Подвиг заводов Том 62. Миассэлектроаппарат 1957-1975

— Эге! Попасть в ремонтно-механический, сынок, сложно будет, да и в инструментальный тоже. Туда с бухты барахты не принимают, тем более желторотых. — Он, однако, с пониманием выслушал Юрия, уже знал, что непременно похлопочет за сына... На работников этих двух цехов смотрели как на специалистов особого профиля, как на истинных «металлистов». Что плохого в том, если сын станет таким же, а проку от человека, когда не на месте он и работа из рук валится, никакого: перегорит и вообще с завода попросится. — Ладно, говори конкретно, к кому просишься?

— На токарный станок хочу.

Bcкоре, получив перевод в РМЦ, Юрий Максимовский был направлен учеником токаря к Фёдору Дмитриевичу Малахову. Он был авторитетнейшим — первый кавалер ордена Ленина — и специалист очень опытный, поэтому к станку юнца сразу не допустил. Две недели тот мог лишь стоять и смотреть за действиями наставника, за точностью его рабочих приёмов, а наставник увидел, как зажёгся ученик, как хочется ему выточить что-нибудь самому. Но ещё рано, он знал, что ещё рановато...

— Иди, продолжай знакомство с режущим инструментом, заточкой; иди, изучай, какие стали обрабатываются, их назначение; как правильно и без ошибок пользоваться мерительным инструментом... - Так, неделя, другая, одно и тоже, как в насмёшку. Пока не освоил новичок уже и теорию, пока не пропал страх перед резцом, робость перед суппортом. И тогда Фёдор Дмитриевич однажды произнёс долгожданные слова: «Давай-ка, включай станок»...

Юрий Васильевич вспоминал в 1975 году:

— Начальник цеха Моисей Миронович Баренбойм был человек внимательный и заботливый, он пользовался уважением, как мне кажется, на всём заводе и, конечно, в своём коллективе цеха. Мастером был Терентьев Владимир Петрович, бывший токарь, кроме того, в то время обладавший несколькими сложными специальностями (в середине семидесятых он станет бригадиром слесарей ремонтников, обслуживающих цех пластмасс)... В помещении, где находился цех, размещался токарный парк, состоящий из четырёх станков: токарный станок с удлинённой станиной фирмы «Америкен», два импортных токарных станка фирмы «Леве», (мы их называли «Львами»), и новейший станок Московского станкостроительного завода «Красный пролетарий» 1А62, предшественник знаменитого в своё время станка 1K62.

Фрезерный участок состоял из одного, а позднее из двух горизонтально-фрезерных станков. Посередине цеха был заготовительный участок, где на трофейной механической ножовке резался металл на заготовки. Напротив токарного парка размещался слесарный участок капитального ремонта.

Профессия токаря, а мы назывались «универсалами», мне была по душе. На завод приходил с настроением. Помню, все мы, молодые начинающие токари, рвались поработать на станок 1A62, но станок такой был один, и работали на нём посменно скоростники-мастера своего дела Григорий Запевалов и Александр Зузулев.

Сравнивая оборудование, на котором работали, и то, на котором работать стали лет двадцать спустя, это две большие противоположности, то же самое можно сказать о режущем инструменте. Резцы в основном были самодельными из Р-9, ковали в кузнице, если её так можно назвать, так как там был один горн и печь, которая нагревалась торфом, а потом поставили нихромовые спирали: теперь помогало электричество, делающим детали на токарных станках, нам, универсалам, часто приходилось краснеть за свою работу, то есть за некачественное изготовление деталей. Помню случай, когда на изготовленных болтах не были сняты фаски, Николай Андреевич Шачнев — слесарь–ремонтник высокой квалификации — принёс к станку этот вот крепёж и, как котёнка, натыкал носом: «Сделай меньше, но лучше!». Было стыдно перед рабочими, которые нас окружали и являлись всему свидетелями. Учились мы не только у своих закреплённых старших товарищей. В освоении профессии нам помогали всё — от рабочего до начальника цеха. А разве забыть встречи с главным механиком завода Сергеем Александровичем Докшиным? Остановит он, спросит: «Ну, как, орлы? Что, идут дела?..». Вот такая доброжелательная всесторонняя поддержка, и, конечно, постоянная практическая помощь воспитали в нас хорошие качества — любовь к труду, к станку, к своей профессии.

Видимо, по традиции, рабочим ремонтно-механического часто приходилось выполнять и другие, не свойственные задачам цеха, работы. Например, разгрузку угля на станции, разгрузку трубок и песка для «ТЭНов» и так далее, не говоря уже о перепланировках участков, когда почти всем цехам приходилось перетаскивать оборудование, не имея средств транспортирования. Heсмотря на разные трудности и неурядицы, а они неизбежно встречались у любого производственного коллектива на пути становления и формирования, РМЦ работал устойчиво, выполняя месячные планы.

В период работы уже в новом корпусе, в начале шестидесятых годов, становились передовиками в просторном, благоприятном для работы цехе такие станочники–токари, как Борис Иванович Кутергин, Иван Васильевич Копылов, Александр Харлампиевич Коньков, Юрий Дмитриевич Тергалов, не говоря уже о таких наставниках молодых универсалов, как Фёдор Дмитриевич Малахов, Александр Антонович Зузулев.

В 1958 году начальником цеха стал Дмитрий Ильич Тергалов, а мастером — молодой специалист, инженер Дмитрий Филиппо- вич Хомик. Продолжал трудиться на своей должности главного механика Сергей Александрович Докшин, для которого РМЦ был, наверное, вторым домом. Этот хорошо знавший оборудование завода человек мог сурово спросить за техническое состояние и эксплуатацию оборудования, начальники цехов побаивались его, старались быстро подчистить у себя все огрехи.

Новые площади цеха в Первом корпусе оказались настолько непривычно велики, что после того, как рассредоточилось в нём всё оборудование, казался он полупустым, многие его уголки долго оставались неосвоенными. В дальнейшем шло поступление нового оборудования, увеличение штатов работников цеха и при этом усложнение производственных программ, новых задач для выпуска заводом более сложных, более интересных изделий...

Кто в начале шестидесятых помнил состояние инструментального цеха пятилетней давности, тот, наверное, не раз удивлялся тому, что лишь в 1955 году завод получил резьбошлифовальный станок, который, передав в инструментальный, поручили освоить С.Н. Колосову. Это был первый новый станок цеха, и появление его оказалось очень и очень важным. Резко сократился брак по резьбовым знакам для прессформ и крупным метчикам, которые цех изготовлял своими силами. Ранее этот инструмент изготовлялся и окончательно доводился на токарных станках!

Как только ни изощрялся станочник, чтобы выдать качественную, со строго заданными допусками деталь. Допуски были почти микронными. Представьте напряжение нервов, мускулов, дыхания, стекающие с бровей слепящие капли пота и при этом учащенное биение пульса, которое, порой, казалось главной опасностью: дрогнет рука, и испортится работа.

Надо ли говорить, как радовались инструментальщики, когда спустя год заводом был приобретен ещё один очень нужный координатно-расточной станок. Получивший этот станок тот же Сергей Николаевич Колосов стал делать для завода ответственные детали штампов, пресс-форм, кондукторов. Освобождённые благодаря новому оборудованию от кропотливой разметки и сверловки слесари ещё не раз придут посмотреть на работу Колосова и его станка, удивиться, какое это чудо — хорошая техника! Резко улучшилось качество выпускаемой оснастки, немного погодя было обеспечено оснасткой изготовление деталей для изделий гражданской продукции.

Минует лет десять, к середине семидесятых годов инструментальный крепко встанет на ноги, имея первоклассное современное оборудование, например, профилешлифовальный станок, прогрессивные токарные станки, отдельный участок координатно-расточных станков. Со всем этим он уверенно станет справляться с задачами, какими бы сложными они ни были. К этому времени цех полностью укомплектован кадрами.

Не забывают ветераны, глядя на то, в каких условиях работает сегодня завод, в середине 1990-х годов, что не всегда было столь благополучно; а было всё совсем иначе.

Почти двадцать лет к тому времени, например, проработал в штамповочном цехе прибывший в Миасс в 1956 году Порфирий Филимонович Кузьменко, который оставит некоторые воспоминания о ставшем ему родным производстве.

...Демобилизовавшись, офицер запаса Кузьменко, думая, как жить дальше, сначала заехал в Миасс к брату, с которым не виделся двадцать с лишним лет.

— Послужил, теперь погощу вот, и на южные берега, там устроюсь, начну новую жизнь, — поделился он с братом своим решением.

Брат соглашался, что где тепло — хорошо, отговаривать он не станет. Но судьба резко изменила ситуацию.

Уже через несколько дней вчерашний демобилизованный Кузьменко из старой части города ехал на завод «МЭА», на маленьком неказистом автобусе со скверным настроением, про себя ругая комиссию по трудоустройству демобилизованных в Миасском горвоенкомате, куда он встал на временный учёт, а взяли да направили на завод, не поинтересовавшись о его голубой мечте. В отделе кадров он познакомился с коллегой, офицером запаса, им- был Пётр Романович Дмитриев.

— Что ж, служба продолжается, — сказал тот, видя настроение новичка, оттого постарался принять как можно теплее. — Знаком с производством, с оборудованием? Отлично! — И Дмитриев предложил серьезно: — Если хочешь, назначим сразу мастером в инструментальный, хороший цех.

Начало было вовсе не плохим. Кузьменко согласился.

Месяц он проходил стажировку у мастера С.Н. Колосова, тоже офицера запаса, и оба они быстро нашли общий язык.

Часто выглядывая в окно цеха, он искал жаркого голубого неба, со вздохом взор его опускался к реальностям. Внизу во дворе подъезжала телега с металлом; ржала совсем по-деревенски лошадка, кажется, их ещё оставалось две или три на заводе, этих коняжек. Слышалась ругань, топот сапог. На второй этаж, теснясь в узких лестничных площадках, рабочие таскали металл, тяжело и хлопотно; их, рабочих, порой отрывают от станков на целую смену.

Цех металла перерабатывал очень много, и на этой бесконечной носке тратилось много времени, нервов и сил... Между рабочими цехов была установлена очередь на этот вот гужевой транспорт, когда, кому и куда везти — это ли дело! Вечная суматоха от смены к смене подсказывала, что работать людям приходится всюду, на юге тепло, но и там — тоже. Да, всюду теперь нелегко. Правда, тут долго не оставляло его ощущение какого-то внутреннего постоянного дискомфорта, иногда ему приходило в голову, что оно шло от отсутствия четкой дисциплины: привыкай к уговорам, к мягкости, к тактичности, совсем не как в армии, из которой пришёл он сюда. Но, значит, — это судьба!..

При упорядочении штатного расписания перевели Кузьменко в цех № 1 мастером на механический участок, который отныне и надолго станет родным для него, и для которого он сделает так много, отдав ему не один десяток лет.

В 1974 году Кузьменко писал: «Что было и что изменилось на этом участке? На участке было две машины контактно-точечной сварки, причём одна машина имела ножной привод, на него сварщик должен был нажимать при сварке ногой, происходило смещение электродов и получалась «горе-сварка». Почему? Потому, что не было определено стабильное усилие давления на электрод, и поэтому время выдержки было произвольное. Браку было много. Что стало? На участке четыре машины контактно-точечной сварки с пневматическим, хорошо отрегулированным приводом, и одна машина с механическим приводом. Качество сварки несомненно повысилось. Брак по сварке снизился. Для каждой машины отдельная кабина с дневным светом. Культурно, современно.

На участке были гибочные станки для гибки кожухов на промышленные печи. Согласно существовавшей в то время технологии, сначала на пневматическом гибочном станке гнули заготовку кожуха, потом отдельно гнули ножки, согнутые ножки приваривали согнутому кожуху, потом на другом станке при помощи физических усилий отгибали лапки ножек. Это немыслимо тяжёлая работа. Что стало? На развёрнутую заготовку кожуха печи приваривают прямую полосу, затем кладут в гибочный станок, и лёгким поворотом двух ручек одновременно гнётся заготовка кожуха печи вместе с приваренными ножками, и отгибаются лапки ножке. При такой технике и технологии сварщик стал варить за смену вместо 120 штук по старой технологии кожухов печей 200-250 штук. Производительность поднялась вдвое. Сократился ручной непроизводительный труд.

Современно, эффективно, прогрессивно.

После сварки кожух нужно покрасить — это был изнурительный труд. Как же работали маляры-«окунальщики»? В помещении стояла ванна, заполненная эмалью. Рабочий брал руками кожух электропечи, «окунал» его в ванну с эмалью, потом вынимал кожух из ванны и ставил его на металлический короб для стекания лишней эмали, затем снова брал кожух печи руками же, устанавливал его на тележку в несколько рядов и закатывал тележку в сушильную печь. Через несколько часов тележку выкатывали из печи и снимали с неё кожуха — и всё вручную. Такая технология позволяла одному рабочему окрасить 75 комплектов кожухов электропечей в смену.

Как потом стало? Рабочий стоит у заполненной эмалью ванны, на проволочный крючок подцепляет кожух электропечи, окунает её в эмаль в ванне, вынимает из ванны, подвешивает на приспособление подвесного непрерывного действия конвейера, конвейер проходит над коробом, в который стекает излишек эмали, далее движется по закрытой камере, проходит в терморадиационную электропечь; и кожух, и другие комплектующие детали выходят из печи сухими, готовыми к сборке. Такая технология даёт возможность одному рабочему красить в смену до 300 комплектов электропечей. Облегчился и оздоровился труд маляра. Повысилась производительность, в четыре раза сократился брак.

Современно, эффектно!..

Во всех преобразованиях велика роль замечательного работ- ника Порфирия Филимоновича Кузьменко, получившего в 1974 году звание «Лучший мастер министерства электротехнической промышленности». Такова судьба бывшего офицера, отдавшего «МЭА» добрую половину своей жизни.

Первые годы этот участок был заготовительный, тут обрабатывали детали изделий паровозной аппаратуры, затем стали собирать эти изделия, позже участок перепрофилировался на заготовку деталей электропечей всех марок, выпускаемых заводом, и сборку самих печей. Таким образом, из механозаготовительного участок стал сборочным-выпускным с замкнутым циклом изготовления этой продукции. С тех пор с участка электропечи по конвейеру пошли прямо на склад готовой продукции.

Несколько слов о сборочном участке:

«Сборка электропечей производилась вручную при помощи ручной слесарной отвёртки и торцового ключа на обыкновенных столах или стеллажах. Каждый сборщик работал индивидуально. Качество сборки часто не удовлетворяло, а выявить виновника плохой сборки было трудно. Из-за перебоя по крепежу нагревательных элементов часть рабочих не выполняла норм выработки. Заработок выходил от 70 до 100 рублей в месяц. Люди уходили, а оставшиеся при подобной организации сборочных работ сборщики за смену собирали по 30 электропечей. От заказчиков часто приходили рекламации. Трудно работали. Много переживали!..»

Позволяли всё преодолевать в очень трудных условиях перестройки производства патриотические движения: брать добровольно на себя шефство над «узким участком работы», над отстающим участком, коллективом, отдельным работником; или взять на себя обязательство стать коммунистическим коллективом и, значит, работать с ещё большей отдачей сил, чем вчера. В одном всеохватывающем движении сели в седло красного коня первыми работники механического участка цеха «Пластмасс». Коллектив стал зваться «Участок коммунистического труда». Его составляли тридцать два человека, почти все они, надо думать, искренне были убеждены, что правильно строят свою трудовую жизнь — именно ради светлого будущего, чтобы в конце пути со спокойной совестью отчитаться перед детьми и потомками.

Время смещает приоритеты, время наносит жестокий удар по тем, кто, безусловно, не заслужил порицания. Кто-то из этих людей первой «коммунистической» на предприятии сегодня, возможно, в чём-то переосмыслил свою трудовую жизнь, кто-то при этом хмурится. Но не за что краснеть, если ты был честным, трудолюбивым и порядочным работником, помогавшим крепнуть заводу, накапливая для него средства, прибыль, чтобы строились школы и детские сады, ясли и кафе, спортивные базы и профилактории. Чтобы укреплять оборонную мощь своей Родины.

Как бы ни изменялось время, заводчане с тёплой улыбкой, с чувством благодарности вспоминают тех, кто умел трудиться и верил в светлое будущее.

Участком в то время руководил, он же был председателем цехкома, Г.К. Пластинин, начальником цеха был М.П. Карнаков, секретарём парторганизации — А.Я. Шуравин, комсоргом — Галина Макарова.

Мастер участка Геннадий Киррилович Пластинин вспоминал:

— Бороться за присвоение звания «Участок коммунистического труда» коллективу пришлось в очень непростых условиях. Во-первых, потому что это движение на заводе только ещё развивалось, и для нас это было ещё ново, требовался в этом деле постоянный поиск нового. Кроме того, были трудные для цеха и участка условия работы, не доставало оборудования, шёл период освоения новых изделий, создались сложные организационные и трудовые проблемы. На ходу надо было осваивать новую технологию, учиться мастерам, учить рабочих. Возрастали требования к качеству выпускаемой продукции. Началось движение под девизом «Лучший контролёр — совесть рабочего».

Дружная слаженная работа всего коллектива участка позволяла постоянно успешно справляться с месячными заданиями, и, как правило, решалась нами с перевыполнением процентов на пять-восемь. А такие работники, как Т. Емельянова, Е. Фролова, Р. Панова, А. Абдразакова, В. Чиненова, А. Дудоладова, Р. Садыкова, своим примером — отличной работой и самым добросовестным отношением к труду — показывали, как надо работать на участке и в цехе, недаром им в числе первых было присвоено почётное в те годы звание «Ударник коммунистического труда». Полученное звание «Участок коммунистического труда» коллектив старался подтверждать. Как всегда, впереди шли первые ударники, являясь примером особенно для молодёжи и новичков.

Нашему коллективу за постоянное изготовление и сдачу в ОТК деталей с первого предъявления решением начальника ОТК и директора завода было доверено сдавать детали изделий 47к, 48к без проверки отделом технического контроля. Мне как мастеру было вручено личное клеймо, гарантирующее выход продукции с нашего участка только отличного качества.

ЧАСТЬ 7

ПРОДОЛЖЕНА РЕОРГАНИЗАЦИЯ

ПРЕДПОСЫЛКИ ШТУРМОВЫХ ЛЕТ.

НЕВЗИРАЯ НА ЛИЦА КОМСОСТАВА.

В СТАРОМ КЛУБЕ В 1961 ГОДУ...

САТИРИЧЕСКИЙ КОНЦЕРТ.

КОНФЛИКТ С ПОСЛЕСЛОВИЕМ ДЛЯ ОБЕИХ СТОРОН.

СОВНАРХОЗ ОБЕСПОКОЕН ПОЛОЖЕНИЕМ ДЕЛ НА «МЭА».

НТБ — ПОМОЩНИК ПРОИЗВОДСТВА.

РАЗВИВАЛАСЬ СЛУЖБА МИЛОСЕРДИЯ.

БЛАГОПРИЯТНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ «ЗЕЛЁНОЙ КАМПАНИИ»

МЕНЬШЕ СКЕПТИКОВ.

НЕУДАЧНАЯ ПОПЫТКА ОДНОГО ОСВОЕНИЯ.

ГЕНЕРАТОРЫ ДЛЯ ЭЛЕКТРОЭРОЗИОННЫХ СТАНКОВ.

ВГ-3В: СЕРИЙНОЕ ПРОИЗВОДСТВО.

«ШКАФ, НАБИТЫЙ ЭЛЕКТРОНИКОЙ».

ЗАЩИТА ЗАВОДСКОЙ МАРКИ НА «СТАНКОЗАВОДЕ».

ПОЛЬЗА ОСВОЕНИЯ МАСЛОНАСОСА МЗН-2.

В ОБЫЧНОМ И ТРОПИЧЕСКОМ ИСПОЛНЕНИИ.

В ПЛАНЕ СОВНАРХОЗА.

С ПЛОЩАДЬЮ 10 000 КВАДРАТНЫХ МЕТРОВ.

КОРРЕКТИРОВКА СМЕТНОЙ СТОИМОСТИ СТРОЙКИ.

УЧАСТОК ГИДРОПРЕССОВ И ДРУГИЕ.

НА УЧАСТКЕ НЕСТАНДАРТНОГО ОБОРУДОВАНИЯ.

ПОДВЕДЕНИЕ ИТОГОВ ПО БАЛЛЬНОЙ СИСТЕМЕ.

КОЛЛЕКТИВУ 25!

ПООЩРЕНЫ РАБОТНИКИ «МИАССЭЛЕКТРОАППАРАТА».

ДОСТОЙНАЯ СМЕНА.

ПУТЯМИ ТЕХНИЧЕСКОГО ПРОГРЕССА.

ОТРАДНЫЕ ФАКТЫ, ВЫСОКИЕ ПЛАНЫ.

УХОДИТ С ЗАВОДА ДИРЕКТОР.

ХОРОШЕЕ — НА ВИДУ.

В конце 50-х годов под завершение реконструкции в план предприятия была включена так называемая специализация — это была работа на выпуск продукции, которую прежде завод не делал. На освоение новых изделий времени было отведено очень мало, а завод в противоположность логике подгоняемых планов был занят реконструкцией и поэтому к освоению новых изделий был вряд ли серьезно готов. Ведь, получив новые корпуса, предприятие должно было иметь время, чтобы войти в нормальную колею работы. Кроме того, коллектив желал реконструкции, главное — вздохнуть посвободнее, начать нормально работать в благоприятных условиях. Вместо этого, не давая времени на передышку, «МЭА» тут же увеличили план по всем изделиям: по тем, что были освоены и привычны, и по тем, что запланировали освоить в кратчайшие сроки!