Порочные клятвы. Запутанное предложение

Скула на его щеке дергается, он слегка наклоняется вперед и кладет телефон на стол.

– Я очень надеялся, что до этого не дойдет, но ты не оставила мне выбора: ты выйдешь за меня, Скарлетт. Слишком долго я шел к тому, чтобы присоединиться к Ордену.

– Ну, значит, стоило придумать план получше. Ни в одном из вариантов я не стану твоей женой…

Не дав мне возможности договорить, Лиам протягивает мне телефон, на котором воспроизводится какое-то видео. Качество ужасное, но слышно хорошо:

– Солнышко, ты ранена. Просто опусти пистолет, Скарлетт, и мы все уладим. Ты не выйдешь замуж за того, кого не любишь, обещаю, – голос моего отца кажется успокаивающим, но даже под дулом пистолета он не в состоянии скрыть нотки презрения. Даже в тот момент он дал мне понять, что я для него – всего лишь способ достижения власти.

Я возвожу курок.

– Рана? Ох, ты про это? Не волнуйся, кровь не моя. Видишь ли, твой сын здорово запачкал меня, прежде чем умереть.

Размытое изображение моего отца, отходящего к стене, вызывает приступ отвращения. Я прекрасно помню, как стреляла в него почти безостановочно, будто он вовсе был не человек, а мифическое чудовище. Но, в конце концов, и он оказался смертен.

Сейчас мне кажется, что та ночь произошла в параллельной вселенной. Я выросла под гиперконтролем этого жестокого женоненавистника, который звался моим отцом. Но той маленькой девочки больше нет – я оставила ее в прошлом, где ей самое место.

Оливер делает шаг к нашему столу, но я жестом останавливаю его. Его норов сейчас только усложнит ситуацию.

– Откуда у тебя это видео? – я свирепо оглядываю Лиама.

– Не у тебя одной есть связи.

Я ломаю голову, перебирая в памяти всех, у кого мог быть доступ к камерам той ночью, но никто не приходит на ум. Я вздыхаю и слегка барабаню пальцами по столу.

– И чего ты хочешь?

– Все просто: ты выйдешь за меня, и это видео останется между нами.

И этот мужчина надеется контролировать меня с помощью видео всю жизнь?

– Публикуй.

Он прямо застывает от шока:

– Что?

Я делаю глоток кофе как ни в чем не бывало и говорю:

– Сказала же – публикуй или отправляй его куда захочешь.

– Думаешь, у тебя получится стать юристом, будучи убийцей?

Мышцу на шее слегка сводит. Конечно, в моей сфере репутация даже важнее диплома, но я больше никому не позволю мной помыкать.

Я откидываюсь на спинку стула и чинно складываю руки на коленях. Он не знает, в какую игру ввязался и с кем ему предстоит играть. Главное правило: первый удар за мной.

– Что ж, я начну готовиться к свадьбе немедленно, – проговариваю я, используя самую нежную улыбку послушной девчушки.

Довольный Лиам ухмыляется:

– Умница, я знал, что ты поймешь.

Бедняга. В эту самую минуту я уже планирую твое убийство. Не стоило тебе ставить мне ультиматумы.

Сейчас главная проблема – это уничтожить все копии. И есть только один человек, способный на это. Но именно ему меньше всего я хочу быть обязанной.

Наш последний разговор с Маттиасом закончился довольно плохо. Тогда я была наивной девочкой со своей глупой влюбленностью. Его слова разбили мне сердце.

Я до сих пор помню взгляд его холодных глаз, когда он произнес:

– Позволь прояснить: я не хочу видеть тебя, слышать или даже находиться в одной комнате.

Та связь, что, как мне показалось, появилась между нами в том аду, в тот же миг разорвалась. На вопрос «почему?» ответом было лишь:

– Пусть ты и помогла нам, но ты все еще Лоран.

Он тогда сильно ранил меня. Но я больше не глупая девочка.

Маттиас Гелиос Эверетт не справится с той женщиной, которой я стала.

– Что на тебя нашло? – спрашивает Марк, уклоняясь от очередного удара с моей стороны. Он не может выйти из обороны практически с начала боя.

Мне нравится становиться в спарринг с ним. В сорок с небольшим Маркус спокойнее многих бойцов.

Видя меня на ринге, большинство мужчин совершают одну и ту же ошибку – недооценивают меня. Но в чем веселье, если победа достается слишком легко?

Белые стены спортзала сделаны из бетона, вот почему каждый удар и выдох здесь отдаются эхом. Зал содержится в идеальной чистоте – даже канаты ринга меняются при малейшем износе. Вдоль стен аккуратно расставлены боксерские груши разных форм и размеров, гантели и коврики.

Это место создано для лучших бойцов города, и я боялась, что буду чувствовать себя здесь не в своей тарелке, но только здесь я могу быть собой. Я удивилась тому, как быстро парни приняли меня к себе после моего возвращения в город и относились как к равной, с уважением.

Запах пота витает в воздухе. Я делаю выпад, уклоняясь от ответного удара. Дерзость Лиама подстегивает раздражение. Как он посмел шантажировать меня? Вновь делаю выпад, и Марк вновь отскакивает.

– Что, боишься, что не выстоишь против моего удара? – говорю я, изо всех сил стараясь контролировать дыхание.

Пот стекает с темно-каштановых волос Марка прямо в глаза. Он зачесывает их назад, не теряя бдительности, ведь прекрасно знает, что я могу воспользоваться любой секундной заминкой.

Для меня он – идеальный спарринг-партнер: не боится нападать и уважает мои способности. К несчастью для него, сегодня Марк – что-то вроде громоотвода, куда я могу выплеснуть ярость.

Он вновь уклоняется и перехватывает мою руку, укладывая на мат животом вниз. Обычно в этот момент он прижимает к земле и заставляет сдаться, но сегодня всего лишь произносит:

– В следующий раз предупреждай, если захочешь выместить злость, я хотя бы подготовлюсь.

Я переворачиваюсь на задницу, и он протягивает мне руку помощи.