Подвиг заводов Том 62. Миассэлектроаппарат 1957-1975

А.В. Манин-Уралец

Подвиг заводов Том 62. Миассэлектроаппарат 1957-1975

ЧАСТЬ 6

В БОЛЬШИЕ КОРПУСА

ЧЁРНЫЙ ПЕРИОД ВРЕМЁН МИЛИТАРИЗАЦИИ.

НА ГРАНИ СРЫВА ПО ПРИЧИНЕ ШТУРМОВ.

МЕНЯЕТСЯ ЗАВОДСКОЕ РУКОВОДСТВО.

ОСВОЕНИЕ ЭЛЕКТРОДВИГАТЕЛЯ УНИВЕРСАЛЬНОЙ СЕРИИ УВ-051.

ЗАЧИСТНАЯ МАШИНА ШТАМПОВЩИКОВ.

КАК «ОБЪЕЗЖАЛИ» ПРЕССЫ И НОЖНИЦЫ «ПЕЛЬЦ».

ПОЛОЖЕНИЕ СПАСАЮТ КОМПАУНДНЫЕ ШТАМПЫ.

ВОПРОС ОСВОЕНИЯ ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЕЙ АТП-2.

ВНОВЬ СНИМАЕТСЯ С ПРОИЗВОДСТВА...

ЦЕХ №10 И ПРЕОБРАЗОВАТЕЛИ А-2Т.

К ИЗДЕЛИЯМ ТРЕБОВАЛСЯ НОВЫЙ ПОДХОД.

РОЛЬ ОТДЕЛА ГЛАВНОГО ЭНЕРГЕТИКА.

ПЕРЕЕЗД В КОРПУС № 1.

ВТОРОЙ ГЛАВНЫЙ ОБЪЕКТ РЕКОНСТРУКЦИИ.

СОЗДАНИЕ ШТАМПОВОЧНОГО ЦЕХА № 13.

МОЛОДОЙ ИНЖЕНЕР В ЦЕХЕ «НОРМАЛЬ».

ПОЛАГАЛИСЬ НА ЛИЧНОСТИ.

ФИЛИАЛ ТЕХНИКУМА НА ЗАВОДЕ:

СПЕЦИАЛИСТЫ ЗАКРЕПЛЯЛИСЬ ПО ДИСЦИПЛИНАМ.

ПРЕСТИЖНЫЙ РЕМОНТНО-МЕХАНИЧЕСКИЙ.

ПОЛУЧЕН ПРОГРЕССИВНЫЙ СТАНОК...

МЕХАНИЧЕСКЙ УЧАСТОК ИНСТРУМЕНТАЛЬНОГО: ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ.

УДАРНЫЙ ЦЕХ ПЛАСТМАСС.

БЕЗ ПРОВЕРКИ ОТДЕЛОМ ТЕХКОНТРОЛЯ.

Вплоть до 1957 года завод работал очень трудно, оставалась какая-то неопределённость в его дальнейшей судьбе: он расширяется, а для чего конкретно? Это оставалось неясным. Отношение к нему со стороны высшего руководства было заметно вялым, от этого и зарплата работников оставалась низкой и уже немногих могла бы устроить. Даже квалифицированные рабочие получали максимум 800-900 рублей, начальники цехов по тысяче и не больше, а что говорить о рядовых рабочих с получкой в 350-400 рублей; кто из них получал 500-700, те ещё как-то держались. Остальным же приходилось мечтать о премиях, а премий в те годы почти что и не было.

Экспортная продукция только-только начала осваиваться, рабочие ещё плохо знали, что это такое. Деньги выдавались в один установленный день сразу всем цехам, и только после работы при выходе из проходной завода. Иногда же зарплата сильно задерживалась, даже на целый месяц. Каково было терпеть тем, у кого аванс не превышал 180 рублей!

«Немало людей от разных невзгод и от душевной тяжкой устали, и от неудовлетворённости в жизни запивали «горькую». Рядом были продуктовый и промтоварный магазины, столовая с продажей водки в любом количестве. За получкой нередко приходила вся семья. Тут и заначка, и отбирание заначки женой, и слёзы, и рукоприкладство. Можете себе представить это зрелище!» — свидетельствовал один ветеран, вспоминая чёрные эпизоды того время.

Наконец, пришли важные перемены. С 1957 года, началась «милитаризация» завода. Продукция военного назначения была освоена в аппаратном 16-ом и электромашинном 10-ом цехах. Завод и до этого имел огромную номенклатуру для нужд обороны на участках 11- ом и 12-ом (участке сборки низковольтной аппаратуры и участке нагревательных элементов), а тут ее количество практически удвоилась.

На предприятии вводится строгая военная приёмка, фигура военпреда М.А. Благовещенского становится в цехах привычной, он тесно работает с парткомом: но пуще парткома стремится вмешаться во все дела. Планы выпуска «оборонки» быстро нарастали, изменяется, правда, при этом в лучшую сторону, технология, появляются всё чаще новые материалы, которые, увы, приходится обрабатывать на оборудовании старом.

Завод принимает на работу большое число новичков, растёт число дипломированных специалистов в отделах и службах. При этом всё больший процент работников предприятия составляют люди как бы случайные, обученные неважно, но их принимают каждый день, потому что во всех цехах, отделах не хватает работников. Всё это приводит к тому, что стала хрупкой трудовая и производственная дисциплина. На завод попало немало таких, от которых избавились на других предприятиях. Чуть ли не нормой на производстве стали случаи пьянства, всюду — частое неповиновение мастерам, бригадирам, их авторитет падал. Наконец, (а всё это не могло не дать своего результата), брак в цехах достиг катастрофических пределов; критическим оказался перерасход зарплаты.

Завод привлекает к себе строгое внимание руководства: сведения о худом состоянии завода «МЭА» дошли, в конце концов, до областного центра. С этого времени на заводе месяцами находятся ответственные работники из Челябинского Совнархоза, из Москвы. То, что увидели они здесь, превзошло все худшие ожидания. Если председатель Совнархоза Александр Константинович Рухадзе, бывший директор УралАЗа, смог вынести настоящие, почти кошмарные штурмовые дни, призванные исправить критическое положение на заводе (он был закалён в трудовых штурмах), то представитель главка из Москвы, хотя, может, работал не меньше, но закончил трагически: в кабинете директора, где работал днями и ночами с директором и главным инженером, его настиг инфаркт...

На грани срыва, по-видимому, работали уже все руководители. Сорвался, изменяя своему спокойному уравновешенному характеру, главный инженер. Однажды, проходя по цеху, зацепился брюками за ящик или то, что торчало из него. Вдруг, побледнев, Хаскин застыл. Высоколобый, с двумя складками от носа к красиво вычерченными выразительным губам, которые искривились в гневе, он стал похож на судью, который решился карать. Нет, он не закричал ни на кого. Он всегда обладал замечательным хладнокровием и остроумием, иногда обронит вдруг едкое слово, что не захочешь! Теперь же Хаскин быстро зашагал в кабинет Фортыгина. Начальник машинного цеха отсутствовал по делам в других цехах.

— Фортыгина ко мне в кабинет! — И зло пошёл к себе.

Начальника 10-го электромашинного цеха Фортыгина нашли и предупредили, что главный звал его, сам не в себе, а сейчас ждёт в цехе. Сергей Вениаминович, не понимая, в чём дело, но всё же, собравшись с духом, переступил порог своего кабинета. Главный действительно ждал, сидя на стуле и уткнувшись в записную книжку.

— Звали, Оскар Соломонович? Случилось что?

— Случилось! — произнес тот, видно всё ещё очень недовольно и резко, перелистывая машинально странички книжки и не взглянув на Фортыгина. — За ящиками бы лучше следили, чтоб в проходах не болтались. Он резко встал и... подошёл к окну выдержать паузу, всё так же отвернувшись.

— Но куда их девать, — отвечал Фортыгин, — всюду в цехе они будут мешать.

Хаскин не выдержал. Впервые, быть может, за те годы, как начальник десятого знал его, сильно повысил голос:

— Идите и немедленно исправляйте!

Когда Сергей Вениаминович, оскорблённый до глубины души, вышел в цех, он сразу увидел эту злосчастную железяку корявого ящика, о которую можно было пораниться. Да, это было действительно чёрт знает что!

— Убрать! — тоже резко бросил он мастеру.

Без лишних слов мастер велел рабочим убрать злополучный ящик с прохода.

— Сейчас вот только Хаскин ушёл из цеха сам не свой, теперь и Фортыгин накричал на людей. Что за проблема? Подумаешь!

— Да, тогда рабочие цеха подивились настроению обоих начальников: в самом деле, будто только на свет родились, испокон веку так было — грязно и тесно...

Вопросу «поднятия уровня культуры производства», как не редко стали выражаться и писать позже, ещё не уделялось в тот период столь пристального внимания, как это будет в 60-е годы. Все, впрочем, видели: не выдерживают нервы у начальства. Но люди жалели главного инженера. Он всегда шёл навстречу с открытым сердцем, с интересными полезными предложениями. Оскар Соломонович при этом был очень увлекающимся человеком. Две, пожалуй, главные страсти имелись у него — сделать приятное человеку, и — за что особенно уважали его рабочие — не оставить без внимания ни один новый станок.

Ю.Б. Хает, ещё вчерашний студент, работавший в ЦЗЛ, вспоминает об интеллигентности этого человека таким примером. Хаскин, завидя его через дорогу, в центре города узнал и зовет:

— Юлий Борисыч!

— Здравствуйте, Оскар Соломонович!

— Здравствуйте. Зайдите в книжный, книга в магазине хорошая...

— А?!

— Говорю, зайдите в книжный... — И тут же сам спешит через дорогу. Хаскин тогда признался: всегда скучно ему без книг. Очень уважая молодую заводскую интеллигенцию, тянулся к ней. Книжный магазин в то время был открыт очень хороший, и сюда нередко заходили динамовцы.

«Что характерно, — добавляет Ю.Б. Хает, — у этого специалиста, отличного представителя инженеров старшего поколения, имелись дома прелюбопытные книжки: на самые разные темы, не так и много, но они были основательные, хорошие книги...».

Дирекция завода билась из последних сил, она стала бороться против власти военпредов, против такой насильственной «милитаризации», когда, не считаясь ни с чем, «оборонка», мало заво- ду давая, буквально высасывала последние соки из ослабевшего организма завода. Это не прошло без последствий.

В это время, как свидетельствуют специалисты, то есть в тот «чёрный период» 1957-1958 годов (отчасти по настоянию старшего представителя заказчика) на заводе было заменено руководство: ушли пользовавшиеся непререкаемым авторитетом и искренним уважением директор Н.Г. Пивоваров, заместитель директора Ф.В. Басков; примерно в то время умер главный конструктор М.Г. Васильев; произошли замены в руководстве цехов.

Директором завода в 1959 году был назначен Алексей Артемьевич Филин, присланный с должности директора Троицкого электромеханического завода сюда, чтобы, как сообщалось, укрепить «МЭА». Человек мало интеллигентный, он с первых дней решил взять всех голосом. Менял начальников цехов, которые не нравились ему и которым он не нравился.

Но улучшить дела вся эта суматошная перестановка руководящих кадров не смогла. Напротив, положение катастрофически ухудшалось.

Так, например, на изделия цеха № 16 расход материалов перевалил за 500 процентов и доходил до 600 от нормы, целые партии составляющих месячную программу изделий списывались в брак, главным образом из-за того, что не проходили типовых испытаний. Вновь ставка на штурмовщину. Вновь работников принуждают выходить на завод в воскресные дни; в это время применение разрешённых и «добровольно-принудительных» сверхурочных работ становится почти нормой жизни электроаппаратчиков. Виной этому являлись завышенные планы, но они были, и их надо было обязательно выполнять.

Планы, несмотря на их постоянную корректировку, всегда оставались слишком напряжёнными, ведь если и снимался с производства какой-то вид продукции, на смену ему обязательно приходил другой. А тот, в свою очередь, требовал к себе вновь повышенного внимания, создавал поневоле новые условия для очередного этапа очень напряжённой работы.

Так, в 1957 году прекращено было производство электропылесосов «Урал-ПР-56», и тут же начато изготовление электродвигателей универсальной серии типа УВ-051. Двигатель выпускался для электропылесосов в исполнениях по напряжению на 127 вольт и 220 вольт, для центрифуг стиральных машин и для сепараторов. В том же году завод приступил также к освоению контактора 8с и преобразователя АТП-2. Выпускались и электропечи...

Разместившийся на третьем этаже корпуса №2 машинный цех выпускал и электродвигатели для пылесоса УВ-051пс, и преобразователи АТП-2, и несколько позже А-2Т. Оба преобразователя также пройдут свой нелегкий путь на заводе, пока примут вполне законченный товарный вид и дойдут до потребителя. Двигатель УВ-051 по своей конструкции был совершенно непригоден для серийного производства.

Всему коллективу пришлось тщательно потрудиться, причём не только руками, но в первую очередь головой. Однако тут хорошо помнили, что одна голова хороша, а две лучше. Поэтому на завод были привлечены специалисты ВНИИЭМ. Совместными усилиями вскоре вышли из тупика и, в конце концов, «довели изделие до серийноспособности». Что было сделано? К примеру, ввели механическую обработку посадочных мест (замка) в корпусе и щите; заменили обмоточный провод и пропиточные лаки; была введена армировка коллектора, закалка шеек вала; производились и некоторые другие улучшения двигателя. Всё это осуществлялось в течение 1957-1958 годов. Заводу удалось наладить серийное производство этих двигателей.

Разные цехи получили задачу обеспечивать сборку двигателей множеством необходимых деталей. Осваивался УВ-051 и коллективом штамповки. Много светлых голов взялось за выполнение своих задач. Невыразимо сложная, изматывающая нервы, очень хлопотливая работа — осваивать новое производство.

Тут же прежде всего понадобилось много электротехнической стали Э-11 толщиной 0,5 мм для пакетов якоря и статора. Это — во-первых. А где взять лишних людей на зачистку на резиновом коврике шкуркой каждого листа якоря и статора? Много надо людей, много!.. Каждый вырубленный лист якоря и статора потребует зачистки заусенца и лакировки. Это самые трудоёмкие операции! Технолог участка штамповки Лев Александрович Ермолаев взялся спроектировать зачистную машину. Он предлагал:

— Нужно сделать один вал с набором шлифовальных кругов, а другой вал - с набором резиновых колец-пластин.

Начальник участка Спиридон Арефьевич Звягин одобрил: конструкция проста, можно выполнить без волокиты. Слесари участка А.С. Кобельков и В.А. Соснин, токарь В.В. Ремезов, которых предложили Ермолаеву для изготовления машины, взялись за работу с большой охотой. Кто, если не они, знали, как рабочие при чистке до крови истирают пальцы — так, что порой потом не могут работать целыми днями.

Ермолаеву не приходилось им долго объяснять, что тут к чему. Без всяких чертежей и эскизов, с его слов, изготовили они эту машину в течение одной недели.

Через неделю Звягин присутствовал на испытании. Работал мотор, несколько первых изделий после шлифовки лежали рядом на столе; их брали в руки, одно из них лежало напротив Звягина, он хмуро и пристально всматривался в поверхность. Слышались тихие возгласы о неудовлетворительном исполнении. Кажется, начинали слово за словом выискивать виноватого — как обычно при первой неудаче.

Может, спешка опять людей насмешила? Смех, правда, был совсем не весёлый.

Действительно, мало взять на себя смелость проектировать, изобретать. Ты давай-ка, друг изобретатель, всё обкумекай семь раз, потом уж режь, а то ведь так вот оно — брак! Изволите сами в том убедиться, Лев Александрович.

Льву Александровичу Ермолаеву сделалось не по себе. Но он ведь и не призывал снабженцев брать и везти сюда первую попавшуюся под руки резину и первые попавшиеся шлифовальные круги! Ведь думать надо!..

Все видели: после зачистки на листах оставались от резины чёрные полосы. Шлифовальные же круги вырабатывались явно неравномерно. Тут всё зависит от твёрдости и зернистости их.

Таким было начало реорганизации цеха при переходе на выпуск мирной продукции. Это запомнилось. Но запомнилось и то, что сдвиг в работе, бесспорно, был тоже немалый. Впоследствии зачистная машина была доведена до необходимого уровня качества и работала отлично. Её со временем ещё слегка модернизировали, и прослужит она несколько десятков лет.

Не хватало прессов для вырубки «активных жестей», приходилось работать с этими жестями на маломощных прессах в три смены. Потом на помощь из-за рубежа пришли два 35-тонных «вен- герца». Эти палочки-выручалочки, как кое-кто называл их, также проработают на заводе дай-то бог каждому станку!

Прессов на все случаи, то есть на изготовление разных деталей, всё равно не хватало. Приходилось ставить на пресс детали, которые этому прессу были не под силу.

Не мудрено, что у ряда прессов быстро сорвали «головы», иначе говоря, коренной подшипник вместе со станиной. Выход тут оставался один: охомутить этот подшипник вместе со станиной. Что и сделали!.. Специалисты по прессам хватались за головы, рабочие виновато клонили шеи. Но сечь повинных никто не собирался. Штурмовщина — ничего не попишешь. Про себя все это знали, начальство, вздыхая, вынуждено было констатировать вслух: поломки в связи с производственной необходимостью выполнения срочного правительственного заказа! Да, прогресс требует жертв, поддакивали начальству: не дай бог, кто обвинит в злом намерении. Вот хотя бы по причине отрыва «головы» у фрикционного пресса. Он позарез нужен для клёпки пакета статора электродвигателя УВ-051... Оно, конечно, по хорошему-то, нужно эти прессы скорее списать и взамен их получить новые. Но, во-первых, никто не мог дать никакой гарантии, что и им «голову не свинтят», а во-вторых, в Союзе нужных прессов не делают, а оттуда, то есть из-за границы, их можно взять лишь за валюту.

— Может, реставрировать? — высказались на производственном совещании.

Опять Кобельков и Соснин с токарем Ремезовым взялись за работу и реставрировали целых три пресса — фрикционный 16-тонный и два 12-тонных. Минуло много лет, и прессы новые появились. А те, прежде с «оторванными головами», работают после той реставрации и по сей день!

Когда освоение изделия УВ-051 на всех участках было закончено, моторы бесперебойно шли на заводы-потребители.

Освоение электропечей... Тут особенных трудностей не возникло. Правда, в конце пятидесятых — начале шестидесятых печи выпускались в небольших количествах, то есть небольшими партиями. Однако год от года потребность в них стала быстро возрастать.

«Узким» местом в цехах стали единственные гильотинные ножницы «Венгартен»...

Интересной страницей освоения новой продукции в цехе является освоение преобразователей АТП-2, начатое в 1957 году; тому же участку штамповки не без трудностей пришлось осваивать детали преобразователей и ряда потенциометров — изделий для оборонки. Опять же потребовались, во-первых, прессы, причём крупные, с вырубным усилием 40-63-100 тонн, и, во-вторых, ножницы с толщиной реза до 6 миллиметров. Два первых таких пресса — с усилием в 63 тонны — были свои, отечественные, их установили и скоро поняли, что капризны, требуют к себе внимания особого. Паспортные данные работников цеха ввели в задумчивость: требуется давление воздуха не ниже пяти атмосфер. Хорошенькое дело, когда компрессорная никогда не давала и не даёт даже у себя на выходе такого давления... Следом идут на завод два сорокатонных пресса с непривычным названием «Кувандык». Попробовали и эти, они, как и 63-тонные, не могли чётко работать, часто по этой причине простаивали. А постоянного давления сжатого воздуха, чтобы обеспечить усилие пресса в пять тонн, дать завод тогда никак не мог. Должен быть кто-то во всём виноват. Смеялись: воздух виноват. Потом смеялись: гравитация не сработала! Но если гравитация оставалась вечной загадкой, и с нею ничего поделать нельзя было, то воздухом прессы, в конце концов, обеспечить пришлось.

Для освоения преобразователей потребовались заготовки из листовой стали толщиной в 5 миллиметров. Тогда заводом были приобретены в срочном порядке импортные ножницы «Пельц», которые могли резать сталь толщиной 6,63 миллиметра. Весили ножницы около шести тонн. На участок их ставить было некуда. Около участка был небольшой пристрой в одну доску, в него ножницы и установили. Хороши были ножницы, да опять беда, что тяжелы оказались, продавили пол, встали наперекос и отказались работать. Выверили опять по уровню. Заработали нормально.

Не забывали, наверное, капризную гравитацию и когда поднимали вручную листы стали (от двух до пяти миллиметров толщиной) в несколько десятков килограммов весом каждый. Отсутствовали для этой операции подъёмные механизмы. Ладно ещё тяжелы — привыкли «горбатиться», — да тут ведь теснота была такая, в пристрое, что приходилось вытанцовывать вокруг ножниц с этими заготовками, чтобы их вынести к прессам. Но надо отдать ножницам «Пельц» и должное. На них можно было резать сталь толщиной 5 миллиметров и тут же — сталь толщиной 0,1 миллиметра, причём размеры выдерживались очень стабильно!

Доставило немало хлопот новое изделие завода и инженерам. Для производства преобразователей использовалась особая электротехническая сталь марки Э-44 толщиной 0,35 миллиметров. Из неё делались пакеты статоров и роторов. Но это очень хрупкая, чуткая сталь. На вырубленных листах при прессовании получалась внезапная «жила», то есть не обеспечивался гладкий срез её кромок при ударе штампа. Кроме того, пазы листов статора и ротора вырубались сегментными штампами за шесть поворотов, и невозможно было собрать ни одного пакета ротора, пазы перекрывались... Сюда, на этот критический «узкий» участок, оказалось приковано внимание всех творческих сил предприятия.

Вопрос уже поднимался так: стране нужны преобразователи, а завод освоить их не может, не оправдывает доверия правительства! Стали прибывать на «МЭА» представители совнархоза, жили тут месяцами, ломая голову над проблемой укрощения «капризной стали», с места дело не сдвигалось, пока не было, наконец, решено: для вырубки активных жестей статора и ротора изготовить компаундные штампы.

Однако на «МиассЭлектроАппарате» не было для этого координатных станков — оборудования для изготовления матрицы штампа с необходимым диаметром в 250 миллиметров. Задачу взяли на себя представители Совнархоза: они и заказали в Челябинске на заводе электромашин изготовить эти штампы. Так вопрос оснащения преобразователей АТП-2 в цехе сдвинулся с мёртвой точки.

На них было дано заводу МЭА большое задание, ибо это изделие — преобразователь напряжения — требовалось для обороны в количествах очень значительных. Ими оснащались установки ПВО. Но перед массовым выпуском изделий ещё пришлось поработать над ними конструкторским силам завода. Существенным недостатком преобразователя было, и это создавало большие неудобства обслуживающему его персоналу, что преобразователь АТП-2 требовал к себе постоянного повышенного внимания при изменениях внешней температуры; при колебаниях напряжения питания и частоты необходимо было выходное напряжение постоянного тока 26 вольт регулировать вручную. На этот недостаток потребитель указал разработчикам и исполнителям.

Главной целью, которую ставил себе небольшой коллектив специального созданного в 1959 году, конструкторского бюро, и явилось устранить этот недостаток: заменить ручную регулировку автоматической. Этой работой занимались молодые тогда инженеры В.Ф. Мистюк, А.И. Ищенко и другие. Иногда сутками не покидали они завод, проводя испытания, разрабатывая для технологов и рабочих чертежи, готовя всю необходимую документацию.

Работа на заводе по освоению этой продукции закончилась с успехом. Группа рабочих и ИТР завода — В.А. Петровский, П.С Ким, И.Н. Юрушкин, И.М.Степашов, В.Ф. Мистюк — впервые в истории отрасли завода была награждена орденами и медалями «За разработку автоматической регулировки и освоение серийного производства преобразователей АТП-2».

Подобные изменения, «корректировка» изделий — признак творческого роста коллектива, признак технологической гибкости, а, значит, жизнеспособности завода, — производились и в дальнейшем. В 1960 году с производства сняты электромотор MB- 12; на Ашинский завод «Электролуч» передана вилка штепсельная типа ШУ-5А всех модификаций по проводу. Когда в очередной раз потребовалось частично разгрузить производство, на завод в город Гусев было передано производство электродвигателя для пылесосов УВ-051ПС.

Причём коллектив «МиассЭлектроАппарата» постарался, чтобы освоение их для работников Гусева проходило как можно безболезненней, без шока, и в течение года миассцы продолжали комплектовать им значительное количество необходимых деталей.

В эти же годы заводом осваиваются несколько типов потенциометров, контактор 8Э15 и два типа поляризованных реле. Всё это производилось на втором этаже корпуса № 2. Под вновь строящийся корпус № 1 — другой главный объект реконструкции — завод получил заказ на освоение преобразователей А-2Т (преобразователя частоты) с блоком регулирования БР-11. В этой машине на одном валу расположены асинхронный двигатель, генератор частоты и генератор напряжения с постоянным магнитом.

Технология предприятия поднимается на новый, более высокий уровень. Появились новые материалы и сплавы типа «альнико», «пермаллой», отжиг которых необходимо было производить в вакуумных печах или в среде азота. Появилась и большая номенклатура радиоэлектронных комплектующих элементов, которые потребовали особого обращения во время пайки, формовки и так далее.

Надо сказать, что довольно сильно потряс коллектив завода этот новый период, связанный с освоением изделий А-2Т.

Первые преобразователи не выдерживали типовых испытаний по времени выхода на режим, по сопротивлению изоляции. На завод приехала группа разработчиков, которая, запершись в отдельном кабинете, переработала свою конструкцию, улучшив оба параметра.

На испытательной станции в это время работали порядка 20 человек, в основном техники. Росло число испытательных стендов, но все они были на временных схемах и очень часто выходили из строя. Испытатели подолгу сидели под стендами и регулировали нагрузки, штурмовали в конце месяца, причём на помощь присылали инженеров из отделов. В цехе, кроме испытателей, работали ещё 20 контролёров!