Любопытные преступления в Эдинбурге за последние 30 лет

Говорят, что, если «достаточно долго ждать, чтобы стать жильцом дома, можно заночевать и в королевском дворце». Я прождал бы и сто лет, лишь бы завладеть этим человеком; но, вероятно, мой добрый ангел, Случай, счёл, что пятнадцати лет ожидания с меня довольно. И всё же это был не весь срок его торжеств, ибо они продолжались двадцать пять лет — да, он был велик, когда я был мал, знаменит, когда я был никому не известен. И уж конечно, этих пятнадцати лет было достаточно. Я, во всяком случае, так считал, и некоторые другие сыщики среди богов, должно быть, держались того же мнения; ибо в январе 1835 года нам сообщили, что накануне вечером у одного джентльмена на Хай-стрит украли золотые часы и что подозрение пало на знаменитого Адама как на искусного исполнителя этого дела. Кому же ещё сержант-майор Рэмедж мог поручить столь важное дело, как не мне, его естественному сопернику в славе? Да, это поручение стало истинной гордостью моей жизни; и я принялся исполнять его так, словно получил доверенность на владение доходом в тысячу фунтов в год.

Однако сама эта милость поначалу походила на насмешку. Подозрение против него было не более чем паутиной из носившихся в воздухе догадок. Никто не решался опознать его под присягой, а он держался так вызывающе, что я не мог задержать его, не имея доказательств, которые оправдали бы моё посягательство на свободу британского подданного по рождению. Меня донимали советами — разновидностью подношений, которую я никогда особенно не ценил, ибо, хотя давать их ничего не стоит, получать их нередко обходится дорого. Одна из слабостей признанных знаменитостей заключается в своеобразной гордости за удачно исполненное дело, которая (сколь бы невероятным это ни показалось обычным мыслителям) словно роковой силой влечёт их на место торжества — да, к повторению того же самого поступка на том же самом месте.

Пусть это слабость, я нередко находил в ней свою силу. Едва ли поверят, что без четверти семь того самого вечера, когда я получил своё поручение, я уже стоял в проходе к Милн-сквер, почти совершенно уверенный, что Адам вновь появится поблизости и примется за прежнее. Там я и стоял, пока Малхолланд ходил с каким-то поручением на Принсес-стрит; и прежде чем он возвратился, кто, как не мой приятель Керр, дорожный надзиратель из Джокс-Лодж, прошёл мимо меня на восток — под хмельком, но ещё способный хоть сколько-нибудь позаботиться о себе? Я знал, что у него имеются золотые часы, которые он оберегает цепочкой, надетой на шею. Не успел он пройти, как я увидел Адама и его верного друга Эбенезера Чизолма, следовавших за этой нетвёрдо державшейся на ногах добычей и наблюдавших за ней с середины Хай-стрит. Сердце моё подпрыгнуло бы, если бы мне не требовалось, чтобы оно продолжало биться обыкновенным образом, — и даже это биение мне хотелось бы сделать спокойнее.

Не стану утверждать, будто именно несколько строптивое положение моего дела в одно мгновение превратило меня в девяностолетнего старика, хромого, словно паралитик. С каким трудом, с каким насилием над собственной природой я пересёк улицу, ни на миг не спуская глаз с жертвы и её преследователей. Я видел, как они вышли с середины улицы на тротуар возле двери табачной лавки Макинтоша, где взяли Керра под руки — несомненно, словно друзья, каждый с одной стороны, чтобы помочь ему идти и уберечь от грабителей. При виде этого я вновь помолодел, мой паралич исчез, и я занял место под аркой Блэкфрайарс-Уайнд. Да простят мне небеса моё заклинание, чтобы этот человек, Адам М’Дональд, в ту самую минуту был отдан в мои руки. Конечно, такая молитва заслуживала бы прощения, если бы на неё последовал ответ, но тогда это случилось бы лишь после того, как они отвели бы его в Королевский парк по дороге домой, где смогли бы беспрепятственно заняться своим делом. Неужели они окажутся настолько глупы, чтобы попытаться ограбить дорожного надзирателя на главной улице города? Ответ — я уже привёл свой расчёт, над которым все смеялись. Я видел, как они сошли с тротуара напротив той самой арки, под которой я стоял. В одно мгновение Керра сбили с ног, и он растянулся на спине, ударившись головой о гранит с таким звуком, что я услышал его со своего места. Чизолм прижимал его к земле; Адам, сняв с шеи жертвы золотую цепочку, намотал её себе на руку вместе с часами и бросился бежать, — Чизолм в ту же минуту устремился в густонаселённую часть Канонгейта. Но куда же помчался Адам? Прямо в мои объятия! Да, я с радостью принял его, как давно потерянного друга. Но эта неблагодарность, на которую я так часто жаловался! Едва я схватил его, как он вступил со мной в борьбу, которая завершилась бы его побегом, не будь я так силён, каков я есть. Только однажды мне доводилось иметь дело с ещё более трудным противником. В ту минуту, когда мы сцепились, я увидел на его лице черты демона, а поток слов, перемешанных с пеной, обрушился на меня не только через уши: «Маклеви, дьявол из всех дьяволов!» — на что я ответил, хотя и без пены: «Адам М’Дональд, любовь всей моей жизни!» Но ни моя хватка, ни даже мои ласковые слова не могли его успокоить. Он резко извивался из стороны в сторону, дышал всё тяжелее, всё яростнее сверкал на меня своими пылающими глазами, которые я различал даже в темноте; и всё же вырваться ему не удавалось. На каждое его движение я отвечал равным и противоположным действием, и по мере того как толпа росла, его решимость наконец начала ослабевать. Да, я уже почти одолел этого героя двадцатипятилетних торжеств, когда Малхолланд, вернувшись с Принсес-стрит и увидев толпу внизу Хай-стрит, подошёл и положил свою руку на моего противника.

— Адам М’Дональд, — сказал я.

— Адам Макдональд! — с удивлением повторил он.

— Долго искали — наконец нашли, — ответил я.

— Да, человека вы поймали, — сказал Адам с горькой усмешкой, — но больше ничего. Я бросаю вам вызов. Я не сделал ничего противозаконного, и чужого имущества у меня нет.

— Вот часы, — сказал человек по фамилии Макгрегор, державший трактир в начале переулка; — я стоял у своей двери, когда грабитель бросился сюда, и в тот миг, когда вы сцепились, услышал у своих ног звон чего-то упавшего. Подняв это, я обнаружил, что это часы. Я отдаю их вам, мистер Маклеви.

— Я ничего о них не знаю, — крикнул Адам; — вы не докажете, что они когда-либо находились у меня.

— Я видела, как вы свалили мистера Керра посреди улицы, — крикнула какая-то женщина, заглядывая М’Дональду в лицо.

— Ложь! — крикнул разъярённый демон.

— Да он до сих пор там лежит, человек вы этакий, — настаивала женщина.