Другой муж Анны

Его взгляд скользнул к Агате, и она тут же потупилась, сцепив пальцы в замке.

– Отведи ее, – бросил он, и Агата вздрогнула.

Комната была обставлена просто, и в этом, пожалуй, крылась ее главная прелесть. Порой покой можно найти даже в самых неприметных местах – если сумеешь укротить собственные эмоции и научишься слушать тишину. И я отлично справлялась с этим последние годы жизни с Эдиком.

Я огляделась, задержав взгляд на стеллажах со стеклянными дверцами. Там могли бы разместиться мои врачебные принадлежности… «Но это всего лишь сон», – напомнила я себе. Узкая, но чистая кровать у стены, напротив – еще одна, предназначенная для Агаты.

Я подошла к шкафу и выбрала простое льняное платье. Оно напоминало мне то самое, что прошлым летом я едва не купила на маркетплейсе, но тогда оно показалось слишком дорогим. Забавно. Иногда желания должны сбываться, не так ли? Даже если только во сне.

Оставалось лишь терпеливо ждать – когда этот сон закончится или хотя бы приведет к какой-то вменяемой развязке. Я знала, что в реальности меня ждут с нетерпением – один дерзкий мальчишка на больничной койке и мои родители. Но знание это не давало мне возможности что-то изменить. Я была пленницей сновидения, запертой в его нереальных рамках.

Агата провела меня на задний двор, и, выйдя на улицу, я невольно замедлила шаг. А затем остановилась вовсе.

Передо мной раскинулся мир, созданный изо льда и света. До самого горизонта тянулись ледяные деревья, их ветви гнулись под тяжестью фруктов, покрытых хрустальной коркой. По обочинам узких тропинок возвышались статуи, высеченные изо льда. Они казались живыми – просто застывшими в мгновении. Ледяные фигуры отливали голубоватым светом, а хрупкие узоры инея придавали им еще больше загадочности. Казалось, что, если прислушаться, можно услышать их едва уловимый шепот, растворяющийся в воздухе. Вокруг искрились разноцветные ледяные цветы, словно драгоценные камни, наполняя воздух мелодичным перезвоном. Запах хвои смешивался со снежной свежестью, и у меня закружилась голова. Я не могла сдержать улыбку.

Осторожно коснувшись одного цветка, я услышала нежный звон колокольчика. Лед оказался неожиданно теплым, он не таял от моей ладони. Внезапно с ближайшей елки прямо мне в руки прыгнула рыжая белка. Она устроилась на запястье, вперившись в меня внимательными, осмысленными глазами.

– Орехи выпрашиваешь? – с улыбкой пошутила я. – В следующий раз принесу. Если, конечно, еще буду здесь.

Инстинкт заставил меня поднять голову. Я почувствовала чей-то взгляд.

Посреди ледяного великолепия, среди искрящихся деревьев и звенящих цветов стоял Эйдан. Рабочая одежда, тесак в руке. Его глаза встретились с моими, и на мгновение на его лице мелькнула странная смесь эмоций – удивление… и что-то еще. Что-то, чего я не могла разобрать, но сердце сладко сжалось в груди.

– Ты… – начал он, но вдруг замолчал, сделав шаг навстречу.

***

Эйдан не произнес больше ни слова. Он молча приблизился, вынул из кармана фартука блокнот и небрежно бросил его мне. Я ловко перехватила его, чувствуя под пальцами гладкую, прохладную поверхность обложки. К ней была прикреплена необычная ручка, выточенная из чистого льда. В ее прозрачной глубине мерцали крошечные светлячки, словно плененные в хрупкой, хрустальной темнице.

– Записывай, – коротко бросил он, даже не взглянув на меня.

Я перевернула первую страницу блокнота, ощутив под пальцами плотную, шероховатую бумагу. Казалось, будто ее поверхность покрыта невидимым инеем, и от каждого движения пальцев оставались тонкие, исчезающие узоры.

– Что именно записывать? – осторожно спросила я.

Эйдан усмехнулся.

– Список покупок. Завтра пойдешь на рынок, – в его голосе скользнуло нетерпение. – Не ради своего удовольствия, разумеется. Мне нужны новые резцы, серебряные пластины, порошок из звездного льда…

Он ненадолго замолчал, словно решая, стоит ли продолжать.

– И еще, – наконец произнес он, – заглянешь в магическую лавку. Там возьмешь кристаллы наполнения. Без них ничто не оживает.

Я быстро записала его слова, стараясь не упустить ни одной детали, хотя понятия не имела, что это за кристаллы. Магия казалась чем-то чуждым, далеким, непонятным. Да и зачем разбираться, если я должна вот-вот проснуться. По крайней мере, я на это очень надеялась.

– Кристаллы наполнения… – повторила я, пытаясь осмыслить услышанное. – Они нужны, чтобы изделия… оживали?

Эйдан резко скосил на меня взгляд. В серо-голубой глубине его глаз мелькнуло раздражение.

– Не делай вид, что тебе это интересно, – процедил он, сжав челюсти.

Я хотела возразить, сказать, что просто пытаюсь понять, но передумала. Спорить с ним было бессмысленно. Он явно настроен против меня и довольно сильно.

– А как называется этот город? – спросила я вместо этого.

Эйдан качнул головой, его губы дрогнули в усмешке. Вздохнув, он лениво махнул рукой.

– Агата, просвети свою госпожу в ее невежестве, – произнес он с едва скрываемой насмешкой.

Агата тут же оживилась, и слова посыпались из нее, словно жемчуг из разорванного ожерелья:

– Ох, госпожа! Неужели вы и это забыли? Бедная вы наша! Это же Эсфира – город мастеров, жемчужина королевства Аркадена! Здесь соединяются магия и искусство, здесь творится настоящее волшебство! Маги и ремесленники создают удивительные вещи, которым нет равных во всем мире! А наш король… Ах, король! Он тоже родом из Эсфиры и владеет магией молний! Однажды, когда я ездила в столицу, я видела, как он запускал электрический шторм, и вы не поверите…

– Достаточно, – резко оборвал ее Эйдан.

Его ледяной взгляд пронзил Агату, и та мгновенно умолкла, будто ее язык сковало морозом.

Я перевела дыхание. Эсфира… Звучало, как волшебная сказка.

Я медленно шагнула к мастерской и заглянула внутрь. Воздух внутри был свежим, как первый снег в горах, пропитанный дыханием зимы.

Повсюду стояли ледяные изделия: на столах, полках, даже на полу. Фигурки животных, людей, птиц – настолько живые, что, казалось, еще мгновение, и они зашевелятся, стряхнув с себя застывший холод. Среди них – изящные сосуды, шкатулки, тончайшие нити, сплетенные в узоры из хрупких снежинок. Без сомнения, здесь работал настоящий мастер, а может, и не один.

Но больше всего меня поразило другое.

На одном из столов стояли ящики, в которых ожидали отправки медицинские инструменты – точные, безупречно вырезанные, сверкающие прозрачным блеском.

Я замерла.

Щипцы, скальпели, зажимы – безупречные копии знакомых мне инструментов. Только сделанные изо льда.

Я не удержалась и протянула руку, чтобы взять один из них.

– Не трогай.

Голос Эйдана прозвучал резко, обжигающе холодно, словно порыв арктического ветра.

Я вздрогнула, отдернула руку и встретилась с его взглядом. Он стоял напротив, сжимая в пальцах ледяной резец – острый, тонкий.

Он шагнул ко мне, и в его глазах сверкнула темная, едва сдерживаемая ярость.

– Не строй из себя невинную овечку, Анна.

Я отступила на шаг, сбитая с толку.

– Я… я не понимаю…

– Если ты снова рассчитываешь набить свои ненасытные карманы за счет этого, – он показал на ящики, – то на этот раз не выйдет.

Его голос звучал низко, глухо, в каждом слове звенела угроза.

– Я просто хотела потрогать… Это же настоящее чудо!

Но он не слушал. Губы сжались в тонкую линию, пальцы крепче стиснули резец. Он надвигался.

Эйдан взмахнул рукой, и ледяные потоки, подчиняясь его воле, закружились вокруг меня, образуя вихрь. Воздух сгустился.

Я вскрикнула, ощущая, как холод пронизывает до костей, сковывает движения, обвивает ледяными оковами. Формировалось что-то похожее на капсулу, сжимающуюся, словно гигантская чаша, поглощая свет и звуки.

– Не надо! – закричала я, но мой голос утонул в кристальном звоне замерзающего воздуха.

Лед сомкнулся, заключив меня в прозрачную темницу. Я не могла пошевелиться. Оставалось только смотреть сквозь толстую стенку.

Эйдан стоял напротив, и его взгляд был безжалостным.

Глава 5

Внутри ледяной капсулы не было холода – лишь глухая, отрешенная тишина. Я осторожно провела пальцем по гладкой стенке, и на кончиках ощутила едва заметное покалывание, словно иней пытался впитаться в кожу. Свет полуденного солнца преломлялся в кристально чистых гранях, распадаясь на тысячи дрожащих искр, искажая очертания мира снаружи. Все казалось далеким и размытым. Теперь мне оставалось только смотреть и ждать.

Эйдан продолжал работать, словно меня рядом и не было. Он лишь изредка бросал короткий взгляд на капсулу, но упорно игнорировал любые попытки до него достучаться. Теперь я молча наблюдала за его движениями – точными, завораживающими. Пальцы ловко управлялись с резцом, и под их легкими, уверенными прикосновениями лед оживал, превращаясь в изящные елочные игрушки. В глазах защипало. Здесь тоже готовились к Новому году… Эйдан бережно прорисовывал контуры, сдувал снежинки с поверхности или припечатывал их вокруг замысловатых форм. Постепенно перед ним выросли целые россыпи фигурок – звезды, ангелы, ажурные шары. Затем он достал крошечный флакончик и осторожно засыпал что-то внутрь ледяных изделий. На глазах фигурки наполнились мягким сиянием, засверкали переливами голубого и серебристого. Хрупкие, но безупречно совершенные.

Я наблюдала за ним и злилась. Ненавидела за то, что запер, за то, что приходилось это терпеть, за его хладнокровное безразличие. Мне хотелось закричать, потребовать, чтобы он хотя бы взглянул на меня иначе – не как на досадное препятствие, а как на живого человека. Но Эйдан работал, не отвлекаясь ни на секунду. Постепенно я расслабилась. Я еще пыталась сопротивляться этому успокаивающему ритму, но веки становились все тяжелее, мысли путались, и вскоре я начала проваливаться в сон.

…Я увидела себя. Лежащую на больничной койке в белой стерильной палате. Сердце екнуло – неужели я вернулась? Все казалось таким реальным: ровный гул аппаратов, мягкий свет лампы под потолком, тонкий запах антисептика. Но стоило мне попытаться пошевелиться, как я поняла, что не могу. Я не чувствовала собственного тела. Здесь я была лишь тенью, немым наблюдателем.

В палату вошла новенькая медсестра – я еще даже не запомнила ее имя. Она сосредоточенно проверила капельницы, измерила давление, что-то записала в блокнот. Дверь снова приоткрылась, вошел кто-то еще и склонился надо мной. Я пыталась разглядеть лицо, но оно оставалось размытым…

Я резко очнулась – и сразу же почувствовала, как падаю. Ледяная капсула разлетелась на осколки, и я рухнула прямо в сугроб. Снежное облако взметнулось в воздух, оседая на моих волосах и ресницах ледяными крупинками.

Я вскочила, стряхивая снег, и огляделась. Нет, я все еще здесь. Не в больничной палате, не в реальном мире – а в этом, полном магии и волшебства.

Взгляд метнулся к Эйдану, и злость вспыхнула с новой силой. Кулаки сжались, дыхание сбилось. Он даже не удостоил меня взглядом, как будто ничего не произошло. Как будто я просто часть интерьера его проклятой мастерской, всего лишь очередное ледяное изваяние.

Гнев бурлил во мне, готовый вырваться наружу. Я уже сжала кулаки, собираясь обрушить все накопившееся раздражение на человека, которого все называют моим мужем, но внезапно движение на краю двора привлекло мое внимание.

Сквозь вихрь снежных хлопьев вошел седовласый старик. Его фартук, испачканный инеем и стружкой, напоминал тот, что носил Эйдан. Он передвигался на нетвердых ногах, покачиваясь, словно держался из последних сил. Еще несколько неуверенных шагов – и колени подкосились. Он рухнул вперед, лицом в снег, оставив на белоснежной глади глубокий след.

Я бросилась вперед, но Эйдан среагировал быстрее. В одно мгновение он оказался рядом, осторожно перевернул старика и положил его голову себе на колени. Я скользнула рядом, сердце гулко стучало в груди. Мгновенно протянув руку, я приложила ладонь ко лбу – горячий. Слишком горячий. Другая рука легла на шею, туда, где билась сонная артерия. Пульс был слабым, неровным.

– Он горит, – прошептала я, бросив тревожный взгляд на Эйдана.

– Не вмешивайся, – холодно ответил он. – Не строй из себя невесть кого.

Старика перенесли в мастерскую, уложили на широкий деревянный стол. Я тут же потребовала жаропонижающее, и Агата принесла лекарства. Пока она суетилась, я подошла к ящикам с инструментами. Руки сами находили нужное, двигались уверенно, привычно – настолько, что мне даже не пришлось задумываться.

– Уходи. Я сейчас же вызову доктора, – заявил Эйдан, мрачно наблюдая за моими действиями.

– Я и есть доктор. – усмехнулась я.

Эйдан уставился на меня, как на сумасшедшую.

– Послать за врачом! – резко приказал он слугам, добавив после короткой паузы: – И для нее тоже.

Но мне было не до него. Я уже нашла то, что искала.

Ледяной фонендоскоп засветился мягким магическим светом, стоило только к нему прикоснуться. В другой руке серебристыми искрами переливался медицинский фонарик. Я взглянула на Эйдана – его лицо вытянулось от удивления, но я не собиралась ничего объяснять. Вместо этого я направила луч света в глаз больного, затем в другой, проверяя зрачковый рефлекс, а после прослушала сердце и легкие.

– Дыхание затруднено, – пробормотала я. – Не исключаю пневмонию. Нужно срочно обследовать. И лучше бы раздобыть антибиотики.

– Уйди и не мешай, – огрызнулся Эйдан, когда в комнату вошел врач.

Я отошла в сторону, наблюдая, как он повторяет все мои манипуляции. Через несколько секунд он выпрямился и снял перчатки.

– Она права. Но, к сожалению, антибиотики не помогут. Это магическая лихорадка.

Он достал из сумки несколько масок, надел одну на себя и протянул нам остальные. Я молча взяла одну, наблюдая, как больного уносят в дом.

Глянула на фонендоскоп в моих руках, затем на Эйдана.

– Оставь его мне. И фонарик тоже.

– Нет. – проговорил он твердо.

Я усмехнулась, небрежно повесила фонендоскоп на шею, спрятала фонарик в карман и с нарочитой вежливостью, произнесла:

– Спасибо.

Эйдан потерял дар речи.

***

Профессиональный голод не давал покоя, и я то и дело находила предлог заглянуть в комнату, куда поместили больного. Осторожно приоткрывая дверь, прислушивалась к его дыханию, наблюдая за малейшими изменениями. Доктор сначала смотрел на меня с подозрением, словно я вот-вот собиралась сотворить нечто неразумное. Но после того как я несколько раз сделала точные замечания, его взгляд стал менее колючим. В какой-то момент я даже уловила намек на уважение.

Однако стоило разговору зайти о магических болезнях, как я терялась. Мне не хватало знаний, опыта – все это было для меня чужим и неизведанным. Разум искал логику, но магия вносила свои коррективы. Темный лес и топи через шаг…

– Возьмете меня в ученицы, если не исчезну, а, доктор? – спросила я, наблюдая, как он аккуратно раскладывает на столе разноцветные пузырьки и мешочки с травами.

Доктор замер, задумчиво почесал затылок, затем скользнул по мне цепким взглядом.

– Куда же вы исчезнете, госпожа Анна? – в его голосе слышалась сдержанная насмешка. – Впрочем, вы, должно быть, шутите.

– Только отчасти, – я улыбнулась, но пояснять ничего не стала. Того и гляди упекут в какой-нибудь местный дурдом. Не нужно мне такое приключение. – А учиться я и правда хочу.

Доктор пожал плечами, скрестив руки на груди.

– Я не уверен… А что вы умеете?

– Я педиатр. Разбираюсь в фитотерапии, а еще…

Я осеклась. Лицо доктора застыло, словно я только что призналась, что умею воскрешать мертвых. В его глазах мелькнуло то ли сомнение, то ли испуг.

– И все это вы можете? – переспросил он, неуверенно кивая и спотыкаясь на каждом слоге.

Судя по выражению лица, он мне не верил. Ни единому слову. Смотрел так, будто я сама нуждаюсь в срочной медицинской помощи.

– У нее провалы в памяти, – раздался за спиной густой голос Эйдана. – И еще она помешалась. А может, просто притворяется. Вот только зачем – непонятно.

Я сжала губы, но промолчала.

– К тому же она очень занята в моей мастерской, – продолжил он. – И Тео утром возвращается. Пора бы ей вспомнить о своих материнских обязанностях.

– Провалы в памяти… Тогда все ясно, – протянул доктор, кивая самому себе.

Я уже мысленно отпраздновала поражение. Но неожиданно он добавил:

– Хотя… вы знаете… Если вы позволите ей у меня учиться хотя бы час-другой в день, возможно, я смогу помочь и ей.

Я удивленно вскинула голову. Казалось, доктор намекал, что собирается «лечить» мою голову, но если это даст мне шанс учиться у него – пусть так! В груди снова вспыхнул огонек надежды.

– Вы не пожалеете! Клянусь! – выпалила я, сгорая от нетерпения.

Доктор задумчиво перевел взгляд на Эйдана:

– Не будет ли господин против?

Эйдан усмехнулся.

– Забирайте. Два часа в сутки она ваша. Посмотрим, как быстро вы взвоете.

Сделано! Я едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть от радости. Все складывалось лучше, чем я ожидала.

А утром приехал Тео.

Я и представить себе не могла, что чужой ребенок способен пробудить во мне такую бурю эмоций. Но стоило мне его увидеть – и каждая клеточка ожила, будто вспыхнула от прикосновения к кому-то родному. В груди лопнула натянутая струна, выпуская наружу странную, непрошеную боль. Сердце сжалось, дыхание сбилось, а слезы потекли сами собой.

Я знала, что Тео не мой сын. Но когда я обняла его, тело вспомнило. Вспомнило его тепло, его запах, тяжесть маленьких рук на моей спине.

Каждой клеткой. Каждой каплей крови.

И от этого стало только горче.

Этот пятилетний мальчишка – единственный, чью потерю я буду оплакивать после пробуждения. Если бы только я могла забрать его с собой…

– Мамочка, я так скучал! – его голос звенел от счастья.

Я задохнулась от эмоций. Обняла его крепче, уткнулась носом в мягкие, теплые волосы, вдохнула до боли знакомый, родной запах? И теперь уж подумала, что и правда сошла с ума, но не могла остановиться. Осыпала горячими поцелуями его щеки, нос, лоб, но этого было мало – я хотела запомнить каждую его черточку, каждый вздох.

Горло сжалось, и ни слова не сорвалось с губ. Все, что я могла – это держать его, пока маленькие ручки обвивали меня в ответ.

Я чувствовала взгляд Эйдана. Осторожный, напряженный, полный непонимания… и, возможно, даже боли.

И только теперь заметила Эрику. Она стояла у окна, лениво переминаясь с ноги на ногу и жуя яблоко, а потом усмехнулась:

– Ну и актриса! Хочет дополнительные баллы заработать. Эйдан, будь начеку!

Но мне было все равно.

В этот момент существовали только мы с Тео.

Весь день мы провели вместе. Тео не отходил от меня ни на шаг, словно боялся, что я снова исчезну. Я ловила его восторженные взгляды, слушала бесконечные истории и смеялась, будто эта сказка могла длиться вечно. Эйдан, видимо, не так уж бесчеловечен – он ни разу не позвал меня в мастерскую, дав возможность насладиться общением с Тео.

А на следующее утро мы отправились на базар. Отличная компания: я, Тео и Агата. В правом кармане – список покупок от Эйдана, в левом – поручения от доктора, а в голове крутились мои собственные планы.

Если бы я только знала, что наша прогулка затянется до самого вечера, то непременно взяла бы с собой не только кошелек, но и пару амулетов наудачу – ведь вокруг царила магия. День оказался долгим, насыщенным и, как выяснилось позже, полным неожиданных встреч.

Глава 6

Город искрился огнями, словно сотканный из волшебства. Снег, припорошенный свежей магической пылью, переливался под первыми лучами солнца, а воздух был густо насыщен пряными ароматами – корицы, горячего шоколада и хвои. Мы двигались по извилистым улочкам, ведущим к центральной площади, где раскинулся оживленный базар. Тео шагал между нами, крепко сжимая мои пальцы в одной руке, а в другой – ладонь Агаты, с восторгом впитывая каждую деталь этого сверкающего, шумного мира.

На улицах то тут, то там я замечала примятый снег. В какой-то момент любопытство взяло верх, и я, больше не сдерживаясь, спросила:

– Почему он такой?

– Недавно закончился Зимний фестиваль звезд, – пояснила Агата, покачав головой, словно снова поражаясь моей забывчивости. – Его всегда проводят перед Новым годом. Когда небо безоблачно, люди выходят наблюдать за метеорами: расстилают клетчатые пледы прямо на снег и ложатся, а маги-художники рисуют в небе светящиеся картины. Летом все то же самое, только на душистых луговых травах.

Я замерла, представляя это зрелище: бескрайнее звездное небо, таинственные огни, неспешные узоры магии, растворяющиеся в темноте.

– Волшебно… – пробормотала я, чувствуя, как от одной этой мысли внутри разливается теплая, светлая грусть.

– Да… – с придыханием прошептала Агата, задумчиво глядя в небо. Затем, бросив на меня осторожный взгляд, добавила: – Ох, госпожа! Ваши проблемы с памятью, конечно, ужасны, но зато теперь я могу часами рассказывать вам что угодно, а раньше бы вы меня за это…

Она осеклась, словно поняв, что сказала лишнего, и сжала губы, ожидая моей реакции.

Я приподняла бровь.

– И что бы я сделала? – проговорила я с делано серьезным видом.

Агата нервно хмыкнула, но потом, уловив в моих глазах веселье, расплылась в хитрой улыбке. На мгновение между нами повисло напряженное молчание, а затем мы обе разразились смехом, звонким и непринужденным, подхватываемым утренним ветром.

– И все-таки, Агата, раз уж мне все равно пришлось здесь остаться… – начала я, но, заметив замешательство на ее лице, решила пока не касаться вопросов моего появления. – Ладно. Просто скажи, почему Эйдан так зол на меня?

Агата мгновенно изменилась в лице.

– Простите, госпожа, но говорить об этом строго запрещено.

– А если я поклянусь, что никому не расскажу?

– Пожалуйста, не просите… – голос ее сорвался, в глазах вспыхнул настоящий страх.

Я хотела было продолжить расспросы, но передумала. Эту тему тоже пока лучше не трогать.

– Мама! Мама! – Тео нетерпеливо тянул меня за подол, его глазенки сияли от восторга. Он вытянул руку, указывая пальчиком куда-то в сторону.

Я обернулась и тут же замерла. Рыночная площадь кипела жизнью. На небольшом деревянном подиуме выступали уличные артисты: маг, ловко жонглировавший пламенем, которое рассыпалось в воздухе тысячами искр, акробаты, парившие над землей в невидимых потоках магии, и девушка в разноцветном наряде, которая играла на серебристой флейте, а вокруг нее плавали в воздухе тонкие ледяные ленты, переливаясь, как северное сияние.

– Ты только посмотри! – выдохнула я, зачарованно следя за происходящим.

Но стоило нам сделать пару шагов в сторону, как перед глазами открылось еще более завораживающее зрелище. Лавки ломились от товаров: от сверкающих магических безделушек до мягких шерстяных шарфов, окутанных ароматом лаванды. Торговцы наперебой зазывали покупателей, предлагая теплые пряные напитки, пироги с карамелью и загадочные эликсиры, якобы приносящие удачу.

Тео тут же забыл про артистов и восторженно потянул меня за руку к прилавку, где в хрустальных вазах горками лежали засахаренные фрукты. Агата, наблюдая за моими пораженными глазами, усмехнулась и хмыкнула:

– Добро пожаловать на настоящий базар, госпожа. Неужели городская жизнь так впечатляет нашу гостью? – поддела она меня.

– Еще бы! – рассмеялась я, подхватывая ее шутливый азарт. – А что это за вывески?

Я кивнула на объявления, прикрепленные к фонарным столбам. Некоторые из них были украшены магическими символами, переливавшимися в утреннем свете, другие – покрыты рваными метками, словно кто-то уже сорвал кусочки с адресами.

– Магические состязания, – пояснила Агата, скользнув взглядом по знакомым надписям. – В нашем городе обожают соревнования, особенно между праздниками. А вы, наверное, еще и Гонку на крылатых не помните?