Дольчин и Кабанов

Тамара Ильинична жила на четвёртом этаже без лифта. На третьем Андрей пожалел о большом торте: коробку приходилось держать ровно, а лестницу заставили велосипедами. Кабанов шёл впереди, прижимая к боку испорченную стиркой рубашку.

Дверь открыла маленькая седая женщина в домашнем платье. Она посмотрела на коробку.

- Сладкое не ем. Зачем пришли?

- Про производство поговорить, - сказал Виктор.

- Тогда разувайтесь. Пол холодный, тапочки внизу.

Большая комната оказалась почти целиком занята раскройным столом. Возле окна стояла старая машина, на стене висели бумажные лекала, отмеченные датами и номерами. В кресле спал рыжий кот с коротким хвостом. Тамара Ильинична сняла с кресла покрывало вместе с котом и переложила на диван; кот даже не открыл глаз.

- Про коллекцию рассказывать не надо. Сколько денег? Что умеете? Кому собираетесь продавать?

Андрей ответил. На вопрос о том, что они умеют, ушло меньше времени, чем хотелось бы.

Она взяла испорченную рубашку, вывернула, потёрла край шва между пальцами.

- Здесь не только усадка. Здесь раскладка экономная за чужой счёт. Кто-то очень хотел получить лишнее изделие с настила.

- Вы по рубашке видите? - спросил Андрей.

- По работе вижу. А по лицу не умею. Поэтому пока садитесь.

На фабрике она отвечала за технологию. Ушла после партии зимних курток, где поставщик заменил молнии. Замки расходились на морозе, директор обещал исправить в следующем сезоне. Тамара Ильинична отказалась поставить подпись и услышала, что её требования мешают сохранению рабочих мест.

Подробно рассказывать она не стала. Сказала, что надоело отвечать за брак, которого не давали исправить, и убрала со стола пакет с молниями.

- Вы хотите одежду для кого? - спросила она.

- Для обычных людей.

- Это кто? Мужчина сорок лет за рулём? Женщина на складе? Парень в офисе? У них даже локоть по-разному работает.

Андрей открыл тетрадь. Вчерашнее вдохновение понемногу сменялось ощущением, с которым он когда-то вышел с первого урока вождения: машина представлялась простой, пока стояла.

Решили сделать три пробные вещи: мужскую рубашку, брюки и лёгкую куртку. На них можно было проверить ткань, посадку и обработку, прежде чем тратиться на партию. Работу Тамары Ильиничны над образцами оплачивали отдельно, независимо от будущего производства.

- Бесплатно на будущее я уже работала, - сказала она. - Будущее потом меня не узнало.

Через неделю они поехали на склад тканей. Менеджер разложил перед ними рулоны, каждый сопровождая словами «отличное соотношение» и «все довольны». Тамара Ильинична спросила о составе и документах на партии. Он ответил историей о хорошем поставщике.

- Историю домой почитать дайте. Сейчас образцы.

Обрезки она подписала, пронумеровала и забрала. Дома их стирали, сушили, мерили. Одну ткань Андрей по собственной инициативе потер сильнее, решив ускорить испытание, и протёр до дырки.

- Вы хотели проверить, выдержит ли она зиму? - спросила технолог.

- Примерно.

- Вы устроили ей драку с наждачной бумагой. Это другое исследование.

Кабанов хмыкнул. Андрей зло посмотрел на него; Виктор притих и занялся образцами на столе.

Первые примерки проходили в комнате Тамары Ильиничны. В роли будущего покупателя выступал Виктор. Он поднимал руки, садился, наклонялся, тянулся за кружкой. Женщина отмечала мелом места, где ткань собиралась неверно.

- Руки вперёд.

- Я так не хожу.

- За рулём сидите?

- Сижу.

- Вот и сидите.

Андрей попытался предложить более красивый силуэт. Тамара Ильинична дала ему надеть второй образец и попросила достать с верхней полки коробку. Рубашка натянулась на спине.

- Красиво? - спросила она.

Он опустил руку.

- Понял.

Вечером они сидели во дворе. Виктор крутил в пальцах пуговицу, Андрей пересчитывал стоимость. Зарплата, отходы ткани, упаковка, запас на брак. Каждую статью по отдельности можно было объяснить, а вместе они почти съели предполагаемую прибыль.

- Может, не получится, - сказал Андрей.

- Может.

- Ты спокойно это говоришь.

- А как надо? Мы пока только узнали, сколько стоит делать.

На площадку выбежал мальчик, поднял с земли мяч и спросил, не видели ли они кота. Из окна четвёртого этажа донеслось: «Кот дома, Лёша! И уроки тоже!» Мальчик оглядел двор с выражением человека, которому закрыли последнее направление отступления.

Андрей снова взял калькулятор. Если начать с небольшой партии, обойтись без магазина и покупать машины постепенно, денег пока хватало. Он выписал несколько размеров. Кабанов попросил показать, каких покупателей они с таким рядом потеряют.

Он изложил план Тамаре Ильиничне. Та долго молчала, потом попросила показать не доходы, а остаток денег после трёх месяцев работы.

Остаток оказался небольшим.

- Вот с него и начинайте думать, - сказала она. - И ещё: контроль качества останавливает отгрузку. Кто бы ни обещал покупателю завтра. Это условие.

Виктор согласился сразу. Андрей кивнул после паузы, которая не ускользнула от женщины.

- Вам трудно?

- Я отвечаю за продажи.

- Значит, особенно надо согласиться сейчас.

Он записал условие. Тамара Ильинична придвинула лист к себе и поставила внизу маленькую пометку. Ни торжественной речи, ни поздравления с началом дела не последовало.

На выходе она вручила им торт. Его всё ещё не открывали.

- Отнесите своей маме, - сказала она Андрею. - И передайте: с пуговицей вы справились плохо. Если так пришивать, потеряете.

Он машинально посмотрел на рубашку. Нитка действительно вытянулась у второй петли.

На лестнице Кабанов засмеялся и придержал коробку, чтобы Андрей мог перешагнуть велосипед. Теперь им снова предстояло нести торт через весь город. Дольчин тоже засмеялся, хотя утром вряд ли поверил бы, что с этой встречи можно уйти в хорошем настроении.

Глава 9

Собственное имя

Помещение нашлось за хлебозаводом. Когда-то здесь собирали электрические щитки, потом хранили упаковку, потом сдавали всё подряд. На полу остались жёлтые линии, обрывавшиеся возле свежей кирпичной перегородки. Хозяин называл это готовой производственной инфраструктурой.

Кабанов посмотрел на единственную исправную розетку и попросил включить чайник. Свет погас во всём коридоре.

- Нагрузка, - объяснил хозяин.

- Мы так и подумали.

Аренду снизили. Владелец согласился заменить проводку, новые лампы покупали сами. Доступ к воротам, отопление и ремонт тоже внесли в договор. Хозяин сначала обиделся: до них здесь всё решали по-человечески.

Первые дни Андрей работал маляром. Он красил стену, пока Виктор с механиком Валерием выставляли столы. Валерий был широкоплечим, медлительным и верил в три вещи: правильный инструмент, своевременную смазку и то, что обещание привезти деталь завтра ничего не означает без номера машины.

- Швейными занимался? - спросил Андрей.

- Промышленными - давно. Но здесь хотя бы масло видно. Не надо внутри компьютера искать.

Он почистил старую машину, достал из-под крышки плотный ком ворса и положил на ладонь.

- Предыдущие хозяева мех параллельно производили.

Счета приходили один за другим: доставка, проверка машин, ремни, столы. Самого оборудования ещё почти не было видно. Андрей повесил на стене список расходов, но через три дня снял: все останавливались возле него, долго считали и уходили молча.

Название компании возникло на обеде. Андрей написал на салфетке две фамилии. Виктор прочёл и отложил вилку.

- Звучит как уголовное дело. Один даёт показания на другого.

- Зато запомнят.

- Ещё и спросят, не родня ли мы тем.

- Спросить могут. Мы ответим.

Юрист, к которому они пришли регистрировать общество и оформлять отношения, долго смотрел на салфетку. Его звали Илья Олегович, он носил очки без оправы и говорил так тихо, что клиентам приходилось переставать спорить, чтобы расслышать.

- Созвучие заметят, - сказал он. - Поэтому никакой игры чужими знаками, никакого похожего оформления, никакой легенды о филиале. И проверять надо не салфетку, а конкретное обозначение для ваших товаров. Название общества и товарный знак - разные вопросы.