Юлия Хрони. Книги детям. Паша и говорящий кот. Детская книга о дружбе и приключениях

Юлия Хрони

Юлия Хрони. Книги детям. Паша и говорящий кот. Детская книга о дружбе и приключениях

Юлия Хрони

КНИГИ ДЕТЯМ

Паша и говорящий кот

Юмористическая познавательная повесть для детей

2026

Юлия Хрони

Книги детям

Паша и говорящий кот

Юмористическая познавательная повесть о Паше Громове, коте Маркизе, дружбе, любопытстве и маленьких открытиях.

Для самостоятельного чтения примерно с 8 лет и чтения вместе со взрослыми.

Книга создана на основе авторских материалов о Паше и Маркизе. Первые приключения объединены и дополнены, сценарные истории переработаны в повествование; добавлены новые главы и завершённый финал.

Все персонажи и события художественные. Говорящий кот — сказочное допущение.

© Юлия Хрони, 2026

Содержание

От автора 6 Как всё началось 8 1 Холодильник после праздников 10 2 Бумажные шарики и один очень терпеливый кот 13 3 Кот нарушает молчание 16 4 Лестница из троек 20 5 Ноль который ничего не забрал 24 6 Мы сделали 27 7 Катастрофа районного масштаба 30 8 Тройка за слово объявление 33 9 Кот который умеет читать расписание 35 10 Забор между согласной и гласной 37 11 Ошибка найденная самим собой 40 12 Кот детектив раскрывает дело 42 13 Момент выбора 44 14 Шнурок и поиски под фонарями 46 15 Дневник вернулся домой 48 16 Любимая буква кота 50 17 Улитка Степан и чрезвычайно быстрая экскурсия 53 18 Нос который объявил выходной 57 19 Портрет с шестью усами 60 20 Паша пришёл домой 63 21 Про правоту и одиночество 67 22 Самый справедливый кусок 72 23 Отличный план 75 24 Компромисс 79 25 День когда кот оказался под столом 83 26 Обычный вечер 86 27 Правда 89 28 После разговора 94 29 Собрание по поводу тапочка 96 30 Следы на кухне 99 31 Предложение 102 32 Три дня ожидания 109 33 Паша спрашивает 113 34 Библиотека и должность переворачивателя 117 35 Кот и его очень дальние родственники 120 36 Вселенная которую не нужно убирать пылесосом 123 37 Звёздная почта 126 38 Вопрос который не помещался в тетрадь 129 39 Пять минут которые пошли гулять 132 40 Рисунок звёздного неба 135 41 Неожиданный ход учительницы 139 42 День открытого урока 144 43 Репетиция которую съела тишина 149 44 Серёжка в дверях 152 45 Мама приносит обед 157 46 Проект втроём 161 47 Как Паша хотел знать всё 166 48 Комната с необыкновенно обычными вещами 169 49 Записка для злого карандаша 172 50 Самолёт который предпочёл диван 175 51 Корабль с очень важным грузом 178 52 Почта которую неправильно поняли 181 53 План с четырьмя лапами 184 54 Кабинет с оленями 187 55 Профессор и кот 190 56 Очень необычный участник 193 57 Прогулка на которую пришли все звуки 196 58 Праздник вопросов 199 59 Димка и картонная Луна 202 60 Детективное дело о пропавших звёздах 205 61 Печенье с неизвестной буквой 208 62 Облака которые не читали расписание 211 63 Большой вечер маленьких вопросов 214 64 Телескоп и маленькое спасибо 217 65 Любимая буква и новый обычный вечер 220 Заключение от автора 223

От автора

Здравствуй, мой дорогой читатель!

Моя профессиональная подготовка включает семейную психологию, семейное психологическое консультирование и системную семейную психотерапию. Первое высшее образование связано с экономикой и менеджментом; позднее я продолжила образование в области практической психологии.

Меня зовут Юлия Хрони. Я семейный психолог, специалист по психологическому консультированию, автор книг и психологических методик, создатель авторской колоды метафорических ассоциативных карт «Реальность или фантазия». Обычно я пишу для взрослых. Эта книга — мой первый опыт написания истории для детей, и начинать его я решила с мальчика и кота.

Почему с кота? Потому что кот способен одним взглядом сказать больше, чем взрослый за целое собрание. А если он ещё и заговорит, собрание можно смело отменять. Правда, сам кот, скорее всего, потребует мягкое кресло и объявит перерыв на обед.

Мне хотелось написать книгу, которую приятно читать перед сном, в дождливый день или просто тогда, когда хочется чего-нибудь весёлого. Здесь будут бумажные шарики, пропавший дневник, звёзды, странные вопросы и один очень важный Маркиз. Он знает многое, но далеко не всё. Иногда ему тоже придётся исправляться, удивляться и просить помощи.

Паша — хороший мальчик. Это совсем не означает, что он всегда правильно решает задачи, никогда не сердится и каждый вечер сам убирает носки. У хороших мальчиков тоже случаются плохие дни. У хороших девочек — тоже. И даже у хороших котов, хотя они редко согласны обсуждать это до завтрака.

Как семейный психолог, я знаю, как много для ребёнка значит спокойное «давай попробуем вместе». Поэтому рядом с Пашей будут люди, которым можно сказать, что страшно, трудно или обидно. Но эта история не станет уроком психологии. Никто не будет проверять, правильно ли ты смеялся, и ставить оценку за то, как ты понял Маркиза.

Я хочу, чтобы ты встретил здесь друзей. Чтобы иногда узнавал себя в Паше, иногда соглашался с Серёжкой, а иногда замечал, что кот опять слишком важничает. Возможно, после чтения тебе захочется посмотреть на небо или задать вопрос, который давно вертится на языке. А может, просто погладить своего питомца — если он согласен.

Можно читать по одной главе. Можно останавливаться на самом смешном месте и перечитывать его взрослым. Можно спорить с героями. Если Маркиз начнёт возражать, напомни ему: у читателя тоже есть собственное мнение.

Устраивайся поудобнее. Паша уже достал тетрадь, кот занял лежанку, а обычный вечер собирается стать совершенно необычным.

Как всё началось

Прежде чем мы начнём, нужно прояснить одну вещь: обычные коты не разговаривают человеческими словами. Они мяукают, мурлычут, двигают ушами и хвостами. Иногда смотрят так выразительно, что хозяева сами догадываются: миска пуста, дверь закрыта, кресло занято совершенно неподходящим человеком.

Маркиз был исключением. В этой истории ему повезло получить и кошачьи усы, и человеческую речь. Откуда взялось такое сочетание, кот не знал. А признаваться в незнании не любил. Поэтому предпочитал замечать, что некоторые вопросы разумнее обсуждать после ужина.

Жил он у Паши Громова. Паше было восемь лет, он учился во втором классе и умел замечать вещи, мимо которых взрослые проходили не оглядываясь. Например, трещину на асфальте, похожую на дракона. Или облако, которое сначала было зайцем, а потом явно передумало.

В квартире на третьем этаже жили ещё мама Елена и папа Андрей Николаевич. Мама называла папу просто Андреем. Паша называл папой. А Маркиз до поры вообще никак его не называл, потому что при взрослых молчал.

Кот был шотландским вислоухим. Кремовая шерсть, тёмные лапы, тёмная мордочка и голубые глаза делали его похожим на сливочный десерт, который получил образование и перестал разрешать есть себя ложкой. Для чтения у Маркиза имелись маленькие очки в золотистой оправе. Кот утверждал, что они нужны для мелкого шрифта. Паша подозревал, что ещё и для важности.

У Паши были вихры, круглые щёки и полосатая пижама с карманами. В карманах постоянно что-нибудь находилось. Однажды туда попала улитка Степан. Про неё мы ещё поговорим. Пока важно знать, что улитка была благополучно возвращена на траву, а пижама — в стирку.

Паша любил рисовать динозавров, строить из коробок и придумывать планы. Иногда планы были хорошие. Иногда мама, услышав их, сначала спрашивала, где полотенце.

А ещё Паша очень не любил ошибаться. Ему казалось, что другие дети всё понимают сразу, а он один иногда застревает на простом месте. Конечно, это было не так. Но попробуй объясни такое мальчику, который сердится на пример в тетради.

Маркиз долго наблюдал с лежанки. Потом одна бумажка подкатилась слишком близко к его лапе. И терпение кота закончилось.

Глава 1

Холодильник после праздников

Если вы когда-нибудь открывали холодильник на следующий день после Нового года, то прекрасно знаете это особое чувство: там как будто всё есть — оливье, кусок торта, банка солёных огурцов и почему-то три лимона, происхождение которых уже никто не помнит, — но совершенно непонятно, что со всем этим богатством делать. То ли доедать, то ли выбрасывать, то ли просто закрыть дверцу и сделать вид, что ничего не видел.

Примерно так выглядела голова Паши в тот вечер, когда он смотрел на пример «3 × 4».

Цифры точно были на месте. Знак умножения тоже никуда не делся. Но что прикажете делать дальше — оставалось решительной загадкой, достойной самого Шерлока Холмса.

За окном догорал золотой вечер. Свет лился через занавески и ложился тёплыми полосами на деревянный пол, на письменный стол, на стопку учебников и на постер с динозаврами, который Паша выпросил у мамы ещё прошлым летом и с тех пор считал самым важным произведением искусства в комнате, важнее даже собственных рисунков.

Тикали настольные часы — методично, почти издевательски, будто специально напоминая, что время уроков совсем не резиновое и растягиваться по желанию не собирается.

Паша сидел за столом, сгорбившись, высунув язык настолько, что им, наверное, можно было бы дотянуться до соседней комнаты. В пальцах он сжимал карандаш, обкусанный со всех сторон — бедняга выглядел так, будто пережил личную и не самую дружескую встречу с бобром, причём не один раз, а минимум три.

— Знаете, — пробормотал он сам себе, ни к кому особенно не обращаясь, ведь в комнате, по его представлению, никого, кроме него, не было, — есть такие задачи, которые на вид простые-простые. Прямо вот ничего сложного. А посмотришь на них — и в голове пусто. Совсем пусто. Прямо как в холодильнике после праздников.

Он представил себе этот холодильник так живо, что у него даже заурчало в животе, и на секунду задумался, не сходить ли на кухню за бутербродом. Но потом вспомнил про пример и со вздохом отогнал эту прекрасную мысль.

В углу комнаты, на мягкой лежанке у тёплой батареи, развалился кот Маркиз. Поза его была настолько расслабленной, что напоминала кота, который только что вернулся с курорта и теперь восстанавливается после трудного отпуска. Он неторопливо и очень обстоятельно вылизывал переднюю лапу — с таким серьёзным видом, будто у него имелась докторская степень именно по этому делу, причём не одна, а сразу несколько, по разным специальностям.

Но один его глаз был чуть приоткрыт. И этот глаз — голубой, немигающий, неожиданно внимательный для существа, которое, казалось бы, занято исключительно собственной шерстью, — следил за каждым движением Паши.

Так начинался самый обычный вечер. Который, впрочем, обычным не остался — и, как вы скоро узнаете, не остался совсем чуть-чуть.

Глава 2

Бумажные шарики и один очень терпеливый кот

Минуты шли, а вместе с ними неумолимо росла гора скомканных листочков на полу — настоящий снежный сугроб, только сделанный из бумаги и отчаяния.

Первый листок полетел в сторону мусорной корзины — и, разумеется, промазал, отскочив от края и закатившись под кровать, где, вероятно, до сих пор лежит, дожидаясь генеральной уборки. Второй приземлился под стулом и был немедленно забыт. К третьему Паша уже не утруждал себя даже прицеливанием — просто комкал и кидал в направлении, приблизительно соответствующем «куда-то туда».

Он писал, зачёркивал, рвал, комкал. И снова писал. Считал на пальцах — сбивался — начинал заново, загибая то один палец, то другой, то почему-то мизинец на ноге, хотя это уже совершенно никак не помогало делу.

— Так... три умножить на четыре, это... это двенадцать. Нет, погоди, — бормотал он, морща нос от усердия. — Три... шесть... девять... десять... нет, опять не то! Кто вообще придумал умножение?! Зачем?!

Карандаш сломался прямо посреди очередной попытки — раздался жалобный хруст, и грифель куда-то закатился. Паша посмотрел на обломок таким взглядом, будто карандаш предал его лично, нарочно, со зла, ещё и за деньги. Он горестно вздохнул и полез в пенал за следующим — благо, мама, зная характер сына, исправно закупала карандаши целыми упаковками.

И вот тут случилось то самое — четвёртый бумажный шарик, запущенный уже с некоторой долей злости и даже, пожалуй, спортивного азарта, прокатился через всю комнату, описал изящную дугу мимо ножки стула и остановился ровно у лапы кота. Идеальный бросок, между прочим — Паше стоило бы записаться в баскетбольную секцию вместо того, чтобы мучить себя умножением.

Маркиз перестал вылизываться. Поднял голову. Посмотрел на шарик так, будто перед ним приземлился небольшой, но крайне наглый метеорит. Потом перевёл взгляд на Пашу. Потом снова на шарик — с видом человека, которому без всякого предупреждения принесли счёт за ремонт, который он не заказывал, не одобрял и заказывать не собирался ни сейчас, ни в обозримом будущем.

Затем — медленно, с огромным, почти королевским достоинством, — он отодвинул бумажку лапой подальше от себя, на безопасное расстояние. Как бы говоря всем своим видом: «Я в этом совершенно не участвую, я тут случайно, я вообще, можно сказать, сторонний наблюдатель».

Паша, не заметив этой маленькой молчаливой драмы, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и произнёс фразу, которую рано или поздно в своей жизни произносит каждый второклассник на свете — фразу настолько древнюю, что её, наверное, говорили ещё мальчики и девочки во времена динозавров, если бы те, конечно, умели говорить и изучали умножение:

— Ну и зачем вообще нужна эта математика?! Вот вырасту — куплю калькулятор, и дело с концом! Огромный! С кнопками! И никогда больше его не выключу!

В комнате повисла тишина. Тикали часы. За окном вечер становился всё синее, а тени в углах комнаты — всё длиннее и загадочнее, будто готовились к какому-то важному событию.

И тут раздался звук, какого Паша прежде никогда не слышал ни от одного живого существа, включая бабушку, которая, как известно, мастер вздохов высшей категории. Звук был тяжёлый. Протяжный. Полный неимоверной, прямо-таки вселенской усталости — такой, какая накапливается не за один вечер, а за месяцы, а то и годы терпеливого наблюдения.

Это вздохнул кот. Паша не придал этому особого значения — мало ли, кошки вздыхают, наверное, как и все, особенно после плотного обеда. Он закрыл глаза, наслаждаясь собственным негодованием и предвкушая, как однажды действительно купит этот огромный калькулятор.

А зря закрыл. Потому что именно в эту секунду началось самое интересное за весь вечер, за всю неделю и, пожалуй, за всю Пашину короткую, но насыщенную жизнь.

Глава 3

Кот нарушает молчание

Услышав второй вздох — ещё тяжелее первого, ещё многозначительнее, — Паша наконец открыл глаза и медленно, очень медленно повернул голову к лежанке.

То, что он увидел, заставило его замереть с открытым ртом. Маркиз сидел уже совершенно прямо, будто явился на собеседование к чрезвычайно строгому начальнику — спина ровная, хвост аккуратно обёрнут вокруг лап, уши слегка прижаты в знак сосредоточенности. Глаза его были закрыты, а голова мерно покачивалась из стороны в сторону — точь-в-точь как у дедушки на скамейке во дворе, который уже в сотый раз слушает один и тот же анекдот от соседа и из последних сил сохраняет вежливость, потому что портить отношения с соседом — себе дороже.

Потом кот открыл глаза. Посмотрел прямо на Пашу — пристально, без всякого привычного кошачьего равнодушия. Глубоко вдохнул, расправив грудь, так, будто собирался произнести нечто судьбоносное, нечто такое, что войдёт в учебники истории, или хотя бы в семейные анекдоты на ближайшие двадцать лет.

— Па-а-аша, — произнёс он низким, чуть хрипловатым голосом, в точности таким, каким, наверное, разговаривал бы профессор, проработавший в университете лет тридцать пять, повидавший на своём веку тысячи нерадивых студентов и порядком от всего этого уставший, но всё ещё не разучившийся ценить хороший аргумент.

Кот выдержал паузу, как перед очень важным объявлением.

— Паша, ты устроил бумажную метель.

Если бы в эту секунду в комнату влетела летающая тарелка, приземлилась на письменный стол и вежливо попросила Пашу станцевать ламбаду в компании трёх зелёных инопланетян, мальчик удивился бы значительно, значительно меньше.

— ...Маркиз? — прошептал он, не веря собственным ушам, и даже на всякий случай ущипнул себя за руку — вдруг это сон, вдруг сейчас он проснётся, а домашнее задание так и останется недоделанным.

Щипок, к сожалению — а может, и к счастью, — оказался вполне реальным и довольно болезненным.

— Нет, Пушкин, — невозмутимо ответил кот, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Конечно, Маркиз. А кого ты ещё ожидал увидеть на этой лежанке? Сколько можно, а? Я лежу тут уже сорок минут. Сорок! Я считал. Слушаю. Наблюдаю. Я уже всё запомнил. С первого раза. А ты до сих пор на четвёртом листочке.

— На четвёртом, — зачем-то подтвердил Паша, хотя в данный момент количество листов было самой неважной деталью во вселенной.

— Столько бумаги, — кот спрыгнул с лежанки с лёгкостью, удивительной для существа его комплекции, потянулся — сперва передними лапами, выгнув спину дугой, потом задними, — и широко зевнул, продемонстрировав все свои зубы, включая те, о существовании которых Паша даже не подозревал и, признаться, предпочёл бы и дальше не подозревать.

— Подвинься. Дай помогу.

Паша не двигался. Рот его был открыт, глаза — огромные, как два чайных блюдца, а внутренний голос на разные лады повторял одно и то же слово: «Что? Что?! ЧТО?!»

— Ты... ты разговариваешь?! — наконец выдавил он из себя.

— Я всегда разговаривал, — кот аккуратно, не задев ни единого листочка, ни одной крошки от вчерашнего печенья, запрыгнул на стол, демонстрируя акробатическую грацию, достойную цирка.

— Просто раньше не было повода. У нас с тобой, если уж быть совершенно откровенным, отношения ограничивались кормом, лежанкой и почёсыванием за ухом — причём почёсывание, признаю, было исключительно приятной частью этих отношений. А теперь появилась тема для серьёзного разговора. Итак.

Он наклонил голову влево, потом вправо, рассматривая тетрадь так, как искусствовед рассматривает подозрительную картину в музее — с прищуром, с долей скепсиса, с явным желанием найти подделку.

— Таблица умножения на три. Паша, это же элементарно.

— Но... но ты кот! — выдавил Паша, всё ещё пытаясь осознать происходящее и подозревая, что либо сходит с ума, либо угодил в какой-то очень странный мультфильм.

— Это, — Маркиз поднял лапу с видом адвоката, который только что выиграл важный спор и теперь наслаждается реакцией зала, — никак не умаляет моей правоты. Кот я или не кот — три умножить на четыре всё равно остаётся двенадцать. Так что — ты будешь слушать, или предпочитаешь и дальше кидаться в меня бумагой и тратить впустую драгоценные карандаши?

Паша наконец закрыл рот, который, как оказалось, был открыт уже довольно долгое время. Помолчал. Медленно кивнул.

— Хорошо, — кот устроился поудобнее прямо на середине тетрадного листа, обернув хвост вокруг лап с видом окончательно расположившегося лектора.

— Тогда слушай внимательно. И перестань грызть карандаш — это негигиенично. И, между прочим, совершенно невкусно. Я как-то пробовал. Один раз. Совершенно случайно. В порядке научного эксперимента. Больше повторять не рекомендую.

Так закончился момент потрясения. И начался — хотя Паша об этом ещё не догадывался — самый странный, самый удивительный и, как окажется впоследствии, самый полезный вечер в его школьной жизни.

Глава 4

Лестница из троек

— Умножение, — начал Маркиз, прохаживаясь по столу взад-вперёд, точно профессор перед доской, заложив (если бы у него были руки) их за спину, — это просто быстрое сложение. Ничего больше. Три умножить на четыре — это три, повторённое четыре раза подряд. Три плюс три плюс три плюс три. Считай вслух, я послушаю.

— Три... плюс три — шесть, — неуверенно начал Паша, всё ещё немного ошарашенный происходящим.

— Правильно. Дальше.

— Шесть плюс три — девять...

— Продолжай, — кот кивнул с достоинством дирижёра, чей оркестр после долгих мучений наконец-то попал в нужные ноты.

— Девять плюс три... ДВЕНАДЦАТЬ! Это двенадцать!

Паша даже подпрыгнул на стуле от радости. Повисла пауза. Паша посмотрел на кота. Кот посмотрел на Пашу — долгим, оценивающим взглядом.

— Именно, — произнёс Маркиз наконец, и в его голосе послышалось нечто похожее на гордость, тщательно замаскированную под обычное кошачье равнодушие. — Видишь? Ты можешь разобраться. Я тоже поторопился с важным видом и словом «элементарно». Если непонятно, значит, надо объяснить иначе. Торопливость — главный враг математики. И, к слову, мышей. Я хорошо знаком с обоими случаями, хотя по совершенно разным причинам, о которых распространяться не намерен.

Паша не удержался от смеха, представив, как Маркиз гоняется за мышью и вдруг останавливается посреди погони решить пример. Окрылённый первым успехом, он взял чистый лист бумаги — целый, не помятый, что само по себе было маленьким праздником.

— Маркиз, а ты давно умеешь говорить?

— С рождения, — кот обернул хвост вокруг лап чуть плотнее, словно укрываясь воспоминаниями, как пледом.

— Но я, видишь ли, очень избирательный собеседник. Большинство разговоров в этом мире — пустая трата времени. Зачем тратить голос на «кис-кис-кис», если можно молчать и получать то же самое поглаживание?

— А почему раньше молчал именно со мной?

— Потому что раньше ты справлялся сам, — кот посмотрел на него почти ласково.

— А сегодня начал мять бумагу и швырять её в меня, словно я мусорная корзина на четырёх лапах. Это, юноша, переходит все границы приличия.

— Я не в тебя швырял! — возмутился Паша, хотя в глубине души подозревал, что прицел у него и правда был не самый случайный.