Никто не спасет

Артур легко запрыгнул в салон, хлопнула водительская дверь, и пикап тут же, тяжело дернувшись, покатил по пыльной дороге. За спиной, в открытом кузове, мужики переключились с обсуждения меня на какие-то новые пилы. Их хриплые, громкие голоса заполняли салон через распахнутые окна. Артур же молчал, смотря на дорогу и то и дело едва заметно скашивая на меня тягучий взгляд.

Сложила руки на коленях как школьница, отвернулась к окну, слепо смотря на похожие как близнецы деревянные домики вдоль дороги. Молчание, как и вчера, давило бетонной плитой и ставило дыбом волоски на предплечьях, но потерплю — ехать -то от силы пять минут...

Вообще странное меня чувство сковывало рядом с этим человеком. Никогда ничего подобного не ощущала и уж тем более не находила ему причин. Мужчина как мужчина, а я...

Не робела, нет. Но вся внутренне подбиралась словно перед прыжком. И под ложечкой тянуще сосало. Будто я стояла на цыпочках с тарзанкой у самого обрыва. Да, это было самое похожее...! Вот еще чуть-чуть, и потащит невидимая сила, перехватит дыхание, отберет возможность хоть что-то изменить. А затем мгновение невесомости, стремительное падение и сомкнувшаяся толща темной воды над головой.

— Сложно вам будет все время пешком, Ульяна... Максимовна, — вдруг разрушил тишину между нами Артур, снова делая паузу после моего имени. Будто ждал разрешения забыть отчество.

— Я заказала велосипед, — быстро повернула к нему голову и снова отвернулась к окну.

— Велосипед... Ясно, — с усмешкой, — А прав нет?

— Нет, прав нет. Впрочем, как и машины.

— А зимой как же? Зимой тоже на велосипеде?

— А зимой мне снегоход выдадут, на него права получу, — ответила резче, чем хотелось бы.

Просто его снисходительный тон меня задевал, хотя в самих словах вроде бы и не было ничего такого.

— Что ж... Приехали, — а Артур уже сворачивал к моему дому, который я пока больше по покосившемуся забору узнавала, чем по самому строению, мало чем отличающемуся от остальных.

— Как соседи? — поинтересовался Шахов, зацепив взглядом женщину во дворе, развешивающую белье.

Я тоже на нее посмотрела. Это наверно и была жена "дяди Пети" — Дарья. Неопределенного возраста, сухая, с уставшим, серым лицом, хранящем очевидные следы алкогольной зависимости, в цветастом "бабушкином" халате и блеклой косынке, из-под которой выбивались мышиные, с сединой пряди. Беременная, может месяце на шестом. У подола крутилось двое тощих чумазых мальчишек в одних трусах — подавали матери белье из большого тазика. Дарья же повернулась к нам и хмуро уставилась на выезжающую машину.

Я кивнула ей, смотря через лобовое. Но она почему-то только нахмурилась еще больше.

— Что, не поладили? — спросил Шахов, тормозя.

— Еще не познакомились, — рассеянно отозвалась я, открыв дверь и спрыгивая из пикапа на землю.

Соседка пытливо отследила каждое мое движение. Поджав губы, внимательно прошлась по моей фигуре и остановилась на лице. Выражение ее собственного лица при этом вряд ли можно было назвать дружелюбным. Впрочем, в подруги я записываться и не собиралась. Мне бы жить спокойно и все...

— Здравствуйте, — сказала было ей первая, но мое приветствие потонуло в голосах мужиков, сидевших в кузове пикапа.

— Дашка, здорова! А дома Петро?!

— Спит он, Тихомир! — отозвалась она, поддерживая руками поясницу.

— А ты разбуди! Дело есть...

— Знаю я ваши дела, — сощурилась женщина, — Неделю потом дома не появится! А я тут всё одна! Езжайте ужо!

— А тебе что шабашка лишняя? Всё копеечка, — не отставали мужики.

— Так с вами свяжешься, донесёшь что ли ту копеечку? С вами и пропьет, — отрезала Дарья и в голосе мелькнула заметная обида.

— Даш, зови, я половину денег тебе в руки отдам. Или скажешь, что детям и в дом надо купить, куплю, — вмешался Артур, доставая из кузова мои пакеты.

Соседка склонила голову, посмотрев на Шахова, пожевала задумчиво губу и кивнула.

— Нет уж, лучше все деньгами. Колька, буди отца, — ткнула в спину одного из пацанят, и тот стремглав понесся к дому.

Я же пошла к ней, за мной шел Артур с моим пакетами, которые, похоже, и не собирался мне вручать. Поравнявшись с Дарьей, я улыбнулась еще раз и повторила.

— Здравствуйте, я Ульяна, соседка ваша новая.

Женщина молчала и почему-то смотрела на мои губы, а не в глаза. Брови собрались на переносице. Затем она и вовсе отвела взгляд, проводив им Артура, который нес пакеты к моему крыльцу.

— Петька сказал уже....— буркнула. И тише, —...что прикатила фифа городская. Но, смотрю, освоилась быстро, да? — мотнула подбородком в сторону Шахова.

Я перестала улыбаться. Просто стояла и молчала, не зная, как лучше отреагировать. Посыл был ясен, но в ответ посылать не хотелось... пока. Как и оправдываться за то, что приняла чью-то помощь. Дарья же, не дождавшись ответной реакции, и вовсе подалась ко мне ближе и тихо не зашептала - зашипела.

— Слышь, деточка. Только попробуй к Петьке моему сунуться, все лохмы повыдираю, поняла? А то знаю я вас...Приехала тут... Вся такая...! Не успела порог переступить —уже у туалета чужого мужика айда караулить!

От абсурдности обвинения из меня вырвался нервный смешок. Перед глазами встал пьяный "дядя Петя", которым легко можно было пугать в ночи детей.

Я сдавленно хохотнула ещё раз, прикрыв рот рукой и смотря, как соседка от моего смеха натурально багровеет, по всей видимости, не понимая причин. Надо же... И правда, любовь зла...! Откашлялась, прочищая горло, и с трудом состроила серьезную скорбную мину.

— Я вас услышала, Дарья, можете быть спокойны. Клянусь, даже не посмотрю, — выдала торжественно, отступая от нее на шаг, — А сейчас извините, продукты разобрать надо. Приятно было познакомиться. Я пойду.

12. В омут

Разобрав пакеты, я первым делом взялась за установку новой сим-карты.

Провозившись с минуту, невольно прикрыла ладонью рот, когда увидела заветные полосочки сети. Боже, чувство было такое, будто все это время я, наказанная, стояла в углу и тут мне наконец разрешили из этого несчастного угла выйти!

Уселась поудобней на своей узкой кровати, поджав под себя ноги, и набрала маму.

От каждого длинного гудка в динамике в горле все сильнее разбухал ком. Я пыталась его сглотнуть, чтобы ничем не выдать свое состояние, но, услышав мамино "Да?", вместо ответного "Привет" надрывно всхлипнула.

— Але, это кто? — голос мамы зазвенел беспокойством.

Рвано выдохнула, беря себя в руки. Вскочила с кровати и заходила по комнате. Как же хотелось пожаловаться! Выплеснуть все, что накопилось за эти сутки, но толку? Чем она мне поможет? Лишь заставлю родителей переживать. Да ведь и нет ничего страшного в том, где я очутилась на самом деле. Просто пока... все вокруг с непривычки давит.

— Мам, привет, это я, — зачастила в трубку наигранно веселым тоном, — Ты извини, что только сейчас звоню. Тут со связью не очень, но я уже разобралась. Запиши, это мой новый номер. Я написала заявление, чтобы и мой старый на этого оператора перевели, но сказали, что это не сразу... Но скоро заработает!

— Улечка, Господи! Мы уж с отцом испереживались! — облегченно выдохнула мама, и я почти воочию увидела, как она в знакомом до боли жесте всплеснула одной рукой, — Ты как?!

— Говорю же, все хорошо. Добралась. Уже была на работе. Мне дом дали...— обвела глазами свои скромные "хоромы", —... Неплохой. Сам глава поселения встречал.

— Ой, ты хоть фотки пришли!

— Конечно, — закусила губу и медленно осела обратно на кровать.

— Может видеосвязь включишь?

— Давай не сейчас...

— Ладно, дочь. Ну хоть еще что-нибудь расскажи!

— Да я то что? Пока и рассказывать нечего... Лучше ты скажи! Как у вас там с теплицами? Разрешилось? — перевела тему я.

Очень хотелось послушать ее голос и ничего не говорить самой. Прикрыть глаза и просто слушать, как родной тембр словно окутывает тебя пуховым одеялом, прогоняя все тревоги прочь. Внушая, что у тебя есть дом, где уютно, спокойно, понятно, вкусно пахнет и все пропитано любовью. Пусть он, этот дом, и за тысячи километров отсюда, но он есть!

И там тебе всегда рады, всегда ждут...

— Ой, там отец учудил, конечно...— мама охотно начала рассказывать про теплицы.

А я легла на кровати, свернувшись калачиком, и, рассеянно улыбаясь, ее слушала. Больше не слова даже, а ласковый звук самого дорогого голоса.

Это было то, что нужно сейчас.

***

С мамой я проболтала минут двадцать, потом еще минут десять с отцом. Полчаса, за которые я снова почувствовала в себе опору.

Положила трубку с лёгкой, но светлой грустью. Внутри стало тихо-тихо словно водяная гладь. И так не хотелось это состояние расплескать, что даже двигаться я невольно стала плавно и медленно по своему новому дому.

Распахнула окна, впуская вечернюю прохладу и прогоняя настоявшуюся духоту. Включила музыкальный канал на телевизоре. Открыла холодильник и, после минутных неторопливых раздумий, достала оттуда яйца и сыр, чтобы состряпать простенькой ужин. Хотела поставить чайник, но поняла, что совсем не осталось воды.

Подхватив ведро, вышла на улицу. Колодец был у нас прямо во дворе — хоть с этим повезло. Пока крутила ворот, во двор забежали две девочки, одной лет девять, другой чуть поменьше. Худенькие, светленькие и с настолько похожими лицами, что сомнений не оставалось в том, что они сестры. Их волосы были мокрые, простые хлопковые платьица липли к телу, а у старшей было перекинуто банное полотенце через плечо.

— Здравствуйте! — нестройным хором выдали девчонки при виде меня.

— Здрасьте, — я в ответ улыбнулась, — Вы тоже мои соседки?

— Да, — старшая притормозила и схватила за руку сестру, заставляя и ту остановиться, — Я Фая, а это Машка.