Заряжено магией

Он медленно перевел взгляд на лицо жены. Повисло тяжелое, неловкое молчание. Алекс аккуратно закрыл папку. Его пальцы пробарабанили короткий ритм по ее дорогой коже.

— Ваше предложение звучит… заманчиво, господа, — с трудом подбирая слова, произнес он, — но такие решения не принимаются вот так сразу, за бокалом вина. Давайте поступим так: мне нужно время, чтобы все обдумать и обсудить это с семьей. Наш замок полностью в вашем распоряжении. Прошу вас, будьте моими гостями. Слуги проводят вас в ваши покои. Рядом с замком есть прекрасный летний сад, где вы можете приятно провести время, или прогуляться перед сном. А утром я дам вам свой ответ.

Бен Малкер победно улыбнулся, понимая, что наживка проглочена.

— Разумеется, мистер Вэнс. Будущее вашей семьи стоит того, чтобы подождать до утра.

На этом аудиенция закончилась. Едва за гостями закрылись тяжелые двери, а их шаги стихли в коридоре, чинная атмосфера аристократического покоя мгновенно испарилась. Зал взорвался.

Майкл первым подлетел к столу. Его лицо раскраснелось, а дыхание стало сбивчивым.

— Папа! Пожалуйста! Ты их слышал? Закрытый поселок! Там же кадетская школа Стражей будет под самым боком! Я смогу видеть их тренировки вживую, а может, меня туда даже примут! Я хочу научиться настоящему делу, хочу носить форму, быть полезным! Неужели мы так и проживем всю жизнь в этих стенах?

— Майкл, тише, — попытался осадить его Алекс, но тот даже не думал отступать, глядя на отца с отчаянной мольбой.

— Алекс, родной, послушай его, — Джейн сделала шаг вперед. — Майкл прав. Мы не можем жить здесь вечно. Ты слышал, что сказал агент? Современные школы. Я… Я ведь смогу вернуться к преподаванию, помогать детям, быть среди людей! Лиза растет, ей нужны настоящие учителя, подружки, а не призраки из воздуха. Жизнь в замке прекрасна — но посмотри на нас! Он стал нашей тюрьмой. Мы здесь задыхаемся!

Алекс нахмурился. Он никогда не рассматривал ситуацию в этом ключе. Возможно, и правда — пора было что-то менять.

— Папочка, а настоящие театры там будут? — Лиза подбежала с другой стороны, дергая его за рукав. Ее глазки сияли от восторга. — С большущими сценами и зрителями, которые умеют хлопать, а не просто висеть над полом? Наколдуй нам этот город скорее, раз там так хорошо, давай туда поедем! — подпрыгивая и радостно хлопая в ладоши, вскрикнула она, с надеждой заглядывая ему в глаза.

Алекс оказался в кольце. На него со всех сторон давили надежды, мечты и обиды самых близких ему людей. Он стоял посреди каминного зала, и впервые ощущал себя абсолютно беспомощным. Его оборона, выстраиваемая годами ради их защиты, была полностью сокрушена всего тремя словами: « Мы здесь задыхаемся».

Следующее утро началось в звенящем, почти осязаемом напряжении. Завтрак в малой столовой напоминал немую сцену перед оглашением приговора. Гости вели себя безупречно, но их глаза пытливо изучали напряженные лица обитателей замка. Бен Малкер деликатно резал ножом дичь, пытаясь по тончайшим нюансам понять их настроение: Майкл до боли в пальцах сжимал в руках вилку, Джейн бледнела при каждом стуке фарфора, а сам хозяин замка лишь хмуро смотрел в свою чашку. Даже Лиза, казалось, забыла про свои привычные шалости, с любопытством переводя взгляд с отца на загадочные бумаги, оставленные на краю стола.

Едва слуги убрали приборы, Алекс медленно поднялся. Пауза затянулась на долгие, мучительные секунды. Наконец, он сдержанно кивнул агентам.

— Я согласен на ваши условия, господа. Корпорация «Still&Barton» получит этот контракт.

Майкл с трудом подавил победный возглас, а Джейн облегченно вздохнула. Агенты, едва скрывая торжествующие улыбки, тут же раскрыли кожаные папки. Перо скрипнуло по плотной бумаге, скрепляя сделку. Спустя полчаса лакированный серый автомобиль, утробно урча, лихо развернулся во дворе и скрылся за воротами, увозя своих довольных пассажиров. На сборы корпорация выделила короткий срок — всего неделю.

Глава 3 Приятные хлопоты

Замок захлестнула суматоха сборов. Каждому нужно было решить главное: что брать с собой в город, а что безжалостно оставить.

Быстрее всех с этим справился Майкл. Он легко расстался со старыми деревянными игрушками, детскими приключенческими книгами и всем, что связывало его с прежней жизнью. Зато на книжных полках обнаружилась целая сокровищница: стопка старых книг и учебников по тактике и военному искусству. Их Майкл упаковывал бережно, словно драгоценный хрусталь, укладывая на самое дно сундука.

А в комнате Лизы бушевала творческая буря. Малышка устроила своим мягким игрушкам и куклам самый настоящий разбор ролей.

— Так, мистер Мишка, ты остаешься охранять замок, пока меня не будет! Ты слишком стар для дальних путешествий, — строго выговаривала она, выстраивая плюшевую армию вдоль стены. — А вы, благородная леди, едете со мной. Будете главной актрисой в моем новеньком театре. Но сначала нам понадобится сшить для вас модное платье!

В итоге половина кукольного гардероба оказалась в старой корзине, а вторая была рассована по коробкам и чемоданам. Досталось даже сумкам Джейн. Слуги относили упакованные сундуки и сумки в багажный фургон, нанятый для переезда, а сама Лиза, закончив, как она считала, сборы, принялась носиться по замку, путаясь у всех под ногами.

Джейн пыталась объять необъятное. Она металась между гардеробной и оранжереей. Мало того, что нужно было собрать свои вещи, так еще и помочь собраться детям и Алексу, который считал, что и одного дополнительного комплекта нижнего белья ему будет достаточно. Джейн укоризненно на него взглянула, но промолчала, и отправила заниматься сборами в лабораторию, полностью взяв все хлопоты на себя.

Самым тяжелым для нее было прощание с любимым садом. Стоя среди редких экзотических цветов, которые она годами выхаживала, спасаясь от невыносимой скуки, она тихо плакала от того, что не может забрать все с собой. Смирившись с неизбежным, она трепетно срезала несколько луковиц и побегов и собрала семена самых любимых растений, бережно завернув их в платок. «На новом месте, — шептала она им, — я выращу вас снова…»

Алекс, спустившись в подвал замка, стоял посреди своей лаборатории. Здесь, в глубоком подземелье, он чувствовал себя намного увереннее. В воздухе стояли ароматы сушеной полыни, жженой селитры, старого пергамента и застывшего воска. Множество других ингредиентов для алхимических опытов лежало на полках, дожидаясь своего часа, но наступит он, похоже, теперь уже нескоро. Алекс с легкой грустью окинул взглядом помещение. В далеком детстве, когда еще был жив его отец, он с удовольствием проводил здесь много времени, наблюдая за его работой. Отец многому научил его, заложив первый маленький кирпичик прочного фундамента любознательности и тяги к научным открытиям в душе, что здорово помогло Алексу впоследствии, уже во времена учебы в университетах.

Алекс устало потер переносицу. Сборы в дорогу всегда немного пахнут тревогой, но когда собираешься покинуть дом, этот запах становится особенно горьким. На душе было тяжело и скверно. Он чувствовал себя предателем своего рода — человеком, бросающим дела на самотек, разрушая тот безупречный порядок, что он выстраивал годами ради процветания и благополучия своей семьи.

Он подошел к самому дальнему стеллажу из мореного дуба, где на верхних полках покоились фолианты, к которым никто не прикасался уже более века. Чтобы добраться до них, Алекс взобрался на старый скрипучий стул, одиноко стоявший возле стола. Его пальцы нащупали потайной паз, и в глубине дерева раздался сухой механический щелчок. Задняя стенка стеллажа плавно отошла в сторону, открывая скрытую за собой нишу. Внутри, бережно укутанный в кусок когда-то алого бархата, теперь выцветшего и покрытого паутиной, лежал рабочий дневник его отца.

Алекс бережно взял его в руки. Кожаный переплет усох и потрескался от времени, а серебряные уголки потемнели. Он медленно провел рукой по тиснению на обложке. WV, почувствовал он пальцами. Это были инициалы его отца — Уолтера Вэнса.

На лбу Алекса прорезалась глубокая складка. Прикосновение к дневнику пробудило горькие воспоминания о том злополучном вечере, который разделил его жизнь на "до" и "после". Перед его глазами на секунду снова пронеслись та безумная погоня по горному тракту, хрип загнанных лошадей, отчаянный поступок отца, спасший Алексу жизнь, и ледяная тишина сумерек, в корой он нашел его тело с ножом в груди.

Сцена того страшного, безмолвного прощания, навсегда выжгла в душе Алекса глубокую рану. Те, кто устроил эту безжалостную охоту, перевернули весь их багаж. Они выпотрошили сиденья и вскрыли тайники в обшивке, но не нашли самого главного. Они искали эту самую книгу. Но она так и пролежала все это время, надежно укрытая в тайнике.

Что именно среди записей их интересовало, Алекс так и не узнал. Он прочитал дневник от корки до корки, но так и не нашел, что могло бы представлять в нем большую ценность. Кроме, разве что одной непонятной фразы…

Он медленно открыл первую страницу, исписанную мелким, каллиграфическим почерком отца, а затем стал лихорадочно перелистывать пожелтевшие страницы. Ближе к концу книги, среди сложных алхимических формул и расчетов, он ее нашел. Выделенная жирными чернилами, она смотрелась чужеродно, и явно была зашифрованным посланием. Возможно, она была ключом к какому-то великому секрету, который отец так и не успел раскрыть перед смертью.

Строки гласили:

«Голубое сияние создаст желаемое, нужно лишь добавить его пыль в золото».

Алекс нахмурился, в который раз перечитывая эти слова. За свою немалую жизнь он прочитал не одну сотню трактатов, изучил тысячи книг, но эта фраза оставалась для него полнейшей бессмыслицей. Его пытливый ум просто пасовал перед этой загадкой.

Вздохнув, Алекс аккуратно закрыл дневник, бережно завернул его обратно в бархат и убрал во внутренний карман своего камзола. Слова отца будут лежать в его памяти, ожидая своего часа. Алекс искренне верил, что он когда-нибудь наступит.

Поздней ночью, когда суматоха дорожных сборов наконец улеглась, а измотанные дети уснули в своих спальнях, в каминном зале замка воцарилась звенящая тишина.

Алекс сидел в любимом кресле с высокой спинкой, безмолвно уставившись на затухающие багровые угли в очаге. В полумраке огромного зала вековые камни стен казались холодными и мрачными, а старинные гобелены подергивались от сквозняка.

Тяжелая дверь на входе слегка скрипнула, и в зал бесшумно вошла Джейн. На ней была простая белая ночная рубашка. Сквозь высокие окна проникал призрачный серебристый лунный свет, и в его лучах она казалась хрупким, неземным существом.

Она подошла к креслу со спины, и ее маленькие, теплые ладони ласковым движением легли на широкие плечи мужа. Алекс прикрыл глаза, склонив голову набок, прижимаясь щекой к ее нежным рукам.

— Еще не спишь, родной? — тихо, почти шепотом проговорила она, склонившись к его макушке, с наслаждением вдыхая знакомый запах его волос. — Сегодня был трудный день. Мы все знатно вымотались. Пора бы и тебе отдохнуть.

Алекс медленно повернул голову, поймав ее полный нежности взгляд. Он аккуратно потянул жену за руку, увлекая за собой. Джейн послушно опустилась ему на колени, уютно устроив голову на его плече. Алекс стал плавно перебирать ее шелковистые пряди, чувствуя, как бушевавшая внутри тревога отступает под действием этого домашнего тепла.

— Джейн… — тихо произнес он, задумчиво глядя на мерцающие угли. — Скажи мне честно. Ты уверена, что мы поступаем правильно? Обратной дороги ведь не будет. Там, за порогом, ведь лежит совсем другой мир. Он не прощает ошибок.

Джейн слабо улыбнулась.

— Алекс, мы это уже обсуждали. — она приподняла голову, внимательно глядя ему в глаза. — Наша безопасность, какой ты ее видишь, не должна становиться тюрьмой, Алекс. Каждому человеку предначертано пройти свой путь, совершить свои ошибки и научиться держать удары судьбы, если таковые случатся. Мы не можем прятать детей здесь вечно, в надежде, что мир вокруг замка однажды сам станет идеальным. Ты сильный маг, Алекс. Твоя сила и умение быть надежной опорой — наша лучшая защита в абсолютно любом мире. Пока мы вместе, нам нечего бояться. Мы делаем это шаг не для себя, а ради будущего наших детей. Ну что может быть важнее?

Алекс надолго замолчал, слушая лишь, как с тихим потрескиванием в очаге догорают последние поленья. Первые капли грядущих перемен уже проникли в его душу. Во что они выльются впоследствии? В ласковый и добрый ручеек, спасающий от жажды после долгого пути, или в бушующую реку, сметающую все, что ей попадется? У него пока не было на это точного ответа.

— Хорошо, Джейн, — наконец твердо выдохнул он. — Я сделаю все, чтобы дать Майклу и Лизе настоящую жизнь.

Джейн тепло улыбнулась, и лишь крепче прижалась к его груди. Когда она незаметно уснула, убаюканная ровным теплом камина, Алекс бережно отнес жену в спальню. Накрыв ее хрупкое тело пушистым одеялом, он осторожно устроился рядом.

Глава 4 Подарок старого гвардейца

Для Майкла согласие отца на переезд стало не просто новостью — оно прозвучало как персональное помилование. Он воспринимал это как подарок Великих за какие-то, только им известные его заслуги. Золотая клетка, в которой он был заперт с самого рождения, наконец, распахнула свои двери.

Первые несколько дней после отъезда агентов замок гудел от непривычной, лихорадочной суматохи. Но Майкл искал тишины. Ему хотелось побыть наедине со своим счастьем, вдохнуть полной грудью этот пьянящий воздух свободы. Привычным маршрутом он поднялся на самый верх цитадели — туда, где каменные зубцы крепостных стен упирались, казалось, в само бескрайнее небо.

Здесь, на высоте птичьего полета, прохладный ветер ласково трепал полы его домашнего камзола и игриво ерошил волосы. Он устроился на самом краю широкого каменного выступа, беспечно свесив ноги наружу, и замер, устремив мечтательный взгляд вдаль. С этой головокружительной высоты открывался потрясающий вид на бескрайние леса и поля, пестрым лоскутным ковром уходившие к самому горизонту, и узкую извилистую речку, петляющую среди них. Но Майкл словно не замечал этой красоты. Его взгляд скользил по тонкой каменистой ниточке старинного тракта, уходящего к Райнсбергу.

Там, почти на самом краю видимости, проступали силуэты его первых домов. Мир невероятных возможностей и передовых технологий. Мир, где асфальт дышал теплом проносящихся по нему маномобилей, где рекламные вывески соревновались яркостью со звездами, а по улицам маршировали непобедимые Стражи Порядка — в безупречной экипировке, сверкающей начищенными до блеска пуговицами мундиров.

Майкл просидел на стене весь день, до самых сумерек, провожая медленно плывущие облака. В его голове калейдоскопом крутились картины будущего. Больше не будет этой мертвой, звенящей тишины по вечерам. Впереди ждала настоящая, шумная, бьющая через край жизнь. Он вступит в отряд юных помощников Стражей Порядка, наконец-то наденет их форму, сдаст нормативы лучше всех в группе, пройдется по улицам с гордо поднятой головой. Мечты пьянили своею безграничностью. Когда первые звезды мерцающими светлячками высыпали на потемневшем небосводе, Майкл решительно поднялся. Он бросил последний взгляд на пустынный тракт и быстро спустился вниз, в свою спальню.

Утро застало замок за привычной в последние дни суматохой.

Закончив со сборами, Майкл накинул куртку и поспешил во двор. Сегодня ему предстояло последнее, но самое трудное испытание — попрощаться с теми немногими живыми существами, что скрашивали его одиночество в этих стенах.

Конюшня родового замка была огромной, внушительной постройкой. Когда-то здесь размещалась добрая сотня боевых скакунов кавалерийского полка старой гвардии. Сейчас же здесь квартировал единственный потомок тех исполинов. Здесь пахло сеном, дегтем, старой кожей, лошадиным потом и… увяданием.

Едва Майкл переступил порог, как из дальнего, самого просторного стойла раздалось приветливое, тихое ржание. Огромный вороной жеребец по кличке Гром, чья лоснящаяся шкура отливала антрацитовым блеском в полумраке, преданно потянулся к парню, вытягивая длинную мощную шею.

— Ну, привет, друг, — тихо произнес Майкл, подойдя ближе, и ласково уткнулся лбом в теплую бархатную морду жеребца.

Гром шумно вздохнул, щекоча ладонь парня горячим дыханием в поиске привычного куска сахара. Майкл достал из кармана припрятанное лакомство и конь аккуратно, губами, принял угощение, довольно захрустев. Парень ласково, с грустной нежностью погладил коня по его густой, ухоженной гриве. Забрать Грома с собой не было никакой возможности. Отец ясно дал понять — в пригородном поселке конюшен нет.

— Ты остаешься за главного, слышишь? — прошептал Майкл, заглядывая в красивые, умные, полные преданной грусти глаза коня. — Мне… мне нужно уехать. Я должен уехать, Гром, понимаешь? Возможно, мы больше никогда не увидимся с тобой, но ты останешься навсегда в моем сердце. Я буду всегда помнить о тебе. Грэй и Томас присмотрят за тобой, не скучай…

Конь словно все понял — он тихонько ткнулся носом в плечо парня, издав глухое, короткое фырканье. Майкл в последний раз крепко обнял Грома за шею и, с трудом сглотнув вставший в горле комок, заставил себя отстраниться.

Во дворе конюшни, у небольшого очага, где на углях лениво закипал старый закопченный дымом чайник, на перевернутых пустых деревянных ящиках сидели двое. Грэй и Томас — два старых конюха, служившие семье Вэнсов с незапамятных времен. Их покрытые сеткой глубоких морщин печальные лица носили маску усталого покоя. Остальная прислуга в замке считала их бесполезными, дряхлыми стариканами, но Майкл знал их намного лучше. Когда-то эти двое были элитными гвардейцами, кадровыми вояками, служившими в родовой армии Вэнсов, пока она существовала. Они помнили настоящую, грязную войну, и суровые армейские уставы давно ушедшей эпохи. Именно они с молчаливого согласия Алекса учили Майкла держать удар, правильно группироваться при падении и виртуозно уворачиваться от ложных выпадов противника.

— А, малец, — обернувшись на звук шагов, проскрипел Грэй прокуренным голосом. — Зашел все-таки перед отъездом. Присаживайся к огню, составь компанию старикам. Чай как раз готов.

Майкл придвинул свободный ящик поближе к огню, и принял из рук Томаса тяжелую, щербатую глиняную кружку с терпким отваром. Воцарилась долгая, уютная тишина, нарушаемая лишь мерным хрустом сена, да фырканьем Грома из его стойла. Неторопливо отпивая горячий напиток, Майкл подбирал про себя слова, не зная, с чего начать. Он задумчивым взглядом смотрел на языки пламени, оттягивая неизбежное. Старые конюхи прекрасно видели это по его лицу, и тоже молчали, помогая парню собраться с мыслями.

— Я… хотел сказать вам спасибо, — наконец нарушил затянувшееся молчание Майкл, глядя на колышущееся пламя. — Спасибо за все, чему вы меня научили за эти годы. За ваши рассказы о военных походах, за тренировки на старом плацу. Вы здорово помогли мне. В городе, если я сумею вступить в ряды Стражей, ваши уроки мне очень пригодятся.

Старики переглянулись. На их лицах впервые за весь день проступили скупые, робкие улыбки. Им было приятно слышать слова благодарности от полюбившегося им юнца. Грэй неопределенно вздохнул, поправляя кочергой угли, и кивнул в знак того, что они приняли признательность Майкла.

— Город — это не плац, Майкл, — тихо произнес Томас, всматриваясь в лицо парня проницательным взглядом. — Там своя жизнь и свои правила. Скорее всего, местные поначалу будут видеть в тебе лишь деревенщину из далекого села. Они начнут устраивать тебе мелкие пакости и всячески проверять на прочность. Но ты должен держать лицо. Не забывай, чья кровь в тебе течет. Как будущий Страж, ты должен быть силен не формой, а душой. И поступать всегда, как велит тебе она и твое доброе сердце.

Старик поднял руки и снял с шеи небольшой медальон на дешевой серебряной цепочке.

— Держи, малец. Хочу вручить тебе этот подарок. — Томас протянул Майклу медальон. — Я сделал его своими руками из той пули, которую вытащили врачи из моего ребра после одного тяжелого боя. Ох и потрепали же нас тогда… Когда я очнулся, врач протянул мне ее и предложил сохранить как талисман. То, что она попала мне в ребро, хоть и сломало его, зато спасло мою жизнь. Попади она чуть выше, то влетела бы прямо в сердце. С тех пор, ношу его как оберег. И, как видишь, работает, раз я жив до сих пор и сижу тут перед тобой. Шанс словить сейчас новую пулю для меня намного меньше шанса умереть от старости. А вот тебе это еще возможно пригодится. Работа Стражей трудна и опасна. Дешевый оберег все лучше, чем никакого вообще. И пусть эта скромная вещица однажды защитит тебя в бою, и напомнит о нас, двух добрых стариках, и о нашей конюшне.

Майкл бережно принял подарок. Его ладонь ощутила холодную и плотную тяжесть металла. Он склонил голову и надел оберег ветерана, почтительно прижав ладонью медальон к груди.

Они проговорили у костра еще много часов. Старики травили солдатские байки и давали Майклу последние житейские напутствия. Майкл жадно ловил каждое слово, стараясь навсегда запечатлеть в памяти этот разговор и душевную атмосферу старой конюшни. Возможно, больше он сюда никогда не вернется.

Когда сумерки превратились в глухую тьму, Майкл тепло попрощался со стариками. Отойдя на какое-то расстояние, он обернулся. В окружающей темноте пятно костра казалось спасительным островком тепла среди бескрайнего океана ночи, на котором когда-то спасалась его потерпевшая кораблекрушение душа. Две сгорбленные фигуры рядом с ним сидели в полном молчании, предаваясь своим печальным мыслям. Он взмахнул на прощанье рукой и вернулся в замок.

В холле уже высились штабеля кованых чемоданов и коробок. Еще один день — и мечта Майкла осуществится.

Глава 5 Прощание с замком

На пятый день преддорожная суматоха наконец подошла к концу. Нужные вещи были собраны и аккуратно разложены по сундукам и сумкам. Последний вечер в родовом гнезде должен был стать точкой, но Алекс решил превратить его в грандиозное многоточие.

Днем домочадцам было торжественно объявлено явиться в парадный зал к пяти вечера в самых праздничных нарядах. На все вопросы Алекс отвечал загадочной улыбкой. В конце концов, Джейн и дети сдались и поспешили в свои комнаты — заново перебирать гардероб.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая стены замка в прощальные, темно-багровые тона, он заперся в пустом парадном зале. Это огромное помещение, способное когда-то вместить добрую сотню пирующих аристократов ушедшей эпохи, последние годы стояло погруженным в печальную тишину. Алекс редко заходил сюда. Роскошные пиры остались далеко в прошлом, но сегодня все должно было измениться.

Высокие стрельчатые окна, украшенные цветными витражами, пропускали внутрь лишь слабые лучи. Становилось немного мрачно. Алекс вышел в самый центр зала. Он выпрямился во весь свой немалый рост, торжественно поправил воротник парадного камзола из темного бархата с золотым шитьем и глубоко вздохнул. Затем медленно закрыл глаза, сосредотачиваясь на природных потоках маны, и широко раскинул руки ладонями вверх.

Воздух вокруг него зазвенел от колоссального напряжения. По стенам, омывая вековые камни, побежали едва заметные фиолетовые искры. Запахло озоном и грозовой свежестью. Алекс сделал плавный пасс руками, и его внутренняя энергия лавиной хлынула в пространство.

— Оживите, — тихо, почти шепотом, произнес он.

И замок повиновался. Он воззвал к своей памяти. Огромные кованые люстры под вековыми сводами, десятилетиями хранившие лишь слои пыли, внезапно вспыхнули ослепительно яркими огнями. Хрустальные подвески задрожали, издавая мелодичный перезвон, который эхом прокатился под каменными арками.

Из густых теней по углам зала, из-под тяжелых гобеленов с батальными сценами и прямо из глубин старого паркета появились сотни полупрозрачных, мерцающих силуэтов. Магия Алекса пробудила прошлое этого места. В ярком свете люстр, плавно скользя над полом, закружились изящные дамы в роскошных, расшитых золотыми нитями платьях с высокими воротниками и кавалеры в старинных камзолах ушедших веков. Их лица были безупречно красивыми и благородными, а движения — неестественно грациозными, совершенно лишенными земной тяжести. Огромный зал мгновенно наполнился иллюзорным многоголосым гулом: тихим шепотом, шуршанием шелка, звоном призрачных шпор и веселым, легким смехом.

Над парадным входом, на деревянной галерее для музыкантов, возник оркестр. Призрачные скрипачи вскинули смычки, флейтисты прижали к губам инструменты, и зал взорвался стремительными, щемящими и невероятно красивыми звуками старинного вальса. Музыка лилась отовсюду, она отзывалась в вековых камнях замка, заставляя стены вибрировать и буквально дышать этой пробудившейся жизнью.