Мифы близкого будущего

Следующий час они летали над долиной. Вскоре Форрестер понял: эти линии распыленной с воздуха краски были частью сложной системы дорог, ведущих в безлюдье гор. Когда они, облетев удаленное ущелье над крошечным озером, наконец развернулись, Форрестер не удивился, заметив, что стадо в несколько сотен голов сделало это место своим домом. Подняв рогатые головы, они как будто следили за Гулдом, когда тот пролетал над ними. Он неутомимо оставлял новые линии там, где это было нужно, загоняя заблудившихся животных обратно, на размеченные светящейся краской тропы.

Когда они приземлились в Эмпуриабрава, Форрестер подождал на взлетной полосе, пока Гулд заглушит двигатель. Молодая женщина вышла из темного ангара наружу и стояла, пряча руки под шалью. Форрестер отметил, что бока фюзеляжа и хвостовое оперение сверкают серебром, оставшимся после бесконечных кругов опыления гор металлической краской. Шлем и летный костюм Гулда, как, впрочем, и его лицо и плечи, сверкали, словно зеркала, поймавшие лучи солнца. И только защищенные очками глаза не были припудрены краской. Именно в их темные колодцы устремила взгляд молодая женщина, как будто в надежде найти кого-то себе подобного.

Гулд поздоровался с ней и протянул ей свой шлем. Затем снял летный костюм и отвел ее в ангар. Вернувшись, он указал на другую сторону канала.

– Мы выпьем в вашем баре. – Игнорируя размеченные краской дорожки, он повел Форрестера за собой по диагонали через автостоянку. – Думаю, на нас достаточно отметин, чтобы Кармен знала, где мы. Это дает ей чувство защищенности.

– Как давно вы пасете скот? – спросил Форрестер, когда они сели за стойку бара.

– С зимы. Одному стаду каким-то чудом удалось сбежать от мачете фермеров. Пролетая из Перпиньяна над перевалом Пертюс, я заметил, что они следуют за самолетом. В некотором смысле они видели меня, используя другую часть электромагнитного спектра. Потом я понял, что распылил на самолет небольшое количество старой отражающей краски, сильно флюоресцирующей.

– Но зачем спасать их? Они ведь все равно не выживут.

– Неправда. На самом деле они чрезвычайно выносливы. Следующей зимой они смогут обогнать и обхитрить все, что есть в округе. Вроде Кармен – она очень умная девушка. Она сумела прожить здесь много лет, не имея возможности видеть. Когда я начал опылять себя краской, то, наверное, стал первым, кого она увидела.

– Мне она кажется похожей на монголку, у нее такой огромный лоб, – вновь подумав о ребенке Джудит, покачал головой Форрестер.

– Вы ошибаетесь. Я многое узнал о ней. У нее есть большая коллекция часов со светящимися циферблатами, которые она много лет подряд воровала из магазинов. Она их все завела, но поставила на разное время, своего рода гигантский компьютер. Одному Богу известно, какой залитый светом мир готовит ей природа, но, полагаю, что нас здесь не будет и мы этого не увидим.

Форрестер неприязненно посмотрел в свой бокал с бренди. В кои-то веки «Фундадор» вызывал у него неприятное ощущение.

– Гулд, вы хотите сказать, что ребенок, которого носит под сердцем Джудит, не имеет уродств?

Гулд ободряюще кивнул.

– Он никакой не урод, не больше, чем Кармен. Это вроде так называемого сокращения численности населения, которое мы все восприняли как очевидную истину. В действительности никакого сокращения не было, разве только в том смысле, что мы сами убиваем собственное потомство. За последние пятьдесят лет рождаемость не снизилась – наоборот, увеличилась. – Прежде чем Форрестер успел возразить, Гулд заговорил дальше. – Попытайтесь на мгновение увидеть вещи такими, какие они есть: мы имеем повышенную сексуальность и беспрецедентную фертильность. Даже у вашей жены было, если не ошибаюсь, семеро детей. Но зачем? Разве не очевидно, что мы должны были развернуть гигантскую программу по замещению населения? Прискорбно другое: люди, которых мы замещаем, – это мы сами. Наша работа сводится к одному: заново заселить мир нашим потомством. Что касается нашей потребности в одиночестве, нашей склонности наслаждаться обществом самих себя, отсутствия любого рода отчаяния, как мне представляется, таким образом природа прощается с нами.

– А взлетная полоса? – спросил Форрестер. – Это ваш способ прощания?

* * *

Спустя месяц, как только Джудит поправилась после рождения сына, они с Форрестером покинули Росас, чтобы вернуться в Женеву. Они попрощались с четой Сервера, и Форрестер повел машину по прибрежной дороге. Было одиннадцать часов утра, но самолет Гулда все еще стоял на взлетной полосе. По какой-то причине доктор опаздывал.

– Нам предстоит долгий путь. Ты себя хорошо чувствуешь? – спросил он у Джудит.

– Конечно. Никогда не чувствовала себя лучше.

Она поудобнее устроилась на сиденье. Форрестеру казалось, будто ее разум частично отгородился от мира, пряча за этим занавесом воспоминания последних месяцев. Она снова выглядела спокойной и расслабленной, однако на лице ее застыла полуулыбка манекена, выставленного в витрине магазина.

– Ты расплатился с медбратом? – спросила она. – Они обычно ожидают чего-то дополнительного за…

Форрестер смотрел на фасады «отелей Венеры». Ему вспомнился вечер, когда родился ребенок, и то, как медбрат уносил младенца от сеньоры Серверы. Медбрат был уверен, что ему скажут, чтобы он умертвил ребенка. Остановив испанца возле лифта, Форрестер задался мысленным вопросом, где бы этот человек лишил жизни младенца: в каком-нибудь переулке позади дешевого отеля на окраине города или в одной из тысячи пустых ванных комнат? Когда же Форрестер, стараясь не смотреть ему в глаза, забрал у него ребенка, медбрат не стал возражать, лишь предложил свою хирургическую сумку.

Форрестер отказался. После того как медбрат ушел и прежде чем в фойе вернулась сеньора Сервера, он темными улицами отправился в сторону канала. Он вновь надел серебристую куртку, в которой был в тот день, когда Гулд взял его в полет над горами. Когда он перешел мост, из ангара появилась молодая женщина, почти невидимая в своей темной шали. Прислушиваясь к слабым звукам, доносившимся из свертка, Форрестер подошел к ней и сунул ей в руки ребенка. Затем повернулся и, сняв с себя куртку, бегом бросился к каналу.

Они ехали вдоль линии отелей к дороге, ведущей на Фигерас, когда Форрестер услышал рокот самолетного мотора. Гулд забирался в пилотскую кабину, намереваясь прогреть перед взлетом двигатель.

– Я никогда его толком не понимала, – заметила Джудит. – Что он делает там, над горами?

– Не знаю, у него какая-то навязчивая идея.

Во время непродолжительного шторма позавчерашней ночью еще один участок взлетной полосы рухнул в море. Но Форрестер знал: Гулд будет летать до самого конца, уводя свое стадо все выше и выше в горы, пока они не перестанут нуждаться в нем и не настанет день, когда он поднимется в небо в последний раз.

1975

Low-Flying Aircraft. Первая публикация в журнале Bananas, лето 1975 года.

Жизнь и смерть Бога

Весной и летом 1980 года по всему миру прокатился необычный слух. Ограниченный вначале научными и правительственными кругами Вашингтона, Лондона и Москвы, он вскоре распространился по Африке, Южной Америке и по Ближнему Востоку среди людей самого разного общественного положения – от австралийских фермеров-овцеводов до гейш токийских ночных клубов и брокеров парижской биржи. Не проходило и дня, чтобы слух этот не выплеснулся на первые полосы по меньшей мере десятка газет во всем мире.

В нескольких странах, в частности в Канаде и Бразилии, неискоренимость этого слуха привела к опасному падению цен на предметы потребления. В результате правительства были вынуждены сделать решительные опровержения. В Нью-Йорке в штаб-квартире Организации Объединенных Наций генеральный секретарь назначил комитет из именитых ученых, церковников и крупных бизнесменов с единственной целью – сдержать возбуждение, которое этот слух начал порождать к концу весны. Разумеется, такая мера лишь сильнее убедила всех в том, что вскоре будет обнародовано нечто, имеющее мировое значение.

В кои-то веки правительства Запада удостоились сочувственного отношения со стороны Советского Союза, Кубы, Ливии и Северной Кореи. А ведь в прошлом они ухватились бы за любую, малейшую возможность, которую нес с собой этот слух! Увы, даже это оказалось бессильно предотвратить вспышки забастовочного движения и панические продажи – миллионы фунтов стерлингов были выметены из Лондонской фондовой биржи, как только стало известно, что епископ Кентерберийский посетит Святую землю.

Вслед за появлением слуха весь мир захлестнула эпидемия абсентеизма[4]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сесиль Блаунт Де Милль (1881–1959) – американский кинорежиссер и продюсер, считавшийся эталоном кинематографического успеха, снявший ряд популярных монументальных фильмов на библейские темы. – Здесь и далее прим. редактора.

2

Эмпуриабрава – курортный город в Испании, в провинции Жирона.

3

Фигерас – испанский город в провинции Жирона, расположенный в 10 километрах от границы с Францией.

4

Абсентеизм – уклонение избирателей от участия в голосовании на выборах.