Никто не спасет

— Девушки, я пошел, мне тоже работать пора. Удачного дня, — заторопился на выход Иван Ильич.

— До свидания, — нестройно отозвались мы с Агафьей Мироновной.

За главой захлопнулась дверь. Но я успела лишь сесть за рабочий стол и включить свой компьютер, как она распахнулась снова.

Только после этого раздался нетерпеливый стук. Абсолютно бессмысленный, ведь в кабинете уже материализовался маленький, переминающийся с ноги на ногу пацаненок.

— Агафья Мироновна, доктор, можно?! -— следом уверенно протиснулась его мать.

Переглянулись. Агафья пожала плечами, мол вам, Ульяна Максимовна, решать...

Я поджала губы, постучав ручкой по столу. По-хорошему выставить бы их и хоть программу успеть загрузить да спросить хоть что-то, но... Слишком уж мальчишка был квелый на вид. Бледный весь, а щёки в горячечном румянце...

Внутри тревожно стянуло волнением, отчего ладони мигом стали влажными — мой первый пациент! Еще и ребенок...! А я не педиатр, я и терапевт то пока только в теории. Как вдруг переживательно это все. Но показывать нельзя.

— Проходите, — кивнула матери и ласково улыбнулась мальчику, — Как звать? Сколько лет? На что жалуешься?

Пацанёнок замялся и выдал хриплым писком ответ только на один вопрос.

— Мне тли.

— Ох, какой большой, — восхищенно протянула я, а затем перевела взгляд на его маму, — Здравствуйте, я Ульяна Максимовна, ваш новый терапевт, что случилось?

— Здравствуйте, Ульяна Максимовна. Да вот, уж третья неделя пошла как болеет, — всплеснула руками женщина, подталкивая ко мне ребенка, — Сначала в ту субботу вырвало, жар, понос. Но мы жаропонижающее подавали, вроде сбили, так кашлять начал. Сильно так. Мы к Агафье, — кивнула на моего фельдшера, — Она нам ингаляции с препаратом каким-то прописала и травки еще с мёдом. Препарат то я не купила, он и на травках хорошо отхаркивать стал. А сейчас опять ночью как зайдется, как зайдется, и нос еле дышит! Вялый весь, не ест, температура снова поднимается. Не большая, но…

— Так, давайте слушать, поднимите футболку, — предложила я, лихорадочно обдумывая полученную информацию.

Легкие были чистые. Тоны сердца тоже...Третья неделя уже пошла...

— А что за препараты вы рекомендовали, Агафья Мироновна?

Та назвала, я кивнула. Посмотрела горло. Красное, но уже не критично. А вот аденоиды... И прямо по задней стенке слизь... Осмотрела кожный покров, отметила отечность…Ясно. Фух... Выдохнула! Мы такое разбирали.

— Что ж вы не купили, что вам Агафья Мироновна сказала? — покачала головой, глядя на мать мальчика, — Все она правильно сказала. Надо было давать. Затянули…Аллергические реакции были у ребёнка?

— На шоколад и апельсины. Переест, так сразу попа в прыщах. А препараты... Так травки же, — развела руками женщина, — С медом...

— А вот мед как раз не надо было. Мед может быть сильным аллергеном, тем более для маленького, предрасположенного к этому ребенка. Аллергический ринит у вас на фоне ослабленного иммунитета. Я сейчас напишу рецепт. Все, что напишу, все обязательно купить! И никаких травок! Тем более с медом! Все красное, яркое, сладкое и с красителями из рациона пока исключить.Только самую простую еду, — достала из сумки одну из тетрадей с лекциями.

Да, я все с собой привезла. У меня такой профессор был! Все конспекты на вес золота. Лучше пока подсматривать, чем, что не вспомнив, навредить. Перелистнув страницы, нашла нужную. Выписала на листочек схему под изумленный, недоверчивый взгляд матери ребенка.

— Вы что ж это? Учитесь еще? — прошептала та побледневшими губами, увидев мою тетрадку, — Агафья Мировновна, может лучше вы?! — перевела испуганный взгляд на моего фельдшера, — Мой Славик чай не подопытный...

— Все вам Ульяна Максимовна правильно сказала, — успокаивающе отозвалась Агафья Мировнона.

— Христом Богом прошу, — всхлипнула женщина, молитвенно сложив на руки перед грудью, — Славочка, иди здесь покажись, — подтолкнула к ней ребенка.

Агафья Мироновна шумно вздохнула, покосившись на меня и погладив мальчишку по голове.

— Ладно, я тоже напишу, — кивнула.

И правда стала писать.

Я покраснела как помидор. Это что? Мы тут... Соревнуемся?!

Руки задрожали в нервном треморе. Агафья улыбнулась мне и сунула женщине свернутую записочку. Та, чуть не до земли поклонившись, приняла. Я тоже... сунула!

— Надо сдать кровь, — отчеканила, борясь с раздраженной дрожью в голосе.

— Анализы у нас по вторникам и по пятницам, с семи до восьми, — охотно подсказала Агафья Мировновна, — В восемь моторка из райцентра забирает.

— Моторка? — переспросила я.

— Да, вот прямо к этой пристани подплывает, — махнула в окно, — Так и надежней, и быстрей.

— Ясно. Все, что написала, делать. Ничего другого не делать! Только аллергическую реакцию усилите! Это понятно?! — твердо, насколько могла, посмотрела женщине в глаза, — В пятницу на кровь. И зайдете покажитесь еще.

— Хорошо, спасибо. До свидания. Славик, пойдём, — дернув сына за руку, мамаша быстро ретировалась из кабинета.

Хлопнула дверь, но сразу приоткрылась вновь и в кабинет заглянула голова следующего пациента.

— Ждите, — тихо рявкнула я, переводя тяжелый взгляд на сидевшую напротив Агафью Мироновна. Та блаженно, понимающе улыбалась.

Будто издевалась, честное слово!

Нет уж! Я, может, еще и желторотая, но я врач!

— Извините…

Дверь захлопнулась, оставляя нас наедине.

Сделала вдох- выдох, призывая себя к хладнокровию. Ругаться не хотелось. Уж точно не в первый же час общения. Но вот расставить точки над "i" хотелось до невозможности.

— Что вы ей написали, Агафья Мироновна? — спросила как могла ровно.

— Шепоток и молитву, — с готовностью отозвалась фельдшер.

Я подвисла. Чего?! Хлопнула глазами пару раз.

— Что, простите? Шепоток? — просипела вслух.

— Да, заговор, — абсолютно спокойно подтвердила Агафья Мироновна.

Я помолчала еще с секунду.

—Вы действительно верите, что это помогает? — аккуратно поинтересовалась, проверяя свою новоиспеченную коллегу на вменяемость.

— А почему же нет? — пожала плечами та, — Человеку вообще надо верить. Особенно в нашей глуши.

— И вот все вместе прямо написали? И шепоток, и молитву? Одно другому разве не противоречит? — не удержалась я от иронии.

На что Агафья Мироновна бархатно так, по-доброму рассмеялась.

— А так душе спокойней, Ульяна Максимовна, когда со всеми сразу договоришься. На всякий пожарный, — и хитро мне подмигнула.

Я сначала обомлела окончательно, а затем... Затем просто не могла не улыбнуться в ответ. Ах, вот оно что...! Ой, оказывается, лиса...! Я тут, значит, за тело борюсь, а она замахнулась на душу.

— Что ж, эффект плацебо никто не отменял, — заметила вслух примирительно, давая понять, что конфликт исчерпан.

— И я о том, Ульяна Максимовна! Следующий!

9. Какая-какая?!

Пациенты потянулись бесконечной вереницей — вздохнуть некогда, не то, что чай пойти попить или в уборную сбегать.

Шли со всем — от шпор в пятках до ноющих зубов. Я от такого разнообразия, признаться, по неопытности терялась. И с каждым новым пришедшим все больше понимала, как мне с Агафьей Мировновной на самом деле повезло.

Она была как рыба в воде в этом хаосе, но при этом меня не топила. Не перебивала, смотрела показательно уважительно, всем видом демонстрируя местным кто тут главный. Но, стоило на нее вопросительный взгляд поднять, как Агафья тут же аккуратно подсказывала. Где какие анализы сдаются, как и к кому направление в райцентр дать. Если спрашивали что-то лично у нее, Агафья не отказывала и убористым почерком выводила на записочках свои мудреные шепотки или советовала травяные сборы. Против ее народных рецептов я ничего не имела, тем более, что у меня возникло ощущение, что она действительно в этом много понимает. Стало даже интересно порасспрашивать у нее в свободное время поподробнее какая местная трава от чего. Могло и пригодиться.

Хотя прием официально у нас был до трех, закончили мы почти в четыре. А дальше еще надо было сходить на пару вызовов. И именно сходить! Машину нам не выделили, а велосипедом я по понятным причинам еще не обзавелась. На вопрос а как же зимой - тоже что ли на велосипеде, Агафья Мироновна выдала, что у медпункта "Буран" есть. И надо бы мне кстати, пока лето, на него права получить, если у меня нет, и что это можно в райцентре сделать.

Я нервно сглотнула, хлопая глазами. “Буран”... Это что ли снегоход? Мамочки...

Представила на секунду, как зимой пробираюсь к пациенту через тайгу в соседнюю деревню на снегоходе! Сюр какой-то, честное слово! В очередной раз с тоской подумала куда я вписалась!

— Вы, Ульяна Максимовна, же только вчера вечером приехали? Наверно в магазины то еще и заскочить не успели? — вклинилась в мои пугающие фантазии о зиме и снегоходах Агафья Мироновна.

— Да, еще не успела, — кивнула я.

— Ну так идите сейчас. Я сама по домам схожу, а то у нас что хозяйственный, что продуктовый до пяти, а время то уже, — предложила моя фельдшер, — Знаете где? Сейчас на Советскую выйдете и вниз...

— Да-да, мне Иван Ильич, пока вез, все показал. Спасибо! — я торопливо засобиралась, взглянув на часы. Уже начало пятого! — Спасибо вам огромное, Агафья Мироновна.

— Да не за что, — улыбнулась та.

— Может, завтра придем чуть пораньше? На полчасика. Я в программе пока не до конца разобралась. Очень бы хотелось, чтобы вы мне все показали, — попросила я, вешая халат на спинку своего стула.

— Конечно, Ульяна Максимовна, сама хотела предложить.

— Ну и хорошо. Еще раз спасибо! До свидания!

Попрощавшись, поспешила из медпункта на улицу. Мы на машине ехали минут пять- не меньше от магазинов к медпункту, и я теперь прикидывала сколько же времени это займет пешком. Очень не хотелось, свалив свои обязанности на Агафью Мироновну, в итоге поцеловать закрытые двери и уйти ни с чем.

Выбежала из медпункта и задохнулась. Горячая волна прогретого воздуха залилась прямо в легкие, мешая дышать. Будто в парилку зашла! Сидя в нашем темном, прохладном кабинетике, я и не подозревала, что на улице стоит такая духота.

Щурясь от солнца, поспешила к главной улице — Советской.

Вокруг лениво жужжали разморенные мухи, чуть не врезаясь в меня. Запах плавящейся хвои делал воздух настоенным до дурноты, сандалии вмиг запылились на проселочной дороге. Свернула на главную, повыше перевязывая липнущие к шее волосы. По спине уже бежала прохладная липкая капелька пота, голову нещадно пекло — жаль, что никакую косынку не взяла. В следующий раз буду знать, что днем тут бывает так.

Я думала, что к жаре привычная, я ведь из-под Астрахани и сорока градусами меня не напугать. Но тут была какая-то особая, невыносимая жара. Влажная, смоляная. Будто не по улице идешь, а пытаешься плыть в горячей, густой воде.

И прохожих почти никого, домики бесконечные… где же магазины эти? Мне все вокруг было незнакомо...Иногда, за домами мелькало манящее серебро реки. Как же тянуло броситься искупаться прямо сейчас. Решила для себя, что вечером обязательно пойду. Надо будет только спросить у соседки где тут подходящий спуск, есть же наверняка. Заодно и познакомлюсь с ней. Нельзя же через стенку жить и вообще не знаться. Придется... Какие бы они не были.

До магазинов дошла минут через пятнадцать. Благо, они стояли рядышком, один к одному.

Сначала забежала в продуктовый — надо было срочно забить холодильник. У меня, кроме пряников и чая, вообще ведь не было ничего. Пот уже катился градом, на еду и смотреть не хотелось, потому купила на автомате то, что вроде бы просто обязано дома быть. Сыр, яйца, крупы, овощи, яблоки, молоко, курицу.... И все равно вышло два огромных пакета, оттягивающих руки до самой земли. Мда...

Теперь это еще и тащить!

Надо было что-то срочно решать с транспортом — я так долго не смогу. Поблагодарив продавщицу, сухонькую беззубую женщину лет пятидесяти, отправилась в хозяйственный, покачиваясь от тяжести в руках.

Зайдя, невольно улыбнулась, вспомнив, как Иван Ильич называл местных продавщиц девушками. В продуктовом "колоритность" девушки я уже отметила. Тут тоже... “Молодая была уже не молода”. Объемная, высоченная женщина предпенсионного возраста, с богатырскими плечами и мелкой химической завивкой волос, выкрашенных в термоядерный бордовый. Макияж соответствующий — любительский индейский, и от жары слегка стекающий по ее широкому лицу.

Пару раз моргнув и привыкнув к столь впечатляющему образу, я подошла к прилавку и сгрузила на дощатый пол тяжелые пакеты.

— Здравствуйте, мне сказали у вас все можно заказать? У меня список большой, — дружелюбно улыбнулась.

Продавщица смерила меня изучающим взглядом.

— Врачиха наша новая что ли? — пробасила, подбоченясь.

— Кхм...Врач, если можно. Не люблю все эти феминитивы...

— Чего?! — захлопала на меня дама приклеенными ресницами, создавая хоть какой-то прохладный ветерок.

Мысленно махнула на нее рукой. А, неважно...

— Да, это я. Приятно познакомиться, Ульяна Максимовна. Вы мне поможете?

— И мне приятно, Марина, — хмыкнула женщина, смотря на меня как-то снисходительно. А потом покачала головой и вовсе тихо пробормотала себе под нос, — Ой, радость то какая привалила нашим мужикам. Грузовик с пряниками.

— Чего? — оторопело переспросила теперь уже я.

— Ничего. Забор обоссут, говорю, местные кавалеры наши, — засмеялась на это продавщица, вгоняя меня в удушающий румянец, — Ну, — благодушно, — Давайте свой список, Ульяна Максимовна. Чем смогу -помогу.

Заказав кучу вещей от сидушки на унитаз до велосипеда с корзиной и закупившись чистящими средствами и туалетной бумагой, через минут десять я вышла на улицу уже не с двумя пакетами, а с целыми четырьмя.

Встала посреди пыльной улицы, с тоской смотря на ближайший пригорок, на который предстояло вскарабкаться.

И сколько их еще таких будет по пути домой...!

На машине мы ехали минут шесть, а значит с моими баулами тащиться мне по жаре еще минут двадцать. И зачем я сразу столько набрала?

Ладно, поздно уж причитать. Сдунув влажную прядь со лба, я сжала покрепче режущие ручки в потных ладонях и побрела по дороге. Плечи моментально заныли, горбясь, ноги тяжело переставлялись из-за липнущего к ним сарафана. Чувствовала, как раскраснелась до невозможности, шумно дыша и упорно преодолевая шаг за шагом.

Шорох приближающейся сзади машины не вызвал во мне ничего кроме раздражения из-за того, что надо сместиться на заросшую сорняком обочину — тротуаров здесь отродясь не водилось.

Уступила дорогу, сосредоточенно плетясь дальше. И чуть разом все пакеты не выронила — так высоко подпрыгнула, когда огромный пикап с переделанными вездеходными колесами резко затормозил около меня, оглушая клаксоном.

Обернувшись, хотела было схватится за больно заколотившеееся сердце, но только неловко взмахнула тяжеленными пакетами и тут же опустила уставшие руки. Из открытого окна машины мне снисходительно улыбался Артур.

Одна его рука расслабленно свисала на улицу, вторая была на руле. Черный взгляд сверлил меня насквозь открыто и без капли стеснения. Сначала очертил раскрасневшееся лицо, потом сполз ниже по тяжело вздымающейся груди, облепленной пропитавшимся потом сарафоном, и наконец выразительно тормознулся на куче набитых пакетов.

— Добрый день, Ульяна... Максимовна, — медленно протянул.

И все это под свист нескольких мужиков, сидевших сзади в открытом кузове пикапа.

— О, Адамыч, в это докторша что ли наша? — оживленно захохотали они.

Кивнув Артуру, покосилась на его спутников, ежась от лапающих взглядов. Господи, вот точно, что из лесу вышли...! Чумазые, в выцветших рваных футболках, мощные, бородатые, кто в кепке, кто с татуировками. Лица обветренные, суровые, грубые, как братья... На подбор. Еще и заговорили неровным хором.

— Здрасьте - здрасьте... !

— Ох, красавица какая! Ульяна Максимовна, у меня что-то сердце прихватило, не посмотрите?!

— Главное, чтобы что пониже не прихватило, Михалыч!

— Ахах!

— А что? И там покажу, мне стесняться нечего!

— Заткнитесь вы, — рыкнул на них Артур, но таким тоном, будто наоборот поощрял всеобщее веселье.

— Как же тут заткнуться, Артур Адамыч?! — хмыкнул в ответ какой-то совсем седой, полноватый мужик, — Мы ж от неожиданности, что все, как ты и сказал. Что "ух, какая ебабельная"!

Что, простите?! Выронила все-таки один пакет из дрогнувшей руки.

Какая- какая? Как сказал? Вот так прямо и сказал?!

Лицо ошпарило гневом похлеще липкой жары. Перевела возмущенный взгляд на Артура, а он... Он только бровь почесал большим пальцем, пожав плечами и криво ухмыльнувшись. Даже отрицать не стал!

Козел...! Сам он... Подходящее прилагательное от злости даже не придумывалось...!

Сжав губы, подхватила упавший пакет, развернулась на пятках и молча продолжила идти к дому.

— Ульяна Максимовна, ну что вы! Давайте подвезу, — крикнул мне в спину...этот!

— Спасибо, обойдусь, — прорычала, таща пакеты с из последних сил ровной спиной.

По шороху шин поняла, что пикап покатил за мной.

— Тяжело же, — нахмурился Артур, поравнявшись, — Не глупите, садитесь. А то как про кондуктора.

— Какого еще кондуктора?

— Который "назло кондуктору возьму билет - пойду пешком", — раздраженно буркнул и, проехав на пару метров вперед, резко остановился и выпрыгнул из машины.

— Тихомир, давай назад пересаживайся, — бросил какому-то мужику, сидевшему с ним впереди, — Ульяна, отдайте пакеты.

10. Как удобней обижаться

Пф-ф-ф...! Так прямо и отдала!

Я вложила во взгляд все жгучее презрение, на которое в принципе была способна, и попыталась обойти этого мужлана по дуге. Маневр не самый простой, признаться, если ты нагружена как вьючный мул. Пришлось даже в кусты придорожные ступить и шёпотом чертыхнуться из-за тут же жиганувшей по голым ногам крапивы.

Вот только толку от моих усилий было чуть! Артур легко и проворно одним движением переместился, снова перегородив мне дорогу.

— Ульяна..— мягко произнес низким бархатным голосом, словно успокаивал взбрыкнувшего ребенка.

Черные глаза из-под густых бровей обволакивающе блестели, цепко отслеживая каждое мое микродвижение и тем отвлекая от маневра рук. Всего какой-то миг, и Шахов уже рванул на себя эти несчастные пакеты. От неожиданности я их легко отпустила. Только застыла с приоткрытым ртом, чувствуя, как наползающий густой румянец сжигает кожу на шее и лице.

— Отдайте, что за ребячество, — пробормотала, потянувшись за своей отобранной ношей.

Артур отступил на шаг, криво улыбнувшись. Будто с издевкой! Я вспыхнула еще жарче. Я теперь бегать за ним должна?!

В памяти всплыли выцветшие картинки из детства, как старшие братья перекидывали между собой мою любимую куклу, пользуясь тем, что я слабее и ниже, и ничего толком противопоставить им не могу. От ассоциаций и смутного чувства беспомощности в носу неприятно защекотало и злая влага подступила к глазам.

— Отдайте, это не смешно, — поджала губы, чтобы они не задрожали.

— Ульяна Максимовна, не бойтесь вы, я помочь хочу. Не глупите и садитесь в машину, — твердо и спокойно выдал Шахов, глянув на мужиков в пикапе, наблюдающих за нами с нескрываемым интересом.

Тоже на них покосилась. Парочка мне широко улыбнулась, еще двое и вовсе подмигнули... Боже, дурдом!

— Я не боюсь, — резко повернулась обратно к Артуру, — Просто после ваших "рекомендаций" не хочу произвести неправильное впечатление. А теперь отдайте пакеты.

Но вместо того, чтобы исполнить то, о чем его попросили, Шахов сделал ко мне широкий шаг, мгновенно сожрав все разделяющее нас расстояние.

Оказался так близко, что его серая футболка чуть не коснулась моего сарафана в районе груди. Голову пришлось резко задрать вверх, чтобы удержать зрительный контакт. И сделанный непроизвольно вдох заполнил лёгкие уже знакомым хвойно-смоляным, с нотками табака запахом этого мужчины.

— Ульяна... Максимовна,— чуть нагнувшись, хрипло зашептал Артур мне куда-то в висок, влажно нагревая в том месте кожу, — Хотели бы вам что-то сделать - это произошло бы вне зависимости от того, надорветесь вы со своими несчастными пакетами или нет. И не из-за каких-то там "впечатлений". И уж тем более не посреди бела дня на глазах у всей деревни. Вы лучше ночью запирайтесь получше и говорите, что, если что, мне пожаловаться можете, а не только Ивану Ильичу, которым здесь и дворнягу не испугать. Понятно? — чуть склонил голову набок, пристально смотря мне в глаза.

Я... оторопела, утопая в этом зрительном контакте и мысленно лихорадочно собирая в словах Шахова все намеки, что он бросил в меня словно стеклянную крошку.

Совсем рядом в пикапе громко и похабно переговаривались мужики, окрашивая сказанное особым, давящим смыслом.

— Эх, Адамыч, занял уже что ли? Быстро!— посмеивались.

— Да что-то пока не взаимно, видать. А значит и у нас шансы есть, — хохотнул другой.

—... Подольше здесь поживете, там уж сами разберетесь с кем, как и что… — одними губами добавил Артур, чтобы больше не слышал никто.

Снова покосилась на мужиков, продолжающих обмазывать меня липкими взглядами, от которых непроизвольно хотелось спрятаться. Да пусть хотя бы и за Шаховым, черт уж с ним.

Обида на то, как и в каких словах Артур обсуждал меня со своими приятелями, конечно, не прошла. Она горчила на языке и ложилась меж бровей вертикальной морщинкой. Вот только…Если подумать, то, сидя в машине, обижаться гораздо удобней, чем плетясь по пригорку с тяжеленными пакетами в руках — это во-первых. Во-вторых, глядя на “одухотворенные” лица мужиков в кузове пикапа, я догадывалась, что, по сравнению с их эпитетами, слова Шахова покажутся мне детским лепетом.

Так что ж мне теперь? На них тоже обижаться? Так и работать будет некогда…

В конце концов, это все просто слова людей, которые по-другому, скорее всего, и не умеют. Жизнь у них тяжелая, грубая, вот и сами они от нее загрубели. Да и не для моих это было ушей…А для их. На понятном им языке.

— Ладно, поехали. Спасибо, — в итоге я медленно согласилась, мысленно махнув на все рукой.

Артур кивнул и, развернувшись, пошел к машине. Кинул мои пакеты в кузов пикапа, обошел морду автомобиля и галантно открыл для меня переднюю пассажирскую дверь.

11. Соседка

Пикап на вездеходных колесах был слишком высокий, чтобы у меня получилось забраться в него гордо, грациозно и независимо. Вместо всего перечисленного я неуклюже заползла внутрь душного, нагретого как духовка салона, чуть не получив вспомогательный шлепок по попе от чертового Артура Адамовича.

Шумно выдохнув, села наконец, торопливо поправляя задравшийся подол сарафана.

— Устроились? — черные глаза Шахова снисходительно и весело блестели, когда он с силой захлопывал за мной дверь.

— Да, благодарю, — поджала губы, наблюдая, как Артур огибает капот, чтобы занять водительское сидение.

В машине было пекло похлеще, чем на улице, и даже опущенные до предела стекла не спасали. Накалившийся металл будто готов был потечь в любую секунду, пахло грязной рабочей одеждой и протертыми, засаленными сидениями. Торпеда пыльная, со следами пальцев, у рычага передач валялись какие-то пластиковые пропуска и связки ключей, кармашек двери с моей стороны был забит тряпками, испачканными в машинном масле. Я непроизвольно сравнила этот пикап с внедорожником, на котором Шахов меня встретил, и подумала, что эта машина скорее всего служебная, а не его личная. Слишком автомобили были по энергетике разные и здесь не чувствовалось... Самого Артура. Разве, что из хрипящих динамиков печально и надрывно пела Арбенина про то, как же ей катастрофически кого-то не хватает.

Не знаю, почему я так остро ощущала, что это машина не Шахова, ведь я знала этого человека меньше суток — но вот вдруг уже так легко интуитивно считывала его личные метки в окружающем пространстве.