Никто не спасет

В темноте сложно было судить, но кажется деревня была достаточно большая. Окна тлели жёлтым цветом, показывая, что за ними есть жизнь, даже горели редкие уличные фонари. Дома сплошь деревянные, заборы через раз. В ближайших окраинных дворах завыли собаки, учуяв приближающуюся машину.

— Мне говорили, тут даже есть дворец культуры, — пробормотала я, озираясь на эту глушь.

— Ну дворец - сильно сказано, — хмыкнул на это Артур, беря телефон, валявшийся все это время у коробки передач.

Набрав кого-то, приложил трубку к уху, а я замерла, услышав характерные гудки. Как райская музыка! Здесь что? Ловит?!

Бросилась проверять свой, но у меня мобильной связи так и не было.

— А какой у вас оператор? — обратилась к Артуру.

Но он не ответил, слушая гудки в динамике. Только пальцем шикнул на меня, чтобы помолчала, и вернул свободную от телефона руку на руль.

— Иван Ильич, приветствую, — бодро забасил в трубку мой водитель, — Забрал я вашу медичку...Да, в Шовне уже... По нижнему берегу катим...Да... Она? — Артур мазнул по мне оценочным взглядом, пальцы крепче сжали руль, —.... Нормально. Сами спросите, — усмехнулся с непонятной мне интонацией, — Куда ее? Это что ли к Кочергиным? Не боитесь, что сопьется молодой специалист? — снова снисходительный смешок и быстрый, скользящий по мне взгляд, — Ладно, понял... Вы там встретите?...Хорошо...Будем через десять минут.

Сбросил вызов, делая вид, что не замечает, как я в упор на него уставилась.

— Почему я должна спиться? — поинтересовалась.

— Да соседи ваши алкаши, но тихие.

— Соседи?

— Там на два хозяина барак.

Барак...?! Я моргнула раз, ещё раз... И, с трудом сглотнув, слепо уставилась перед собой.

Я, если честно, даже понятия не имела, что это вообще такое... Барак! Вернее, знала конечно, что убогое жилье, но лично никогда не сталкивалась. А теперь вот... Столкнусь? Еще и с алкашами...

Я все это время пыталась беречь свою психику и особо не задумываться во что же именно я ввязываюсь. Пока добиралась в эту глушь через всю нашу бескрайнюю родину, это было не так уж и сложно сделать, но сейчас...! Внутри противно завибрировало подступающей тихой истерикой, которую надо было срочно подавить. Вариант разреветься прямо в машине этого мужика точно не самый лучший. Но вдруг так хотелось...!

Выдох-вдох.. Ты уже взрослая женщина, Ульяна! Специалист, врач в конце концов... Подумаешь... Барак с алкашами за стеной в тайге, кишащей волками и озверевшими без женщин лесорубами... Пф-ф! Бывает и хуже... Ведь бывает же, да?

— Если у вас здесь не ловит, оператора смените на... — тем временем вдруг дал совет Артур, вырывая меня из панического круговорота мыслей, — Он в Шовне почти везде берет. В тайге понятно, что нет, конечно...Там только спутниковый, но для вас это дорогое удовольствие. Да и к чему.

— А у вас спутниковый есть? — отреагировала, цепляясь за возможность переключиться на разговор.

— У меня есть, — рассеянно отозвался Артур и выкрутил руль, чтобы припарковаться у длинного как колхозный хлев одноэтажного деревянного дома.

Доски его давно почернели, современные белые стеклопакеты смотрелись как по-бутафорски приклеенные, крыша щедро заросла мхом, два покосившихся, неказистых крыльца по оба конца. Пара окон горели с левой стороны, с правой — чернота, зияющая пугающими проемами. Во дворе царил беспорядок как на свалке — нескошенная трава плешивыми клочками, брошенные инструменты, сваленные кое-как доски, пара хлипких, косых хозпостроек...

В горле пересохло. Я сильнее схватилась за рюкзак на коленях — до побелевших костяшек.

Я. Не. Хочу. Туда!

Да, я сама была из деревни, но родительский кирпичный добротный дом под Астраханью с газом и центральным водоснабжением казался мне теперь дворцом по сравнению с этой хибарой.

— Выходим,— бросил мне Артур, легко выпрыгивая из салона и не оставляя ни единого шанса хоть как-то отсрочить неизбежное.

С правого крыльца поднялся какой-то дед и, прихрамывая, направился к нам, держа ладонь на пояснице. Я так и сидела внутри машины, наблюдая за его приближением. Артур уже успел достать мои чемоданы и, играючи подхватив их все разом одной рукой, протянул свободную ладонь старику.

— Все, Иван Ильич, принимайте работницу, — Артур мотнул в мою сторону головой, крепко пожимая деду руку, — А мне на базу пора.

6. Кто такой?

С тянущей тоской проводила взглядом стремительно удаляющийся внедорожник. Не то, чтобы мне так понравилось общество его хозяина, но он был словно последней ниточкой между мной и моей прошлой, вполне комфортной и главное понятной и изведанной жизнью.

Наверно с таким же чувством смотрели вслед лодке Харона переплывшие реку Стикс. Поворачивать голову в сторону своего нового дома не хотелось, но пришлось...

— Ульяна Максимовна, рад, очень рад, — подошел ко мне глава поселения, — Как добрались? Вы извините, что не встретил, — его сухое, обветренное лицо расплылось в виноватой улыбке, — Я поехал было, но дорогу так размыло, а я старый уже стал. Не заметил камень, колесо свернул к чертовой бабушке, — причмокнув, досадливо махнул рукой, — Хорошо вот хоть до Шахова дозвонился. Он и ребят послал меня вытащить, и за вами погнал. Да-а-а... У нас, знаете, без взаимовыручки тут никак. Вымрешь, — развел руками Иван Ильич. А потом, спохватившись, взялся за ручку моего самого большого чемодана и потащил к дому, — Что ж мы стоим. Пойдемте, я вам дом покажу. Устали поди. Ой, я ж не представился, — и протянул мне широкую, мозолистую ладонь, — Иван Ильич Яковлев, местный глава. Если что, вы сразу ко мне, не стесняйтесь. Все организую, всем помогу.

— Спасибо, Иван Ильич. И можно просто Ульяна, — я, улыбнувшись, пожала протянутую руку. Сухую и шершавую как древесная кора.

В тусклом свете соседских окон лицо главы было испещрено тенями, углубляя борозды старческих морщин. Хорошее такое лицо — открытое, приятное, доверительное. Сам глава был невысокий, но коренастый и крепкий, как пень, который так просто и не выкорчуешь. Пахло от него табаком и старой застиранной одеждой. Седой как лунь, с крупным носом картошкой, в клетчатой фланелевой рубахе, трико с лампасами и резиновых сапогах. Дед с завалинки, а не глава, но очень уж располагающий.

— Ой, не надо, я сама. Смотрю, у вас поясница болит, да? — попыталась забрать у него чемодан, едва поспевая за его шаркающими, но на удивление расторопными шагами.

— Ишь какая внимательная, сразу видно, что врач, — хмыкнул Иван Ильич и чемодан не отдал, — Да вы не переживайте, Ульяна Максимовна, отошла уже. Завтра бегать буду. Мне Мироновна уж третий день компрессы делает, полегчало давно. Дрова принимал - сорвал, но отошел, ерунда.

— Мироновна это ваша жена? — поинтересовалась я, ступая вместе с ним на скрипучее крыльцо.

— Нет, жена моя, Мария Ивановна, померла шесть лет назад, царствие ей небесное. А Мироновна Агафья знахарка наша местная. Познакомитесь еще, она у нас фельдшером. Помогать будет, расскажет как и что... Проходите - принимайте хоромы, — толкнул простую железную дверь.

Я хотела было еще что-нибудь спросить про фельдшера и по совместительству знахарку, что само по себе уже было удивительно, но щелкнул выключатель, заливая помещение электрическим светом, и пока стало не до того.

Преодолевая внутреннее настороженное сопротивление, ступила внутрь. Оглядела предбанник — маленькую комнатку, обшитую некрашеными досками, в которой не было ничего, кроме нескольких прибитых крюков- вешалок и простого инвентаря в углу: пара ведер, тазики, лопата, веник, швабра.

Распахнула следующую дверь, снова рядом щелкнул выключатель заботами Ивана Ильича, и я прошла в просторную комнату... Встала посередине, озираясь.

Та же обшивка досками, на полу — линолеум, круглый стол у окна, к нему четыре стула с высокими спинками, диванчик, комод с ещё ламповым телевизором, и где только достали этот раритет, печь... Мамочки... Настоящая русская печь. Как с ней управляться?! Я оторопела...

— Вот здесь кухонька, Ульяна Максимовна, — Иван Ильич тем временем свернул в проём без двери по правую руку от печки, — Мы вам посуду вроде всю необходимую принесли сюда. Если что забыли, вы говорите. Вообще у нас все магазины есть. И продуктовый, и хозяйственный. Там, если чего в наличии не найдете, вы не пугайтесь. Все можно заказать. Привезут. Девчонкам маякните и все.

— Как "Озон", — слабо пошутила я, продолжая разглядывать неприрученного монстра -печку.

Хорошо, что лето и пока не надо топить... А как придет зима...? Внутренне содрогнулась. М-да…

— У нас тут свой "Озон", да. В тетрадке под прилавком, — хмыкнул довольно на мое замечание Иван Ильич, — Здесь вот ванная.

Это он уже свернул еще куда-то из кухни. Пошла за ним. Мазнула взглядом по отдельно стоящей плите, рядом большой газовый баллон, холодильник. Простенький кухонный гарнитур. Но хоть все новое, чистое... Прошла в ещё один проем, отгороженный лишь занавеской. И что у них за нелюбовь тут такая к межкомнатным дверям! Оказалась в ванной.

Рукомойник как дачный, под ним ведро... Чугунная большая ванна и рядом огромный металлический бойлер до самого потолка. С краником.

— Вот! — похлопал по нему Иван Ильич, — Топится тоже на дровах. Все удобней, чем ведра нагревать, — гордо.

Сглотнула, думая, что хоть и не нагретые, но эти ведра, чтобы помыться, придется натаскать... Спина грустно заныла заранее...

— А туалет? — просипела, не совладав с голосом.

— А туалет - на улице, — тут же, помрачнев, скорбно вздохнул Иван Ильич и почесал затылок, — Вообще есть такие домашние, вы в хозтоварах спросите и приобретете, тут вот можно поставить, — кивнул на пустой угол в ванной комнате, — Все лучше, чем бегать туда-сюда, а зимой так еще и поди сначала раскопай, — смущенно хрипло засмеялся.

— Спасибо за совет, Иван Ильич, я подумаю, — убито пробормотала я, попытавшись улыбнуться.

— У вас тут еще спаленка, — попытался меня подбодрить глава.

— Класс, — безжизненно отозвалась я.

Замолчали. Иван Ильич встал, уперев руки в широкие бока, я же обняла себя за плечи. Как-то неловко...

— Ну, я пойду, отдыхайте. Завтра утром заеду за вами часикам к девяти и в медпункт наш отвезу, там уже...,— начал было глава, но мне вдруг страшно не захотелось его так быстро отпускать.

Еще и одной тут оставаться! В совершенно непонятном чужом месте!

— Может чаю? — перебила его, предлагая задержаться, хотя непонятно было с чего я вообще взяла, что есть у меня этот чай.

— А, давайте, — сразу заулыбался глава. Видимо тоже был совсем не прочь продолжить общение.

Сам прошел на кухню. Накачал помпой воды из большой, принесенной может и им самим бутыли, стоявшей на полу. Поставил эмалированный чайник на плиту, захлопал дверцами кухонных шкафов.

— Вам тут Агафья Мироновна на первое время все необходимое собрала, чтобы с дороги сразу в магазин не бежали, а то и не работает так поздно магазин то, — пояснил свои действия глава, — Вот тут чай обычный черный, тут травки всякие, она сама собирает, пряники есть...

— Ой, как хорошо, спасибо ей огромное, — отозвалась я.

— Ну это сами завтра скажете, — подмигнул Иван Ильич, подавая мне кружки и пакет с пряниками.

Отнесла все на стол в большой комнате. Как чайник засвистел, разлили кипяток по чашкам, кинули пакетики и присели напротив друг друга.

— Вижу, Ульяна Максимовна, что много о чем спросить хотите. Спрашивайте, — сразу снисходительно предложил Иван Ильич.

Я прикусила губу, раздумывая, что из всего, что сейчас роилось в моей голове, самое важное. Про работу? Да завтра все своими глазами увижу — что уж тут... Про соседей? И.. Что еще?

— А вот подвозил меня мужчина. Он кто? — слетело в итоге с губ само собой.

Глава, улыбнувшись, прищурился, и мои щёки смущенно потеплели.

— Понравился наш Шахов? — доверительно поинтересовался Иван Ильич.

— Ну что вы сразу?! Интересно просто...— буркнула я, — И подумала, что может тоже с вами работает в администрации.

— Артур Адамович то? Не-е-ет, — засмеялся на это предположение Иван Ильич, — Какие у нас деньги? В администрации то нашей! Гроши! Разве что курей прокормить. Вся администрация — я да помощница моя Елизавета Петровна, а Шахов, он лесозаготовками тут заведует. Лес наш валят и сплавляют по Дикой. Монополия у его начальников по нашему краю, полтайги разрешениями обложили, разбойники...— Иван Ильич почему-то нахмурился и как-то очень сурово кинул пакетик чая на блюдце.

— А вы против? — уточнила я.

— Не бери в голову, дорогая Ульяна Максимовна, — улыбнулся на это глава одними губами, — Сам то Артур Адамович человек неплохой. Хороший даже человек. Надежный. И тоже подневольный. Ему сказали, он и делает. А кто там сверху что решает, не нашего ума дело.

— Ясно, — пробормотала я, хотя ничего мне, кроме того, что это все меня не касается, ясно не было. Но хотелось еще хоть что-то узнать про своего водителя, хоть я и не знала и что именно, и как спросить, и главное — зачем.

— А база, на которую он поехал? Это лесорубов база?

— Э, нет, у лесорубов стоянка, — покачал головой Иван Ильич, потянувшись за пряником, — База - это у нас тут геологоразведка работает. У Шахова приятель там, сослуживцы бывшие они. А до этого… — и тут Иван Ильич взглянул на меня исподлобья и резко замолчал будто язык прикусил. Вместо слов шумно хлебнул чай.

— Геологоразведка? И что ищут?

Яковлев ответил не сразу. Прищурился и медленно пожевал пряник, прежде чем сказать.

— Да мало ли в тайге сокровищ. Рано или поздно найдут что-нибудь.

7. Утро

Иван Ильич ушел где-то через полчаса.

Проводила его до самой хлипкой калитки, в которой и не было особого толку — половина забора оказалась завалена до самой земли, а ворота настежь распахнуты. В неухоженном дворе за время, пока мы чаевничали, успела появиться старенькая грузовая газель, покрытая рыжиками как лесная поляна грибами после дождя.

— О, Петька вернулся, — заметил Иван Ильич, кинув взгляд на машину, — Вы, Ульяна Максимовна, за соседей особо не переживайте. Пьют, да, есть такое. Но у нас тут это бич распространенный, — устало и будто чуть виновато вздохнул, — А так они ничего... Петр - механик, работает на лесозаготовке и чинит, все что с мотором, чуть ли не всей округе. Если что, и помощи можно попросить. Рукастый, даром что за домом не следит, — осуждающе покосился на поваленный забор,— А с другой стороны когда ему. Все время, считай, в тайге. А Дарья, жена его, та с детьми. Четверо у них, ждут пятого. Дети тихие, все сами с собой. В школу загоняем из-под палки. Сама она... — глава снова замялся, — Не особо следит то...

— А что ж опека? Не интересуется? — нахмурилась я.

— Какая опека? — махнул рукой Иван Ильич, — Живые же... Ну я, Ульяночка Максимовна, пойду, отдыхайте. Завтра утром приеду. Познакомлю вас с рабочим местом.

Улыбнувшись на прощание, ушел. Я обняла себя руками, провожая Яковлева взглядом. С досадой смахнула комара, севшего прямо на нос, и огляделась по сторонам.

Так…

А вот этот покосившийся деревянный ящик, смахивающий на поставленный вертикально гроб, наверно уборная...Что ж...Пора знакомиться с местными достопримечательностями. Вздохнув, побрела к туалету, усердно напоминая себе, что все это временно.

Уборная оправдала все мои ожидания! Запах, жирные жужжащие мухи, деревянный постамент с дыркой и висящая на гвоздике потрепанная жизнью и соседскими попами мягкая сидушка. Глаза заслезились то ли от вони, то ли от жалости к себе, но я решила не разбираться в причине, чтобы не усугублять и без того унылое настроение. Обложила сидушку бумагой, подумав, что надо приобрести все свое для таких случаев. Тяжко вздохнув, воспользовалась “удобствами” и, натянув джинсы обратно, толкнула громко скрипнувшую дверь.

А затем заорала еще громче этого несчастного скрипа, так как зарядила дверным косяком прямо в лоб какому-то мужику!

— Еб.. Шкин кот! — протянул дядька, хватаясь за глаз и болезненно мыча.

Пошатываясь, отступил от меня на два шага.

— Простите! Я случайно.. Я...— залепетала, переводя дух.

Сердце колошматило где-то в горле. Боже, как испугал! В тусклом свете, льющемся из домовых окон, мужик выглядел настоящим чертом из Гоголевской Диканьки. Сухонький, низенький, волосы из-под кепки торчали клочками, лицо впалое, щетина седая, крупный раздувшийся нос и очень морщинистый лоб. Дядька смачно сплюнул на землю, тряхнул головой, приходя в себя, и с трудом сфокусировал на мне мутный, явно нетрезвый взгляд.

— Соседушка что ли? — щербато улыбнулся, ощупывая меня осоловелыми глазами, — Ох, и как тебя такую занесло сюда? — причмокнул, уставившись куда-то мне в живот, а затем снова посмотрел в лицо, — Ну будем знакомы. Петр Елисеич. Но можно и просто... Дядя Петя, — совсем уж сладенько как-то сказал и протянул черную то ли от машинного масла, то ли просто от грязи руку.

Вежливо улыбнулась, не пожимая, и бочком-бочком стала обходить его.

— А я Ульяна, очень приятно. Вы извините, я пойду.

Торопливо засеменила по протоптанной дорожке к дому, чувствуя, что Петя этот поворачивает за мной.

— Да погоди ж ты! Куда, Ульяна?! — с досадой, — Давай познакомимся то хоть по-людски!

— Поздно уже, дядь Петь, потом, — залетела к себе на крыльцо.

— Может тебе это... Воды натаскать?!

— Спасибо, не надо, спокойной ночи, — захлопнула за собой дверь.

Провернула защелку и спиной прислонилась к дверному полотну, пытаясь отдышаться. Может и глупо, но... Напугал! Еще и пьяный... И взгляд такой... Что помыться охота, только как тут помоешься? Воды и правда нет.

Устало оттолкнулась от двери, сбросила шлепки и пошла сразу в дальнюю комнату, служившую спальней.

Утро вечера мудренее... Может зря я реагирую так! Может завтра на все посмотрю с другой стороны. И даже "дядя Петя" этот покажется чуть ли не принцем в дневном свете. Может быть... Так что надо просто лечь спать.

***

Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Думала, что проснусь с петухами, но какой там, когда соседи ругались за стенкой всю ночь. Сначала тихо, вдвоем, потом, разбуженные родителями, заплакали дети. Потом уже родители орали на них, так успокаивая. Кажется, что-то даже полетело там у них в стену... Тяжелое. Но дети не орали истошно, значит их не били. По крайней мере, я очень надеялась на это, с темной тревогой вслушиваясь в то, что происходит у соседей. Угомонились все во втором часу. И меня тоже сразу вырубило. Тяжелым, без картинок сном. Таким, что будильник на телефоне сбросила, а встать в итоге не смогла, заснула опять.

А сейчас, еле продрав глаза и накинув халатик, который повесила на спинку стула у кровати, я побежала открывать Ивану Ильичу.

— Простите, проспала! Пять минут! — сходу затараторила, как только распахнула дверь.

Яковлев только добродушно ухмыльнулся.

— Не торопитесь, Ульяна Максимовна, в машине жду, — кивнул на белый УАЗ Патриот, припаркованный у покосившегося забора.

Но я конечно заторопилась. За пять минут умылась, плеская на лицо воду из рукомойника, наскоро почистила зубы, собрала волосы в небрежный хвост, надела первый попавшийся сарафан и, подхватив сумку, не накрашенная выскочила обратно на улицу.

Солнце уже заметно припекало, оставляя душные ожоги на лице. Жужжала мошкара, пахло лесом и цветущими дикими цветами — нагретый такой, густой аромат как в парилке. Одежда почти сразу начала липнуть к коже, а я ведь только до машины дошла.

Пока ехали, с любопытством озиралась по сторонам, расспрашивая о деревне Ивана Ильича.

При дневном свете Шовня и правда казалась совсем другой. Хоть и неказистой, но... уютной что ли. Словно декорация старого фильма, затерявшаяся в дремучем лесу. Центральная улица была всего одна, от нее ручейками петляли узкие, пыльные улочки. Людей, как и машин, по дороге почти не попадалось, разве что редкие стайки чумазой детворы. А взрослые — только если женщины в огородах за не глухими заборами. Машине главы махали все без исключения словно мы гусары, прибывшие в уездный городок.

Когда поднимались на пригорки, по левую руку можно было разглядеть серебристую ленту речки Дикой — главную артерию жизни здесь, как рассказал Иван Ильич. По ней сплавляли древесину, да и сами передвигались. Путь гораздо более удобный и безопасный, чем лесные дороги, которые в некоторые места и вовсе не доходили. Только река.

— А вот хозяйственный наш, — показывал мне Иван Ильич, — Там и симку купить сможете, чтобы связь была... Тут продуктовый. А там, за поворотом школа и сразу сад при ней. Вам пока не надо, но мало ли, — хитро улыбнулся.

— Сплюньте, Иван Ильич, — нервно засмеялась в ответ.

— Эх, зря. У нас парней много хороших, приглядитесь! Все работящие, тайга лентяев не держит. Так бы и остались, а то уедете в город же, жалко...— вздохнул.

Промолчала на это, отвернувшись к окну. Думаю, мое мнение по этому поводу было столь очевидно, что его было совершенно не обязательно озвучивать.

Нет уж! Тут бы два года продержаться, не то что целую жизнь! Еще и по собственной воле. Не представляю, что там должен быть за "хороший парень", чтобы я на такое подписалась.

***

Медпункт оказался крохотным, неприметным домиком у самой реки, по виду не сильно отличающимся от моего несчастного барака, разве что меньше раза в три. Скрипучее крыльцо, прибитая красная доска с выцветшими золотыми буквами, ржавая велосипедная парковка...

Внутри пахло деревом и сыростью. Было темно, тесно и прохладно, словно где-то работал кондиционер, хотя конечно это здание никогда и не слышало о подобных чудесах техники. Предбанник, узкий коридорчик с лавками, ведущий в три комнатки — процедурную, кладовую и саму приемную. На стенах просветительские плакаты, даже регистратуры нет...

На лавке сидело две женщины, одна с ребёнком. Табличка у входа гласила, что прием тут ведется с десяти до трех. И время работы как раз подходило.

8. Первый пациент

— Агафья Мироновна, знакомьтесь! Ульяна Максимовна Елецкая, наш теперешний терапевт! — с порога торжественно провозгласил Иван Ильич, подталкивая меня в приемный кабинет.

— Здравствуйте, — я кивнула полной женщине неопределенного возраста. На глаз от сорока до шестидесяти.

Быстрым взглядом окинула комнату. Узкая, длинная. В трехстворчатое окно стучались лапами ели, крадя дневное освещение, но и даря своей тенью прохладу. За ними было видно пирс и изгиб беспокойной реки. Сдвоенный стол с парой простеньких компьютерных мониторов. По бокам открытые стеллажи с папками, медицинская кушетка, напольные весы, плакат о профилактике туберкулеза, календарь... Вот пожалуй и все.

Сосредоточилась на Агафье Мироновне. Та смотрела на меня в ответ с нескрываемым интересом. И как-то по-доброму, чуть ли не по-матерински. С умилением. Интересное у нее было лицо. Круглое, смуглое, обветренное, с выраженными яблоками щек и чуть раскосыми глазами, намекающими на примесь в роду азиатской крови. Вокруг глаз лучики морщинок, хотя в остальном кожа ровная, будто натянутая на барабан, сухая на вид и то ли с веснушками, то ли с мелкими родимыми пятнами. В ушах тяжелые серебряные серьги с камнями, на голове цветастая косынка. Медицинский халат кипельно белый, а из-под него выглядывала аляпистая цыганская юбка в пол. В темной тяжелой косе поблескивали седые нити, руки загрубевшие, с мозолями и въевшейся землей на подушечках коротких пальцев. На медика эта женщина в белом халате и расписном платке была похоже меньше всего. И я почему-то думала, что она старше.

Видимо, имя Агафья и то, что глава назвал ее знахаркой, сыграло со мной злую шутку, и я представила себе совсем уж старушку.

— Здравствуйте, Ульяна Максимовна. Очень рада вам, заждалась,— низким, певучим голосом произнесла Агафья, — Год уж почти сиротеем без врача. А всех подряд в райцентр не наотправляешься, — вздохнула.

— Я понимаю, — я кивнула, ставя сумку на стул и доставая из нее аккуратно сложенный накануне халат, — Не представляю как вы тут совсем одна...