Право хотеть.

Пары уже разговаривали.

Некоторые неловко. Некоторые слишком громко.

У окна парень показывал девушке что-то на ладони, и та смеялась, закрыв рот.

Матвей вдруг понял, что ненавидит их.

Потом устыдился.

Нашёл столик с номером семнадцать и сел.

На гладкой поверхности появился текст:

Общение не требует идеального начала. Начните с простого вопроса.

Матвей положил на надпись папку.

— Отличная мысль, — сказали за спиной. — Я тоже её закрыла бы.

Он обернулся.

Алиса Ветрова была ниже, чем казалась на фотографии. В тёмной куртке, с растрёпанными после улицы волосами. Шрам на щеке оказался заметнее — тонкий, уходящий почти к уху.

В руках она держала два стакана.

— Чай или что-то со вкусом горячего персика?

— Чай.

— Жаль.

Она поставила перед ним стакан с персиком и села.

Матвей посмотрел на неё.

Алиса сделала глоток чая.

— Раз уж нас считают совместимыми, должны обнаружиться общие вкусы.

Он не улыбнулся.

Она заметила.

— Тяжёлый день?

— Да.

— У меня тоже.

Несколько секунд они молчали.

Потом Алиса кивнула на его папку.

— Какой процент?

— Девяносто четыре и восемь.

— У меня девяносто два и один. Несправедливо. Похоже, я делаю тебя счастливее, чем ты меня.

Матвей хотел сказать, что это бессмыслица.

Вместо этого спросил:

— Ты согласилась?

— На что именно?

— На маршрут.

Она повертела стакан.

— Пока ознакомилась.

Матвей посмотрел на её запястье.

Экран браслета был погашен.

— У меня вопрос, — сказал он.

— У меня тоже. Но начни.

— В твоём маршруте есть что-нибудь про эмоциональные связи?

Алиса перестала вертеть стакан.

— Есть.

— И что?

Она посмотрела на него внимательнее.

— А у тебя?

Матвей раскрыл папку на шестой странице.

Повернул к ней.

Алиса прочитала.

Не переспросила. Не стала утешать.

Только чуть наклонилась вперёд.

— Ты с ней разговаривал?

— Сегодня.

— Она тебя узнала?

— Да.

Алиса медленно выдохнула.

— Что? — спросил Матвей.

Она не ответила.

Пальцы, державшие стакан, побелели.

— Что? — повторил он.

Алиса поставила чай.

Взяла его папку, перевернула чистой стороной вверх. Достала из кармана ручку.

Настоящую.

Матвей давно не видел, чтобы кто-нибудь носил ручку.

Она написала четыре слова.

Подвинула папку к нему.

НЕ СМОТРИ НА ПОТОЛОК.

Он посмотрел на неё.

Алиса улыбнулась.

Слишком быстро.

— Думаю, для первой встречи нам стоит обсудить что-нибудь приятное, — произнесла она. — Например, путешествия.

Под её пальцами появилась новая строчка.

ПРИТВОРИСЬ, ЧТО Я ТЕБЕ НРАВЛЮСЬ.

Матвей почувствовал, как пересохло во рту.

Над их столиком тихо щёлкнуло.

Он удержался.

Не поднял голову.

— Я нигде не был, — сказал он.

Алиса кивнула, как будто именно этого ответа ждала.

— Тогда нам будет что планировать.

И, продолжая улыбаться, написала:

МОЯ СЕСТРА ТОЖЕ ВСЁ ПОМНИЛА. ПЕРВЫЕ ТРИ ДНЯ.

Глава вторая. Девушка с запасным выходом

Матвей перечитал написанное.

Потом ещё раз.

Алиса накрыла строчку ладонью.

— Ты любишь горы? — спросила она.

Он смотрел на её пальцы.

Под ногтем указательного была тёмная полоска — чернила или машинное масло.

— Не знаю.

— Я тоже не знаю. По фотографиям трудно понять.

Она говорила чуть громче, чем требовалось.

Матвей наконец поднял на неё глаза.

— Что с твоей сестрой?

Алиса не изменилась в лице.

Только улыбка стала неподвижной.

— У меня нет сестры, — сказала она.

Под столом носок её ботинка прижался к его ноге.

Матвей дёрнулся.

Она не убрала ногу.

— Есть брат, — продолжила Алиса. — Младший. Невыносимый. Думает, что если разобрал пылесос, то уже инженер.

Матвей молчал.

— Тебе должно понравиться.

Он заставил себя взять стакан.

Напиток был слишком горячим. Персик пах так сильно, будто в воду положили мыло.

— Я тоже разбирал пылесос, — сказал он.

Алиса немного расслабилась.

— И собрал?

— Не с первого раза.

— Хорошо. Значит, ты хотя бы не станешь его осуждать.

Она забрала папку, перевернула страницу.

Написала:

ПЯТЬ МИНУТ. ПОТОМ ПРОВОДИ МЕНЯ ДО ВЫХОДА.

Матвей хотел спросить, почему не сейчас.

Но она уже спрятала ручку.

Из-за дерева вышел сотрудник в серой одежде. Остановился у соседнего столика, помог девушке изменить яркость экрана. Потом посмотрел на них.

Взгляд задержался на папке.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да, спасибо, — ответила Алиса. — Очень уютно.

Матвей кивнул.

Сотрудник улыбнулся и пошёл дальше.

От его рукава пахнуло чем-то острым, медицинским.

Матвей проследил за ним.

Тот остановился у бассейна.

Рыбы собрались под поверхностью, хотя еды у него не было.

— Ты правда хочешь заниматься водой? — спросила Алиса.

Матвей перевёл взгляд на неё.

Этот вопрос она задала иначе. Тише.

— Да.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Интересно.

Она ждала.

Матвей посмотрел на бассейн.

— У нас в школе вода плохо доходила до верхнего этажа. Все думали, насос слабый. Поставили новый — ничего не изменилось.

— А ты понял?

— Воздух в верхней точке. Клапан заклинило после ремонта.

— Починил?

— Мне не дали. Я сказал мастеру, он починил.

Алиса провела пальцем по краю стакана.

— Но понял ты.

— И что?

— Ничего. Хотела узнать, что тебе интересно.

Ему стало неловко.

Он приготовился к тайне, опасности, странному разговору о сестре. А она спрашивала про школьный водопровод.

— А тебе?

— Что?

— Что интересно?

Алиса посмотрела на деревья.

Матвей решил, что она не ответит.

— Раньше рисовала, — сказала она.

— Почему раньше?

— Сейчас чиню мелкую технику. Экран заменить, разъём, контакт. У соседа мастерская.

— И что назначили?

Она усмехнулась.

В первый раз по-настоящему.

— Сопровождение жизненных маршрутов.

Матвей посмотрел на неё.

— Куратор?

— После обучения.

— Серьёзно?

— У меня, оказывается, высокая способность распознавать чужой эмоциональный дискомфорт.

Она взяла его папку, закрыла и встала.

— Давай пройдёмся.

* * *

У выхода сотрудница предложила им сохранить впечатления от первой встречи.

Матвей уже протянул запястье, но Алиса взяла его под руку.

— Дома заполню, — сказала она. — Хочется сначала подумать.

— Конечно.

Сотрудница смотрела на них ласково.

Так смотрят на детей, которые впервые сами переходят дорогу.

Алиса прижалась чуть ближе.

Матвей почувствовал запах холодного воздуха от её куртки.

Они прошли рамку.

Потом ещё одну.

На второй у него под рукавом потеплел браслет.

У Алисы — тоже.

Она не замедлилась.

Улица встретила их сыростью. Пока они сидели в саду, прошёл дождь. На площади блестели мокрые плиты, отражая праздничные надписи.

Алиса шла быстро.

— Куда мы?

— До остановки.

— Ты можешь объяснить?

— Могу.

Она не объясняла.

Свернула к торговой галерее, где под навесом стояли автоматы с едой и зарядные стойки. У одной из стоек спорили двое курьеров.

— Здесь? — спросил Матвей.

— Нет.

Они прошли галерею насквозь и вышли к старому пешеходному переходу.

Подземному.

Матвей ни разу не спускался туда. После реконструкции все пользовались наземными дорожками: светлыми, ровными, с обогревом зимой.

Над лестницей висела табличка:

ПРОХОД К СЕРВИСНЫМ ПОМЕЩЕНИЯМ.

Ни запрета, ни замка.

Просто место, куда никому не требовалось идти.

Алиса спустилась первой.

— Осторожно на третьей ступеньке.

Третья была отколота с края.

Внизу горели две лампы из пяти. На стене сохранился прямоугольный след от снятого рекламного щита.

Матвей остановился.

— Здесь нас не слышат?

Алиса обернулась.

— Браслет слышит тебя везде.

Она сказала это так буднично, что он почувствовал себя глупо.

Потом достала из кармана плоский серый пакет.

— Протяни руку.

— Зачем?

— Хочешь поговорить — протяни.

Матвей подал левую.

Алиса расстегнула его браслет, прежде чем он успел возразить.

Кожа под ремешком была светлее.

Он носил устройство с одиннадцати лет. Снимал только для замены. Даже в душе оставлял: браслет не боялся воды.

Без него запястье показалось непривычно голым.

— Это фиксируется, — сказал Матвей.

— Да.

Она сняла свой браслет, вложила оба в пакет и загнула край.

— Теперь у нас потеря связи. Такое бывает в старых переходах.

— А если придёт запрос?

— Придёт.

— И?

— Мы вернёмся наверх и ответим.

Матвей посмотрел на пакет.

— Ты часто это делаешь?

— Достаточно, чтобы знать, что не нужно стоять здесь час.

Она присела на низкий бетонный выступ.

Матвей остался стоять.

Теперь, когда можно было задавать вопросы, он не знал, с какого начать.

Алиса помогла.

— Мою сестру зовут Ника. Ей двадцать два. В прошлом году она отказалась от маршрута.

— Можно отказаться.

— Можно.

Алиса кивнула.

— Она отказалась. Продолжила учиться на своём отделении. Осталась с парнем. Снимала комнату. Всё законно.

— Что случилось?

— У парня диагностировали устойчивое деструктивное влияние на её развитие.

Матвей вспомнил шестую страницу.

— И предложили…

— Ей предложили помощь. Она не согласилась.

— Тогда как?

Алиса сцепила пальцы.

— Через месяц у неё начались приступы. Не спала, забывала поесть, боялась выходить из дома. До этого такого не было. Я не знаю, было ли это связано. Говорю сразу: не знаю.

Матвей впервые почувствовал, что ей можно верить.

Не потому, что история звучала убедительно.

Потому что она остановилась там, где переставала знать.

— Мама отвезла её в клинику, — продолжила Алиса. — Там подобрали восстановление. Ника согласилась на снижение эмоциональной нагрузки.

— И забыла его?

— Сначала — нет. Сначала говорила примерно то же, что твоя Лера. Всё помню. Всё хорошо. Просто больше не больно.

Где-то в глубине перехода капала вода.

Матвей считал удары, чтобы не перебивать.

— На третий день я спросила, где лежат её старые фотографии, — сказала Алиса. — Она удивилась. Сказала, что удалила их ещё зимой. Но я видела эти фотографии за неделю до клиники.

— Могла перепутать.

— Могла.

Алиса посмотрела на него.

— Потом она перестала узнавать некоторые вещи. Не людей целиком. События. Разговоры. Мы ездили втроём на озеро — я, Ника и Денис. Она помнила озеро. Меня. Как обгорела. А Дениса — нет.

Матвей сел рядом.

На бетонном выступе было холодно.

— Ты показывала ей фотографии?

— Показывала.

— И что?

— Сказала, что, наверное, он приезжал ненадолго.

— А он?

Алиса провела ладонью по лицу.

— Я не могу его найти.

Матвей посмотрел на лестницу.

Вверху виднелся прямоугольник вечернего неба.

— Ты обращалась?

— Конечно.

— Куда?

— Сначала в клинику. Потом в службу защиты данных. Потом в надзор сопровождения.

— Что ответили?

— Что сведения о здоровье совершеннолетнего человека не могут быть предоставлены родственникам без его согласия. Ника согласия не дала.

— Почему?

— Потому что ей хорошо.

Алиса сказала это без злости.

Как факт, который много раз проверяла и так и не смогла обойти.

— Она работает. Встречается с человеком из маршрута. Покупает мне дурацкие свитеры. Недавно спросила, почему я всё время хочу её расстроить.

Матвей вспомнил Леру у подъезда.

«Ты злишься?»

Он потёр голое запястье.

— Ты думаешь, с Лерой будет так же?

— Я не знаю.

— Тогда почему написала?

Алиса повернулась к нему.

— Потому что в моём маршруте было твоё имя. И рядом — рекомендация обсудить с тобой возможность обращения за эмоциональной поддержкой.

Матвей не сразу понял.

Потом поднял голову.

— Ты должна была…

— Познакомиться. Понравиться. Убедить тебя, что помощь — это нормально.

Она достала из кармана сложенный лист.

Протянула ему.

Это была обычная распечатка маршрута.

Под фотографией Матвея стояло:

Партнёр имеет незавершённую эмоциональную фиксацию. Рекомендуемая стратегия сближения: бережное замещение, совместное планирование, поддержка обращения к профильному специалисту.

Матвей прочитал строчку дважды.

— Ты могла сказать в саду.

— Могла.

— Зачем весь этот разговор про горы?

— Я не знала, что ты за человек.

— А теперь знаешь?

— Нет.

Это разозлило его сильнее, чем должно было.

— Тогда зачем привела?

Алиса забрала лист.

Аккуратно сложила.

— Потому что ты спросил про водопровод.

Матвей смотрел на неё.

— Что?

— Я спросила, почему тебе это интересно. Большинство начинает рассказывать, какой у профессии коэффициент пользы и сколько выделяют метров жилья. Ты рассказал про клапан.

Он отвернулся.

Глупая причина.

Совершенно недостаточная, чтобы доверять человеку.

И всё же она сидела рядом без браслета.

— Лера кое-что вспомнила неправильно, — сказал он.

Алиса не двинулась.

— Что именно?

Матвей рассказал про насосную.

Не всё.

О том, как они туда попали, он пока говорить не хотел.

Сказал, что им было по пятнадцать. Что проход в старую техническую зону оказался открыт. Что они спустились посмотреть на агрегаты, а потом начался сильный дождь и вода пошла через аварийный коллектор.

— Нас нашли через четыре часа.

Алиса смотрела на него.

— Ты умеешь плавать?

— Плохо.

— Она?

— Нет.

— И ты спросил, помнит ли она, что говорила там?

Матвей кивнул.

— Она решила, что просила научить её плавать.

— А что на самом деле?

Он молчал.

До сегодняшнего дня это принадлежало только им двоим.

Тёмная вода. Скользкая площадка над ней. Лерина рука, которую он не чувствовал от холода, но не отпускал.

Её голос в темноте.

«Если мы выберемся, обещай, что я больше не буду всё время соглашаться».

«С кем?»

«Со всеми».

Тогда он сказал:

«Обещаю».

Хотя как можно обещать за другого человека?

Матвей рассказал.

Алиса некоторое время смотрела на свои ботинки.

— Запиши, — сказала она.

— Что?

— Всё, что помнишь. Пока помнишь.

Он резко повернулся.

— Со мной ничего не делали.

— Я не об этом.

Она говорила терпеливо, но быстро. Пакет лежал между ними; оба время от времени поглядывали на него.

— Потом ты начнёшь сомневаться. Она скажет: было иначе. Её мама скажет: ты перепутал. Тебе объяснят, что после стресса память ненадёжна. Может, в чём-то действительно ненадёжна. Поэтому запиши сейчас. С датами. С подробностями, которые можно проверить.

Матвей подумал о крышечке.

Достал её из кармана.

— Это можно проверить.

Алиса взяла жестяной кружок за край.

— Что это?

Он рассказал.

Она посмотрела на след от зубов.

Вернула.

— Спрячь.

Матвей убрал крышечку.

— Ты пробовала вернуть сестре память?

Алиса встала.

— Пора наверх.

— Пробовала?

Она остановилась у первой ступеньки.

— Да.

Матвей ждал.

Алиса не оборачивалась.

— Я нашла старый диктофон. Мы записывали на него всякую ерунду. Ника пела. Денис пытался играть на гитаре. Я смеялась за кадром.

— И?

— Она услышала и попросила выключить.

— Узнала?

— Не знаю. Ей стало плохо.

Матвей медленно поднялся.

— Что значит плохо?

Алиса повернулась.

— Она упала. Начались судороги.

В переходе стало холоднее.

Или Матвей только теперь это заметил.

— В клинике сказали, что я вызвала острый приступ повторным предъявлением травматического материала. Мама перестала оставлять меня с ней одну.

Она развернула пакет.

— Поэтому, если собираешься идти к Лере с фотографиями, записями и обещаниями, сначала подумай.

Матвей взял браслет.

Не стал надевать.

— А что тогда делать?

Алиса посмотрела на устройство в его руке.

— Для начала выяснить, на что она согласилась. Настоящее название процедуры. Не слова куратора. Документы.

— Мне их не дадут.

— Ей дадут.

— Она не захочет.

— Возможно.

Матвей застегнул ремешок.

Браслет ожил почти сразу.

Три пропущенных уведомления.

Первое — проверка связи.

Второе — вопрос о самочувствии.

Третье заставило его забыть об остальных.

Валерия Серова просит о личной встрече.

Он показал экран Алисе.

Она прочитала.

Её лицо стало настороженным.

— Когда пришло?

— Две минуты назад.

Под приглашением была строка сообщения.

Матвей открыл её.

«Прости, что так получилось. Я вспомнила, о чём попросила тебя тогда. Можно поговорить без мамы?»

Он ощутил такой сильный прилив облегчения, что пришлось ухватиться за перила.

Лера вспомнила.

Значит, никуда это не делось.

Значит, сегодня у подъезда она просто растерялась. Устала. Действие лекарства ещё не прошло.

Матвей начал печатать.

Алиса положила руку на его запястье.

— Подожди.

Он резко освободился.

— Что?

— Прочитай ещё раз.

— Я прочитал.

— Внимательно.

— Алиса…

— Что именно она вспомнила?

Матвей посмотрел на сообщение.

«О чём попросила тебя тогда».

Ни насосной.

Ни обещания.

Ничего, чего не мог написать другой человек.

Он разозлился.

На Алису. На себя за то, что послушался.

— Она всегда так пишет.

— Хорошо. Спроси что-нибудь.

— Ты хочешь, чтобы я устроил ей проверку?

Алиса убрала руку.

— Я хочу, чтобы ты знал, с кем разговариваешь.

Матвей смотрел на экран.

Потом написал:

«Помнишь, что ты сказала про мою профессию на лестнице?»

Ответ пришёл через несколько секунд.

«Что переводить с начальственного на человеческий опасно».

Матвей повернул браслет к Алисе.

— Довольна?

Она прочитала.

Не ответила.

Он поднялся на две ступеньки.

Браслет снова завибрировал.

«Матвей, пожалуйста. Мне больше не с кем».

Он сразу ответил:

«Где?»

Лера прислала адрес.

Старый учебный корпус возле реки.

Матвей знал это место. Их школа проводила там занятия до переезда в новый сектор.

Путь занимал двадцать минут.

Он уже собирался вызвать транспорт, когда пришло ещё одно сообщение.

С незнакомого номера.

Без имени.

Всего одна строка:

«Если она попросит вернуть крышечку — не отдавай».

Матвей замер.

Мимо него по верхнему краю лестницы прошли люди. Кто-то смеялся. По мокрым плитам прокатился чемодан.

Алиса стояла на ступеньку ниже.

— Что там?

Он медленно протянул ей руку.

Она прочитала сообщение.

Потом посмотрела на его карман.

Туда, где лежала крышечка, о которой он рассказал ей три минуты назад.

В переходе.

Без браслетов.

Глава третья. Вещь, которую можно отдать

Первым желанием Матвея было вытряхнуть карманы.

Снять куртку, вывернуть подкладку, найти крошечный прибор, который всё слышал. Он даже потянул молнию, но Алиса остановила его.

— Не здесь.

— Ты сказала, нас не слышат.

— Я сказала, что мы можем поговорить. Это не одно и то же.

— Удобно.

Она отступила на полшага.

Теперь между ними снова был метр. Как между ним и Лерой у подъезда.

— Я не знаю, откуда сообщение, — сказала Алиса. — И не знаю, что в нём правда. Если сейчас начнём верить каждому незнакомцу, который знает название вещи у тебя в кармане, к утру окажемся неизвестно где.

Матвей посмотрел на тёмный прямоугольник перехода.

Там ничего не двигалось.

Но на дальнем конце горел красный огонёк — слишком высоко для розетки и слишком низко для лампы.

Он не заметил его, когда спускался.

— Ты говорила, пакет работает.

Алиса раскрыла ладонь. На ней лежал её браслет.

— Пакет работает. Всё остальное я не проверяла.

Матвею захотелось закричать. Несколько часов назад он знал, как устроен город. Теперь каждое объяснение открывало дыру, за которой виднелась следующая.

Он вызвал Леру.