Дело о ДУ

Товарищем по несчастью стал и Влад, которому пришлось сегодня столкнуться с не меньшей абсурдностью в его работе.

Он вместе с Нэйтаном подошёл к вечно серому и унылому зданию судебно-медицинской экспертизы, включающему в себя множество отделов, связанных с этим процессом. Около территории больничного городка, через дорогу, расположился роддом. Следом за ним, словно в шутку, — территория с бюро СМЭ; похоронным бюро с эмблемой ангела и названием «Магия камня»; роспотребнадзор по местным районам.

Спешить было некуда, и Влад позволил себе провести с другом ещё немного времени. Самой интересной части работы явно не ожидалось, иначе ему уже давно позвонили бы. Со всем остальным в его отсутствие мог справиться находящийся на стажировке Руслан Залин.

С Русланом Влад поладил довольно быстро, так что один всегда мог положиться на другого без каких-либо проблем. Залин работал на чистом энтузиазме, всегда полон сил и энергии, словно кот Борис. Не расставался со своей огромной чёрной кружкой-термосом с крепким кофе. А на ушах висели наушники, откуда доносилась громкая музыка. Стиль в его одежде — панк-рок, но не слишком выбивающийся из повседневности, потому он спокойно ходил на работу в вещах с принтами подобной тематики.

Характером Руслан походил на Виктора и Нэйтана в одном флаконе. На мощных руках — татуировки леса, на лице щетина с рыжетцой, глаза с оттенком синевы, вечно раздутые ноздри.

По возрасту Руслан на пару лет младше Влада, а выглядело всё с точностью до наоборот. Влад, как самый старший в компании своих друзей, всё ещё имел мальчишечье лицо; высокий рост — наравне с худощавым Нэйтаном. Кареглазый, окрашенный в блонд, с часто пробивающимися прядями его естественного цвета волос, что выглядело как красивая задумка. Всегда ходил с подворотами.

Два друга допивали энергетик, купленный по пути, и наблюдали за резким изменением погоды. Светлое небо перекрывалось почти чёрными тучами в сопровождении грома, раскатывающегося ещё где-то вдали, и вспышками молний. Каждый новый холодный порыв ветра приносил всё более отчётливый запах влаги.

С новым раскатом грома из-за угла вышел Руслан. Он шёл очень быстро, своим широким шагом, с какими-то бумагами в руках. Его белый незастёгнутый халат развевался по ветру, а один сильный порыв чуть не снёс шапочку с его головы, отчего тот поспешил подхватить её рукой. Завидев своего коллегу, он резко остановился, вытянув изо рта ещё не закуренную сигарету.

— Доброе утро, Владислав! Ты чего это опаздываешь сегодня? Там тебя девчонка ждёт.

— Вот те новость. А чего не позвонил? — Влад только хотел отпить из своей банки, как вдруг резко оттянул её от губ, взглянув на Руслана с недоумением.

— Выезд не требуется, тело и документация уже лежат у тебя на столах.

— В смысле? И что тогда от меня надо?

— Так сходи глянь. Я пока бумаги на подпись несу. — Руслан помахал этими самыми бумагами перед своим лицом и отправился восвояси, провожаемый опешившем Владом.

— Я так понимаю, есть проблема? — озадачился Нэйтан, тоже провожая взглядом Руслана и шумно отхлёбывая напиток.

— А я вот вообще ничего не понимаю. Так что пошёл я лучше работу работать. Чувствую, меня там веселуха ждёт.

— Давай, удачи.

— Сплюнь. — Друзья пожали друг другу руку на прощание.

На контрольно-пропускном пункте задумавшийся и изрядно поднапрягшийся Влад отчаянно попытался пройти через триподы, но уже после первой попытки его окликнули.

— Холмаков, ты чё там? К нам подойти не хочешь?

— Зачем? Мне к себе срочно надо.

Влад отправился в сторону Пролынского и Смоха. Два мужичка в возрасте, находящиеся в крепких отношениях, — их внучки ходят в один класс. Когда один заступал на свою смену, второй не спешил поскорее оставить свой пост, а всегда задерживался поболтать. Они приносили из дома контейнеры с пирожками и обильно сдобренные майонезом салаты, приготовленные их жёнами. Благодаря им в праздничные дни корпоративный стол ломился от обилия домашней еды.

— Ты чё потерянный такой? На, подпи́сь свою поставь, что ли.

— Ох ты ж блин, точно. Извините, мужики.

— Ну, камеры ж недавно поставили. С нас потом три шкуры сдерут.

— Ой, я вас умоляю… Они хоть включены?

— Лампочка вроде мигает.

— Неслыханный прогресс. — Влад сделал необходимые заметки в журнале.

— Вот, теперь можете проходить, господин Холмаков.

— Благодарю.

Рабочее помещение для судмедэкспертов находилось по левую сторону от охранного поста, в конце длинного коридора. Вход представлялся массивной железной дверью. За ней — маленькое пустое пространство, из которого просматривалась рабочая секция, находился резервный выход и комната отдыха: почти как современная японская квартирка, квадрат один на один, где вместилось самое необходимое.

В ней Влад сменил свой клетчатый пиджак на белый халат, из него же достал и неуверенно натянул на голову шапочку и направился к своему рабочему столу. На нём действительно обнаружилась папка с протоколом первичного осмотра. Он успел досконально её изучить и даже одним глазом пройтись по трупу в холодильнике, прежде чем пришёл Руслан.

— Разобрал, что к чему? — спросил запыхавшийся Руслан своим басовым голосом и плюхнулся за компьютерный стол. Он сложил руки на груди и в половину оборотов крутился на стуле, заинтересованно глядя на коллегу.

— Если ты про документы, то да, ещё четыре года назад научился разбираться — это не проблема. Но вот что это всё значит — я искренне не понимаю, — парировал Влад, которому совсем не нравились недомолвки в его работе — он предпочитал слышать конкретику сразу.

— Ты действительно ничего не знаешь? То есть ты тут ни при чём?

— Ты из себя сфинкса с загадками строишь?

— Я просто подумал, что это ты договорился поменяться местами с Дробашовым.

— А где сам Дробашов?

— Его по делу в область отправили.

— И как же я тогда мог поменяться с ним местами?

— Так я и говорю. Может, хотели тебя отправить, а ты там отмазку вкинул.

— Его, значит, в область отправили, а нам никого не могли прислать вместо меня?

— Меня можешь даже не спрашивать. Если ты не знаешь, то я тем более.

— И что я вот теперь должен делать? Выполнять чьи-то приказы, за которые потом присесть могу?

Руслан в ответ развёл руками. Влад тяжело вздохнул и достал из кармана халата телефон.

— Вить, привет, снова. Мне твой отец нужен…

Запись № 6. Всплывающие подробности

Кадр № 7. Страх журналиста

Заурядных рабочих будней, несмотря на короткий стаж, хватало за глаза. На первых порах даже мелочи становились чем-то интересным и выделяли один день от другого, что оставляло неизгладимый восторг.

С появлением Виктора многое поднадоевшее вновь на какое-то время заиграло яркими красками просто потому, что этим было интересно поделиться с любимым человеком, который всегда осведомлялся о том, как прошёл мой рабочий день. Сегодняшний ответ норовит выделиться среди прочих, каждый раз почти одинаковых.

Немногочисленные сотрудники редакции отметили поведение Нерецкого, но обеспокоенными по этому поводу оказались только мы с Олив. Среди постоянного балагана, учиняемого работниками, часто присутствовал сам Илья: «Смотреть фильмы? А давайте в моём кабинете на большом экране. Обед? Пойдёмте в ближайшую пиццерию, там ещё молочные коктейли самые вкусные. Мало корпоративных мероприятий? Тогда давайте сегодня по домам. Не заморачиваться же, в конце концов, с организацией на какую-нибудь турбазу с шашлыками, или что там сейчас модно?»

Конечно, в офисе существовали и вечно корпящие. Я с Олив в том числе.

Но не сегодня. Сегодня мне предстояло заниматься созданием скучной рекламы для цирка, и я слишком часто отвлекалась на безделье со своими коллегами.

Либо прокручивала в голове самый приятный рабочий день в моей жизни: мужчина, вломившийся в офис и пролетевший через все столы в сторону кабинета главного редактора. Я не знаю, да и позже не спрашивала, что у них там происходило, но полыхающий Виктор вытянул оттуда Нерецкого чуть ли не за шкирку. Илья смотрел на меня таким взглядом, что его просьбу «выйти поговорить с этим молодым человеком» даже не требовалось озвучивать.

Я мигом сориентировалась, по какому вопросу меня собирались отчитать, — взяла нужную папку со стола, и мы с Виктором вышли в пустой узкий полутёмный коридор, больше походящий на подсобное помещение. Он очень долго стоял и разорялся, пока я не перебила его, помахав папкой перед носом. Якобы компромат на него тоже имеется. Виктор, недолго думая, вырвал папку из моих рук и отшвырнул её в сторону. Я сильно перепугалась от выражения его лица, когда он схватил меня за горло, прижав к стене.

Возмущённая таким поведением, я захотела высказать свои мысли по данному поступку с его стороны или попытаться успокоить, возможно, позвать на помощь. Только я сформировала примерную речь в своей голове и открыла рот, как наши губы соприкоснулись.

Он наблюдал за моей реакцией, не продолжал и не углублял поцелуй. Вся моя составленная триада вылетела из памяти, как пробка от шампанского. И я буквально сказала: «Да», обхватив руками его шею и сделав первое ответное движение губами.

От заданной начальником работы меня отвлекал и мой изначальный план, ради которого я сегодня приехала в офис. Мне запретили публиковать, но не писать. И я писала, медленно, но верно, собирая всё воедино, каждый раз натыкаясь на ощущение, что чего-то не хватает. Ещё немного, и меня стало бы это раздражать, как рядом появилась Олив со своевременным предложением.

— Слушай, может, сходим в кафе, тут неподалёку? У них бизнес-ланч по хорошей цене.

— Звучишь как Нерецкий.

— Звучит как то, что уже время обеда, а я сегодня даже позавтракать толком не успела. — Олив стояла рядом со мной, но была поглощена своим отражением в маленьком зеркальце, намазывая губы блеском, у которого колпачок был с кошачьими ушками.

— Я такая же фигня. Иди, я тебя догоню.

Олив ушла, попутно прихватив свою сумку, а мне предстояло выполнить целую процедуру по предохранению всего написанного. Как бы там ни было, а в случаи с потерянными файлами встревать не хотелось. Только один внешний вид компьютеров с квадратными мониторами заставлял содрогнуться.

У меня имелся внешний жёсткий диск, куда скидывалось всё написанное однажды. Каково же было моё удивление, когда я обнаружила диск абсолютно пустым. На нём была всего одна закодированная папка с названием из непонятных символов. И кто бы только помнил о каком-то там пароле для доступа к этой папке. Хорошо, что у меня был тот, кто определённо мог помочь. Я достала телефон и набрала номер Нэйтана.

— Алло, привет. Ты сильно занят?

— Привет. Не особо. А что стряслось?

— Ты не мог бы подъехать в кафе рядом с моим офисом?

— Как кафе называется?

— «Стрелец».

— Пум-пум-пум… Чё с тебя взять, Линка… Щас подъеду.

— Спасибо, Нэйт! — Почему-то на моём лице всегда появлялась глупая улыбка, когда мы разговаривали с ним один на один.

План был прост — попросить Нэйтана восстановить все данные на жёстком диске, куда бы они ни подевались. Оставалось верить в то, что он сможет это сделать. Иначе меня прямо сейчас могла охватить паника.

Сумбурный рабочий день подходил к концу. Только стрелка часов заняла нужную позицию, как из офиса один за другим испарялись его каждодневные обитатели. Текст для рекламы цирка написан и предоставлен вместе с нужными артами от Оливии нашему верстальщику, которому я пообещала хуй на нос наклеить, если тот не сделает свою работу к завтрашнему утру. Так что можно было спокойно ехать домой ждать Виктора.

Кадр № 8. Голые факты

Краткая справка:

Пароль к документу https://cloud.mail.ru/public/CxeW/xoKT9MtKf: фамилия девушки.

Этот файл обязателен для всех, кто решил принять участие в расследовании. С него и по нему ведётся игра.

Заходите в специальное обсуждение (Расследование Дела о ДУ) в нашей группе, сплотись с другими игроками и проводите расследование вместе.

Он пришёл, как всегда, при параде. От него вкусно пахло моим любимым одеколоном: запах, сводящий меня с ума каждый раз. Он это знал и он этим пользовался.

— Привет. — Виктор схватил меня за талию, приподнял, покружив в воздухе, а затем прижал к своей груди. — Я соскучился. А ещё я очень голодный. Можешь что-нибудь приготовить?

— Можешь поискать что-нибудь в холодильнике.

— Я всегда мечтал, что буду приходить поздно вечером домой с работы, где меня будет ждать любимая жена и тёплый ужин.

— Ну, пока я не твоя жена, могу себе позволить не напрягаться. И ты за это время можешь научиться заботиться о своих потребностях сам, кроме той, что удовлетворял в постели с другими.

— Вот видишь, ты уже как настоящая жена пытаешься выносить мне мозг.

— Если тебе не нравится демоверсия, зачем тогда задумываться о приобретении релиза?

— Если будешь выражаться как Нэйтан, я действительно задумаюсь об этом.

— Вот и поговорили.

— Извини. — Виктор порывисто взял меня за руку, притягивая ближе к себе, и опустил взгляд в пол. — Просто ты действительно важна для меня, и я действительно часто представляю тебя как свою жену, а ты продолжаешь припоминать мне моё прошлое, которое уже давно… В прошлом. Разве я даю тебе поводы сомневаться во мне? — Он поднял на меня встревоженный взгляд.

— Не знаю… Иди мой руки, и пойдём на кухню. Мы можем приготовить что-нибудь вместе.

— Такое мне тоже нравится. — Виктор улыбнулся, порывисто поцеловал меня в щёку и направился в ванную.

Я быстро перетащила ноутбук из комнаты на кухню и сразу же направилась к холодильнику, проходя взглядом по полупустым полкам.

— Если не хочешь заморачиваться, давай просто отварим пельмени.

Виктор тихо подобрался сзади, положил свою руку мне на живот и прижал к себе. Я повернулась к нему, и его лицо оказалось слишком близко, так что следующие слова были произнесены почти у самых губ:

— Нет уж, раз взбаламутил, то давай не отлынивай. Включи какой-нибудь фильм. Я щас продукты достану…

Виктор направился к ноутбуку, а у меня появились мысли о вкусной жареной куриной грудке, которую для начала пришлось поставить из морозилки под горячую воду.

— Макароны отварим или салат сделаем?

— Как хочешь, зайка.

— Ну, это же не я голодная.

— Ты там мясо поставила размораживаться, да? — Виктор вытянул шею, заглядывая в раковину. — Давай тогда салат.

Я помыла овощи, разложила всё необходимое на столе, и мы приступили к нарезанию, с тихо звучащим фильмом на фоне, который мы смотрели уже много раз, но он нам нравился.

— Как сегодня на работе?

— Какой-то сумбурный бред, честно говоря.

— Да ладно? У тебя тоже веселуха была?

— У меня тоже?

— Ага. Давай сначала своё рассказывай.

В голове история выглядела куда более красочной, чем я выдала Виктору. Однако триада Нерецкого была воспроизведена слово в слово.

— В целом где-то он и прав.

— В чём? Он просто бред сказал.

— Я вчера тоже сказал, что не надо шумихи.

— Не понимаю, какая разница, напишу я или кто-то другой…

— У полиции пока ничего нет. И они не выдают информацию просто так, по расписанию. Так что другим её неоткуда взять, в отличие от тебя. И что ты сделаешь этой статьёй? Заставишь полицию работать? Заставишь их принять факт серийных убийств?

— Но ты ведь считаешь, что это серия.

— Считаю. А знаешь, почему я так считаю? Уверена ли ты в моих предположениях?

Мне было нечего ответить. Я действительно не знала всего того, о чём мог знать Виктор.

— Не знай я твоего прошлого, посчитала бы тебя занудой.

— А ты собираешься помыкать мной через моё прошлое?

— Никогда… Просто расскажи.

Виктор кинул нож на стол, закончив с нарезанием овощей и обтирая руки полотенцем. Он зашёл с ноутбука на свою почту и перекинул на рабочий стол какой-то файл с названием «Жертвы». Затем отправился разделываться с мясом. У мужчин оно получается просто отменным. Приготовленная ими пища самая вкусная. А мой папа всегда готовил божественную жареную картошку. И в целом мужчина у плиты выглядит сексуально.

— Началом нашей серии можно считать 23 июня — первая пропажа, объявленная в розыск. Есть ещё неофициальные пропавшие — те, у кого также подмечали странности в поведении за неделю до исчезновения. Кто-то попадал под камеры, тогда удавалось установить предположительный маршрут и примерное направление, но след обрывался сразу за слепой зоной. Среди них есть те, о ком даже не заявляли в полицию.

С препаратами тоже странная картина выходит. Некоторые пострадавшие, имеющие опыт приёма, вдруг ловят передозы. Откуда другие жертвы брали наркотические препараты — не известно, потому что под наблюдением у врачей не находились. При этом почти у каждого одни и те же жалобы: галлюцинации, бессонница, панические атаки, кровь из носа, кашель.

22 июля была найдена изнасилованная девушка. На кровати в доме жертвы обнаружили розу. О схожих преступлениях я уже говорил вчера. Добавь сюда изнасилованную Вотерн.

Виктор всё это время обмазывал наполовину размороженный кусок мяса в соли и соусе. Вымыл руки, поставил на плиту сковородку, залил в неё масло и достал из кармана джинсов пачку сигарет.

Минута молчания, пока Виктор курил, за которую я осознала, что практически его не слушаю, а всецело получаю удовольствие от наблюдения за ним. Когда у него в руках была сигарета, он выглядел ещё более привлекательным.

— Орудия убийства чередуются со всем, что, судя по всему, попадалось под руку. Это и арматура, и гаечный ключ, и даже, мать его, не поверишь, лампа — наш случай от 1 августа.

Да и кто будет обращать внимание на алкашей и их бытовую жизнь, где каждый день кто-нибудь кому-нибудь морду расквасит за право трахаться с жирной тётей Тоней. А уж сколько там случайных убийств и нелепых смертей происходит, вообще забей…

Были преступления и в черте города. Уже более поздние и с новым почерком. Картина такая, что сначала люди начинают пропадать, потом убийства маскируют под случайные смерти или под слишком удобных подозреваемых, откуда формируется дело с доказательной базой и далее рассмотрению для связи почти не подлежит.

Ребята прощупывали почву, начиная с самых безобидных деяний, продолжили убийствами, которые буквально ложились им на руку, и, полные решимости, они заявляются в город.

Собственно, в документ я внёс дела, которые происходили в нашей округе и над которыми работала наша полиция. Остальное — сборная солянка из раздобытых сведений по области в целом. — Виктор, стоящий у плиты, повернул голову в мою сторону. — Что из этого ты могла не знать? — вопрос прозвучал с каким-то сарказмом.

На самом деле, мы никогда по-настоящему не затрагивали описанные только что события — проходили по ним вскользь. Так что я действительно была поражена услышанному, несмотря на сосредоточенность в совершенно ином направлении.

— И с какого же хрена полиция не объединяет дела?

— Потому что это у меня так складно всё выходит, а у них есть протоколы, по которым, только прикопавшись, можно объявлять о серийности. Или ты думаешь, что так легко взять и заявить об орудующей преступной группировке? Ты понимаешь, что с них за это три шкуры сдерут? И не за то, что они там что-то проворонили. А ещё свои не очень любят, когда к ним лезут свои-чужие.

— И что? Стоять и смотреть, как гибнут люди?

— По-другому больших доказательств ты не соберёшь, увы. Да и если бы они были, уже давно б пересажали кого надо… Пустота… А идти с пустотой в прокуратуру — дело гиблое.

— Почему ты не рассказывал нам этого раньше?

— Вопрос ребром никто не ставил. Влад и так отчасти в курсе всего — он работал с некоторыми трупами. Нэйтан частично тоже в теме.

— Нэйт? — удивлённо переспросила я.

— Ага. Разузнавал кое-какие подробности по твоему стилю. Как вы там любите искать компроматы всякие?.. Нэйтан разве тебе ничего не сказал?

— А должен был?

— Не знаю. У вас же там свои особые отношения. Я в них не лезу. — Виктор пожал плечами, строя из себя полное безразличие без капли упрёка. Я решила это проигнорировать.

— Хорошо. Теперь рассказывай, что там у тебя за веселуха?

— Кто? Ты про что?

— Ты говорил: «У меня тоже веселуха была»…

— Ааа… Да, да, да. Только давай к нашему прекрасному вечеру добавим что-нибудь выпить. У тебя осталось вино? Или шампанское?

— Вино.

Я полезла за нераспечатанной бутылкой, принесённой как-то Виктором, но в тот раз дело до её распития не дошло. В шкафчике, где стояло вино, нашлась и настойка из черёмухи, которую всё никак не хватало смелости осилить.

— Давай настойку добьём? Будешь?

— Наливай.

Салат был готов, курица на подходе, а в рюмках настойка из черёмухи, выпитая залпом в ту же секунду.

— Ох, мать их за ногу. Хорошо пошла. — Виктор состроил кислую мину, пряча её в рукав своего свитера. — Короче. На выезд к Вотерн отправили отходящего Дробашова.

— Куда отходящего?

— Откуда я знаю? Наверное, в мир иной. Он на работу припёрся с жёсткого бодуна. Говорят, от него за километры пёрло.

— Ещё будешь?

Я протянула Виктору бутылку с настойкой. Первая рюмка действительно хорошо пошла — настолько, что её вполне было бы достаточно, если мы и дальше желали поддерживать конструктивный диалог. Но заполняющие всё тело ощущения требовали повторения. Виктор с прищуром уставился на меня, тоже борясь с желанием.

— Солнце, я не могу тебе отказать.

Он убрал мои волосы за ухо и поцеловал в лоб. Мы выпили ещё по одной рюмке, выложили готовое мясо со сковородки, и между поглощением пищи и третьей рюмкой Виктор продолжил свой рассказ:

— Дробашов кое-как справился с первичным протоколом, и его погнали в шею — прокапаться в больничке. Всем остальным было заявлено, что его отправили по работе, чтоб не позориться. И Влад мне звонит, спрашивает: «Почему у меня половина первичной документации не заполнена? Почему Дробашова куда-то отправили, а нам на замену никого не прислали?..» Вот так вот. — Виктор доел свой салат, выпил ещё одну рюмку и опустился на стол, положив голову на руки.

— А почему вместо Влада кого-то должны присылать?

— По закону он не имеет права работать с трупом, будучи свидетелем. Я тебе уже сказал: кому оно надо, чтобы в устоявшуюся систему влезал кто-то чужой. Владу доверяют — остальное подшаманят.

— Офигеть… — выпалила я, но без всяких эмоций, поджав губы и обхватив руками свою рюмку.

В голову ударило. Язык совсем не хотел шевелиться, тело перестало ощущаться — как будто исчезла твёрдая земля под ногами. Виктор всё ещё лежал на столе, видимо, потихоньку засыпая.

Всё давно стало лишним. Мои мысли и желания слились в одной точке. Я выключила свет, фильм и решила поддаться своему состоянию. Ещё один штрих, и с ноутбука заиграла одна из наших с Виктором любимых песен[1]. Словами песен мы любили выражаться друг перед другом. Сначала было немного неловко, но когда зазвучал припев, зазвучали и слова, посвящённые здесь и сейчас только одному ему.

Виктор улыбался, сделал музыку погромче. Моё тело задвигалось в такт. Что-то горячее разливалось ниже живота, когда он смотрел на меня и курил сигарету. Ещё пара быстрых затяжек, и в его руках оказалась я. Улыбка теперь разлилась на моих губах, когда Виктор был так близко, с абсолютно серьёзным лицом.

Он усадил меня на стол, прижимаясь ко мне всё ближе, как только я пошире раздвинула перед ним ноги, испытывая желание почувствовать его тепло. Мы никогда не спешили раздеваться друг перед другом. Нам хватало немного приспустить мешающую процессу часть одежды. Я могла трогать его тело без возможности видеть. Это всегда мучительно, до степени ещё большего возбуждения.

Запах сигарет, исходящий от Виктора, дурманил и без того опьянённое сознание. Он целовал очень нежно, почти невесомо. Моё состояние не позволяло попытаться требовать чего-то большего. Сейчас меня устраивало оставаться наблюдателем. Смотреть за тем, как тело реагирует на прикосновения, на действия Виктора. Я абсолютно не помнила, в какой момент провалилась в глубины омута, пока он не вошёл в меня, вернув в реальность.