.

Могла вернуть волосам прежний цвет.

Могла прямо сейчас превратить автобус в самолет, если бы очень захотела.

Но впервые собственная сила казалась ей недостаточной.

Тот мужчина на крыше…

Он остановил ее воздействие.

Не полностью.

Не сразу.

Но остановил.

Рима вспомнила, как бетонный мост начал разрушаться под ногами.

Как чужая сила сопротивлялась ее желанию.

Она крепче сжала сумку.

Кто они такие?

Телефон завибрировал.

Рима вздрогнула.

На экране появилось сообщение.

Неизвестный номер.

«Мы не хотим причинять вам вред. Пожалуйста, перестаньте убегать».

Она смотрела на текст, пока буквы не начали расплываться.

Затем набрала ответ:

«Тогда перестаньте меня преследовать».

Сообщение отправилось.

Через несколько секунд пришло новое.

«Ваше сотрудничество позволит избежать неприятных последствий».

Рима коротко рассмеялась.

Женщина на соседнем сиденье недовольно пошевелилась во сне.

Рима быстро набрала:

«А мое несотрудничество позволит вам пойти к черту».

Она отправила сообщение.

Заблокировала номер.

Потом выключила телефон.

Несколько минут сидела неподвижно.

Впервые с момента возвращения к агентству ей стало по-настоящему страшно.

Не от воспоминаний.

Не от кошмаров.

А от вполне реальных людей, которые знали ее имя, следили за ней и обладали способностями, о которых она ничего не понимала.

Рима медленно повернула голову к окну.

В темном стекле отражалось ее измененное лицо.

Она смотрела на незнакомую девушку с каштановыми волосами.

И вдруг подумала, что сама больше не знает, кто она такая.

Первую неделю Рима меняла города почти каждый день.

Она садилась в поезда, автобусы, иногда ловила попутные машины. Останавливалась в дешевых гостиницах, где никто не задавал лишних вопросов, покупала одежду в обычных магазинах и старалась не задерживаться на одном месте дольше суток.

Сначала это даже напоминало приключение.

По крайней мере, она пыталась убедить себя именно в этом.

В одном городе Рима сняла номер над круглосуточной пекарней и всю ночь слушала, как внизу работают тестомесильные машины.

В другом поселилась в крошечной гостинице возле вокзала, где кровать была настолько узкой, что стоило повернуться во сне, как появлялся риск познакомиться с полом.

В третьем хозяйка квартиры предложила ей домашний суп и полчаса рассказывала о своем бывшем муже.

Рима выслушала историю, съела две тарелки супа и сообщила:

— Знаете, на вашем месте я бы превратила его в табуретку.

Хозяйка расхохоталась.

— Ох, милая, да если бы это было возможно!

Рима посмотрела на нее.

Потом на старую табуретку возле кухонного стола.

— Да, — осторожно согласилась она. — Если бы.

Смеяться получалось все реже.

Каждый новый город начинался одинаково.

Вокзал.

Улица.

Поиск жилья.

Покупка еды.

Проверка окон.

Проверка дверей.

Проверка людей возле входа.

А потом обязательно появлялось что-нибудь, заставлявшее ее снова собирать вещи.

Черный автомобиль, проезжавший мимо гостиницы слишком много раз.

Женщина, неожиданно назвавшая ее по имени.

Незнакомец, который задержался возле двери номера.

Однажды Рима проснулась и обнаружила на лестничной площадке свежий след от металлического предмета. Кто-то прикреплял устройство к дверному косяку, а затем снял его.

Она не стала выяснять зачем.

Просто ушла через окно.

Во второй раз преследователи нашли ее на вокзале.

Рима стояла возле кассы, когда заметила двух мужчин в одинаковых темных куртках.

Один разговаривал по телефону.

Другой смотрел на нее.

Она не стала ждать.

Развернулась и побежала.

Мужчины бросились следом.

Рима перескочила через турникеты, ворвалась в служебный коридор и захлопнула за собой дверь.

Металл расплавился под ее ладонью, заполняя дверной проем.

С другой стороны раздался грохот.

Она побежала дальше.

Через десять минут девушка уже сидела в товарном вагоне уходящего поезда.

Среди деревянных ящиков и мешков с зерном.

Ей было холодно.

Она хотела есть.

На ладони осталась царапина.

Рима посмотрела на нее.

Потом на грязный пол.

И вдруг рассмеялась.

Тихо.

Почти беззвучно.

— А ведь еще недавно я жаловалась, что в отеле недостаточно большая ванна.

Смех оборвался.

Она прислонилась затылком к деревянной стене вагона.

Закрыла глаза.

И впервые подумала, что, возможно, совершила ошибку, проигнорировав письмо.

Через месяц Рима перестала пользоваться своим настоящим именем.

Сначала это казалось забавным.

Она представлялась то Луизой, то Элис, то Викторией.

Однажды назвалась Клеопатрой.

Сотрудник гостиницы совершенно серьезно внес это имя в книгу регистрации.

Рима едва не расхохоталась ему в лицо.

— А фамилия? — спросил он.

Она задумалась.

— Великая.

Мужчина поднял глаза.

— Простите?

— Клеопатра Великая.

Он несколько секунд смотрел на нее.

Потом медленно закрыл регистрационную книгу.

— Мне потребуется ваш паспорт.

Рима вздохнула.

— Какие же вы скучные.

После этого случая она стала выбирать более обычные имена.

Постепенно менялась и внешность.

Каштановые волосы стали русыми.

Потом рыжими.

Потом снова темными.

Она меняла стрижки, форму бровей, одежду, походку.

Но преследователи продолжали находить ее.

Иногда через день.

Иногда через несколько часов.

Один раз — через пятнадцать минут после того, как она заселилась в номер.

Рима открыла дверь гостиницы и увидела в конце коридора женщину в строгом сером костюме.

Та стояла возле лифта. Не двигалась. Просто смотрела.

Рима медленно закрыла дверь. Подперла ее стулом. Потом открыла окно.

Третий этаж.

Она посмотрела вниз. На асфальт. На припаркованные машины. На мусорные контейнеры.

— Великолепно.

Рима коснулась стены.

Кирпичи осторожно раздвинулись, образуя узкий выступ.

Потом еще один.

И еще.

Через несколько минут она спускалась по импровизированной лестнице.

Когда ноги наконец коснулись земли, девушка подняла голову.

На ее прежнем окне стояла та самая женщина.

Она смотрела вниз.

Рима показала ей язык.

Потом побежала.

В декабре выпал снег.

Рима встретила его в маленьком северном городке, куда добралась после двух суток почти непрерывной дороги.

Она сняла комнату у пожилой супружеской пары.

Дом стоял на окраине, возле заснеженного леса.

По вечерам хозяин топил камин, а его жена вязала огромный шерстяной шарф, который, по ее словам, предназначался внуку.

Риме нравилось здесь. Впервые за несколько недель она провела в одном месте больше трех дней. Никто не следил за ней. Никто не звонил. Никто не оставлял записок.

Она начала осторожно надеяться, что преследователи наконец потеряли ее след.

На четвертый день хозяйка предложила ей остаться на Рождество.

— У нас все равно будет тихо, — сказала женщина, ставя перед Римой кружку горячего шоколада. — Дети в этом году не приедут.

Рима посмотрела на кружку.

— А я вам не помешаю?

— Что ты, милая.

Женщина улыбнулась.

— Наоборот, веселее будет.

Рима кивнула.

— Тогда останусь.

Она действительно хотела остаться. Хотела впервые за долгое время провести несколько дней в теплом доме, где не нужно проверять двери и окна. Хотела просыпаться от запаха выпечки. Хотела слушать, как хозяева спорят о том, куда поставить елку. Вечером она даже помогала украшать гостиную.

Правда, однажды случайно превратила пластиковую звезду в настоящую хрустальную.

Хозяйка пришла в восторг.

— Какая красота! Где ты такую взяла?

Рима посмотрела на звезду.

Потом на собственные пальцы.

— Подарили.

— Дорогая, наверное?

Она улыбнулась.

— Очень.

На следующее утро возле дома остановилась машина.

Белая. Без опознавательных знаков. Из нее вышли двое мужчин. Один направился к входной двери. Второй остался возле автомобиля.

Рима увидела их из окна кухни.

И сразу поняла.