Судьба 4 стихий их жизнь.

Учителя не стали заставлять принцесс работать вместе. Вместо этого они дали задание: — Ирес, ты должна зажечь свечу, которую Шавон будет удерживать от гаснения. Не гасить — удерживать. Фарсалия, ты должна поднять в воздух камень, который Орхидея будет удерживать от падения. Работа начинается. Сначала ничего не получалось. Ирес зажигала свечу, Шавон послушно давала влажный воздух, но свеча горела тускло и неровно. Ирес злилась, Шавон боялась ошибиться, и в результате свеча то вспыхивала, то почти гасла. — Она тебе не враг, — шепнул Ирес её учитель. — Шавон — твоя сестра. Твоя вода не тушит твой огонь. Она его… ограничивает, чтобы он не сжёг то, что дорого. Ирес посмотрела на Шавон. Та сидела с красными глазами, но не отводила взгляда. Ирес вздохнула и сказала: — Шавон, я не хотела тебя обижать. Ты не плакса. Ты… добрая. Сделай, чтобы мой огонь был ровным, ладно? Шавон кивнула, вытерла слёзы и сосредоточилась. Влага в воздухе стала не тяжёлой, а мягкой, как мамины руки. Свеча загорелась ровно и ярко.

Фарсалия пыталась поднять камень, но Орхидея удерживала его на месте — не назло, а потому что её земляная магия сопротивлялась любому движению. Камень дрожал в воздухе, но не поднимался выше, чем на палец. — Ты слишком сильно дуешь, — наконец сказала Орхидея. — И не туда. Камень надо поднимать снизу, а не сбоку. Фарсалия удивилась. Орхидея редко говорила так много. — Помоги мне, — попросила Фарсалия. — Сделай камень легче. Ты же можешь. Орхидея задумалась. Она умела делать землю твёрдой и тяжёлой. Но сделать лёгкой? Никогда не пробовала. Она положила руку на камень и представила, что он — не камень, а пух. Что он сам хочет взлететь. Камень потерял половину веса. Фарсалия дунула — и камень плавно поднялся к потолку. — Получилось! — закричала Фарсалия. Орхидея чуть заметно улыбнулась. В конце урока четыре принцессы снова сидели в кругу, держась за руки. Ссора забылась.

Через месяц

Через месяц уроков принцессы уже могли:

Ирес — зажигать и гасить свечи на расстоянии, контролировать температуру пламени, не поджигать одежду.

Фарсалия — парить на высоте до метра, создавать ветерок, который не сдувает всё на своём пути.

Шавон — наполнять и осушать небольшие ёмкости, успокаивать воду в фонтанах, лечить маленькие царапины.

Орхидея — выращивать цветы и травы из семян за несколько секунд, делать землю мягкой или твёрдой по желанию. Но главное — они научились работать вместе.

Однажды король устроил им экзамен. Он поставил перед ними задачу: «Зажгите костёр, не сжигая замок». Ирес дала огонь. Фарсалия раздула его ровно настолько, чтобы он не погас. Шавон оградила костёр тонкой плёнкой влаги, чтобы искры не разлетались. Орхидея выросла из земли круглую каменную чашу, в которой огонь горел, не касаясь пола. Король смотрел и не верил своим глазам. Королева улыбалась. — Меньше чем за два месяца, — тихо сказала она. — А министры говорили, что это невозможно. — Министры ничего не понимают, — ответил король. — Они видят только свои стихии. А наши дочери видят друг друга.

Уроки: как стать принцессой

Магия была не единственным, чему учили четырёх сестёр. Королева Водяная Лилия настояла, что истинная правительница должна знать не только, как зажечь огонь или вырастить дуб, но и как надеть корону, не уронив её, как отличить ложку для супа от ложки для бульона и как не заснуть во время доклада министра о налогах на ввоз перламутра. — Вы принцессы, — сказала она на первом занятии по этикету, когда девочкам едва исполнилось пять с половиной. — Когда вы вырастете, одна из вас (или, может быть, все вместе — мы ещё не решили) будет править королевством. А правитель должен уметь пить чай так, чтобы соседние короли не подумали, что вы выросли в конюшне. Ирес фыркнула. Фарсалия хихикнула. Шавон вежливо улыбнулась. Орхидея спросила: «А что плохого в конюшне? Там тепло и пахнет лошадьми». Королева вздохнула и пригласила учителей.

Учителя «светских наук»

Этикет и аристократия — старый граф Ветрогон (воздушник, который когда-то был послом в пяти королевствах и знал все мыслимые и немыслимые правила поведения). Говорил тонким голосом, носил монокль и падал в обморок, если кто-то неправильно держал вилку.

Чаепития и церемонии — леди Мятная Вода (водница, которая считала, что правильное чаепитие может предотвратить войну, а неправильное — развязать). У неё были сотни сортов чая, и она заваривала каждый с ритуалами, которые длились часами.

История стихий — магистр Хроник (почтенный старик, наполовину землянин, наполовину воздух — редкое смешение, которое он тщательно скрывал, но королева знала его секрет). Он рассказывал так увлекательно, что даже Ирес иногда забывала поджигать парты.

Занятия проходили дважды в неделю, чередуясь с магией. Принцессы ненавидели их почти так же сильно, как любили магию. Но постепенно, год за годом, они учились.

Год шестой: этикет и первые провалы

На первом занятии граф Ветрогон принес четыре маленьких стула и поставил их вокруг стола, покрытого белоснежной скатертью. На столе лежали ложки, вилки, ножи — не настоящие, деревянные, чтобы не поранились. — Принцессы, — начал он, поправляя монокль. — Сегодня мы учимся сидеть за столом. Спина прямая. Локти не на стол. Левой рукой держим тарелку, правой — вилку. И никаких жестов, которые могут оскорбить соседа.

Ирес тут же положила локти на стол. — Ваше высочество! — граф побледнел. — Локти — это признак простонародья! — А я не простонародье, — ответила Ирес. — Я принцесса. И я хочу сидеть, как мне удобно. — Удобство принцессы определяется этикетом, а не её желаниями. — Тогда этикет глупый. Граф Ветрогон схватился за сердце. Королева, которая сидела в углу и наблюдала, сделала знак: «Продолжай». Фарсалия, сидевшая рядом, попыталась помочь: — Ирес, давай просто посидим, как он говорит. Он же старый. Если мы его не послушаем, он упадёт в обморок, а я не умею приводить в чувство стариков. Ирес вздохнула, убрала локти и выпрямилась. Шавон уже сидела идеально — спина ровная, руки на коленях, взгляд спокойный. Орхидея тоже сидела ровно, но с таким видом, будто участвовала в похоронах. — А теперь поклоны, — сказал граф. — Принцесса должна уметь кланяться чужеземным послам: не слишком низко (чтобы не выглядеть слабой), но достаточно уважительно (чтобы не развязать войну).

Он показал три вида поклонов: лёгкий кивок для равных, полупоклон для старших по рангу и глубокий для монархов.

Ирес поклонилась так, что чуть не упала.

Фарсалия сделала реверанс и захихикала.

Шавон выполнила идеально.

Орхидея просто кивнула, и граф сказал: «Ваше высочество, вы только что оскорбили воображаемого посла Кристальных гор». — Он меня тоже оскорбил своим видом, — ответила Орхидея.

В конце занятия граф Ветрогон выпил успокоительной настойки и сказал королеве: «Ваше величество, я берусь учить их, но не ручаюсь за результат. Особенно за старшую и младшую». Королева улыбнулась: «Вы справитесь. Они умные девочки».

Год седьмой: чаепития и катастрофы

Леди Мятная Вода начала свои уроки с теории. Она принесла четыре вида заварников, сотню чашек и тридцать сортов чая. — Чай — это не просто напиток, — вещала она, расставляя посуду. — Чай — это дипломатия. Как вы подадите чай, так к вам и отнесутся. Слишком горячий — вы нетерпеливы. Слишком холодный — вы ленивы. Слишком сладкий — вы легкомысленны. Без сахара — вы скупы. Принцессы переглянулись. Им казалось, что чай — это просто чай.

Первое практическое занятие обернулось бедствием. Ирес разогрела чайник своей магией до такой температуры, что заварник треснул, а чай испарился, оставив на дне чёрный налёт. — Ваше высочество! — ахнула леди Мятная Вода. — Чай нельзя кипятить дважды! И вообще, огненная магия и чай — опасное сочетание! — А я люблю горячий, — буркнула Ирес. — И вообще, кто придумал эти правила?

Фарсалия, пытаясь остудить свой чай, дунула на него слишком сильно — чашка опрокинулась, чай разлился по скатерти, а лёгкий ветерок разнёс заварку по всей комнате. — Простите! — крикнула она, пытаясь поймать летающие чаинки.

Шавон аккуратно, идеально заварила свой чай — нужная температура, нужное время, нужная пропорция. Но когда она стала разливать его по чашкам, заволновалась, что сёстры её осудят, и нечаянно наполнила весь поднос водой. — Я не специально, — прошептала она, гася лужицу.

Орхидея вообще отказалась пить чай. — Я хочу воды, — сказала она. — Простой. Из родника. Без ваших церемоний. Леди Мятная Вода зарыдала и выбежала из комнаты.

Королева пришла успокаивать учительницу, а принцесс отправили убирать разлитый чай. Убираясь, они смеялись до слёз. — Мы ужасные ученицы, — сказала Фарсалия. — Но мы ужасные вместе, — добавила Орхидея.

Через месяц, после десятка занятий, принцессы уже могли заварить чай без катастроф. Ирес научилась контролировать температуру. Фарсалия — дуть ровно, а не ураганом. Шавон — не заливать всё вокруг. Орхидея — вырастить из земли чашку, если все остальные разбиты. А леди Мятная Вода, вытирая слёзы, призналась королеве: «Они безнадёжны в этикете, но… они очаровательны. Особенно когда смеются все вместе».

Год восьмой: аристократия и скука

Уроки аристократии были самыми ненавистными. Граф Ветрогон (который к тому времени пережил уже три «предынфарктных состояния») рассказывал о титулах, гербах, родословных, вассальных обязательствах и правилах наследования. — Запомните, принцессы: в нашем королевстве есть четыре великих дома: Дом Пылающего Клинка (огненные лорды), Дом Поющих Ветров (воздушные бароны), Дом Глубоких Озёр (водные графы) и Дом Вечных Скал (земляные герцоги). Каждый дом имеет свои привилегии и свои слабости.

Ирес слушала только про Дом Пылающего Клинка и запомнила, что их замок стоит на действующем вулкане. «Хочу такой же», — сказала она.

Фарсалия не слушала ничего, потому что в окно летела бабочка, и она пыталась её догнать взглядом.

Шавон старательно записывала (она уже умела писать и делала это красиво, выводила каждую букву).

Орхидея слушала внимательно, потом спросила: «А почему земляные герцоги не правят, если у них самая большая армия?»

Граф Ветрогон замер. Это был не детский вопрос. — Потому что, ваше высочество, власть в королевстве принадлежит королю и королеве, которые сочетают в себе по две стихии. А чистые стихии… они неспособны править в одиночку. История это доказала. — А мы чистые, — сказала Орхидея. — Значит, мы тоже неспособны? Граф Ветрогон побледнел, кашлянул и перевёл тему.

После урока Орхидея подошла к матери. — Мама, он не ответил. — Потому что не знает ответа, доченька. Или боится его сказать. Королева обняла Орхидею и добавила: — Но вы не просто чистые. Вы — сёстры. А вместе вы — четвёртый успех. Или, может быть, четвёртая надежда. Мы ещё не знаем.

Год девятый: история стихий и тайные намёки

Магистр Хроник был любимым учителем принцесс. Он не заставлял их сидеть смирно, не требовал идеальных поклонов и не падал в обморок, если кто-то дул на чай. Он просто рассказывал истории. — Давным-давно, — начинал он, усаживаясь в кресло, а принцессы располагались на ковре у его ног, — не было четырёх стихий. Была одна — Великая Сила, из которой потом родились Огонь, Вода, Земля и Воздух. Говорят, что в центре мира, там, где сейчас стоит ваш замок, когда-то билось сердце этой силы.

Ирес поднесла ладонь к груди: «У меня сердце тоже бьётся». — У всех бьётся, — улыбнулся магистр. — Но не в каждом бьётся память о единстве. Вы, принцессы, родились в один день, от одних родителей, но с разными душами. Это и есть единство и разделение одновременно.

Фарсалия заёрзала: «Мы хотим историю про войну!» — Хорошо. Расскажу про Войну Раскола, которая случилась пятьсот лет назад, когда стихии перестали понимать друг друга. Огонь сжёг леса Земли. Вода потушила огонь. Воздух разнёс тучи Воды. Земля похоронила Воздух под обвалами. Королевство почти погибло. — И что спасло? — спросила Шавон. — Любовь, — сказал магистр. — Двое магов — огненный принц и водная принцесса — полюбили друг друга, соединили свои силы и показали, что стихии могут не враждовать, а дополнять. После этого и появился закон о браке правителей с разными стихиями. — А почему тогда у нас чистые дети, если родители — смешанные? — спросила Орхидея.

Магистр Хроник посмотрел на неё долгим взглядом. — Потому что, ваше высочество, магия иногда возвращается к истокам, когда хочет начать всё заново. Вы — новое начало. Будет ли оно мирным — зависит только от вас.

Ирес нахмурилась. Ей не нравилось, что все говорят загадками.

— Я хочу быть королевой, — твёрдо сказала она. — И неважно, чистая я или нет. Я докажу, что могу править. — А я хочу летать, — вздохнула Фарсалия. — Зачем мне королевство? — А я хочу, чтобы все были счастливы, — тихо сказала Шавон. — А я хочу, чтобы вы не ссорились, — закончила Орхидея.

Магистр Хроник улыбнулся и погладил седую бороду. «Вы уже лучше многих взрослых понимаете жизнь».

Год десятый: смешение наук

К десяти годам принцессы уже могли:

Ирес — за десять минут зажечь камин, сесть за стол с идеально прямой спиной, выпить чай (не обжигаясь) и рассказать историю Дома Пылающего Клинка, попутно поджаривая зефир на своём огне.

Фарсалия — парить над стулом во время уроков этикета (граф Ветрогон махнул рукой), разливать чай по чашкам с помощью ветра и знать всех воздушных баронов поимённо, но постоянно путать, кто из них женат на ком.

Шавон — быть лучшей ученицей по всем предметам, кроме магии (там она была средней). Идеально сервировать стол, различать тридцать сортов чая по запаху и цитировать «Историю стихий» наизусть. Но при этом краснеть, когда её хвалили.

Орхидея — слушать, запоминать и делать выводы. Она редко отвечала на уроках, но если отвечала, то учителя хватались за голову — настолько глубокими были её вопросы. Она могла вырастить из земли целый чайный сервиз за минуту, но предпочитала пить из простой глиняной кружки.

Королева иногда присутствовала на занятиях и улыбалась. Её дочери были разными, но они были вместе. И это было главным.

Однажды после урока истории, когда сёстры сидели за общим чаепитием (уже без катастроф), Ирес сказала: — Мне нравится, как мы пьём чай. Все вместе. — Ты же говорила, что чай — это скучно, — удивилась Фарсалия. — Скучно, — согласилась Ирес. — Но не когда вы рядом. Орхидея чуть заметно улыбнулась. Шавон налила всем ещё по чашке. Магистр Хроник, проходя мимо, увидел эту сцену и прошептал себе под нос: — Четверо, которые едины. Может, всё-таки успех?

В тот вечер король и королева говорили в своей спальне. — Они растут, — сказал король. — Через пять лет они станут подростками. А через десять — взрослыми. — И тогда министры начнут требовать, чтобы мы выбрали наследницу, — ответила королева. — А что, если не выбирать? Королева повернулась к нему. — Ты предлагаешь отдать трон всем четверым? Четыре королевы? Это немыслимо. — Всё немыслимо, пока не случится, — ответил король, глядя на спящий сад. — Как наши дочери. Четыре чистые стихии, которые любят друг друга. Разве это не чудо? Королева не ответила. Она знала, что любовь сестёр — это одновременно и величайшая сила, и величайшая уязвимость королевства. Она поцеловала мужа и погасила свет. За стеной, в детской, четыре девочки спали в обнимку, и их разноцветные волосы переплелись в один узор — как четыре стихии.

Годы одиннадцатый и двенадцатый

Когда принцессам исполнилось одиннадцать, королева собрала совет учителей и объявила: — Они уже не маленькие девочки. Пора добавить серьёзные дисциплины: основы дипломатии, военное дело, искусство управления и, конечно, танцы. Принцы соседних королевств скоро начнут интересоваться нашими дочерьми. Король хмыкнул: — Кто посмеет приблизиться к моим дочерям — сожгу. — Перестань, — мягко одёрнула королева. — Они не будут сидеть в башне вечно. Ирес услышала про принцев и скривилась. Фарсалия обрадовалась новым знакомствам. Шавон покраснела. Орхидея сказала: «Я выйду только за того, кто сильнее меня в магии земли». Все засмеялись — потому что таких на свете не было.

Военное дело: сестрам не до шуток

Преподавателем назначили старого генерала Шрама — огневика с выжженным лицом, который потерял руку в битве с горными троллями, но продолжал сжимать меч культей (магический протез, который он сам зажигал, когда злился). Генерал не верил в этикет и чаепития. — Принцессы, — рявкнул он на первом уроке. — Вы можете уметь заваривать чай хоть в ста сорока видах, но, если враг пришёл, вас спасёт только оружие и смекалка. Он построил их в шеренгу.

Ирес схватила меч и уже через минуту поняла, что это её призвание. Она была быстрой, резкой, опасной. Генерал сказал: «Из неё выйдет полководец, если не будет бросаться в атаку с закрытыми глазами».

Фарсалия предпочла лук и арбалет — она могла стрелять с воздуха, парируя над полем боя. Но ей не хватало терпения ждать цели.

Шавон была плоха в нападении, но генерал заметил, что она прекрасно умеет лечить. Он велел ей учиться полевой медицине. «В бою нужны не только убийцы, но и те, кто спасает».

Орхидея не брала в руки оружие. «Зачем мне меч, если я могу заставить землю поглотить врага?» Генерал сначала спорил, но после того, как Орхидея в учебном бою вырастила каменную стену за секунду, он признал: «Ладно. Будете у нас инженером обороны».

На совместных учениях сёстры научились действовать как отряд: Ирес — на острие атаки, Фарсалия — разведка и стрельба с воздуха, Шавон — поддержка и лечение, Орхидея — защита и тактика. Генерал Шрам однажды сказал королю: — Если они будут вместе — непобедимы. Если поссорятся — каждая по отдельности сильна, но порядком уязвима. Король кивнул. Он уже знал это.

Дипломатия: искусство врать красиво

Уроки дипломатии вёл посол Неуловимый (воздушник, который умел менять лицо и голос). Он учил принцесс: — Дипломатия — это искусство сказать «нет» так, чтобы собеседник услышал «да, но подумаем». Улыбаться, когда хочется ударить. Ударить, когда улыбка не помогла.

Ирес спросила: «Зачем нам дипломатия? Если враг нападёт, я просто сожгу его армию». — А если у врага будут заложники? — спросил посол. — А если его армия в пять раз больше вашей? А если ваши собственные министры начнут заговор? Ирес замолчала.

Фарсалии дипломатия давалась легко — она была обаятельна, быстро находила общий язык с любым, умела заговаривать зубы. Но её учитель ругал: «Вы слишком легкомысленны, ваше высочество. С вами приятно болтать на балу, но за столом переговоров вас съедят живьём».

Шавон волновалась на ролевых играх («представьте, что вы ведёте переговоры с пиратами») и часто уступала, потому что не хотела никому отказывать. Посол сказал: «Доброта — это хорошо, но в дипломатии добротой не накормишь страну».

Орхидея оказалась лучшей. Она говорила мало, но весомо. Её взгляд заставлял собеседников нервничать. Она не улыбалась, если не нужно. И она помнила всё, что сказал противник, чтобы через час использовать его слова против него же. — Вот кто станет великим стратегом, — вздохнул посол после урока, где Орхидея «обыграла» его в торговом договоре.

Танцы и балы: страдания и радость

К двум другим учителям добавился хореограф — синьор Фламинго (огневик с удивительно лёгкими движениями, который когда-то танцевал при пяти дворах). Он требовал грации, пластики, умения вести партнёра и чувствовать ритм.

Ирес танцевала как солдат на плацу — резко, угловато. «Вы не штык на параде, вы принцесса!» — кричал синьор. Ирес в ответ зажигала подол его плаща. Танцы она ненавидела всей душой.

Фарсалия летала по залу — буквально. Она не ходила, а парила, отчего танцевальные па получались неземными, но хореограф требовал: «Ноги на пол! Танцевать надо на земле!» Фарсалия обижалась и убегала на потолок.

Шавон танцевала красиво, но стеснялась. От любого взгляда она краснела, сбивалась с ритма и начинала извиняться. «Вам не надо извиняться за то, что вы прекрасны», — вздыхал учитель.

Орхидея вообще отказывалась танцевать. «Я как скала. Скалы не танцуют». Синьор Фламинго пытался уговорить её хотя бы постоять в паре, но Орхидея стояла неподвижно, и её партнёр (один из стражей) бледнел под её взглядом.

Королева устроила семейный бал в малом зале, где принцессы должны были танцевать с министрами. Ирес наступила на ногу министру Огня. Фарсалия улетела в развевающихся юбках. Шавон уронила чашу с пуншем. Орхидея просто села в кресло и отказалась. После бала сёстры пили чай и смеялись, вспоминая свои провалы. — Когда-нибудь мы будем танцевать на настоящем балу, — сказала Шавон мечтательно. — И я врежу каждому, кто посмотрит на меня, — пообещала Ирес. — А я улечу, — добавила Фарсалия. — А я замёрзну, как статуя, — закончила Орхидея. И все рассмеялись.

Искусство управления: налоги и терпение

Этот предмет вёл сам король. Раз в неделю он сажал дочерей за длинный стол, раздавал свитки с цифрами и говорил: — Управлять королевством — это не только махать мечом и пить чай с послами. Это ещё и знать, сколько зерна собрали в этом году, сколько налогов заплатили крестьяне и не разорит ли вас строительство нового моста.

Ирес засыпала через пять минут.

Фарсалия пыталась составить из свитков башню.

Шавон старательно записывала, но в голове у неё всё путалось.

Орхидея же впитывала цифры, как земля впитывает воду. Она задавала вопросы: «Почему налоги для землян выше, чем для воздушников? Это несправедливо». «Почему мы тратим больше на содержание армии, чем на школы?»

Король смотрел на неё с удивлением. «Орхидея, ты рождена быть министром финансов». — «Нет, — ответила Орхидея. — Я рождена быть королевой, которая не допустит, чтобы её народ голодал». Ирес проснулась от этих слов и нахмурилась. «Королевой буду я». Орхидея не ответила — только посмотрела на сестру долгим взглядом. В комнате повисло напряжение. Фарсалия перестала строить башню. Шавон замерла.Тут король хлопнул ладонью по столу: — Ссориться будете, когда я умру. А пока я жив — вы мои советницы, а не претендентки. Усвоили? — Усвоили, — хором сказали принцессы. Но шлейф напряжения остался.

Год тринадцатый: первые серьёзные разговоры

К тринадцати годам принцессы заметно повзрослели.

Ирес стала высокой, стройной, с огненным взглядом. Её характер не смягчился, но она научилась управлять гневом — лучше держать его в кулаке, чем выплёскивать искрами. На уроках этикета она по-прежнему страдала, но уже не жгла занавески. На военных учениях командовала младшими отрядами.

Фарсалия расцвела: лёгкая, как пух, вечно смеющаяся, она была душой любой компании. Её магия воздуха достигла такого уровня, что она могла парить часами. Граф Ветрогон сдался и разрешил ей танцевать в воздухе — лишь бы не шалила.