Подвиг заводов Том 62. Миассэлектроаппарат 1957-1975

К этим изделиям требовался совершенно иной подход. Необходима была чистота на рабочих местах, особенно на участках сборки; на всех операциях на новый уровень должна была подняться технологическая дисциплина. В техдокументации на эти новые изделия были заложены более «жёсткие» классы точности и чистоты поверхностей. В этих условиях решили не жалеть средств и времени на переквалификацию, обучение рабочих, мастеров и наладчиков — они обязаны были привыкнуть к новой, с учётом усложнённых задач, культуре производства и более кропотливой работе при обслуживании механизмов. Технологов же такие требования заставили уже в начале освоения закладывать высокий коэффициент оснащения (равный 4-5).

Это было мучительно трудно, коллектив в страшном напряжении почувствовал вновь усталость и... неуверенность. Её усугублял, между прочим, и жёсткий спрос с рабочих и в особенности с ИТР, доставалось начальникам цехов, что показал и печальный пример с начальником цеха М.Д. Волобуевым.

...Как на грех, после шлифовки статоров изделий АТП и А-2Т после съёма с оправок вдруг обнаружилась эллипсность. Конфигурация детали не жёсткая, вот и вся причина. Надо жёстче — пусть своё слово скажет разработчик. Поехали к нему.

Попробовали разные виды технологических приёмов: может, удастся избавиться от эллипсности без дополнительной жёсткости? Нет, не получается! Выпуска продукции всё не было.

И Михаила Дмитриевича сняли с должности. Нет, не просто давалось всё новое коллективу, не без потерь, не без траты сил душевных и здоровья многих людей. Возник даже вопрос: осваивать ли вообще серийный выпуск этих изделий? Может, передать их другим, более подготовленным предприятиям? Но завод всё же не отступил: людей призвали побороться за честь заводской марки, используя все резервы, инженерный опыт, умение уже переобученных рабочих. Конечно, в такой ситуации коллектив «МЭА» посчитал делом чести мобилизоваться: всё было брошено на то, чтобы решить эту важную государственную задачу, и, как показало время, сил у него на это вполне хватило.

Получив новый опыт, приобретя определённую выучку в процессе освоения и налаживания серийного производства потенциометров и преобразователей, завод в последующие годы уже с большей лёгкостью и скорее сможет освоить такие сложные изделия, как ВКУ-632, 9П-12, 9П-57, а также генераторы для электроэрозионных станков.

***

Новые изделия для промышленности министерство заказывало с учетом вводимых в строй новых производственных площадей и объектов завода.

Постепенно поднимались корпус № 3 (складской), котельная, шла подготовка к полной сдаче корпуса № 1. А тем временем постановлением Совета Министров РСФСР от 7 апреля I960 года (Р483-56) предусматривается продолжение реконструкции завода со строительством ещё одного корпуса — корпуса № 4 общей площадью 11900 квадратных метров, в том числе производственной в 6825 квадратных метров.

Задание на проектирование было утверждено заместителем председателя Челябинского Совнархоза в декабре 1960 года и согласовано с начальником отдела электропромышленности и приборостроения Госплана РСФСР от 19 ноября. «Специализация определена, — говорится в документе, — распоряжением Совета Министров РСФСР от 30/У1-60 г. № 4910 рс, с преимущественным развитием производства: специальных преобразователей тока, специальной электрической аппаратуры, микроэлектродвигателей специального и общего применения. Производство электрической аппаратуры общего применения и трубчатых электронагревателей сохранялось.

Исходя из указанной специализации, определённой потребности в изделиях и действующих оптовых (временных) цен на момент разработки проекта, мощность завода по выпуску продукции была определена в 30 млн. руб.».

В 1961 году был построен корпус № 1, площади которого составляли 12 тысяч квадратных метров, с вводом его в строй имеющиеся на заводе площади вновь удваивались. Предстояла огром- ная работа по монтажу электропитания и установке оборудования. Стало очевидным, что мощностей служб главного механика явно на всё не хватит. Служба главного механика делится на два самостоятельных хозяйства. На заводе в самостоятельные подразделения выделяются отдел главного механика и отдел главного энергетика. Мощность их значительно увеличивается. Особенно очевидным это стало в ОГЭ. Если до организации отдела было 40-50 работников, занятых обслуживанием электрохозяйства, не было строгой специализации, то теперь численный состав его увеличивают до ста человек, а к 1962 году он вырос ещё на пятьдесят работников. В отделе главного энергетика создаются два своих цеха: теплосиловой цех и электротехнический цех (ТСЦ и ЭТЦ).

Силами этих подразделений шла подготовка к пуску корпуса №1 и мощной котельной. Объём работ по электротехническому и теплосиловому хозяйству уже не пугал специалистов; напротив, размах завораживал: шло капитальное обновление фондов, и люди с большим интересом пытались заглянуть в завтрашний день.

Много работников участвовали в грандиозном перевооружении предприятия, много новых специалистов пришли в это время в службу энергетика; кто-то, правда, покидал завод, будучи призван в ряды Вооружённых сил, кто-то уходил на пенсию по возрасту, а кто — и в поисках иного трудового счастья.

Но все эти годы тут действовал сохранившийся основной костяк, ядро работников, специалистов — «золотые руки», чей вклад очень заметен и в будущем. Это главный энергетик Н.Ф. Рыбалов, начальник ЭТЦ В.Г. Кромер, а также А.И. Григорьев, Б.П. Молодцов, Ф.Ш. Гафуров, А.Н. Патласов, М.А. Габов, А.Н. Тергалов, А.А. Лепешков, Т.Н. Чернухина, Ю.Н. Дюпин, В.А. Буторин, Г.А. Астафьев, А.В. Дорожкин, Г.С. Белев, Т.Г. Савельева, Резниченко, М.П. Алексеева и многие, многие другие.

Многие коллективы, особенно из инженерно-технических, нередко составляли почти полностью недавно пришедшие специалисты. Так, например, техбюро завода, которое возглавлял в 1961 году В. Коблов, состояло из 25 человек, большинство из которых были молодые специалисты: В. Малькова, В. Халезина, Л. Модестова, В. Зенкевич, Т. Кондакова, братья В. и Г. Коростелевы, Ю. Храмов, С. Хрипкова, С. Крупина, В.А. Рубан, всем им было от 25 до тридцати лет; дело своё, однако, они знали неплохо, да ведь ни- кто и не мог взять на себя

их работу — бюро существовало и вносило свой вклад в дело реконструкции предприятия, в частности, в скорейший ввод в строй мощного корпуса № 1.

В сентябре 1961 года административная часть корпуса № 1 разделялась на этажах плотным толстым картоном: перекрытия делили корпус на общежитие по одну сторону и кабинеты с администрацией по другую; там же располагались и отделы. Корпус постепенно заполнялся оборудованием, хозинвентарем, оснасткой перебазировавшихся цехов.

Ветераны, чьими руками всё это осуществлялось, могут напомнить, например, что участок «нормаль» находился на территории нынешнего механического участка цеха № 16; инструментальный цех (возглавляемый А.Ф. Курцем) располагался на третьем этаже старого мельничного корпуса. В корпусе № 2 на 1-м этаже работал литейный участок, относился он к цеху № 10.

Столовая завода была открыта в корпусе № 2, в том месте, где затем разместились техбюро, администрация цеха и часть действующих сегодня сборочных участков.

Корпус № 1 с общими площадями до 10 тысяч квадратных метров представлял собой уже просторное современное сооружение, которое было готово принять всех новосёлов — своих будущих хозяев.

Через год напряжённых после начала строительства этого объекта штурмовых будней работников самых разных служб в корпус № 1 стали переезжать инструментальный, ремонтно-механический, прессовый, штамповочный, механический цехи, цех нормалей.

Завершилась грандиозная перестройка, заканчивался ответственнейший этап первой большой реконструкции завода. Наконец, корпус был принят государственной комиссией к эксплуатации.

Первым предоставилось занять новые пощади штамповочному участку. Подготовительная работа, однако, была проведена намного раньше.

...Начальника штамповочного участка С.А. Звягина вызвал директор.

— Готовьтесь к переезду в новый корпус, — оздачил он.

— Прямо сейчас? — загорелся Спиридон Арефьевич.

— Да, насколько я знаю, до сих пор в новый корпус никто не перебрался, значит, вам быть первыми!

Но что значит «готовьтесь»? Он-то хоть сейчас готов, на старом участке стало почти невозможно работать, металлопоток резко возрос. Когда вошёл приглашённый заранее Л.А. Ермолаев, директор, усадив его, продолжал:

— С сего часа занимайтесь только этим. Продумайте всё, составьте систему размещения оборудования и затем — на утверждение Хаскину.

Это было сделано; главный инженер О.С. Хаскин планировку одобрил. Звягин, видя его хорошее настроение, решил обратиться с просьбой, которая возникла уже при подготовке планировки:

— Оскар Соломонович, дайте разрешение разместить штамповочный участок, как самый металлоёмкий, под мостовой кран.

Хаскин подумал:

— Кран во всём корпусе пока единственный, и просьбу вашу удовлетворить я не могу, — сказал он. Но добавил, понимая, как разочаровал отказом: — Зато хорошую помощь в демонтаже оборудования я вам гарантирую. — Он встал, пожал обоим руку, Звягину и Ермолаеву. — Проект, считайте, одобрен. После утверждения у директора будет размножен и разослан кому надо. — Хаскин отправился в кабинет к директору А.А. Филину.

Хорошая помощь в демонтаже — это тоже значило немало. Техники на заводе крайне мало: имелся один автокран и один гусеничный трактор. Но Хаскин, как обещал, приказал выделять эту технику штамповочному, когда бы она им ни потребовалась. Летом 1961 года начавшийся демонтаж и частичное размещение оборудования в новом помещении проходили чётко и слаженно.

Заранее коллективом штамповочного участка в новом корпусе была сделана разметка под прессы, поставлены и залиты анкерные болты, прессы точно встали на них; их закрепили, и уже на следующий день запустили в работу. Оперативность в те дни всюду была на высоте.

Настроение рабочих участка было приподнятым, ходили, высоко задрав подбородки, да и то, было куда устремить глаза — потолки были высоки, свету много, воздуха хватало вдохнуть полной грудью. Но в то время для всех на заводе беспокойно шло продолжавшееся освоение преобразователей и потенциометров.

Для освоения потенциометров были отобраны самые лучшие рабочие, выделялось самое лучшее оборудование, организовался, таким образом, ещё один дополнительный участок штамповки деталей преобразователей и потенциометров. После этого оба подразделения получили не цех, а, опять же, участок, да название «Штамповочный участок», согласно штатному расписанию.

Звягину это сильно не понравилось. Что значит участок? Произошло такое укрупнение, возросла и сложность задач, а, значит, выполнения плана. Да, это уже целый цех, цеху полагался экономист, плановик, старший мастер, и, в конце концов, заместитель начальника цеха. Покрутись-ка один, как белка в колесе! Он решил, что надо идти к директору завода А.А. Филину.

В это время прокатилась весть: Филина за плохую работу завода срочно снимают с директорства. Вскоре приехал временно исполняющим обязанности директора «МЭА» главный инженер Управления челябинского совнархоза Евгений Константинович Сосунов.

Первое впечатление от знакомства с ним оказалось благоприятным. Утром появлялся в цехах, интересовался, выслушивал мнения других, скоро выявлял причины неполадок и всякого непорядка, где бы то ни было; словом, все вскоре поняли: умный, выдержанный, инженерной хватки руководитель, имеющий опыт работы с крупным производственным коллективом. С.А. Звягин ждал случая попасть к нему на приём, и случилось так, что Сосунов сам пригласил его.

— В воскресенье, — передали ему, — директор не поедет к семье в Челябинск, он решил побеседовать с руководителями цехов и участков на свободные темы!

Это сообщение удивило. В выходной! На территории завода? Что-то новенькое!..

Собирались в кабинете нового главного инженера А.А. Шуплецова. Звягин внимательно слушал директора, с симпатией относился к его предупредительности в разговоре, откровенно отвечал на откровенность инженеров.

— Что же Вам, товарищ Звягин, мешает ритмично работать? — Услышал он прямой вопрос.

Встав, Звягин без раздумий бросил:

— «Штатное расписание!».

— Что? — Директор усмехнулся, посмотрел вокруг. Знающие проблему Спиридона Звягина весело зашушукались. Директор увидел, что это не спроста. — Говорите всё, что считаете нужным, не стесняйтесь.

— Я и не стесняюсь, — почти заносчиво ответил Звягин, — полагая, что побороться ещё придётся, — по штатному расписанию мне полагается на участок только «я» да еще мастер, итого штат в количестве двух человек... — И он выложил всё, что наболело.

К его удивлению и радости, дело было улажено, участок получил название «Штамповочный цех №13». Шёл конец 1961 года...

Цех начал работать, укрепляя ритмичность... Многие годы почти с самого основания завода отдавали участку штамповщицы Мария Никанорова, Полина Клявлина, Антонина Васянина; они работали быстро и аккуратно, с полной отдачей сил. Это настоящие ударницы труда прошлых лет. Позднее в этот коллектив пришли Юмагулова, Невраева, Белова, которые получали отличные уроки у своих наставниц и, со своей стороны, позже столь же успешно воспитывали молодых. Была открыта школа по освоению опыта М. Никаноровой и П. Клявлиной, где новички приобретали навыки и лучшие приёмы штамповки. Диспетчер Анна Павловна Падерина стремилась организовать свою работу так, чтобы не было в цехах «прорывных» деталей, старалась обеспечить цех нужным для работы материалом, это хорошо у неё получалось. Наверное, оттого, что всегда в порядке находились у нее документы, и если где-то и допускалась ошибка в лимитной карточке на материал, то эта ошибка всегда исправлялась ею вовремя, словом, цех всегда ощущал большую пользу от этой добросовестной работницы.

«Когда мы получили штатное расписание, то, поскольку я был лишь исполняющим обязанности начальника, на должность начальника штамповочного цеха я рекомендовал Владимира Титовича Костюкова. Он долгое время руководил штамповочным цехом и надо сказать, мы хорошо сработались, выполняя план. На уровне была и ритмичность работы, и, в конце концов, наступило такое положение, когда мы всегда шли уже с большим опережением плана». — скажет годы спустя бывший начальник участка № 13 С.А. Звягин.

Вырастет впоследствии в крупный цех №14 и переехавший в первый корпус участок «Нормаль» цеха № 17. О той обстановке, что царила на этом участке, рассказывал много лет проработавший на заводе Шамиль Александрович Солофудинов. Тогда он только-только поступил на предприятие «МЭА».

Обладающий несомненной инженерной жилкой Ш.А. Солофудинов уже на другой день, проходя по участку цеха № 17, который накануне расположился в первом корпусе, обратил внимание на неточность, с которой производилась расточка в коробке БР-11. Это было ещё не вполне освоенное изделие. Сборщики с трудом устанавливали в неё переключатель. «Непорядок, — поду- мал он, — разве можно работать в таких условиях, когда на пределе нервы?» — Он ещё не знал, в каких штурмовых условиях приходилось работать заводу.

— В чём загвоздка? — обратился он к сборщикам.

— Да вот, бес бы её побрал, эту конструкцию, никак сразу не угодишь выключателем в «гнездо». Солофудинов посмотрел, попробовал сам: действительно, трудно «угодить» сборщикам. Улыбнувшись, он заверил:

— Конструкция нормальная. Но оправка вам действительно нужна, я вам такую принесу.

Быстро он изготовил эскиз, затем и оправку, заместитель начальника цеха Макар Сергеевич Выдрин без колебаний принял её. Направились на участок. Погрешность в сборке была устранена, пошла более качественная работа. Через три-четыре дня Ш.А. Солофудинова закрепили за участком «Нормаль». Начальник участка Пётр Иванович Кадочников несколько барственно пожал руку новичку, о котором, правда, уже успел составить своё мнение. Вдруг почувствовав в рукопожатии ответный холодок, Кадочников усмехнулся и сразу проникся к чувствительной гордости Солофудинова уважением:

— Что ж, вижу — крепко стоите на ногах? Рассказывали, — произнёс в растяжку, — как помогли сборщикам. Ладно, новаторы нам нужны. Ноги бы вправить некоторым нашим лентяям, — чтобы двигались веселее, — подчеркнул он, уже улыбаясь совсем по-доброму. — Возьмётесь мне в этом помочь?

— Разумеется, — принимая тон, ответил Солофудинов, понимая, что явно тут не любят каких-то лентяев — «калек». Кадочников внушительно добавил:

— От лени и неразворотливости мы будем избавляться в цехе общими силами. Потому что, и это Вам надо запомнить, если хромает «Нормаль» — хромает и весь завод! — С этими словами он увлёк новичка знакомиться с участком.

Участок размещался в одном пролёте. Всюду у станков стояли ящики с готовыми детальками. Одношпиндельные револьверные автоматы, автоматы продольно-фасонного точения, два шепинга и три высадочных автомата — всё это выглядело в общем довольно внушительно. На участке заделки снимали стружку с заготовок обычные сверлильные станки. Цех выпускал сотнями тысяч детали кнопочной и соединительной аппаратуры, среди которых были 69к, 204-205к, 214-215к, 47-48к (вилка-розетка) и другие, а также большое количество деталей паровозной аппаратуры и так далее.

— Знакомьтесь с нашим хозяйством и принимайтесь за дело. Работы у нас много, — сказал начальник участка. — Документы Вам покажут, какой накопили багаж наши неразворотливые с дипломами, были тут такие... Работы оказалось невпроворот. С первых дней Ш.А. Солофудинову пришлось заняться многими вопросами: вопросами нормирования материалов, разрезки и расчётов копиров к автоматам.

Предшественники, которых Кадочников назвал «неразворотливыми», оставили, действительно, бедное наследство: всего пару карт на одну-две детали и всё; калек и чертежей копиров, оснастки практически не было, значит, сейчас же надо было их заводить для дублирования и замены.

Вскоре занялся Солофудинов и вопросами новой техники. В поле деятельности инженера прежде всего вошли быстронарезной автомат, гайконарезные автоматы с правым метчиком, в повестке дня стояли групповые технологические процессы, наладка автоматов и так далее; следующие насущные вопросы — вопросы отладки режимов обработки на автоматах. Здесь удавалось сделать очень точные расчёты, провести ряд удачных мероприятий. Впоследствии Солофудинов писал:

«Надо сказать, что наши автоматы работали в 3-4 раза быстрее всех тех, что я видел впоследствии в Перми, Ленинграде, Челябинске, Омске». Он занимался также проектами: модернизация оборудования (например, для фрезеровки паза в стойке 69к) и изготовления его. Эта работа проводилась совместно с интереснейшим человеком Оскаром Оскаровичем Ганзеном, создателем таблицы подбора сменных шестерён при фрезеровке различных чисел зубьев колёс, и его «командой» из ремонтно-механического цеха.

Неудивительно, что Ш.А. Солофудинов очень скоро стал одной из заметных фигур на предприятии. Руководство отметило его работу. Директор вечернего отделения автомеханического техникума Тырычева пригласила его на преподавательскую работу. Он уже занимался повышением квалификации рабочих, но не хватало классных спецов для преподавания в техникуме, и он стал вести дисциплину «Резание металлов. Станки и инструменты».

Это были интересные годы, начало шестидесятых. Позади, казалось, было самое трудное, а рядом всюду трудились надёжные отличные специалисты, теперь уже выпускники техникума. Каждый благодарен судьбе, что пришлось ему работать вместе с та- кими личностями, как М.П. Карнаков (которого сегодня на заводе помнят как начальника производства и начальника цехов № 18 и 17), Г.И. Лахтачёв (начальник техбюро цеха № 20, цехов № 21 и 20), Н.И. Матвеев (начальник БПУ, один из организаторов освоения станков с ЧПУ на заводе), П.Я. Митряшкин (мастер ОАМ), В.Т. Алексеев (начальник ПДО и отдела кадров), В.А. Буторин (энергетик корпуса), Б.П. Молодцов (энергетик корпуса, начальник ЖКК), В.А. Дурасов (начальник лаборатории периодических испытаний ОТК), В.Г. Пругло (которого помнят как заместителя начальника объединения цехов № 14 и 17, а затем заместителя начальника цеха № 20) и другие. Тот костяк специалистов завода, опорой на которых начиналось развитие производства, дал возможность предприятию стать по-настоящему современным, у него как бы открывалось второе дыхание.

Многие преподавали в техникуме, этого потребовала жизнь. Многие работы ещё осваивали в основном практикой, передачей опыта старшего поколения младшему на рабочим месте. Но этого достаточно лишь в том случае, если не обновлять продукцию. Но обновлять её было необходимо, а это могли делать только обученные кадры с высокой культурой и современными знаниями. Поэт- ому-то в 60-е годы на заводе и организовался техникум для тех практиков, которым уже знаний попросту не хватало.

Закреплялись по разным дисциплинам такие специалисты, как Николай Фёдорович Рыбалов (основы электротехники), Михаил Георгиевич Ханна (сопромат), Валентина Федоровна Попова (черчение). Промышленную электронику преподавал выпускник Ленинградского электротехнического Юлий Борисович Хает, работник ОГК. С улыбкой рассказывает он: «Готовился на одного ученика Фролова с УралАЗа. Был в группе такой, как и всюду в коллективе встречаются, самый дотошный и грамотный студент. Так вот я по ночам дома садился за учебники, надо было самому так всё понять, чтобы меня понял Фролов. Мы, инженерно-технические кадры, которым доверили столь тонкое дело, как педагогика, должны были всегда оставаться для своих учеников авторитетом. Мы это хорошо понимали...».

Вечернее отделение техникума явилось хорошей кузницей новых кадров уже во многом обновленного завода. Всего же он выпустил несколько групп по 25 человек в каждой, и это было не мало, если принять во внимание, что вышли оттуда основательно подкованные, с тем багажом необходимых знаний, который подвигал на производстве браться за многие важные проблемы без боязни, без робости.

Приходилось молодым специалистам, когда завод постоянно держался на уровне нескончаемых штурмов, учиться науке вытягивать его из предкризисного состояния каждый месяц, каждый квартал, каждое полугодие, каждый год.

...Начиная с двадцатых чисел каждого месяца до часа-двух ночи задерживались специалисты того же цеха «Нормаль» на работе: заместитель начальника цеха Ш.А. Солофудинов, старший мастер участка А.С. Жулябин (он станет начальником цеха), технолог и мастер С.В. Хрипкова. Они «мозговали» как преодолеть суточное отставание, эти «отсталые сутки» надо впрессовать в оставшиеся девять-восемь дней, чтобы выполнить план. Этот план выполнялся. Участок не раз доказывал, что способен оставаться на высоком уровне заложенных в нём возможностей. Наверное, недаром со временем стал он механосборочным цехом, выпускавшим такие сложнейшие изделия, как маслозакачивающие насосы МЗН-2 и воздуховсасывающие агрегаты АВП-3, АП- 600. Вот таков стал он, некогда невеликий участок «Нормаль»!

Преображаются, минуя года и события, коллективы. Разительные перемены коснутся и других цехов (также новосёлов Первого корпуса) — цеха ремонтно-механического и цеха инструментального, которые на протяжении всей истории «МЭА» играли в производстве свою заметную особую роль.

...В отделе кадров на шестнадцатилетнего Юрия Максимовского посмотрели с заметной симпатией. Вот они, молодые кадры, не боятся, видать, работы, значит, достойная смена растёт! И ещё оттого, что работал начальником АХО его отец Василий Фёдорович Максимовский. Направили Юрия в цех нагревательных элементов. Леонид Степанович Тарасов, начальник цеха, побеседовав с молодым рабочим, направил Васильича на засыпной станок учеником. Всего тут было три станка.

Прошло полтора-два месяца. Кое-чему научился: засыпал трубки нагревательных элементов, выполнял операции по маркировке нагревателей, протирке, рихтовке трубок; словом, что доверяли новичку, то и делал. Но работа эта не по душе пришлась Юрию. Начальник цеха сам трудолюбивый, подвижный, энергичный; зайдёт на участок, поговорит, ободрит, а тянет всё же Юрия в другой цех — ремонтно-механический. Посмотреть на другие цеха, так из всех ремонтно-механический нравился больше всего, хоть и размещался в то время ещё в полуподвальном помещении мельничного здания, промасленном сверху донизу, как коптильня: было оно тёмным, плохо ухоженным и, даже казалось, не приспособленным к точной ремонтной работе.

Тут был начальником цеха тоже хороший человек — вездесущий Моисей Миронович Баренбойм, в течение смены по нескольку раз мог зайти на участок, и Юрий не раз с удивлением видел, приходя в цех посмотреть на работу ремонтников–механиков, как сам Моисей Миронович засучивал рукава и копался в механизмах или что-то обтачивал, зачищал на верстаке.

Однажды Юрий попросил отца:

- Как начальник АХО, поговори там, пусть переведут в РМЦ или хотя бы в инструментальный.