Пока гора не отпустит

Она кивнула и сказала, что сегодня всё равно остаётся лёгкий день. Роман не спорил. Это удивило его больше, чем её.

* * *

Свободное время оказалось трудно заполнить. Роман починил лямку на чужом рюкзаке, помог перенести ящик, проверил собственную обувь, потом сел на лавку и через пять минут поднялся. На горе он мог часами идти в одном темпе. Внизу не выдерживал без дела и четверти часа.

Вера нашла его возле стены, где группа новичков занималась с инструктором. Роман смотрел, как юноша пытается выполнить знакомое движение, и уже открыл рот, чтобы подсказать.

— Не мешай человеку вести занятие, — тихо сказала дочь.

— Я не мешаю.

— Ещё нет.

Он отошёл с ней. Они прошли к краю лагеря, где было тише. Вера несла две кружки; одну отдала отцу. Он вдруг понял, что это уже второй раз за несколько дней она приносит ему чай, и захотел в следующий раз успеть первым.

— У тебя как занятия идут? — спросил он.

— Сейчас меня заменяет коллега Макара. Потом отработаю её дни.

— Я не про сейчас. Вообще.

Вера посмотрела на него.

— Нормально. Детская группа растёт. Взрослые по-разному. Одни хотят научиться, другие хотят, чтобы им подтвердили, что они уже умеют.

Роман усмехнулся.

— Знакомо.

— Очень.

Она рассказала о женщине, которая пришла после сорока и боялась оторвать обе ноги от пола, о мальчике, который каждый раз придумывал себе новую фамилию для списка, о двух подругах, споривших, кто кого привёл. Роман слушал, постепенно переставая искать место для своего совета. Дочь умела рассказывать смешно; он почти забыл это.

— А ты сама чего хочешь? — спросил он.

Вера некоторое время смотрела на кружку.

— От работы?

— Да.

— Больше своих решений. Меньше собирать всё на коленке. Хороший зал, нормальный график, возможность уходить на сезон без того, чтобы потом месяц восстанавливать группу. И в горы хочу. Это не отменяет друг друга.

— Я и не говорил.

— Знаю. Я сама себе говорю.

Она села на камень. Роман остался стоять, потом тоже сел рядом, осторожно опустив кружку между ступнями.

— Мне в Тверь предлагают, — сказала она.

— Денису?

— Ему работа там. Мне — вести направление в новом зале. Мы смотрели вместе. Пока разговариваем.

Роман повторил про себя название города. Тверь была далеко от этого ущелья, от Нальчика, от всех дорог, на которых он мог встретить дочь случайно.

— А горы?

— На сезон можно приезжать. И другие районы есть.

— Конечно.

Он сказал слишком быстро. Вера заметила, но не стала дожимать.

— Это ещё не решение, папа.

— Ты мне скажешь, когда будет?

— Скажу.

Из лагеря донёсся смех. Роман посмотрел туда и вспомнил день, когда Вера принесла домой диплом с соревнований. Он тогда собирал материалы для очередной попытки поиска Кирилла, говорил по телефону и попросил положить диплом на стол. Потом увидел его под бумагами, но дочь уже уехала.

Он помнил бумагу. Не мог вспомнить место.

— Ты тогда второе заняла? — спросил он.

— Когда?

Он объяснил. Вера отвернулась.

— Первое.

— Прости. Я…

— Не надо сейчас.

Роман замолчал. Она подняла кружку, сделала глоток, поморщилась: чай остыл. Некоторое время смотрела в сторону лагеря. Он решил, что сейчас она встанет и уйдёт.

— Я тебе даже фотографии не показала, — сказала Вера. — Всё про одно и то же говорим.

Она достала телефон, нашла снимок большого пустого помещения. Роман наклонился ближе.

— Вот здесь учебная часть. А это пока просто стенка. Они хотят всё открыть сразу, к осени.

— Успеют?

— Стройку, может, успеют. Людей я ещё не видела. Мне самой набирать, если договоримся.

Она увеличила снимок, показывая дальний угол. Роман спросил о высоте и покрытии, Вера подвинула изображение, объяснила, что уже выбрано, а что ещё можно изменить. Когда экран погас, он увидел на нём их два склонённых лица.

— Сам город тебе нравится?

— Не знаю, — сказала Вера. — Я там два дня была. Мне понравилось, что можно долго идти вдоль воды и никуда не подниматься.

Роман улыбнулся. Дочь тоже.

* * *

Через день они снова вышли выше. На этот раз Роман не пытался держаться за Макаром. Шёл своим ровным шагом, останавливался вместе со всеми, говорил о самочувствии без ожидания вопроса. Голова не болела. Воздух был прохладнее, солнце светило жёстче, и каждый раз, снимая перчатку, он чувствовал, как быстро остывают пальцы в тени.

Часть груза оставили в согласованном месте для следующего выхода, проверив упаковку и защиту. Это была ещё не окончательная заброска всей операции. Азамат и Вера осмотрели подход дальше, вернулись с уточнениями. Роман в это время помогал Олегу с креплениями на грузовом мешке. Работа получалась привычная, руки снова знали, чем заняться.

На обратном пути они увидели стену Северного массива открытой между облаками. Вера остановилась первой. Никто не заговорил. Свет лежал на снегу так, что отдельные складки казались голубыми, почти прозрачными, а скалы под ними были чёрными и тяжёлыми.

Роман много раз смотрел на эти горы и всё равно не мог привыкнуть к их размеру. На фотографиях он всегда искал знакомую линию. Здесь взгляд не удерживал целого. Надо было двигать головой, поднимать подбородок, снова опускать глаза, чтобы понять, где ты сам.

Макар тихо сказал, что ради такого вида можно простить утреннюю кашу. Азамат ответил, что каша ничего плохого ему не сделала. Юлия попросила их помолчать ещё минуту, и оба подчинились.

Роман смотрел, пока облако не закрыло верхний край. Потом повернулся и увидел, что дочь всё это время стояла рядом, запрокинув лицо так же, как он.